Голова

      Час от часу не легче! — Н-нет, — ответил Морти, стараясь выглядеть как можно увереннее в своем отказе. — Если м-мой Рик узнает!.. — Не узнает, ты что, — ученый нетерпеливо дернулся на месте, словно собираясь выскочить из бака. — На двадцать минут, туда и обратно, н-ну что тебе, жалко, что ли? Раз уж убивать меня не хочешь, так х-хоть скрась мою сраную жизнь прогулкой… Я так устал от этого гаража! Он определенно не должен был этого делать. Определенно. Но тем не менее — вздохнув и мысленно попрощавшись с жизнью, Морти аккуратно поднял бак и крепко прижал к груди. Конструкция оказалась легче, чем он думал, но все равно — так было страшно уронить ношу, как-то повредить или испортить эту хрупкую систему жизнеобеспечения! Рику, впрочем, его опасения были до одного места. — Дааа, детка! Улица! Улицаааа!.. Эти крики легко перебаламутили бы всю округу, но парню показалось слишком жестоким выключать звук в такой важный для головы момент. — О, о! — возбуждение Рика достигло предела, когда он увидел прислоненный к стене дома велосипед. — Мне как раз хватит места в корзине, давай, погнали! — Кто-то тут обещал двадцать минут, з-забыл? Морти чувствовал себя самым настоящим преступником, укравшим огромный бриллиант из сейфа. Вынося бак на задний двор, он вдруг с удивлением понял, что сам там не был уже очень давно. Еще бы — дел ведь всегда невпроворот… Опустив старика на землю, он сам сел рядом, подставив лицо навстречу солнцу. — Дожили, — проворчал Санчез, провожая пытливым взглядом божью коровку, ползущую по стенке его бака. — Я, самый умный человек во Вселенной, и радуюсь тому, что меня вынесли на блядский свет… А ты? Ты-то, мелкий, чего лыбишься? — Д-да ничего, — Морти сорвал травинку и зажал ее между губ. — П-просто… я тоже что-то давненько не выносил себя на свежий воздух… Рик рассмеялся, хотя это и было больше похоже на хрипы умирающего человека. — Ясно все с тобой… Эй, М-морти, а вон то большое облако похоже на член, правда? — А по-моему, больше на башню, — мальчик откинулся на спину, прижимаясь виском к холодному стеклу. — Да не, это член, по-любому член! А вон там? — Вон там? — он показал пальцем. — Думаю, эммм, пирожное… — Да какое нахуй пирожное, Морти, это говно! Огромная-преогромная куча говна!..

