6.
11 ноября 2018 г., 12:57
***
Воровка всегда остаётся воровкой. Как дикий зверь, которого нельзя приручить, всегда норовит сбежать от заботы. Отчего же в этот раз так больно дышать? Было совсем несложно собрать всё золото, вышвырнуть за борт Джонни и Ёсаку, угнать их лодку. Луффи был слишком занят предстоящим сражением, Зоро нашёл для себя идеального противника, Усопп… Ну, он ведь тоже найдёт себе занятие. Нами не сомневалась, что Луффи уломает кого-нибудь из «Барати» стать его коком, скорее всего, Санджи — парень, способный избить дозорного за то, что тот без должного уважения отнёсся к тарелке супа, отлично впишется в команду. Они уйдут на Гранд Лайн и, может быть, Нами когда-нибудь прочитает о них в газете… Слёзы катились по щекам, а у неё не было сил сдерживаться. Нами плакала тихо, без всхлипов и рыданий, она не оборачивалась. — Пожалуйста, не плывите за мной, — просила она, зная, что никто её не услышит. — Лучше забудьте про меня, а не ненавидьте! Как же я хочу быть свободной, Бельмере! До островов Кономи пара суток пути, ветер удачный, да и воды целый анкер — не о чём беспокоиться, кроме одного: совсем скоро ей придётся улыбаться тем, кого она больше всего ненавидит. Нами вцеплялась в левое плечо до синяков, но могла только плакать. К вечеру, немного придя в себя, аккуратно сложила оба перешитых платья, которые ей отдала Кайя, и натянула безобразие в цветочек, оборвала рукава, чтобы любой мог видеть её плечи. Сразу же вспомнился сюртук Луффи, нитки, торчащие из плечевых швов, выгоревшая на солнце ткань. Нами зажала рот ладонью, чтобы снова не заплакать. Да что же в нём такого было, что никак не отпустит? «И ноги у тебя красивые, вот!», «Я ужасно рад, что ты со мной, Нами! И что наш навигатор — именно ты!» — Луффи сказал ей ровно два комплимента. Всего лишь два. Целых два. Нами очень хотелось быть навигатором в его команде, но она не настолько эгоистична. У неё ещё есть неисполненные обязательства. Клеймом горела на плече татуировка. Лучше бы её выжгли калёным железом — было бы честнее. Знак Пилы Арлонга. Знак того, кого она ненавидела больше всех в этом мире. Когда она снова ступила на родную землю, то увидела, что на островах Кономи ничего не изменилось. Арлонг, восседавший в центре своей штаб-квартиры, так уж точно остался прежним, улыбался ей своей зубастой улыбкой, когда Нами отдавала ему причитающуюся долю добычи, обещал устроить вечеринку в честь возвращения «нашего прекрасного картографа». Нами хотела обратно, на тот остров, где они были втроём с Луффи и Зоро. К запаху древесного сока и жарящегося мяса, к каменно-твёрдым плечам Зоро слева и бесконечно длинным рукам Луффи справа, к шершавой ткани запасного паруса, которым можно укрыться с головой. Спрятаться от всей боли этого мира. Спрятав ненужные чувства глубоко внутри, Нами улыбнулась Арлонгу в ответ.***
Когда пиратам что-то нужно, они просто идут и берут это. Луффи решил, что им нужен навигатор, и тут же нашёл рыжую ведьму. Она любила золото и карты, а ещё голыми руками потушила фитиль пушки, которая едва-едва не прикончила капитана. Она могла говорить всё, что угодно, Зоро было всё равно. Важнее было то, что она делала. Она не была неженкой или из тех, кто считал, что все ей обязаны только за то, что она родилась девчонкой, а может, понимала, что на них с Луффи такое не подействует. В глазах Зоро это всё делало Нами подходящим членом команды. Он никогда не считал женщин слабыми только из-за пола: силён человек или слаб, зависит только от него самого, а не от того, кем он родился. Пожалуй, она слегка раздражала Зоро, но не настолько, чтобы прирезать её во сне или оставить в беде, случись что вдруг. Луффи она нравилась, но рук тот не распускал, неожиданно рационально предпочтя видеть в ней члена команды, а не женщину. Тем забавней было вспоминать, что неровная линия её подола, выставляющая на обозрение ноги чуть ли не до колен, — исключительно на совести самого Луффи. И пусть ломает теперь глаза, разглядывая узкие лодыжки. Луффи решил, что им нужен Усопп: сын снайпера из команды Рыжего Шанкса должен отлично стрелять, разве нет? Смешной парень в рабочем комбинезоне на голое тело, неспособный и пары минут говорить, не солгав. Упрямый, упёртый и отчаянный. Готовый хоть в одиночку защищать свою деревню от целой пиратской команды. За капитана Куро давали шестнадцать миллионов белли, даже жаль, что не удастся получить — это ж сколько бутылок рома пропадает! Стрелять