Судовой журнал. Гоинг Мерри-го

***

Нужно быть полным придурком, чтобы признавать себя виноватым в такой ситуации. Санджи казалось, что старикан не станет этому потворствовать, возможно, согласится взять деньги — всё-таки крышу надо подлатать — но никак не брать это недоразумение на работу, пусть и временную. Санджи достал спички, прикурил, сунул потухшую спичку обратно в коробок и посмотрел за борт, мысленно отматывая события на несколько часов назад. Маленький, но маневренный кораблик с чёрным флагом попался на пути одного из боевых кораблей Дозора. Лейтенант Фуллбоди не мог упустить шанс покрасоваться перед своей девушкой, и… всё бы закончилось очень быстро, если бы не резкий, практически на одном месте, разворот каравеллы со смешной и незнакомой эмблемой на флаге — череп в соломенной шляпе. В результате — продырявленная крыша «Барати», задетая выпущенным дозорными ядром. Парень просто успел развернуть свой корабль, а значит, умел достаточно, чтобы выжить в море. Косорукие канониры Дозора — не его вина. И всё же он явился к старикану и заявил, что виноват в повреждениях ресторана и согласен отработать, а тот согласился. У них действительно не хватало официантов: последний уволился после вчерашней драки, но у Санджи было на редкость дурное предчувствие с самого утра. Хотя… возможно, не из-за парня в шляпе, а из-за чёртового дозорного? Лейтенанта Фуллбоди Санджи, к глубокой своей печали, знал лучше, чем хотел бы. Вот с его девушкой он бы не отказался познакомиться поближе, но сам Фуллбоди относился к тому типу людей, какой Санджи принципиально терпеть не мог. Никому не стоит лезть не в свои дела. Если уж ты «Железный кулак», то маши руками на здоровье, но не думай, что разбираешься в вине лучше кока! Санджи ведь не указывал ему, что делать с кораблём? Были вещи, которые он не любил, были те, которые он ненавидел, но было и то, чего Санджи никогда и никому бы не простил. Грубое обращение с леди, неуважительное отношение к еде — разве у него так много принципов? Разве он просил у окружающих слишком много? — Спорить с коком в море — самоубийство, — медленно, пытаясь донести эту простую мысль до крошечного мозга Фуллбоди, сказал Санджи. — Никакие деньги не наполнят твой желудок. Кровь, стекающая по лицу Фуллбоди, удивительно ему шла.

***

Парня в шляпе звали Луффи, и он не понимал значения слова «нет». Зато было понятно, почему он согласился именно отработать ущерб — с самого начала он направлялся в «Барати» за коком. Целый ресторан, где каждый не повар, а кок, где каждый знает море и каждый может постоять за себя. Но кто согласится пойти в команду к капитану, про которого ничего не знает? Уж точно не Санджи, тем более у него были и другие причины оставаться здесь. — Тебе не стоит плыть на Гранд Лайн, ты ещё слишком молод, чтобы умирать, — мрачно заявил Гин, выслушав весьма амбициозные планы Луффи. Санджи такой взгляд казался глупым — никто не был достаточно стар для смерти, но каждый имел право выбрать. Если у человека есть мечта, он уже гораздо счастливей тех, у кого её нет. Если у Луффи есть цель, у него есть и смысл, а смысл придаёт значение не только жизни, но и смерти. Отговаривать пирата плыть на Гранд Лайн: глупое и бессмысленное занятие. Санджи был уверен, что этот парень всё для себя давно решил, и не сегодня, не на прошлой неделе и даже не год назад. В его глазах сияла мечта, настоящая, подлинная. Санджи не мог не накормить голодного, кем бы он ни был. Тому, кто не умирал от голода, этого не понять, а вот Луффи, кажется, понимал. Во всяком случае, его это не удивило, нет, его это обрадовало и окончательно уверило в том, что в свою команду он хочет именно Санджи. Довольно непривычное ощущение — быть кому-то нужным. Одно дело видеть удовольствие на лицах людей, попробовавших его