***

      С самого утра дождь хлестал, не переставая. Удивительно, но Морти разделался со всеми делами относительно быстро, пошатался по дому в скуке и развалился на диване, бездумно перещелкивая каналы… Удивительно, но ему вдруг стало стыдно. Стыдно за то, что он тут протирает задницу один, в то время как голова была бы рада телевизору, но эти мысли Морти тут же отогнал от себя — не хватало еще лишних проблем! Что скажет Рик, если внезапно вернется и увидит бак в гостиной? Все попытки занять себя провалились — показывали одну только чушь, и, раздраженно вздохнув, юноша выключил телевизор. Да что с ним такое? Почему его постоянно так и тянет к чертовой голове?! Вопрос определенно был интересным, и мозг Морти напряженно его обдумывал, в то время как ноги сами несли тело к гаражу. Рик вел себя как-то странно — свесился набок, прислонившись к стеклу, под глазами залегли тени, и он только чуть-чуть приоткрыл глаза при виде гостя. — Т-ты в порядке? — встревоженно спросил Морти, включая звук, и ответом ему был жалобный стон. — Д-да что-то… голова разболелась, — ученый невесело усмехнулся. — Это все ебаные перемены погоды… И что ты будешь делать? Он точно был не гением и даже не врачом. Он понятия не имел, как снимать мигрень у оторванных голов, и все же… Верхняя часть сосуда поддалась на удивление легко. Сняв крышку, Морти опустил руки внутрь и коснулся висков Рика, на удивление, это оказалось не противно — как будто просто дотрагиваешься до человека… Просто немного холодного. Он делал растирание неумело, но старательно, как если бы у него самого заболела голова, и довольно скоро выражение лица Рика изменилось. — Д-да… б-быстрее, детка… Дааа… Закрыв глаза, голова так и подставлялась под прикосновения, довольно кряхтя и постанывая, и недовольно сморщилась, когда Морти вынул руки из бака. — Н-ну что, тебе лучше? — Да, но знаешь, что мне поможет лучше всего? — Ч-что? Зря он спросил, ведь ответ оказался вполне предсказуемым. — Бухлишко! Если бы Морти закатил глаза еще дальше, точно бы увидел собственный мозг. — Т-ты издеваешься?! Не буду я таскать тебе бухло, и… и я-я вообще не уверен, что ты можешь пить!.. — Не могу, — Рик, кажется, не собирался сдаваться. — Алкоголь просто будет циркулировать по кругу между трубками и моими сосудами, пока не расщепится, но до этого я точно успею окосеть несколько раз как минимум! Д-давай, Морти, будь другом… — Нет! — Д-да что ж ты вечно упрямишься! Какой несговорчивый, противный пиздюк… Неужели тебе совсем меня не жаль? У-у меня и так не осталось никакой радости в жизни, а выносить все это в трезвом уме — удовольствие, если честно, еще то…       В последнее время Морти слишком часто делал то, чего делать ему точно не стоило. Он сам не верил в собственную слабохарактерность, когда вернулся в гараж с бутылкой и самым маленьким стаканом, какой только смог найти. — Молодец, детка, я знал, что ты не подведешь! Налив мутную жидкость в стакан, он с предельной осторожностью, чтобы не разлить, опустил емкость в узкое пространство между Риком и стенкой бака. Ученый припал к стакану губами с таким видом, будто бы он был умирающим в пустыне путником и вдруг наткнулся на оазис. Глаза мужчины весело заблестели, а к щекам прилило чуть-чуть крови. — Еще! Морти послушался, хотя ему становилось все более не по себе. — И что вы в этом находите, — вздохнул он, играясь с последними каплями на дне стакана. — Какая-то вонючая бурда… — А ты сам выпей, авось, поймешь! Ниже падать уже было некуда — и парень принял совет к сведению. Налив себе чуть-чуть на донышко, он понюхал выпивку и сморщил нос: — Фу! — С-слушай, если ты… — Рик начал откровенно ржать. — Если ты и дальше будешь пялиться на бухло с оттопыренным мизинчиком, будто какая-то в-великосветская фря, то не будет от этого ни-никакого… н-никакого то-толку… У ученого уже заплетался язык. С блуждающей ухмылкой он наблюдал из-за стекла, как Морти выпивает все залпом, меняется в лице и начинает судорожно бить себя по груди ладонью… — А теперь занюхивай! Когда первый шок от обжигающей глотку жидкости прошел, мальчик расслабленно откинулся на спинку стула. Стало жарче, и немного закружилась голова. — Налей еще… — Н-нет, Рик. По-моему, ты уже… — Морти громко икнул. — Пе-перебрал… — На себя посмотри! Всего ничего выпил, а уже так развезло… Ничего, папочка тебе покажет, как надо!.. Шаги, вдруг послышавшиеся рядом, заставили их обоих вздрогнуть.       Все произошло слишком быстро, и если голова успела закрыть глаза и сделать вид, что она тут вообще ни при чем, то Морти никак не мог спрятать ни бутылку, ни стакан, ни собственное лицо. На пороге стоял его Рик, так не вовремя и, главное, неслышно вернувшийся домой. — Морти, мальчик мой, объясни-ка мне, чем ты тут занимаешься? — пугающе ласковым тоном спросил он, прищурившись, и Морти нервно захихикал в ответ. — Н-ничем, — пролепетал он, чувствуя, как все тело сотрясается от бешеного пульса, и в жесте полного провала попытался закрыть свидетельства своего преступления спиной. — С-с-совсем ничем… — О. Неужели? В два шага преодолев расстояние от порога до верстака, Рик резко дернул его за подбородок, заставляя поднять голову, нажал двумя пальцами на уголки губ, насильно приоткрывая рот, шумно принюхался — и залепил внуку такую пощечину, что тот чудом устоял на ногах. Это заставило Морти тут же, в одно мгновение протрезветь. — Н-не надо!.. — проскулил он, зажимая ушибленное место рукой, но молить о пощаде было бессмысленно. Ведь Рик уже выдергивал ремень из шлёвок своих брюк… — Морти, кажется, нам нужно серьезно поговорить о твоем поведении.