Датский синдром

Дэйв не смог вспомнить, каким образом он оказался возле минибара. Он методично напивался, а потом продолжил, до отказа заправляясь кокаином. Ему никогда не было так плохо. Не из-за ненависти. То, что он чуть не совершил, повергло его в шок. Ему нужно было расслабиться. Просто немного расслабиться, поспать, а там новый день. Тем не менее, мысли всё время возвращались к Ларсу. Память, как назло, подкидывала подходящие воспоминания вроде горящих восхищением глаз и обожания, которое тогда так приятно грело его самолюбие. Его любили все, но Ларс любил по-особенному. Дэйв не хотел этого признавать, но и слепым он не был. Теперь же Ларс совершенно точно не сможет любить его. Не будет относиться к нему хорошо. Если Мастейн вообще выживет. Дэйв горько ухмыльнулся. Он не сможет убить Ларса. И, слава господу, не сможет убить ребёнка. Он представлял кровавые ужасы, когда писал первый альбом, употребляя всем, что считал особенно крутым, как и сейчас. Представлять и воплощать – разное. Кокаин странно действовал на него. Дэйв почувствовал себя свободным… Очень свободным и в то же время ощущающим дикое желание. Рациональное мышление само начинало отслаиваться, обнажая то, что обычно он не мог сам себе объяснить. Ларса было так приятно ранить. Он похож на девушку со своей нежной кожей. С этим раньше всегда были проблем, он прекрасно помнил. Но Хэтфилд был рядом… К Ларсу часто приставали, принимали за девушку, либо кто-то в баре мог просто перепить и начать отпускать грязные комментарии в его сторону, а потом и распускать руки. Иногда он мог сам справиться, иногда нужна была помощь Джеймса. Хэтфилду было пофиг, как это смотрится со стороны. Он приходил и спасал Ларса. Дэйв снова ухмыльнулся, вспоминая как Ларс отрастил себе эти уродливые усы… И как по его мнению стал похож на усатую девчонку. Действительно, со спины и не поймешь. Но сейчас всё по-другому…. Да. Дэйв пропустил момент, когда Ларс стал таким вызывающе красивым. У Мастейна не было времени смотреть на него. Он ненавидел всю Металлику, как один живой организм. До трясучки. А сейчас Ульриха можно было рассмотреть, как бабочку приколотую к стенду под стеклом. В пятом классе, на естествознании, у них в школе висели такие. С воображением у Дэйва всегда был порядок. Ларс сейчас, наверно, спит. Он никогда не приходил к нему ночью, это как-то… Ларс ведь никогда не хлопал его по плечу, как Джеймс. Если ему приходилось будить Мастейна, то он делал это как-то мирно. Дэйв допил виски и решил, что нет смысла травить себя, если он и так знает ответ. Покачиваясь, он поднялся, по пути придумывая глупые оправдания всей этой затее. Я просто посмотрю на него… Перед кем, черт возьми, он ломается?! Его Ульрих спит в подвале, и если Дэйв хочет его, почему бы ему не взять… Он осознавал, что мысль в голове выстроилась как-то не так, но остатки разума покинули его, когда он открыл дверь. Ларс не вздрогнул. Он спал крепко и выглядел при этом совсем беззащитным, напоминая ребёнка. Дэйв замер над ним и вспомнил себя самого, когда он прятался от отца в гараже. Тогда было холодно, и он сильно простудился. Дэйв понял, что сейчас ему нужен именно Ларс. Можно было, конечно, заказать проститутку, чтобы погасить немного то, что опьянённое сознание делало с его телом и разумом, но ему нужен был Ларс. Хотелось его потрогать, хотелось услышать, как он стонет и умоляет. Хотелось контроля над его чувствами и телом. Хотелось вновь почувствовать себя хищником. *** Ларсу снился беспокойный сон, о том, как он плутал по бесконечному количеству коридоров, постоянно