Что происходит, сэнсэй?

Чёрные волосы Сарады развевались на ветру как крылья. В ночном сумраке она чувствовала себя свободной, частью этой тьмы. Ночь лишена всей этой дневной изменчивости — она всегда черна, всегда дарит невесомую прохладу и телу, и душе. Темнота укрывает, скрадывает всё неправильное, неровное под своим чёрным пологом, тонким и невесомым, но таким плотным. Его не разорвать никакими силами, да и не нужно — Сараде уютно в этой мягкой густой темноте, можно побыть собой, не пытаться соответствовать чьим-то ожиданиям. Тем более, сейчас в этой темноте она была не одна. Рядом шагал, время от времени переходя на бег, тот единственный человек, ожиданиям которого она действительно желала соответствовать всем сердцем. Сарада уже всё для себя решила. Если мама, папа, друзья или господин Хокаге не примут их союз, она была готова отринуть их всех, пойти против течения, лишь бы только быть рядом с ним. Когда она вновь и вновь думала об этом, внутри будто бы закручивался вихрь мыслей — решимость переплеталась неистовой спиралью с нарастающим с каждым шагом волнением и постепенно поднимающимся откуда-то из глубины гневом. Пальцы сами сжались в кулаки, брови сдвинулись, а губы сомкнулись в тонкую линию. Сарада в очередной раз согласилась про себя с тем, что решение отправиться в путь поздним вечером было очень правильным. Темнота помогала спрятать проявления этих не самых приятных эмоций даже от возлюбленного. По крайней мере, так считала она. — Нервничаешь? — пару минут спустя между делом спросил Конохамару. Этот его вопрос застал Сараду врасплох и даже заставил немного притормозить. «Он видит? Читает меня сквозь темноту? Или... чувствует?» — недоумевала она, устремившись вдогонку за любимым. Тот же, не дожидаясь ответа Сарады, продолжил: — Не переживай, всё будет хорошо. Мы ведь теперь есть друг у друга. Сарада не видела сейчас его лица, но готова была поклясться, что он улыбался. Так, как умеет только он. Такие простые и знакомые слова, прозвучавшие из его уст, отозвались в сердце Сарады приятной успокаивающей мелодией. Мелодией двух душ, отныне и навсегда связанных друг с другом. Пусть они и отличаются разными нотами, тональностями и прочим, но вместе хорошо дополняют друг друга, сливаясь в единую песнь. Ураган чувств внутри начал постепенно терять свою ярость, пока наконец не превратился в лёгкий освежающий ветерок. Сарада выдохнула с облегчением, ей стало так легко и привольно. Она вновь осознала необходимость держаться того человека, который одной фразой может вернуть ей душевное равновесие и ясность мыслей. Однако ей пора уже привыкнуть и смириться с тем, что в нём нуждается не только она одна. «Вон какую шумную прощальную вечеринку закатили ему вчера в Суне. Пол академии пришло попрощаться. И ученики, и учителя, и стажёры. Даже эта поганка Инари заявилась. Сидела там весь вечер, нацепив на лицо кислую мину. И так смотрела на моего Конохамару, как будто, сумей она просверлить в нём дыру своим хитрым взглядом, он обязательно останется. Как бы не так, вредина!» — торжествовала про себя Сарада. Она не слишком-то любила шумные вечеринки, особенно прощальные — с бесчисленными слезами и объятиями. Хоть Сарада и не особо сдружилась с коллегами, всё равно это щемящее чувство тоски, навеянное атмосферой печальных проникновенных речей, не отпускало её в тот вечер ни на минуту. А может, это вовсе и не вечеринка была в этом виновата, а предвкушение возвращения домой. Да, да, того самого возвращения, которого она ожидала с таким нетерпением больше полугода. Однако она нисколько не жалела о том, что провела это время с любимым, а не дома в одиночестве, раздираемая сомнениями, предчувствиями и желанием. — Сказать по правде, я тоже немного волнуюсь, — неловко рассмеялся Конохамару. ─ Но, если