Голова

— Н-нет… нет! Р-рик, я-я ведь выпил со-совсем чуть-чуть!.. — Не обсуждается, — одним взглядом пригвоздив его к месту, прошипел дед, и у Морти не осталось иного выбора, кроме как покориться. Шмыгая носом и всхлипывая, он трясущимися руками спустил с себя джинсы и белье и, зажмурившись, оперся ладонями о край верстака. — Ай-яй-яй, — покачал головой Рик, складывая пояс в руках пополам, — у тебя ведь даже еще с прошлого раза следы сошли не до конца, и мне снова приходится тебя наказывать?.. Когда ты наконец-то научишься быть достойным Морти? Достойный Морти — это точно было не про него. Никчемушный напарник и человеческий щит, сменивший трех Риков, чуть не угодивший в Морти-таун и теперь так глупо попавшийся на… — Аааа! Рик хорошо ему зарядил — даже не видя, он хорошо мог себе представить (и тем более почувствовать) эту широкую розово-красную полосу на заднице. Сегодня он будет получать за выпивку, в прошлый раз было за сгоревший обед, еще раньше — за плохо почищенные коврики в тарелке, грехи могут быть какие угодно, а итог всегда один! — Хватит хныкать, Морти, — ученый укоризненно цокнул языком. — Ты сам виноват, и кроме того, неужели ты думаешь, что мне приятно лупить по этой милой розовой попке?* Но для твоего же собственного блага сейчас мне придется… Он размахнулся посильнее. — Сделать ее очень и очень красной.       Это был просто какой-то кошмар. После каждого удара Морти подпрыгивал, не в силах сдержать крик, плакал и срывающимся квакающим голосом молил о пощаде, но куда там — поняв, что он не может устоять спокойно, Рик просто скрутил его, одной рукой прижимая к верстаку за шею, а другой размеренно нанося сильные, хлесткие удары по месту, которое уже начало приближаться к тому самому красному оттенку, как вдруг… Сквозь слипшиеся от слез ресницы парень заметил какое-то движение краем глаза, и прежде чем он успел понять, что происходит, раздался звон разбитого стекла. — Вот срань! Его Рик от неожиданности выронил ремень, ведь Рик-голова упал на пол и лежал в блестящих осколках того, что секунду назад было баком, вывалив глаза из орбит и тяжело, с надрывом дыша. Морти буквально видел, как его покидают последние остатки жизни. — Иди к себе, — бросил его Рик, опускаясь перед головой на одно колено и доставая отвертку из кармана. — Но не думай, что наш разговор окончен!

***

      Этим утром что-то было слишком тихо — только пели птички да сосед поливал газон. Они оба как будто пережили войну. Чтобы прецедентов больше не случалось, Рик заменил бак для головы на пластиковый ящик, у которого поднималась и опускалась передняя стенка, и теперь все это точно не могло разбиться. На щеках и лбу ученого красовались порезы от осколков, а Морти щеголял с огромными синяками на шее сзади, и сидел он на коленях, потому что иначе было больно. — П-почему ты сбросился с верстака? — устало спросил мальчик, утыкаясь лицом в сложенные на столешнице руки. — Я-я ведь видел, что ты не сам упал… Рику явно не было приятно слышать этот вопрос. — Д-да потому что сил моих больше не было! — возвел он глаза к потолку. — Смотреть и слушать это… Ты скулил и ревел, как сучка, ты в курсе? У соседа заработала газонокосилка. Вслушиваясь в этот мерный шум, Морти тяжело вздохнул и закрыл глаза. — Если бы этот гад не поставил одну из моих выпавших дыхательных трубок на место, то я бы уже… — Рик замолчал, задумавшись о чем-то, пожевал губами и, наконец, спросил так, как будто ему совсем и не было интересно: — А твой Рик всегда… такой? — Да, — поморщившись, Морти машинально дотронулся до места чуть ниже спины. — Он очень строгий… — Так с вами, балбесами, и надо, — как всегда, голове не было дела до его проблем. — Чтоб не зазнавались! Редкие блики солнца играли на железном покрытии верстака. Хоть и последняя фраза прозвучала для парня обидно и даже жестоко, он все же не смог сдержать любопытства: — А у тебя, Рик, был свой Морти? Голова нахмурилась, и даже на большом расстоянии был слышен скрип его извилин. — Да был… вроде. Маленький такой, в желтой футболке, примерно твоего возраста… Бесил меня жутко, — фыркнув, он невесело усмехнулся и закрыл глаза. — Еще хуже, чем эти царапины, которые зудят и зудят, а я ничего не могу сделать… — М-может, я смогу помочь? С этим определенно стоило заканчивать. Морти в прямом смысле рисковал задницей, когда общался с головой, и все это точно было в последний раз. Точно в последний! — А у меня было три Рика, — признался он, поднимая пластиковую заслонку. — Сейчас четвертый, и… и как говорится, цени то, что имеешь, потому что завтра все может быть еще хуже… — Да уж. И не говори! Морти подул на царапины. Легонько, осторожно, сначала на лоб, потом на щеки, и ученый вытянул то, что осталось от его шеи, вперед, довольно жмурясь… Наверное, со стороны это выглядело очень странно. Когда у юноши закончилось дыхание, и он остановился, чтобы облизать пересохшие губы, Рик вдруг сказал со странной усмешкой: — Вообще-то там, где "бо-бо", обычно целуют, но ты все-таки не грудастая кра… сотка?.. Все произошло слишком быстро — прежде чем голова успела закончить мысль, Морти уже дотронулся до ее широкого лба поцелуем. Это общение определенно пришла пора заканчивать. Осознав, что он только что без задней мысли сделал, мальчик в испуге спрыгнул со стула, зажав рот рукой, и, чувствуя, что неумолимо краснеет, вылетел за дверь под крики: — Эй! Куда?! А ну, вернись! Вернись, гаденыш, это еще не все "бо-бо"!..