проваливаясь куда-то в темноту и ощущая, как позади с грохотом захлопываются двери, отрезая пути к отступлению. Его охватил самый настоящий ужас, когда он увидел, как из стены к нему потянулись чёрные пальцы и стали сжиматься вокруг его шеи. Ларс хотел убрать их, дёрнул руками, но их тут же лизнула боль, выводя из сна. Что самое странное, даже проснувшись, он продолжал ощущать на себе чужие руки. Потом в нос ударил жуткий запах перегара, и он совсем близко услышал чужое дыхание. Ему понадобилась пара мгновений, чтобы понять, что это не чудовище из сна, а Мастейн – чудовище вполне реальное… Какого чёрта ему нужно было посреди ночи? Парень был уверен, что сейчас глубокая ночь, потому что его самого сморило буквально два часа назад. Дэйв никогда не приходил раньше в такое время. В студии было темно, и лишь незакрытая дверь бросала свет из коридора, вычерчивая вполне ясный силуэт гитариста. Ларс с беспокойством опустил взгляд на свою шею, по которой скользили пальцы непрошенного посетителя. Большой палец очертил линию скулы, ладонь легла на кадык, и Ульрих ещё больше вжался в пол, потому что его начала охватывать паника – Мастейн перепил и теперь хочет его задушить! Драммер, точно как во сне, неосознанно дёрнул руками, в попытке защититься, но верёвки прочно удерживали их за спиной. — Чего ты мычишь? — хрипло усмехнулся Дэйв, глядя в округлившиеся от страха глаза пленника. Горячие кончики пальцев слегка, почти нежно, коснулись тонкой кожи шеи так, что Ларс почувствовал свой же бешеный пульс. — Сегодня можешь меня не бояться. Боже, сколько же он выпил, что у него даже начал заплетаться язык? И чего вообще теперь от него ожидать?.. В этот же момент ладонь гитариста поползла куда-то вниз, опасно приближаясь к шортам. Ларс дёрнулся и ударился макушкой о стену, когда длинные пальцы легли туда, где быть не должны. В ответ на его недоумённый взгляд он получил лишь улыбку, искривившую влажно поблёскивающие губы. Как же ему захотелось сорвать скотч и заорать на него! Какого хрена происходит?! Что, мать твою, это сейчас было?! Он дёрнулся ещё раз, но скинуть ладонь не получилось. Мастейн лишь пьяно смеялся, глядя на его попытки избавиться от его прикосновений. — Брось, Ларс… Я же знаю, что на самом деле тебе нравится. Ты всегда был маленькой похотливой сучкой… Ооо, не злись! Это же правда… Я видел, как ты на меня смотрел, когда я пришёл в группу… «Дэйв, у тебя такие рыжие волосы! Дэйв, ты такой высокий! Дэйв, ты такой сильный!» — парень передразнил драммера, нарочно делая голос совсем тонким. Щёки Ларса вспыхнули пунцовым, и сердце прыгнуло к горлу. Его словно обожгло, когда ладонь Дэйв слегка сжалась на шортах, мягко поглаживая прямо через ткань. Драммер заворочался сильнее, изо всех сил противясь этой извращённой ласке. Боже, что на него нашло? Зачем он это делает? Свободной рукой Дэйв вцепился в его волосы, так что Ларс вскрикнул, когда ему пришлось запрокинуть голову, подчиняясь требовательному движению. Он мог лишь скосить глаза в сторону, наблюдая за Мастейном. Он не станет… он же… так… так нельзя! Возле уха раздался угрожающий шёпот: — Не дёргайся, Ульрих, иначе… — он ощутимо сжал ладонь у него между ног, и Ларс снова вскрикнул, начиная впадать в панику от собственной беспомощности. — Не знаю, почему меня так тянет к тебе… я же тебя просто ненавижу, — прорычал он ему в шею, оставляя на коже влажный след от губ. Ульриха передёрнуло, он хотел отвернуться, но правая рука слишком крепко вцепилась в волосы, которые очень удобно были собраны в хвост. Ларс совершенно точно знал, что это тот самый