еду, а вдруг почувствовать, что ты кому-то нужен, сам по себе, целиком — совсем другое. Луффи продолжал улыбаться и сеял вокруг себя хаос. Пускать его на кухню — смертельно опасное развлечение, поэтому старикан отправил его в зал. Толку-то от этого, если вместо того, чтобы записывать заказы, Луффи принялся трепаться с какой-то компанией. Со своей командой, что ли? Восхитительно прекрасная девушка, огненно-рыжая, с опасной грацией дикой кошки и — да поможет ему остаться в здравом уме Властитель Пучин! — её юбка была слишком коротка, чтобы считаться приличной! Она медленно закинула ногу на ногу, едва не упираясь коленом в бедро Луффи, и Санджи окончательно потерял голову, рассыпавшись в комплиментах. Девушка улыбалась ему, но это ничего не значило, она думала не о нём, скорее всего, даже не о Луффи, изо всех сил делающим вид, что не смотрит на её ноги. Санджи не мог позволить такой красавице страдать, но всё что он мог — приготовить для неё самый восхитительный десерт и говорить, говорить, говорить… — Ради ваших прекрасных глаз я готов быть кем угодно! Хоть пиратом, хоть самим воплощением зла! — Ну так проваливай, — фыркнул за спиной старикан, и Санджи это удивило. До сих пор никому не приходило в голову обращать внимание на подобные слова. А старикан продолжал, и всерьёз: — Становись пиратом и вали отсюда, здесь ты больше не нужен. Слова болью стучали в голове, но Санджи никогда не сдавался. — Что значит «не нужен»? Я су-шеф этого ресторана, и… — Ты постоянно дерёшься с посетителями и увиваешься за женщинами. Да и готовишь так себе, — старик стоял у стойки и говорил довольно громко, весь зал слышал, и из кухни высовывались другие повара, не желая пропускать развлечение. — Почему бы тебе не убраться из «Барати» самому? Стать пиратом, или кем там ты хочешь… Чем быстрее, тем лучше. Слушать это было неприятно, но в целом ничего нового. Старикан затевал этот разговор уже не первый раз, всё чаще и чаще в последнее время, но сегодня впервые он делал это прямо в зале. Конечно, Санджи не мог тягаться с ним, но остановиться был уже не в силах. Удары старикана всегда были на редкость отрезвляющими, так что сидя у опрокинутого стола, Санджи уже пришёл в себя достаточно, чтобы почувствовать стыд. Луффи стоял, склонив голову набок, и смотрел на происходящее, как на спектакль в балагане — с интересом, но не принимая всерьёз. Прекрасная леди держала в руках свои тарелки, то ли заботясь об оставшейся на них еде, то ли — о сохранности своего платья. Длинноносый парень, один из тех, кто сидел с ней за столом, так же, как и она, остался на месте с тарелками в руках, а здоровяк с тремя мечами — Луффи как раз препирался с ним, когда Санджи подошёл к столику — теперь стоял, потому что Санджи, а вместе с ним и стол, пролетел как раз там, где он сидел. И тоже держал свои тарелки. На полу оказались только приборы и бокалы, но уже пустые. Случайно так вышло, или нет, Санджи было всё равно. Главное, что еда не испорчена. Делая вид, что всё в порядке, Санджи поставил стол на место, поднял упавший стул, принёс свежую скатерть, приборы и бокалы, фруктовый салат для леди в качестве извинения. Другие посетители шептались, но этим было всё равно. Многие приходили в «Барати» только ради того, чтобы посмотреть на перепалки пиратов и местных коков, но команда Луффи — а кто ещё это мог быть, если один из них спросил, могут ли они перерисовать флаг — не видела в произошедшем ничего, стоящего внимания. Разве что сам Луффи сказал: «Раз шеф тебя отпустил, то становись моим коком!». В ответ Санджи стукнул его пяткой по затылку и потребовал возвращаться к работе. Два дня всё было мирно, насколько вообще бывали мирными дни в «Барати». Самые обычные дни, разве что Луффи, как их временный официант, добавлял разнообразия. Ему нельзя было