Судовой журнал. Гоинг Мерри-го

***

Усопп каждое утро бежал от моря к деревне и кричал о том, что к острову идут пираты. Он и в этот день кричал, на рассвете, но пираты приплыли только ближе к полудню, на маленькой лодке с косым парусом и клочком чёрной ткани вместо флага. Пиратов было трое: крепкий зеленоволосый парень с тремя мечами за поясом, рыжая девушка в весёленьком платье в мелкий цветочек и парень в соломенной шляпе. На удивление, главным оказался именно он. Настроенье парня в шляпе было похоже на маятник, вечно качающийся то в одну сторону, то в другую. Он мог быть весёлым и беззаботным, а мог быть по-настоящему пугающим. Хотя, напугать Усоппа — не самое сложное в этом мире. Сам себе он никогда не врал, поэтому признавал, что Луффи не из тех, с кем безопасно ссориться. На всеобщее счастье, всерьёз его разозлить было непросто. Луффи был пират и капитан, Луффи был нужен корабль и накама, потому что он собирался на Гранд Лайн, хоть прямо сейчас, разве что сначала дожуёт. Всё то, о чём Усопп врал, для Луффи было правдой, единственно существующей и неизменной. Он смотрел прямо и искренне, говорил честно и ни в чём не сомневался. Усопп ему почти завидовал; почти, потому что понимал — у каждого из них свой путь. Оставив пиратов в трактире, Усопп привычно рассказывал Кайе весёлые байки, всё что угодно, лишь бы увидеть улыбку на её лице. Она была такая хрупкая, боязно даже дотронуться, поэтому Усопп всегда сидел на ветке дерева у её окна, но даже не пытался влезть на подоконник. Любовался издали нежными чертами, прядями светлых волос, мягко обрамляющих овал лица. Кайя была болезненно-бледной, на худых запястьях просвечивали голубоватые вены, она часто мёрзла, плохо спала и неохотно ела. Усоппу потребовался целый год отборного вранья, чтобы добиться от неё хотя бы лёгкой улыбки. Он понимал, что они из разных миров — она хозяйка поместья, наследница большого, по меркам их острова, состояния, с детства окружённая слугами и привыкшая к самому лучшему. А кто был Усопп? Почти что сирота: мать умерла, а отец-пират где-то в море. Хуже всего, что он был слишком мал, когда тот оставил их с мамой, поэтому Усопп не знал даже, за новостями о какой команде следить — просто не помнил ни имени капитана, ни названия корабля. Жив ли отец вообще? Но пока Кайя была согласна слушать, Усопп готов рассказывать, врать и сочинять небылицы. Ведь он — храбрый воин моря, а как иначе? У него верный глаз, твёрдая рука и полная сумка всякой всячины, которой можно выстрелить из любимой рогатки. А дома, под матрасом, припрятан отцовский пистолет — тот на всякий случай оставил один, когда уходил. У Усоппа были и порох, и пули, он умел стрелять и никогда не промахивался. А пришедшие в их деревню пираты искали накама. Когда-то его отец ушёл вместе с такими, но у Усоппа была Кайя, разве он мог её оставить? Небылицы лились свободно и легко, он не задумывался о словах, просто говорил, говорил, говорил… Но думал про Луффи, про пистолет под матрасом и порох в жестяной банке, про отца и про маму. Впрочем, думал не долго — Луффи перелез через кованую ограду поместья, а вместе с ним Зоро, это который с мечами и мрачноватым чувством юмора, и Нами — как только платье не порвала? Луффи улыбнулся широко и заразительно, золотые пуговицы блестели на солнце, будто бы улыбаясь вместе с ним, золотилась солома его потрёпанной шляпы. — Привет! — радостно сказал он Кайе, и улыбнулся ещё шире, хотя, казалось, куда ещё? — У меня к тебе просьба. Кайя смотрела удивлённо, но без опаски, скорее с интересом. Милая и добрая Кайя, искренне переживавшая за всех и каждого. Хорошая девочка Кайя, никогда не покидавшая не то что остров — не выходившая даже за пределы деревни и не читавшая газет, потому что «хороших новостей всегда меньше, чем плохих». Усопп же газеты читал всегда, уделяя особое внимание розыскным листовкам и спискам казнённых или же отправленных в Импел Даун пиратов, надеясь увидеть имя отца на первых, и страшась встретить его среди вторых. И сейчас перед Кайей стоял пират, улыбался во всю пасть, и чёрт его знает, что