Усопп действительно умел, и расстояние ему было не помехой — стоило Зоро срубить ветку, что загораживала обзор, как три выстрела слились в один. Быстрее и проще было бы прострелить тому типу череп, но то ли душевное равновесие милашки Кайи оказалось Усоппу дороже, то ли тот сам боялся убивать. Оставалось только надеяться, что излишний пацифизм пройдёт со временем. Это пока ты тихо-мирно сидишь в своей деревне, нет преступления тяжелее стащенных из чужого сада яблок. Зоро в своё время очень наглядно объяснили, что, если уж взял в руки оружие, будь готов убивать и быть убитым. Встречи с Луффи, взбешенным до крайности, Куро не пережил. Странно было бы, обернись иначе: для капитана не было ничего важнее накама, по крайней мере, Зоро за ним не замечал. А уж «усталость» от бремени известного и разыскиваемого пирата вызывала некоторую брезгливость не только у Луффи, но и у него самого. Куро собирался пожертвовать своими людьми и убить Кайю, девочку добрую и милую, только ради того, чтобы жить в богатстве и спокойствии? Что ж, Луффи был достаточно добр, чтобы позволить команде забрать тело. Если захотят, похоронят по морским обычаям, завернув в парус и привязав к ногам ядро. Ушедшие в море навеки считаются живыми. Вопрос только в том, захотят ли они навсегда сохранить в памяти такого капитана? А Усопп повязал вместо пояса шарф Кайи, обнимался с корабельными пушками и каждый день чистил пистолет. Он был шумным, весёлым и забавным парнем, трезвел так же быстро, как и напивался, а среди той кучи барахла, которую он притащил с собой на борт, была свадебная фотография его родителей. Старая, дешёвая и уже начавшая желтеть: бледная темноволосая женщина, тонкая и хрупкая, миленькая — даже излишне длинный нос её не портил, и крепкий смуглый мужчина с кудрями, обвешанный какими-то ритуальными финтифлюшками, но даже на свадьбе из-за широкого пояса у него торчала рукоять пистолета. Усопп действительно был похож на своих родителей. Луффи решил, что им нужен кок, и что в итоге? Они кукуют без дела, дрейфуя возле плавучего ресторана, ожидая, пока у парня со смешными бровями закончатся отговорки. Готовил он хорошо, драться — судя по избитой тушке придурка-дозорного — умел. Что ещё надо? Вот разве что на женщин мог бы спокойнее реагировать, но у всех свои недостатки. Санджи много курил, пререкался с шеф-поваром по поводу и без повода, пытался гонять Луффи от оставленных без присмотра продуктов. Всего этого Зоро сам не видел, зато слышал прекрасно, ухмылялся и ждал, пока чёртовому коку надоест ломаться, как скромнице в брачную ночь. Тогда они наконец-то смогут плыть дальше, навстречу новым сражениям, потому что не сражаясь не станешь сильнее, а Зоро намеревался стать сильнейшим мечником в мире. Он не имел права умереть раньше, чем исполнит данное в детстве обещание. Как-то раз одна слепая старуха сказала, что его зарок страшнее чар или проклятий, и до сих пор он вёл его по самой грани между жизнью и смертью. Что бы ни происходило, Зоро побеждал, даже если потом приходилось валяться в канавах, зализывая раны; его противникам было уже всё равно. Когда-то давно, в детстве, он ни разу не выиграл у Куины, дочери его сенсея. Она была сильнее его и более умелой, хотя только на пару лет старше, а ведь уже тогда он не уступал в поединках взрослым. Куина побеждала его снова и снова, но говорила, что завидует — Зоро посчастливилось родиться мальчишкой, а у неё уже начинала расти грудь. «Когда мы вырастем, ты будешь сильнее только потому, что мужчины сильнее женщин», — вот что она говорила ему, а Зоро до сих пор скрежетал зубами, вспоминая. Какая глупость! Тогда он ещё не знал достаточно аргументов, а теперь сказал бы ей, что женское тело гораздо выносливей, ведь нет труда тяжелее, чем выносить и родить. Они поклялись друг другу, что один из них станет сильнейшим в мире мечником, они хотели посмотреть, кто из них сможет сделать это быстрее, а ещё лучше сойтись между собой в последнем, решающем бою, победив всех остальных. Две тысячи и один бой. Две тысячи и одно поражение. А на следующий день Куины не стало. И тогда Зоро поклялся, стоя над её могилой, что станет сильнейшим, что не умрёт до тех пор, пока это не случится. Он столько раз был ранен, врачи не раз говорили, что только милостью богов — каких только не вспоминали! — Зоро всё ещё жив. И только слепая старуха увидела правду — данный в детстве зарок держал его на земле. Ради Куины и отчасти — вместо неё. Стать