подумать, в этом нет ничего зазорного. А вот Сарада тревожилась вовсе не немного. Хоть мама и писала, что примет любой её выбор, всё равно было боязно. Ведь одно дело выводить иероглифы на бумаге, находясь далеко друг от друга, и совсем другое ─ говорить с глазу на глаз. К тому же, мама ни разу не обмолвилась об отце. Вполне возможно, что он просто не посещал деревню весь этот неполный год. А может, маме не удалось добиться от него снисхождения, и она просто не хотела лишний раз расстраивать Сараду. Она не знала, что ответить Конохамару, но он, похоже, и не ждал реакции на свои слова, погружённый в собственные зыбучие пески волнений. Тут вдалеке засияли пока ещё едва заметные маячки огней Конохи. Уже скоро. Каждый шаг, каждый прыжок приближал их к родной деревне. Солнце ещё не явило миру ни одного лучика, не пытаясь украсть у непроглядной тьмы её законное время. Ночь и правда была на редкость тёмной, и даже луна будто бы не решалась показать путникам свой бледный лик. Никто ведь не придёт встречать их таким ранним утром. Сарада была уверена, что им удастся в холодной и спокойной тишине отступающей ночи проскользнуть в ворота Конохи незамеченными. Не то чтобы она хотела сохранить возвращение в тайне, это всё равно бы не удалось, как бы они ни старались. Избежать бурного приветствия с участием половины деревни ─ вот чего Сарада пыталась добиться. Разгоняя обволакивающую темноту, те самые огоньки особенно ярко виднелись во мраке ночи. Вот уж правда — без темноты не видно света. Ярче всего свет сияет именно в беспроглядной тьме. А чувства лучше всего проявляются в разлуке. Если огонёк любви слабый и неуверенный, то на расстоянии он быстро потухнет от первого же лёгкого ветерка. Но если огонь подпитывает сила настоящей любви, вера в себя и свои чувства и стремление преодолеть все преграды, раз за разом возникающие на пути, то такой огонь, кажется, не под силу потушить даже настоящему урагану. А уж когда Сарада наконец поняла, что её чувства взаимны, ей казалось, будто она может не то, что горы свернуть, а весь мир перевернуть с ног на голову. Воистину сила любви неизмерима. При мысли об этом губы сами растянулись в блаженной улыбке, а ноги, забыв про усталость, ещё сильнее оттолкнулись от земли. У Сарады словно крылья выросли, она была готова сейчас же воспарить в небеса. Конохамару истолковал её поведение по-своему. С улыбкой он произнёс: — Вот. Ещё немного и будем дома. Тебе ведь уже, наверное, не терпится обнять маму и поболтать с друзьями. Грядущий разговор с матерью быстро вернул Сараду с небес на землю. Такой волнительный момент. Она столько об этом думала, столько раз представляла себе, как это будет. Она проиграла в голове множество сценариев, но всё равно складывалось стойкое ощущение, что в реальности всё пойдёт не по плану. А вдруг мама будет негодовать настолько, что посадит её под домашний арест? Особенно когда узнает об их близости. «Если узнает», — поправила сама себя Сарада. Они с матерью никогда не были настолько близки, чтобы доверять друг другу все секреты. Однако своим материнским чутьём она может почувствовать, если Сарада попытается соврать или утаить правду. Это какая-то особенная способность, не поддающаяся разумному объяснению. «Неужели я тоже буду так тонко чувствовать своих детей? — вдруг подумалось Сараде. Мысли о наследниках, скорее всего, были навеяны недавним не слишком хорошим самочувствием. Сарада всегда отличалась склонностью утрировать ситуацию. Вот и в этот раз она первым делом подумала о самых радикальных изменениях в своём организме. — Дети ─ это, конечно, хорошо, но с кем я буду их оставлять, когда стану хокаге? С отцом?» Она внимательно пригляделась к идущему чуть впереди Конохамару. Никакую другую кандидатуру на эту ответственную должность она не