при этом происходило у того в голове. Усопп был трусом и лжецом, но не дураком. Он мог гордиться отцом-пиратом, мог называть пиратом себя, но он прекрасно знал, что не все пираты вышли в море ради свободы или приключений, гораздо больше было тех, кто искал денег, власти и чужой крови. Луффи он не знал, потому не мог предсказать, чего ждать, не мог догадаться, как тот собирается действовать. За себя Усопп не боялся, а вот Кайя — совсем другое дело. — Мне нужен большой корабль, — прямо сказал Луффи, разводя руки в стороны, как будто бы показывая, насколько большим он должен быть. — У тебя вроде есть один, подари мне! Усопп предполагал что угодно: что пираты корабль украдут или что решат купить его, но наверняка не прямо, а через кого-нибудь, да хоть бы через него самого. Но не этой беспечной прямолинейности! Нами прикрыла глаза ладонью и покачала головой, Зоро стоял рядом с таким видом, как будто бы ничего особенного и не происходило. А потом пришёл Куроходол. И каждое его слово было пропитано ядом, чувствовалось что-то личное в его отношении к Усоппу, а не только забота о безопасности и комфорте хозяйки. Это же чувствовалось и в его словах о пиратах, и в том, как он предлагал денег за то, что Усопп больше не будет приходить в поместье. Пока всякое говорили про него самого — а кто в деревне не называл его лжецом? — Усоппу было всё равно, но стоило задеть отца, как в голову ударило настоящее бешенство. Кайя кричала и требовала, чтобы Куроходол извинился, но тот и не думал её слушать, нет, он спрашивал Усоппа, отчего бы ему не соврать, как он обычно делает? Почему бы не сказать, что его отец путешественник или торговец… Действительно, почему? Усопп не выдержал и бросился на дворецкого с кулаками, разбил тому лицо и кричал, кричал о том, что он сын пирата и гордится этим. Только вот Кайя плакала, и Усопп тоже был виноват в том, что дошло до такого. Никогда, что бы он ни делал, он не хотел быть причиной её слёз или грусти! Но если Кайя поверит, что всё, что он делал, было лишь ради денег… может быть, ему и впрямь не стоит больше приходить?

***

Море было прекрасно, бесконечная водная гладь сливалась с синевой неба, и, если долго всматриваться в линию горизонта, казалось, что в мире больше ничего нет, кроме солёной морской воды. Когда Усоппу было плохо, он приходил в одно и то же место, сидел, смотрел на море, наполнялся им до краёв, и становилось немного лучше. — Вспомнил! — вдруг заявил Луффи, как всегда улыбаясь. Он свесился с дерева вниз головой, придерживая на затылке шляпу одной рукой и цепляясь ногами за ветку дерева, росшего у самого края обрыва. Солнечный зайчик от одной из его пуговиц попал Усоппу прямо в глаз, он отшатнулся в сторону, напуганный резким возгласом и появлением постороннего в месте, которое считал только своим. — Твоего отца зовут Ясопп! — Луффи не спрашивал, а утверждал. — Поэтому я всё время пытался вспомнить, где тебя видел! А видел я не тебя! — Что? — ошарашенно спросил Усопп, не понимая, откуда Луффи мог узнать, как зовут его отца. — Когда ты сказал, что твой отец пират, всё встало на свои места, — кивнул тот, продолжая висеть на дереве. — Вы очень похожи! Ясопп постоянно говорил мне, что у него сын моего возраста и он скучает по нему и жене, показывал фотографию в медальоне, когда напивался! Крутой парень, а как стреляет! Ни разу не видел, чтобы Ясопп промахивался! От слов Луффи в груди разливалось тепло, как от молока с мёдом, которое в детстве готовила для него мама. Отец любил их, скучал по ним, разве что-то ещё нужно знать? Ну, разве что удостовериться, что с ним самим всё в порядке. — Ты знаешь моего отца? — Ага, — Луффи спрыгнул с дерева, кувыркнулся в воздухе, пружинисто приземлился, его туфли с квадратными пряжками стали рыжеватыми от глинистой пыли. — Но я его очень давно видел, так что вряд ли смогу сказать тебе что-то новое о нём. Лет десять назад это было, тогда Шанкс часто заходил на остров Рассвета… — Шанкс?! — неверяще переспросил Усопп, — Рыжий Шанкс, один из Ёнко? — Ну да, — Луффи пожал плечами с таким видом, как будто бы не было