день, который он хочет напрочь стереть из своей памяти. У него было много неприятных моментов, когда хотелось провалиться сквозь землю, но конкретно это мгновение должно было навсегда расплыться позорным пятном в его воспоминаниях. Он как мог сопротивлялся обжигающим движениям бывшего друга. Но он ничего не мог поделать, когда против воли, его же собственное тело стало предательски отзываться на прикосновения. Он не хотел этого. Он ненавидел это! Но ничего не мог поделать. Никто и никогда ещё не обходился с ним так жестоко. Это же насилие, чёрт возьми! А что если Мастейну этого будет недостаточно? Если он совсем спятил? Ларс всхлипнул, пытаясь скрыть стон, который рвался из глубин тела. — Тебе же нравится, Ульрих, признай… — его вновь обдало тошнотворным запахом алкоголя. Ларс изо всех сил замотал головой: «Нет!». — Зачем ты врёшь? Я же чувствую… Дэйв пьяно засмеялся, методично продолжая ласкать его ланью. Ларс чувствовал, что на глаза от обиды и стыда начинают наворачиваться слёзы. Он стыдился собственных задушенных стонов, стыдился своего бессилия… — Какой же ты плакса, Ларс… — нежно прошептал гитарист, прижимаясь щекой к его щеке. Его движения стали ритмичнее, доводя Ульриха до отчаяния. Он пытался контролировать своё тело, правда пытался… но вскоре почувствовал, как изнутри его обожгла волна оргазма, на несколько секунд испепеляя все мысли, оставляя за закрытыми глазами рваную блестящую черноту. Он не хотел открывать глаза, не хотел шевелиться. Он просто обмяк в руках Дэйва, который ослабил свою хватку на затылке и аккуратно опустил его на пол. Вроде бы ушёл. Однако через секунду на Ларса обрушился поток холодный воды. Парень распахнул глаза, вздрогнув всем телом и увидел, как над ним возвышается Мастейн с двумя большими пластиковыми бутылками воды. — Душ! — радостно объявил он, залив его с ног до головы. Ларс сжался в углу, начиная дрожать, когда мокрая майка прилипла к телу, и прохладный воздух тут же сделал ткань ледяной. Он не чувствовал ничего, как будто бы ему выстрелили в голову, и он издалека наблюдал за своим унижением. Он предпочитал не смотреть больше на Мастейна, уткнувшись взглядом в пол. Дэйву хотелось, чтобы Ларс злился, чтобы ненавидел, чтобы стонал и извивался, и из-за этого ненавидел ещё больше. А то, что он видел сейчас не вызывало в нём эйфории, которая поначалу зародилась в груди. Парень в углу выглядел жалким и загнанным: мокрые пряди волос прилипли к щекам и шее, в уголках блестели крупные капли слёз и вообще он весь как-то съёжился и, казалось, ушёл в себя. Дэйв развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. *** Утро не принесло облегчения. Ларс чувствовал себя ещё более грязным и разбитым, чем вчера. Прикосновения Мастейна напрочь врезались в память. Неужели он правда подумал, что таким можно наслаждаться? Когда тебя связывают и застают ночью, не давая даже шанса на сопротивление. Подлый суки сын... Он извратил абсолютно всё! Их общие воспоминания, дружбу, и даже его юношеское восхищение. Дэйв действительно восхищал его! Сам Ларс тогда ощущал себя странным и не особо симпатичным подростком, у которого даже девушки ещё не было… а Дэйв… он казался таким крутым, таким мужественным и опытным, что это вызывало просто благоговейное уважение. Однажды они накурились, и Ларс брякнул про то, что он никогда ещё не спал с девушкой. Дэйв перестал потешаться только когда заметил густой румянец на щеках драммера. Он был похож на старшего брата, который с удовольствием поделился своим опытом, рассказывая какие-то горячие истории… а потом была ночь с его