доверить выносить в зал еду — сам сожрёт — но с тем, чтобы записать заказы, он вполне справлялся. На самом деле, он был не так уж и плох — искренний восторг, с которым он перечислял сегодняшние блюда, вполне благотворно влиял на объёмы заказов. Если бы он ещё не стремился затолкать в свою бездонную глотку всё, до чего мог дотянуться… Он с искренним любопытством смотрел на всё вокруг: и на устройство кухни, и на рулевую, ещё и на мачты взбирался. Корабль его послушно следовал тем же курсом, что и «Барати», хоть команда и посмеивалась над своим капитаном. Странная команда. Они больше не приходили в ресторан, и Санджи жалел, что на рыжую красотку — навигатора Нами — смотреть мог только издали. Вечером она выходила на палубу с рукодельем, перешивала на себя платье. Санджи любовался закатными бликами на её волосах, смотрел на неё, как на произведение искусства. Красивые женщины не то, перед чем он мог устоять — да и не хотел, по правде говоря. Чем больше он наблюдал за ней — в краткие минуты перекуров и после закрытия ресторана — тем больше уверялся в том, что Нами что-то очень сильно беспокоит. Луффи тоже это знал, он вставал рядом с Санджи у фальшборта и, прежде чем спрыгнуть на палубу своего корабля, молча смотрел на неё. А потом переводил взгляд на Санджи и полностью переключался на новый объект. Как будто бы Санджи тоже нуждался в заботе и внимании. — Сколько ты уже в море? — спросил он во второй вечер. — Похоже, двенадцатый год идёт уже, — сам себе удивился Санджи, подсчитав. — В восемь или около того попал на круизный лайнер, поварёнком, да так до сих пор на сушу лишь за продуктами спускаюсь. — Много, — согласился Луффи. — И как тебе, оставаться на одном месте? Море делает людей другими, в море живут по другим законам… А ты, будто и в нём столько лет, а всё равно не до конца. Одна нога тут, другая там… неудобно же! Может быть, Луффи и шутил, а может быть, и вправду видел. Быть в море, жить на корабле, но почти никогда не поднимать паруса, лежать в вечном дрейфе, вблизи нескольких островов, где они пополняли припасы. Болтаться между ними, но не видеть открытого океана, настоящего, такого, где на многие мили вокруг ни клочка суши. Старикан лишился ноги, и Санджи решил заменить ему потерю, решил остаться с ним до самого конца, оплачивая спасённую жизнь тем, что сам жил лишь наполовину. Олл-блю, величайший океан, объединяющий в себе всё. Разве можно найти его, болтаясь по треугольнику между несколькими островами? Для ресторана надо много еды, в открытом море он существовать не сможет. Говорят, Олл-блю где-то там, во второй половине Гранд Лайн. Здесь, совсем близко, была Обратная Гора — единственное место, где можно было пройти на Гранд Лайн, минуя Калм Белт. А за красными скалами Ред Лайн — сама изнанка мира, откуда разве что Голд Роджер со своей командой вернулись живыми. Санджи достаточно было просто согласиться с этим психом, стать коком в его команде. Или с каким-нибудь другим психом — иных на Гранд Лайн и не бывало — тогда у него появился бы шанс узнать хоть что-то. Но уйти из «Барати», оставить старикана он не мог, не считал себя вправе. Так и не дождавшись от него ответа, Луффи спрыгнул, в полёте уцепился за брас и съехал по нему на палубу. И как только ладони не сжёг? Хотя на его руки Санджи всегда было страшно смотреть, потому что подсознание, содрогаясь, примеряло те же шрамы на его собственные пальцы. Из всей команды только Луффи не носил при себе оружия, и достаточно было одного взгляда на его кулаки, чтобы понять почему. Вот Ророноа Зоро — имя перекатывалось на языке прибоем, ворочающим целые валуны — не расставался со своими мечами ни на минуту. Обычно Санджи видел его на баке: то дремлющим у фальшборта, то тренирующимся. На него хотелось смотреть, нельзя было не смотреть, слишком