ничего особенного в том, чтобы так запросто говорить о настолько известном человеке. — Твой отец был в его команде, снайпером. В это было сложно поверить. Усопп постоянно говорил себе, что его отец — храбрый воин моря, что он в порядке и счастливо пиратствует… где-то далеко. Поэтому и в местные газеты не вкладывают листовок с его портретом, какой с них прок в Ист-блю, если он промышляет где-нибудь в Саут-блю, например? Но если отец в команде Рыжего Шанкса, то он на Гранд Лайн, а новости оттуда практически никогда не попадают за его пределы. Если отец в команде одного из Ёнко, то должен быть действительно одним из лучших в мире: как бы ни хорохорился Морской Дозор, в дела Ёнко они не суются без особой необходимости. — Десять лет назад, говоришь, — всё ещё боясь поверить, уточнил Усопп. — Если мы ровесники, то как ты мог в таком возрасте знать самого Шанкса и его команду? Луффи как-то даже демонстративно принялся ковыряться в носу, изображая из себя непроходимого идиота. Делал он это, надо признать, весьма талантливо, до этого момента Усопп был почти уверен в том, что Луффи действительно всего лишь непосредственный и прямолинейный парень, которому наплевать на то, как его воспринимают окружающие. Но сейчас дуракаваляние было настолько наигранным, будто он говорил: спрашивать бесполезно — я же идиот, что, не видно? — Ну, знал. Говорю же, они чуть больше года постоянно заходили на остров Рассвета, а я жил тогда в деревне Фууша, постоянно торчал в трактире у госпожи Макино, а они там выпивали каждый раз, как сходили на сушу. Потом ушли, Шанкс говорил, что собирается на север... Объяснение было более чем правдоподобно — сам Усопп точно бы запомнил каждого пирата, особенно, каждого пирата из команды самого Шанкса, доведись ему встретиться с кем-то из них. И если бы Луффи не устроил сначала это представление… Было что-то ещё, и Луффи нарочно дал Усоппу понять, что в его отношениях с Шанксом не всё так просто. Как будто бы у него был план. — Ты ведь тоже умеешь стрелять? — спросил у него Луффи, понизив голос и придвинувшись вплотную. От него пахло потом, мясом с чесноком и горькой морской солью. Усопп нервно сглотнул, понимая, что сейчас он вляпается окончательно. — Ага, — сипло выдавил он. А потом добавил, немного придя в себя: — Из рогатки. Это было чем-то вроде мелочной мести, за то, что Луффи его испугал. Глядя на его вытянувшееся от удивления лицо, Усопп был почти счастлив, но на свою беду он был слишком горд, чтобы остановиться на этом. — Из пистолета тоже, но с рогаткой интереснее, — признался он. — Можно разные снаряды использовать. Как с пушками, в зависимости от цели заряжают или ядра, или картечь, или «огненные цветы»... — Умеешь делать? — воодушевлённо спросил Луффи, дождался согласного кивка и приобнял Усоппа за плечи. — Иди ко мне в команду, канониром! Усопп хотел бы сказать «да», очень хотел, потому что в мире нет ничего прекраснее моря, потому что сам постоянно называл себя пиратом, потому что Луффи собирался на Гранд Лайн и, если он не врёт, его отец тоже где-то там, и будет шанс встретиться. Но он не мог. Не мог уйти просто так, бросить Кайю, бросить дом, который так любила мама, бросить родную деревню. И не важно, как здесь относились к нему самому, важно было то, что он не смог бы жить без этого. — Ну, если вы согласитесь сделать меня капитаном… — Усопп знал, что такими вещами не шутят и сказал это нарочно. И Луффи это знал, иначе с чего бы ему смотреть с таким укором? А потом он вдруг подался ближе, приложил к губам палец и припал к земле, будто не человек, а дикий зверь, настороженно прислушался, поворачивая голову, и пополз к самому краю обрыва, пачкая землёй когда-то синие короткие брюки. Усопп, тоже зачем-то пригнувшись, двинулся следом, растянулся на животе рядом с Луффи и посмотрел вниз. Там, где море почти вплотную подходило к скалистому берегу, отлив обнажил полоску песка. То тут, то там торчали белёсые ветки плавника, комки водорослей и прочий мусор. А прямо под ними остановились для разговора двое людей, одного из которых Усопп думал, что знал.