сильным настолько, чтобы она даже на небесах услышала его имя. — Смотри только, чтоб не вышло, что умрёшь сразу же, как сдержишь слово. Найди то, что удержит, — сказала та старуха напоследок. В Шеллзтауне, где он подыхал от голода, жары и жажды на плацу перед базой Дозора — издевательской пародией на Распятого Бога — к нему пришёл Луффи, и Зоро впервые подумал, что, может быть, действительно стоит остаться в живых после того, как исполнит клятву. Может быть, у него вся жизнь на это уйдёт, кто знает? Но это будет хорошая жизнь, Зоро не будет за неё стыдно перед Куиной. Иногда Зоро вспоминал и Коби — мелкого, неуверенного в себе пацана, мечтавшего стать офицером Морского Дозора. Вспоминал и думал, что неважно, велика твоя мечта или нет, главное, что она есть, главное, что ты хоть что-то делаешь для её исполнения. Если бы не Луффи, пацан до сих пор бы только вздыхал вслед белым парусам с синей чайкой, и всё же первый шаг в сторону мечты Коби сделал сам, и когда они бежали через порт — на одном плече Луффи удерживал бочонок с яблоками, а на другом самого Зоро — Коби добропорядочно скрипел пером, заполняя вступительные анкеты. Кто знает, может, при следующей встрече на плечах у того будут офицерские погоны? Как бы Зоро ни мечтал встретиться с величайшим в мире мечником, сразиться с ним и превзойти, дураком он не был. Знал, что пока ещё слишком рано, чувствовал в Михоке такие силу и мощь, которых не мог прежде и вообразить, не мог поверить, что кто-то может быть настолько силён. И всё же, повязав голову чёрным, в знак того, что готов биться до самой смерти, Зоро вызвал его на бой. Зажав в зубах Вадо Ичимоджи — всё, что осталось ему от Куины — Зоро кидался в атаку, выкладывался на полную мощь, использовал сильнейшие техники. Михок стоял непоколебимой горой, невозмутимый, неприступный. Сильнейший. Никогда ещё Зоро не чувствовал себя настолько жалким. Они не могут так сильно отличаться! Неужели мир за пределами Ист-блю настолько другой? Зоро был так напряжён, что видел всё вокруг, будто бы у него и на затылке глаза выросли, но это ничем не могло помочь против ударов Михока. Луффи держал за шиворот Джонни и Ёсаку, видимо, порывавшихся прийти на помощь, Усопп, повара из ресторана, пираты Крига — все смотрели, как Зоро проигрывает. Крохотный кинжал был опасен, потому что сила не в оружии, а в руке, что его держит. Кровь пропитывала рубашку и капала на палубу, а Зоро жалел не о себе, а о том, что ведьма рыжая зря время тратила на то, чтобы эту самую рубашку зашить. Зря мучилась — отступать Зоро не собирался, а трупу рубашки не нужны. — Тебя не пугает то, что ты умрёшь? — кажется, Михок был уже не так равнодушен, как в начале. — Я приму смерть как должное, — улыбнулся Зоро в ответ. Куина наверняка надаёт ему по шее за то, что сдох, зато он её увидит — тоже неплохо. Михок достал свой меч, проявляя уважение к его выбору. Зоро достанется величие или смерть: «Три тысячи миров» — сильнейшая техника его трёхмечевого стиля против величайшего в мире фехтовальщика. Уцелела только Вадо, Зоро бережно вложил её в сая, повернулся лицом к противнику, раскинул руки и улыбнулся в последний раз. Луффи кричал, и чёртов кок со смешными бровями кричал тоже, хотя он-то с чего? Они же не успели подружиться. Больно было, но куда как больнее стало, когда Джонни стал поливать раны ромом, а рядом принялся суетиться Усопп, с полными руками свежепостиранных бинтов. — Тебе слишком рано умирать. Стань сильнее, Ророноа Зоро, — слова Михока падали веско и тяжело. — Познай себя, познай мир. Я буду ждать тебя столько лет, сколько потребуется. Стань сильнее и превзойди меня! Кровь текла на палубу, Усопп поминал то Единого, то каких-то духов и пытался остановить кровь, а Зоро рыдал не от боли, а от стыда и разочарования в самом себе. Размахивал единственным уцелевшим мечом и кричал: — Капита-а-ан! Слышишь меня? Клянусь, я больше никогда не проиграю! Никогда! Слышишь, будущий Король Пиратов?! Луффи, прыгнул на обломок палубы к Михоку сразу же после того, как тот отшвырнул от себя Зоро — прицельно, почти к самой «Мерри», а там Джонни с Ёсаку тут же его вытащили. Луффи собирался принять его бой, и это было мучительнее любых ран. Какой же он слабак в глазах капитана! Тот наверняка разочаровался в нём, и Зоро ужасно не хотелось разочаровывать его ещё сильнее. Ещё одна клятва, ещё одна цепь, держащая его среди живых. — Конечно, — широко, как только он умел, улыбнулся Луффи. — Я верю тебе.