рассматривала в принципе. «Он бы наверняка сказал, что мои переживания чересчур преждевременны. Ведь ещё нет ни детей, ни работы, а я уже переживаю о том, как всё это буду совмещать». Ей и самой стало немного смешно, когда она посмотрела на ситуацию глазами любимого, отметив мимоходом, что стоит делать это почаще. Ведь так жить намного проще и приятнее. Вот только не всегда получается быть настолько беззаботной. А ведь она очень не хотела, чтобы её наследники относились к ней так же, как Боруто к господину Седьмому. Казалось бы, нужно только назначить побольше толковых заместителей, переложить на них часть работы, и по мановению руки освободится уйма времени. Однако, если бы всё было так просто, господин Седьмой уже давно бы так сделал. Но вот прямо сейчас все размышления отойдут на второй план, потому что всего через пару шагов над ними суровыми и непоколебимыми стражами возникнут ворота родной деревни. Казалось, они были здесь всегда и простоят ещё вечность. Сменится не одно поколение шиноби, а они по-прежнему будут охранять покой жителей. Она проходила через них уже столько раз, но ещё никогда это не вызывало внутри такую бурю эмоций. Она дома. Сколько раз Сарада представляла себе этот момент, поджариваясь как на сковородке под палящим солнцем Суны. Выслушивая нарекания и выговоры на ровном месте, она с ностальгией вспоминала, как мама любя журила её за то, что она вернулась домой под утро. Сарада даже порой мечтала о том, чтобы вместо всех этих нудных придирок директора снова вернуться к маме. Пусть даже и придётся выслушивать очередную лекцию, зато потом мама всегда обнимет и пожалеет. Сейчас же намечающийся разговор совсем не казался Сараде таким уж желанным. Всё познаётся в сравнении. Они уже вот-вот войдут в умиротворённую в ожидании рассвета деревню, пройдут по улочкам, утопающим в тишине и спокойствии. Жизнь в деревне ещё только-только начинает набирать обороты. Самые ранние пташки выползают потихоньку из тёплых гнёздышек. Сейчас Сарада пройдёт в тишине по знакомым улочкам и проулкам, утренней прохлады которых ей так не хватало в Суне, постучится в свою дверь. Мама как раз в такое время обычно встаёт и собирается на работу. Но тут, прорезая свежий утренний воздух отчаянным свистом, чуть впереди что-то взорвалось и разлетелось огненными брызгами. Это действо сопровождалось оглушающими радостными криками. Должно быть, вся деревня вздрогнула от такого приветствия, что уж говорить про Сараду с Конохамару. Сразу же оказавшись в объятиях друзей, Сарада поняла, что миссия по бесшумному проникновению в деревню с треском провалена. Но это уже не имело такого большого значения, ведь, когда столько людей специально встали в такую рань, а кто-то, может, и вообще не ложился, специально, чтобы встретить тебя с долгой миссии, это очень воодушевляет и придаёт сил. Боруто со своей привычной, немного придурковатой улыбкой выбежал ей навстречу самым первым. Как будто и не было этих нелёгких объяснений, расставания и осадка боли где-то в глубине. Он с такой искренней радостью сжал Сараду в объятиях, что ей даже стало немного неловко. Когда шумные приветствия закончились, Сарада огляделась по сторонам. Она искала глазами маму, в надежде, что та тоже пришла её встретить. Долго искать не пришлось: она действительно стояла чуть в стороне от сходящих с ума подростков в обнимку с… папой?! Вот уж чего Сарада действительно не ожидала, так это увидеть отца среди встречающих. Внутренний прагматик, конечно, очень громко вопил о том, что он, скорее всего, просто проходил мимо, а заодно решил и дочь проведать, но Сарада изо всех сил старалась не слушать. Ведь ей так хотелось думать, что папа бросил все свои дела только ради того, чтобы встретить любимую доченьку. Ну или отчитать. Это уж как повезёт. Второй вариант