уж он был непохож на людей, к которым привык Санджи. Ну волосы зелёные — что такого? Редкий цвет, но не более того. Три его меча волновали гораздо больше, нестерпимо хотелось увидеть, как же он управляется с ними в бою. Вряд ли, конечно, удастся — как только старикан окончательно удостоверится, что убытков от Луффи больше, чем пользы, они уплывут. Уйдут на Гранд Лайн. Возможно, даже найдут Олл-блю, но вряд ли хоть кто-то из них будет способен оценить подобное. Четвёртый член их команды, длинноносый и кудрявый Усопп, целыми днями ковырялся с боеприпасами, смешивал с чем-то порох, отливал свинцовые пули и полые ядра, тонкие оболочки которых наполнял какими-то хитроумными смесями. И явно считал этот вынужденный дрейф удачной возможностью привести корабль к полной боеготовности. Усопп сколотил небольшой ящик, уложил несколько ядер — разных, как показалось Санджи, — и запас пороха. Усопп назвал его кранец первых выстрелов, долго что-то втолковывал двум парням, которых не было в ресторане. Луффи про них ничего не говорил, только плечами пожал, мол, это какие-то приятели Зоро, у одного из них началась цинга, поэтому эти двое сейчас у него на борту. Поправятся — свалят по своим делам. Два дня Санджи смотрел сверху на палубу «Гоинг Мерри», торопливо курил и возвращался к кухне, к залу ресторана, к клубам ароматного пара, к красивым леди в нарядных платьях. Возвращался сам, а мыслями был где-то далеко, и это его изрядно беспокоило. А на третий из-за горизонта выполз потрёпанный, но всё ещё внушающий трепет корабль. На рваном флаге всё ещё различался череп с песочными часами — эмблема пиратов Крига. Гин, которого Санджи накормил, просто потому что не мог не накормить голодного, был как раз из этой команды. — Он что, решил вернуться и заплатить? — беззаботно предположил Луффи, рассматривая корабль со следами не от людского оружия, Санджи в таких делах понимал достаточно, чтобы прикинуть варианты. — Вот уж не думаю… — протянул Санджи. Всем своим существом он чувствовал надвигающиеся неприятности. То, что Гин показался ему неплохим парнем, ещё ничего не значило, а то, с каким выражением лица он говорил про Гранд Лайн, заставляло задуматься. Санджи про Гранд Лайн знал по рассказам своего старикана, а Красная Нога Зефф был известным пиратом, пока обе ноги были при нём. А потом вместо ноги у него появился Санджи: не слишком-то равноценный обмен, но старикан на этот счёт имел другое мнение. В любом случае, Санджи было над чем подумать. Дон Криг славился на весь Ист-блю жестоким нравом и подлыми трюками. Начать хотя бы с того, что первый свой корабль он получил, записавшись рекрутом в Дозор, а потом вырезав всех на корабле, как только они вышли в море. Он и до сих пор не гнушался поднимать белый флаг с синей чайкой, когда это сулило ему выгоду. С такого вполне сталось бы решить, что на Гранд Лайн только его ждут не дождутся. А ещё в Ист-блю Морские Короли были не настолько велики, чтобы отгрызть кусок от такого большого корабля, как у него. Злорадствовать, конечно, нехорошо, но Санджи не смог удержаться от ухмылки. Верующие в Единого сказали бы, что на всё воля Бога, а Санджи предпочёл считать, что Криг пришёлся не по нраву Властителю Пучин — морскому богу, в чьей власти все, кто на море проводит больше часов, чем на твёрдой земле. Может, даров не принёс вовремя, может, сказал или сделал что-то не то, кто знает? Властитель обидчив и любит лишь отчаянных смельчаков, что не боятся сгинуть на дне. Корабль Крига был раза в три больше «Барати», но выглядел откровенно жалко: от парусов остались обрывки, обшивку основательно погрызли, носовая фигура разбита в щепки, у грот-мачты сломана стеньга, удивительно, как до сих пор не отвалилась. И всё же корабль нависал над ними, заслоняя небо и предвещая неприятности.

