Alone

-Джаред, это Шеннон… снова. Я оставляю уже второе сообщение за день и пятнадцатое за неделю. Перезвони мне. Нам следует поговорить. Сбрасываю вызов и кидаю телефон на диван. Я всегда жил по принципу, что никогда не стоит отчаиваться – выход найдется в любом случае, но в случае с Джаредом его, кажется, нет, но я пытаюсь исправить положение. Я не привык сдаваться, но руки сами по себе опускаются от бессилия. Я морально истощен. Этот маленький паршивец снова накосячил и всю вину свалил на меня. Стоит рядом с мамой, плачет и с самым честным видом лжет, что я накричал на него из-за разбитой вазы и даже ударил. Врунишка. Мама, конечно же, поверила ему. -Он все врет! – ткнул пальцем в пятилетнего Джареда. – Не слушай его, мам. -Чего же он тебе плохого успел сделать? За что ему такое отношение? Он же твой брат! Младший братик! -Да не брат он мне! – выкрикнул я, не выдержав. Сжав кулаки, я зло взглянул на напуганного Джареда. – Только жизнь отравляет! Постоянно ноет, жалуется, врет, ломает вещи и всю вину на меня сваливает! Достал! Не подходи ко мне больше, понял? Я никогда не любил тебя и не полюблю! Несмотря на свой маленький возраст, Джаред был смышленым мальчиком, и мои слова задели его, и маму, кстати, тоже. Мама обняла Джея и увела в гостиную, а я так и остался на кухне в одиночестве, переполненный яростью. Я не жалел о сказанных словах.

Я пожалел о них лишь спустя годы…

Одно из ярчайших воспоминаний. Я почти ничего не помню из детства: ни как начал ходить, говорить, ни как пошел в первый класс. Но этот фрагмент прочно засел в памяти. В тот день я проложил начало концу наших отношений, которые и без того не клеились. Я сказал правду: я никогда не любил мелкого гаденыша, с момента его рождения. Я не любил его вплоть до девятнадцати лет… Казалось, что в семье жил ангел, который спустился с небес: необычайно добрый, отзывчивый, честный, прекрасный – совершенство. Многие уверены, что не существует идеальных людей, но Джаред рушил стереотип. Он всем нравился, он легко располагал к себе людей, стоило ему только мило улыбнуться, как люди будто загипнотизированные, тянулись к Джею. Один лишь я оставался равнодушным к нему, даже не испытывал прежней ненависти, а ведь это одно из сильнейших чувств, наравне с любовью. Безразличие куда страшнее: тебе все равно, что с ним, где и с кем он, живой или мертвый. Ты живешь собственной жизнью, наслаждаешься ей, и ничто не тревожит тебя. И вроде ты счастлив. Почему вроде? Чего-то мне явно недоставало в жизни, для полноценной картины не хватало завершающего штриха. В последнее время, глядя на Джареда, я понимал, что мне не хватает его как брата. Он улыбнется всем, а меня обделит улыбкой, он поговорит со всеми, а со мной будет молчать, он обратит на всех внимание, а я останусь в тени. Я ни в коем случае не виню его в этом, потому что сам напортачил много лет назад. Где-то внутри начали проявляться братские чувства к нему и потребность в их взаимности. Но Джаред не замечал меня, словно я старая поблекшая мебель, которой давно пора на свалку. Мы жили в одной комнатушке, но в совершенно разных мирах, и эти миры разделяет невидимая толща. Я не знал, чем Джаред занимается, чем увлекается – ничего о нем не знал, как и он обо мне. Мы были друг для друга просто соседями по комнате, которые мечтали избавиться от присутствия друг друга. Мне девятнадцать лет, и я до сих пор живу в родном доме, потому что маме одной нелегко, поэтому остался на некоторое время, чтобы помогать ей. Иногда я ловил на себе взгляды Джареда, и он не отводил глаз, даже когда был замеченным. От пристального взгляда по телу пробегали мурашки. Я не чувствовал ни разу на себе столько холода и неприязни, как от него. Заслужено. Раньше я обожал его доводить, не давал покоя, а потом детские шалости прошли, и пришло равнодушие. Наверняка Джей спокойно вздохнул, когда я отстал от него, наконец. С возрастом приходит осознание наших поступков. К девятнадцати годам я осознал, что наши отношения не должны быть настолько ледяными, все-таки родные люди. Когда-нибудь мамы не станет, и у меня будет только Джаред, но с таким взаимопониманием, то есть, ни с каким, и Джареда у меня не останется. Поэтому как старший брат на примирение я пошел первым, но Джей не откликнулся. Это было летним вечером. Джаред сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел в окно. Золотистые лучи солнца озаряли его лицо. Я лежал на своей постели и все раздумывал, как же сделать первый, решающий шаг навстречу. Но, сделав один, я провалился. Нужно обдумывать все ходы заранее, чтобы в дальнейшем не обдумывать, как исправить допущенные ошибки. -Может, поговорим? – первые слова за несколько лет долгого молчания. Он не шелохнулся. – Джаред, повернись, пожалуйста. Вместо этого он продолжал наблюдать за летним закатом. Возникло чувство, что я назойливая муха, жужжащая у него над ухом, на которую вообще не стоит обращать внимания. Пожужжит, пожужжит и улетит. Но я ведь не муха, я родной брат. -Помню, что ты просил не беспокоить тебя и не попадаться на твоем пути, Джей, но я не прошу многого – всего лишь разговора. Мне надоело оставлять сообщения. Ты их прослушиваешь? Или сразу удаляешь? Хотя бы просто скажи, что у тебя все нормально, мне значительно полегчает на душе. Я не перестаю ждать звонка. Перезвони. Очередной день, очередной звонок, очередная бессмысленная надежда, что именно сегодня я услышу его голос. Впервые за тринадцать лет. Мне не составит труда отыскать брата, но ему будет неприятно, что прошлое так бесцеремонно вторгнется в его размеренную жизнь. Мы давно потерялись, и я имею в виду не разлуку. Сейчас я говорю вновь о тех словах, произнесенных в малом возрасте, и об ошибке, что произошла между нами тринадцать лет назад. После неудачной попытки хотя бы начать разговор с Джаредом, я отправился гулять по ночному городу. Пешие прогулки расслабляют и дают спокойно поразмышлять. Я не пришел ни к какому выводу, но нарвался на неприятности. Я не примерный мальчик, в отличие от Джея: выпиваю, курю, балуюсь легкими наркотиками, и, разумеется, участвую в драках. Сейчас меня застали врасплох трое злейших моих врагов. Силы не равны, договариваться с ними без толку, а сбегать, как конченый трус, не намерен. Как оказалось, их было вдвое больше. Единственное, что запомнилось – боль. Адская боль, от которой сознание надолго попрощалось со мной. Затем я вроде как пришел в себя, а вроде и нет. Я находился будто в вакууме. Я мог слышать голоса, шорохи, мог чувствовать прикосновения, но не мог шевельнуться или что-либо произнести. Мне стало по-настоящему страшно, вдруг я застряну на обрезке жизни и смерти? Ведь тогда меня отключат от аппаратов, и я умру. Интересно, будет ли Джаред плакать на моих похоронах? Ко мне ежедневно приходила мама, подолгу общалась, гладила меня по щекам и рукам, а на прощание целовала в щеку. Я чувствовал материнское тепло и любовь, и мне так хотелось обнять маму. Когда я оставался в палате один, то часто думал о предстоящем и о прошлом. Особое внимание заострял на Джареде. Мне его действительно недоставало, я так желал, чтобы он пришел навестить меня, но для Джея я не существую. Чужой человек, живущий с ним в общей комнате и носящий такую же фамилию. Что посеешь, то пожнешь, напоминай себе почаще об этом, Шеннон. И то утро, я его точно не забуду, ведь он, словно прочитав мои мысли, пришел. Сел на постель и погладил ладонь. -Шеннон. Я успел соскучиться по его голосу, по самому Джареду. Если я выживу, то обязательно помирюсь с ним, даже если придется на коленях выпрашивать прощения. Обещаю. Джей молчал, но не переставал поглаживать ладонь. Хочется сжать ее крепко-крепко и не выпускать, чтобы брат не уходил. Он посидел со мной немного, а потом появилась мама. Она стала что-то быстро щебетать, но я был зациклен на прикосновении Джареда. Гранича со смертью, я считал, что тот момент был самым светлым за все существование в больнице. Брат не приходил ко мне больше, что огорчало и обижало. Он не обязан был, но я ждал, как теперь жду его звонка. Я обречен постоянно ждать Джареда. В какое-то мгновение я стал зависим от него, сам этого не заметив. Он нужен мне, как никто другой. Невозможно так отчаянно любить… невозможно… Я сверлил телефон взглядом, мысленно ведя с собой разгоряченный спор. Стоит ли сделать миллионный звонок? Стоит ли миллионный раз наплевать на гордость? Нет толку – он не перезвонит, но мобильный уже в руках, а пальцы судорожно набирают выученный номер. После выписки из больницы Джаред уже сам первый подошел ко мне за примирением. То ли из-за жалости, то ли хотел – неизвестно. Начав узнавать друг друга, мы заметили, что нас ничего общего не связывает, но так было намного интересней. Он