Судовой журнал. Гоинг Мерри-го

***

Санджи думал, что он многое видел, а чего не видел сам, о том рассказывал старикан. Ошибался: сначала дуэль между лучшим мечником Ист-блю и сильнейшим в мире, потом бой Луффи против Крига — тот запретил своим людям вмешиваться, желая показать превосходство. Ну что же, доигрался со своим превосходством. Стирая всё никак не останавливающуюся кровь с лица — при ранениях в голову её всегда слишком много — Санджи старался ничего не упустить. В начале ему пришлось вытерпеть немало ударов, пока чёртов Гин держал старикана на прицеле. Может, тот действительно пытался, как уж мог, решить дело миром: все останутся живы, если добровольно отдадут корабль и судовой журнал. Может быть, Гин даже пытался так отплатить за доброту, но Санджи это не волновало. После боя Дракуля Михока с Ророноа Зоро в груди у Санджи ощетинился колючками комок застарелой боли. Вспомнилось, как он, десятилетним несмышлёнышем, бросался на пиратов с поварским ножом, как зубами вцепился в сапог капитана. Красная Нога Зефф взял на абордаж лайнер, на котором он тогда работал. И он же единственный, кто не смеялся, когда Санджи закричал, что не может здесь погибнуть — ему же ещё надо найти Олл-блю! Подыхая от голода на голой скале посреди океана, Санджи успел о многом изменить мнение. Он злился на судьбу, молился Властителю Пучин, снова злился и так до бесконечности. Вспоминал свою не слишком-то длинную жизнь, раскладывал поминутно, гадал, что бы мог изменить, знай заранее, чем кончит. А потом, на последних крохах силы, пополз убивать пирата, которого считал виновным во всём. Он шёл туда с ненавистью и отчаянием — чтобы стать опустошённым, узнав правду. Жестокий пират, год проведший на Гранд Лайн, отдал всю еду чужому ребёнку, а сам съел собственную ногу. Просто потому, что у них была одна мечта, одна цель в жизни. Как будто бы тогда старикан взял и отдал ему собственную мечту, доверил её исполнение. Санджи был обязан старикану жизнью и собирался до последней капли крови защищать ресторан, что стал заменой их общей мечте, защищать сокровище этого старикана. Наверное, то же самое чувствовал Зоро, вызывая на бой Михока: разве можно отступить, когда вот оно, самое ценное? То, что важнее жизни. Только вот у Санджи теперь важнее всего не мечта, а долг. Он отобрал у старикана всё, что у него было. Его силу. Его мечты. Он и так слишком сильно ему навредил, чтобы позволить кому-то сделать это снова. Санджи не мог вынести мысль, что старикан потеряет что-то ещё. Луффи заявил, что Санджи идиот, и даже привёл логические доводы, чего от него сложно было ожидать. Он сказал, что смерть не возместит долг, а наоборот, обесценит всё, что старикан сделал для Санджи. Как если бы ему сделали подарок, а он швырнул его в лицо дарителю. Раньше Санджи никогда не смотрел на дело с этой стороны, но раньше он и не встречал таких людей, как Луффи. Тот дрался как настоящий безумец, бил руками, ногами, головой и всем, что подворачивалось под руку. Например, обломками мачты — нормальный человек такую махину и поднимет-то с трудом, не то, что размахнуться и обрушить на чью-то голову. Луффи был очень быстр и невероятно гибок, он изгибался под такими углами, что это выглядело даже неестественно. Криг надеялся раздавить наглого мальчишку, показать собственное превосходство, а вместо этого выставил себя идиотом, который надеялся на многочисленное вооружение, как хромой на костыли. Под ударами кулаков Луффи прогибались и лопались доспехи и щиты, он двигался быстрее пуль, метался из стороны в сторону по непредсказуемой траектории и бил, бил, бил. С его кулаков