***

Старикан не слишком любил говорить о своей жизни. Все повара знали, что он бывший пират, но никогда не трепались ни о причинах его ухода, ни о прошлом. Вот с Санджи тот сам говорил про Гранд Лайн: не о том, что делал там, не о том, как пройти пролив Обратной Горы, а о самом океане. Да и то, давно уже он не заводил подобных разговоров, как раз с тех самых пор, как начал ворчать, чтобы Санджи валил уже из «Барати». С тех самых пор, как тому сравнялось семнадцать лет. — Посмотрим, хватит ли у них смелости, — старикан скривился и провёл ладонью по усам. — Верно я говорю, господин беглец с Гранд Лайн? Дон Криг считался одним из сильнейших пиратов Ист-блю, и если уж он-то не смог, рванул обратно зализывать раны и брать на абордаж ресторан… То кому вообще под силу покорить воды величайшего океана? А вот Красная Нога Зефф, капитан и кок на своём корабле, был там и вернулся. Ноги-то уже здесь, в Ист-блю, лишился, и это то, о чём Санджи старался не вспоминать, но всё равно думал каждый раз, когда взгляд падал на протез. Посетители разбежались, как только корабль Крига показался на горизонте, а вот Зоро и Усопп из команды Луффи наоборот подобрались поближе, оставив свой корабль на прекрасную леди. И правильно, нечего красивым девушками смотреть на то, что будет дальше. Ни «Барати», ни судовой журнал старикана — ничего из этого Кригу не отдадут. Вот еды на сто человек полумёртвой команды, это пожалуйста. Что Санджи, что Зефф, оба не могли оставить голодных без помощи. Дальше уж как получится. Потирая горло, Санджи встал, вытащил портсигар и не торопясь закурил. Будет драка, а драться он любил лишь немногим меньше, чем готовить, и, наверное, даже больше, чем женщин. Луффи до того момента никуда не лез, смотрел спокойно, улыбался. Одними губами повторял: «Гранд Лайн». Как есть ненормальный, только таких Властитель Пучин и любит: если только не утянет к себе на дно, быть этому нелепому мальчишке настоящим пиратом, пока не вздёрнут на рее, пока не казнят на потеху горожанам, или пока не сгинет на дне вместе с кораблём. Криг распинался о своих планах, закончив речь вполне ожидаемым заявлением про Ван Пис, и Луффи тут же перестал улыбаться. Даже в замызганном переднике поверх сюртука, в свою очередь заляпанного плохо отмытой кровью, даже в шляпе своей соломенной дурацкой, с торчащими из-под неё вихрами, он вдруг разом перестал казаться безобидным. — А ну погоди! — крикнул он, ткнув пальцем в сторону Крига. — Это я стану Королём Пиратов, а не ты! Забавно было смотреть на реакцию: почти все повара смеялись, но старикан просто стоял, сложив руки на груди, и не спешил высказаться. Усопп зачем-то забрался на стул с ногами и выложил на скатерть пистолет, а Зоро закинул на плечо один из своих мечей, тот, что в белых ножнах. — Помочь? — радостно оскалился он, но Луффи небрежно пожал плечами: — Да не, пасиб, я сам справлюсь. Криг тоже смеялся, явно не принимая никого из них всерьёз. Правильно это было или нет, Санджи не знал, он не знал, чего стоят эти ребята, и сейчас был отличный шанс посмотреть, как же это Зоро управляется с тремя мечами разом, узнать, насколько меток Усопп, с самого утра возившийся с пистолетом, и так ли сильно бьют кулаки Луффи, как кажется, глядя на его расплющенные костяшки. Всё это будет, но позже, когда, накормив свою команду, Криг вернётся не гостем, а врагом, и тогда Санджи покажет, что старикан научил его не только готовить. Красная Нога