говорил про свои увлечения, я – про свои. Стена медленно разрушалась между нами, мы начали по крупицам собирать мост, что связывал бы нас. Мы болтали и болтали, не могли насытиться общением. Столько лет потеряно, но лучше поздно, чем никогда. Мы не опоздали, вовремя взялись за умы. Это наше новое начало. -Мне всегда казалось, что мы навсегда останемся друг для друга чужаками, - промолвил Джей, бросая в реку камушек. – Я успел смириться с таким положением, но… - он повернул голову и улыбнулся, - я рад, что мы сблизились, хоть и послужили тому страшные вещи, - брат с сожалением во взгляде провел ладонью по царапинам на моей щеке. – Ты не представляешь, как сильно я испугался за тебя. -Все позади, Джей, теперь все в порядке. И наше сближение повлияло на мои чувства к Джареду. Я стал ощущать влечение к нему, но не как к брату. Меня притягивал его голос, улыбка, запах, каждое движение, а прикосновения сводили с ума. Я тайно желал Джареда, тайно мечтал подмять податливое тело под себя и… Противоестественное желание, но унять его я был не в силах. Нереально долгое время не замечать человека, а потом жаждать с ним интимной близости. Но может дело как раз в этом? Может, из-за недостатка внимания и общения вскрылись эти самые странные наклонности? Даже ночью, во сне, я не переставал вожделеть о нем. Мне снились такие непристойности, что порно-фильмы, которые я когда-то видел, меркли перед моей извращенной фантазией. Джа – вдох, ред – стон на выдохе. ДжаредджаредджаредДЖАРЕД. Похоже на сумасшедшую одержимость. Такой красивый, такой невинный с виду, такой одурманивающий, опьяняющий, желанный. Джа-а-а-а-аред. -Проснись, Шенн. Я мигом открыл глаза от его голоса. Он смотрел на меня с пошлой улыбочкой на лице, и слова тут не требовались, чтобы понять – он хочет того же самого. Я ощущал его губы везде, я терял сознание от нашей близости, я медленно таял в его жарких объятьях. Его невероятная юношеская красота порождала не только желание овладеть девственным телом, но и иные чувства. Мне нравилось в нем все: внешность, душа, недостатки. Да, и его недостатки я смог… полюбить. Переступив границу братских отношений, я понял, что это тот самый человек, о котором хочется заботиться, с которым хочется быть вместе, которого хочется любить. Я влюблен в него. Пугало и завораживало одновременно. Новизна эмоций и переворот чувств окутали сладким туманом разум. И будто не я целовал Джареда, ласкал его, входил в него. И будто не я полюбил брата, а совсем другой Шеннон. Я ожидал все что угодно, но не этого поворота. После разрядки он встал и начал поспешно одеваться. -Не смотри так на меня, мы оба хотели этого и получили, - Джей развернулся ко мне. – Я раньше тебя понял, что ты неравнодушен ко мне, Шенн, и знаешь, я воспользовался твоими чувствами. Почувствуй, какого это, когда предает тебя близкий человек, - проговорил брат и ушел. Утром я застал его еще дома, и он твердо и жестко заявил, чтобы я не смел никоим образом напоминать о себе. Эти слова как хлыстом по коже. Обожгли, ранили, убили. Он отомстил, и я был уверен, что с момента примирения, он не был искренен со мной. И даже в постели все прошло до тошноты фальшиво. Джаред уехал, и с того дня я его не видел и не слышал о нем. Шли года, чувства не угасали. Время не лечит, оно заштопывает раны: закрывает их сверху марлевой повязкой новых ощущений, новых впечатлений, жизненного опыта. Тринадцать лет без него казались бесконечностью, по которой я бесцельно слонялся, поддаваясь на псевдочувства, дабы испытать псевдосчастье. А потом я сорвался. Представился отличный шанс разыскать брата, но мне достаточно было номера телефона, который я набираю вновь и вновь. -Джаред, это опять я. Это мой последний звонок, просто устал ждать. Если я еще хоть что-то значу, то позвони мне сегодня, а не позвонишь, то я буду окончательно уверен, что не нужен тебе. И да, Джаред, я… - губы онемели. Нет, это будет лишним. И я покорно дожидался, когда тишину дома развеет мелодия сотового, но телефон молчал. Остатки надежды таяли с каждой секундой. Я обрек себя на страдания по собственной глупости. Я оттолкнул Джареда, а теперь пытаюсь возвратить. Тщетные попытки. Все давным-давно кончено. И ничего не исправить. Поздно сожалеть, поздно возвращать то, что никогда не принадлежало тебе. Слишком поздно… Ход мыслей прервал телефонный звонок...