стекала кровь, но смешная соломенная шляпа всё ещё красовалась на голове, а взгляд не предвещал ничего хорошего. На воде уже почти не осталось целых обломков, пригодных для боя, и если Луффи — невероятно тощий, несмотря на весь свой аппетит — вполне мог оставаться на плаву, перескакивая с доски на доску, то Криг был слишком тяжёл для таких развлечений. Высокий и крупный, весь обвешанный оружием — у него было куда как больше шансов пойти ко дну. — Никакое оружие не способно по-настоящему победить того, у кого есть внутренний стержень, — сказал старикан. — Мне нравятся такие парни! Пираты всегда находятся между жизнью и смертью, любое сомнение может убить. А он никогда не сомневается, поэтому ему и не нужно оружие. Его убеждения так сильны, что отменяют страх смерти. Гин выловил Крига, когда тот пошёл ко дну, и просил передать: «Встретимся на Гранд Лайн». Луффи вырубился почти сразу после того, как сломал головой противника очередной обломок мачты, а когда пришёл в себя, первым делом спросил, где его шляпа. У него было много ран, но ни одна из них не оказалась по-настоящему серьёзной. Разбитые, изрезанные обломками брони кулаки, задетые копьём плечо и бедро, куча синяков и ссадин… Нормальный человек и с таким проваляется не одну неделю, а Луффи бодро вскочил на ноги, размотал половину бинтов и потребовал еды. От старикана и всех остальных Санджи ожидал чего угодно, но только не выплеснутого на пол супа — чуть раньше он как раз приготовил здоровенный бак для обеда. Еду, в которую он вложил всю душу, называли помоями, глядя ему прямо в лицо. Раньше он как-то мирился с насмешками старикана, но сейчас к нему присоединились и остальные, топтались по самому дорогому. Ни один из полученных в бою ударов не был и вполовину так мучителен. Захлопнув за собой дверь служебной столовой, Санджи сполз по стене на пол, дрожащими пальцами вытащил портсигар. Жизнь окончательно потеряла смысл. А потом за стеной раздался звонкий голос Луффи: — А по-моему, обалденно вкусный суп! И получил в ответ нестройный хор голосов: — Мы знаем. — Это было чертовски страшно, ребята! — Да, Санджи вряд ли спустит нам подобное… — Там ведь ещё остался суп? Налейте мне! — Просто этот дурак не стал бы слушать, если бы мы сказали иначе, — вздохнул старикан. — Эй, ты же возьмёшь нашего мелкого баклажана с собой? Гранд Лайн — его мечта! Санджи сидел на верхней палубе, курил и слушал их слова. Внутри всё разрывало от боли, колючий морской ёж, его мечта найти Олл-блю, против стискивающих нутро щупалец долга и привязанности. Невыносимо, почти смертельно. — Нет, — неожиданно веско ответил Луффи, и внутри у Санджи окончательно стало пусто. — Но ты же искал кока, ты же хотел забрать его с собой! — тараторили наперебой за тонкой стенкой. Санджи подтянул к груди колени и затянулся поглубже. Боль была так сильна, что он уже почти не чувствовал её. — Санджи — отличный кок, и я очень хочу, чтобы он стал членом моей команды, — судя по паузам между словами, Луффи радостно что-то жрал. — Но он говорит, что хочет быть здесь. Даже если вы просите меня, я не могу его заставить. Когда Луффи вышел из столовой, у Санджи почти закончились сигареты. Он уже не сидел на полу, но поднять голову и посмотреть всем в глаза сил всё ещё не было. — Мы оба знаем, каково это — иметь сумасшедшие мечты, — пробормотал он Луффи в спину. — Возьми меня на Гранд Лайн. Хочу посмотреть, как ты станешь Королём Пиратов. Позволишь стать коком на своём корабле? От полноты чувств Луффи бросился к нему обниматься, на что пострадавшие рёбра Санджи откликнулись острой болью, но это было уже совсем не важно.