Зефф никогда не использовал в драке руки, потому что берёг их для готовки. Красными его ноги становились от крови врагов, а теперь Санджи нетерпеливо притоптывал укреплённым сталью мыском тяжёлого ботинка. Всё, что было раньше, все его драки — возня в песочнице в сравнении с тем, что теперь предстоит. Он не слушал упрёков, Санджи было всё равно. Он сделал то, что считал правильным. Накормил Гина, накормил Крига. Он любого бы накормил, кто пришёл и сказал бы, что голоден. Теперь он просто ждал драки, смотрел, как остальные разбирают тесаки для мяса, готовясь отбивать нападение. Только Луффи ни до чего этого не было дела, присев на корточки рядом с Гином, он потёр щёку и спросил: — Почему ты сказал, что ничего не знаешь о Гранд Лайн, если уже был там? — Потому что до сих пор не могу поверить в то, что произошло, — Гин схватился за голову и качался из стороны в сторону, как контуженый. — Мы были там всего семь дней, но это больше было похоже на кошмарный сон. Весь наш флот был уничтожен одним человеком! Только шторм помог уйти нашему флагману. Всего один человек, никогда не забуду его жёлтых глаз! Грохнулся, опускаясь на все четыре ножки, стул, а Зоро, который до того раскачивался на нём, весь подобрался, вцепился в свои мечи так, что костяшки побелели. Усопп растерянно посмотрел на него, явно не понимая, на что он отреагировал, Луффи склонил голову к плечу, будто пытаясь что-то припомнить. — Должно быть, это был Михок Соколиные Глаза, — кивнул старикан. — Очень на него похоже. Вы его что, не вовремя разбудили? Усевшись обратно, Зоро довольно улыбнулся и разве что не облизывался. — Значит, он сейчас там, недалеко от входа на Гранд Лайн... как не терпится встретиться. — Да вы, ребята, ненормальные, — усмехнулся Санджи. — Так торопитесь навстречу смерти. — Только я могу называть себя ненормальным, — огрызнулся Зоро. — Я поставил на кон свою жизнь, уже когда решил стать сильнейшим мечником в мире. Сильнейшим мечником в мире считался шичибукай Дракуль Михок, по прозвищу Соколиные Глаза. Говорили, что он может разрубить пополам целый корабль. Санджи ни за что бы не поверил в подобное, если бы не увидел теперь своими глазами. В воронку грозило утянуть и их, вместе с обломками галеона Крига. Старикан орал, чтобы поднимали якорь и ставили паруса, Луффи, Зоро и Усопп чуть ли не по головам рванули к своему кораблю и моментально потерялись из виду. Глаза у Михока действительно были жёлтыми, а лодка казалась слишком маленькой, чтобы выходить на ней в открытое море. Парни из команды Крига цеплялись за обломки, пытаясь удержаться на воде, а Михок сидел, положив ногу на ногу и с самым скучающим видом смотрел на них из-под низко надвинутой широкополой шляпы с белым пером. — Что мы такого сделали, что ты до сих пор преследуешь нас? — завопил кто-то. — Я просто убиваю время, — безразлично ответил Михок. На его голой груди висел золотой крест — знак веры в Единого бога, и на крест же похожа была рукоять меча за его спиной. Санджи даже не успел заметить, когда тот достал его. — Он отклонил пули, — голос Зоро был хриплым, чуть ли не возбуждённым. — Какой элегантный меч! Оказывается, Луффи со своей командой успел пришвартовать «Гоинг Мерри» к «Барати», только Нами, рыжей красавицы, видно не было, зато валялись на палубе приятели Зоро, промокшие насквозь. Луффи выглядел встревоженным и недовольным, Усопп — растерянным, и только Зоро во все глаза смотрел на Михока, тогда