даже как-то больше походил на правду. Сарада никогда раньше не боялась отца, но в эту минуту у неё буквально ноги подгибались от волнения. Что он скажет? Как поведёт себя? А ей как следует поступить? Какие слова подобрать? И только ободряющее похлопывание любимого по плечу смогло вернуть Сараде привычное самообладание и присутствие духа. Она в очередной раз убедилась в том, как важно иметь того, кто поддержит и придаст сил в любой ситуации всего лишь простым незамысловатым жестом. Кого легко понимаешь без лишних слов, и кто способен почувствовать изменения в твоём настроении порой даже раньше тебя самой. Конохамару крепко сжал ладонь Сарады своей и первым сделал шаг в направлении её родителей. Предложение, касаемое ночного путешествия, он всецело поддержал. Идея вернуться в деревню тихо-мирно без излишней помпы казалась весьма привлекательной. Проводить Сараду до дома, поговорить с Сакурой и, быть может, даже остаться на чай. Но этот шкет с шилом в одном месте свёл на нет все их старания. Конохамару был уверен на все сто двадцать процентов, что подготовка шумной встречи ─ дело рук Боруто. Он ведь просто обожает такие вот внезапные сюрпризы. Первое мгновение Сарада выглядела огорошенной, но, сомкнув руки за спиной самого громкого и шебутного встречающего, всё же немного расслабилась. Ровно до того момента, как наткнулась глазами на Саске. Конохамару и сам порядком опешил, разглядев его позади толпы. Но очень быстро понял, что не должен ни единым жестом или взглядом показать, что боится. Ведь он ─ поддержка и опора для своей любимой ─ в любой момент должен быть готовым подставить плечо или подать руку, в зависимости от ситуации. Ещё по дороге он будто бы всем телом ощущал её нервозность, напряжение в каждой мышце. Он уже практически поддался панике. «Как быть? Что я должен сделать? Как разрядить обстановку? Надо что-то сказать, чтобы ей полегчало. Обязательно. Вот только что? Ничего на ум не идёт. Совсем. Чёёрт!» ─ вот примерно такой сумбур творился у него в голове. В итоге он решил озвучить очередную банальность, всё равно что-то более глубокое и осмысленное никак не придумывалось. Но уж всяко лучше, чем ничего. И это неожиданно сработало. От Сарады больше не исходило такой пугающей тревожности. «Получается, не так важно, что именно я скажу? Главное, это показать, что я думаю о ней, что мне не всё равно? Важно искреннее желание поддержать, а не то, какие слова я подберу для этого?» ─ рассуждал про себя удивлённый Конохамару. А между тем, ему и самому на душе стало чуточку спокойнее. Но всё это спокойствие развеялось, как дым в ветреную погоду, стоило ему только подойти ближе к Саске. Тот, на первый взгляд, нисколько не разделял общего веселья и только окидывал всех хмурым недовольным взглядом. Казалось, что отсутствием чёрной грозовой тучи у себя над головой он был обязан исключительно ночной темноте. Возможно, её просто не было видно. И вот, когда влюблённые подошли ближе, Саске внимательно оглядел их и грозно откашлялся. Конохамару напрягся, но руку Сарады не отпустил. Он отважно взглянул в глаза отцу своей невесты. В них плескалась совершенно непроницаемая темнота, во много раз темнее самой чёрной ночи. Конохамару нервно сглотнул и начал: ─ Саске-сан, я… Но договорить ему не дали. ─ Ну, ─ холодно перебил Саске, ─ когда свадьба? Сарада на эмоциях сразу бросилась обнимать отца, ведь в его устах это прозвучало как однозначное одобрение их союза. Конохамару же облегчённо выдохнул. Благословение отца, считай, получено. Тут с ближайшей крыши к ним спрыгнул сам господин Седьмой, сокративший таким образом путь от резиденции. ─ Эй! Вы чего это расшумелись, молодёжь? ─ нахмурился Наруто, но тут же просветлел, увидев вновь прибывших. ─ А, да это же наши молодые вернулись! Добро пожаловать домой!