бывшей девушкой… Ларс отогнал эти воспоминания. Сегодняшней выходкой он порвал всё доброе, что Ларс о нём помнил, и выкинул в мусорную корзину. Больше не было надежды, что он одумается. Дальше становилось только хуже. В конце концов, однажды он может перебрать с выпивкой или наркотиками и просто убить его, очень удивившись на следующий день. Прошла всего неделя, так что Джеймс не заподозрит ничего странного ещё как минимум семь дней. Ульриху уже вполне хватило того, что произошло, он не хотел думать, чем это обернётся, если он немедленно что-нибудь не придумает. Его самого уже начинало бесить, что в груди поселился страх – неосознанный и нежеланный он каждый раз впивался острыми когтями в желудок, когда Дэйв входил в комнату. Он прекрасно помнил, как десять лет назад испытывал слабый отголосок этого страха, когда гитарист напивался и выходил из себя. От него исходила угроза, и никто особо не хотел с ним связываться. Разве что Джеймс никогда не упускал повода сцепиться… Воспоминания прервал звук шагов, и Ларс неволь вздрогнул, инстинктивно отодвигаясь поближе к стене. Дэйв сегодня выглядел хмурым и сонным, но при этом всё равно не удержался от гаденькой ухмылки в его сторону. Он опустился рядом на корточки и потянулся рукой к его лицу. Ларс тут же попытался увернуться, не зная чего ожидать на этот раз. — Не вертись, придурок, я хочу отклеить скотч, — парень замер недоверчиво заглянув в его глаза. — Не обольщайся, если вчера я был добр и решил тебе немножко «помочь», это не значит, что я буду делать это каждый день! Ларс сдержался. Он не будет ничего говорить. Мастейн его просто провоцирует. Нельзя терять единственный шанс. Гитарист тем временем уже развязывал ему руки и ноги. Ларс зажмурился и зашипел, когда верёвки в очередной раз проехалась по ранам. Дэйв глянул на него и схватил за предплечье. — Давай, поднимайся! Отведу тебя в сортир. Затёкшие ноги никак не хотели слушаться, и он дважды споткнулся, после чего Мастейн рывком возвращал его в вертикальное положение. В ванной Дэйв стоял у него за спиной, ожидая когда он закончит, чтобы сопроводить на место, не дав шанса на побег. За эти дни Ларс уже обшарил небольшое помещение глазами и так и не нашёл ничего, что можно было бы схватит и оглушить гитариста. Да если бы и было, что с того? Всё ещё болящий палец не позволит сжать что-нибудь в руках достаточно крепко, чтобы нанести удар. Можно было, однако, попробовать сделать иначе… Способ, конечно, менее надёжный, но это единственное, что приходило в голову. Тем более последнее время он вёл себя достаточно тихо, Мастейн такого не ожидает. У него только один выход… одна попытка… Ларс медленно отошёл от унитаза, поворачиваясь к Дэйву. Никаких резки движений. Потом одним стремительным толчком он, что было сил, пихнул Мастейна прямо в сторону ванны. Ларс был прав, по округлившимся глазам парня было понятно, что такого развития событий он ожидал меньше всего. Дэйв не устоял на ногах и, запнувшись за борт ванной, полетел прямо в неё, попутно довольно неприятно стукнувшись головой о стену. Ларс не дал себе время на то чтобы проверить, потерял тот сознание или нет. Он со всех ног рванул в сторону двери и оказался в студии. На его счастье Дэйв настолько утратил бдительность, что не стал закрывать за собой дверь. Датчанин чувствовал, что грудь просто разрывает от осознания того, что выход всего в нескольких метрах. Ларс охнул, почувствовав, как осколок от всё того же телефона порезал кожу на ступне, воткнувшись куда-то около пятки. Он прихрамывая кинулся к двери, наконец-то покидая пределы студии.