как остальные думали явно не о нём. — В мечах без элегантности нет никакой силы, — Михок закинул свой клинок обратно за спину. — Значит, этим клинком ты разрубил целый корабль? Тогда ты действительно... величайший! — продолжал Зоро, стягивая с плеча чёрную бандану. — Я отправился в плавание, чтобы найти тебя, Михок Соколиные Глаза. — И чего же ты хочешь? — казалось, тот поддерживал беседу исключительно от того, что всё остальное ему было интересно ещё меньше. — Я хочу превзойти тебя, — с непоколебимой серьёзностью ответил Зоро. — Раз ты всё равно просто убиваешь время — сразись со мной! Санджи казалось, что скоро он сам с ума сойдёт среди этого безумия. Видимо, команду Луффи собирал себе под стать, исключительно из ненормальных психов. И то, что его самого звал, должно было настораживать — неужели и Санджи такой же? Луффи смотрел на Зоро с серьёзным спокойствием и ждал, что будет дальше. Не улыбаясь, как обычно, но без страха, и явно не собираясь отговаривать от безумной идеи. Зато вокруг шептались люди Крига, называли Зоро «Охотником на пиратов» и явно ждали эпической битвы среди обломков. Санджи не слишком интересовался охотниками: он не был пиратом или бандитом, за его голову не было назначено награды, так к чему ему? Но то, что Зоро знали, говорило о том, что он силён. Вот только с чего бы охотнику самому становиться добычей? Зачем идти под чёрный флаг? Зачем умирать ради мечты? Разве не проще отказаться от амбиций, от стремлений? Как можно улыбаться, глядя в глаза смерти? Как можно быть таким безумцем? Как можно раскидывать руки в стороны, стоять, истекая кровью и непоколебимо ждать последнего удара? — Стань сильнее, Ророноа Зоро, — слова Михока падали веско и тяжело. — Познай себя, познай мир. Я буду ждать тебя столько лет, сколько потребуется. Стань сильнее и превзойди меня! Кровь текла на палубу, страшная рана от правого плеча к левому бедру вызывала ужас и панику, а Зоро рыдал не от боли, от стыда и разочарования в самом себе. Размахивал единственным уцелевшим мечом, не давая Усоппу хоть как-то обработать рану и кричал: — Капита-а-ан! Слышишь меня? Клянусь, я больше никогда не проиграю! Никогда! Слышишь, будущий Король Пиратов?! Санджи позабыл про давно потухшую сигарету, про Крига, собравшегося атаковать родной ресторан, он видел только Зоро. Он видел непоколебимую силу, что не остановится, что у самого Властителя Смерти отвоюет столько лет жизни, сколько будет нужно, зубами вцепится и отгрызёт право исполнить мечту. И отчаянно, безумно завидовал. Сказав, что теперь вполне удовлетворён, Михок проигнорировал недовольные вопли Крига и уплыл. Луффи запрыгнул обратно на палубу «Барати», перегнулся через фальшборт и крикнул Усоппу, чтобы уходили, позаботились о Зоро и догнали Нами, а потом с усмешкой посмотрел на старикана. — Эй, шеф! Если я надеру задницу этим придуркам с песочными часами, ты зачтёшь мой долг исполненным? — Да без проблем! — вполне довольно хохотнул старикан. А когда Луффи прыгнул снова, на один из самых крупных обломков потонувшего галеона, влепил Санджи подзатыльник: — А ты, мелкий баклажан, понял? Отказавшись от своей мечты, ты хуже, чем мёртв. Приятно? Понятно было ещё как, тошно было от самого себя, вот только для Санджи это ничего не меняло. Мелькнула в голове мысль, куда это подевалась красотка Нами, но пропала, вытесненная сражением. Сейчас важнее была мечта этого чёртового упрямого старикана. Остальное — не важно.