***

Кайю била нервная дрожь, она цеплялась за Усоппа, а тот почему-то отводил взгляд. — Прости, у меня все руки в крови и порохе, испачкаешься ещё, — неловко бормотал он, пытаясь отдёрнуть пальцы. Не в порохе было дело, а в том, что Кайя видела, как он стрелял. Она сильнее стиснула его руки, дёрнула на себя, уткнулась лицом в плечо. Дрожь всё никак не проходила, а Усопп, милый и храбрый Усопп продолжал извиняться за что-то, но Кайя не понимала, почему. Это ведь такая ерунда, главное, что с ним самим всё в порядке. Только в порядке он не был, потому что вчера она сама влепила Усоппу пощёчину, а Мерри ранил его, и теперь на замызганных бинтах проступила кровь. Лицо Усоппа тоже было в крови, он пытался стереть её, и теперь остались бурые разводы. Видеть это было настолько больно, будто её саму ранили. Но даже ребятишки все были в ссадинах и перемазались в земле, пока тащили её через лес, на ходу устраивая ловушки. Она чуть повернула голову, хотела посмотреть на того, что был с мечами: на его рубашке тоже была кровь, но он вёл себя так, словно всё в порядке. Имени его она не помнила, но он был в поместье, когда парнишка в смешной соломенной шляпе просил подарить ему корабль. Это было неправильно, что она даже имён их не знала, а они сражались за неё, вместо неё, они рисковали собой, проливали кровь. Мечник стоял к ним спиной и протирал лезвие одной из своих катан, как специально отвернулся, мол, нет его, делайте что хотите. Усопп осторожно, невесомо гладил Кайю по спине и плечам, пытался улыбаться, но губы дрожали. В торчащих из-под банданы волосах застряли листья и трава, она протянула руку, чтобы вытащить, но Усопп отступил на шаг. — Прости, я не хотел, чтобы так вышло. Знаю, это ужасно несправедливо, что подобные вещи произошли именно с тобой, что тебе пришлось смотреть на подобную жестокость, — Усопп продолжал говорить, всё время сбиваясь, глотая слова. Кайе хотелось сказать, что ей было совсем не страшно, ведь он рядом, а дрожит она от холода, но тут застонал и попытался куда-то отползти Джанго, или как там его звали, а мечник молча пнул его в бок и потом наступил прямо на раненое плечо. Кайя тут же отвернулась. — Я… я выстрелил, да, в человека, — бормотал Усопп, глядя сквозь неё. — Огнестрельное оружие у гражданского, лицензии у меня нет… — Всё хорошо, — мягко сказала ему Кайя. — Ты же храбрый воин моря, ты пират, разве пиратам нужны какие-то глупые лицензии? Это должно было успокоить его, и Усопп действительно улыбнулся, как если бы принял решение. — Да, пират, — кивнул он. — Как и мой отец. Я уплыву, и никто не узнает о том, что случилось, хорошо? Незачем пугать остальных, поэтому не говорите никому. Ничего не было, только мой обман. Никто ведь не удивится тому, что я уплыл, правда. В деревне сохранится мир и спокойствие. Если никто не будет знать, что капитан Куро до сих пор был жив, всё останется, как прежде. Усопп говорил, говорил, а Кайя отказывалась в это верить. Разве так можно? Он же рисковал жизнью, а его всё равно будут считать лжецом! Разве это справедливо?! — Пойду, посмотрю, как там дела у капитана, — перебил их мечник и ломанулся через подлесок, рискуя выйти куда-то совсем не туда. — Погоди, Зоро! Берег в другой… — крикнул ему вслед Усопп, вздохнул и бросил короткий взгляд на Кайю. — А, ладно, сейчас его догоню. Ты только сама не ходи, а то вдруг… ещё не закончилось. Было нужно согласиться, кивнуть, присесть на поваленное дерево и подождать, но Кайя не могла оставить всё так. Она снова схватила Усоппа за руки и торопливо заговорила: — Я дам вам корабль, и всё что угодно, не потому что… не в качестве платы, а от того, что… Ну на что мне корабль, сам подумай? Вокруг острова плавать? Ты только возвращайся потом, когда-нибудь, а я буду ждать тебя. Усопп смотрел на неё, как будто бы в первый раз увидел, как будто бы поверить не мог. Кайя ещё раз сжала его пальцы и отпустила, улыбнулась. — Я буду ждать тебя, Усопп. Неприятно сидеть в лесу рядом с бессознательным телом человека, который чуть было не убил её — даже если Нинджин, Пииман и Таманеги пытались её отвлечь. Усопп выстрелил в него — одна пуля в кисть, чтобы выбить оружие, вторая в колено, чтобы не смог бежать, а потом ещё и в плечо, просто потому, что он был зол. Усопп знал, куда стрелять, он не собирался убивать Джанго. Кайя это видела, и Зоро тоже, и теперь, когда они оба ушли, можно было подумать об их реакции. Зоро тогда посмотрел на Усоппа с удивлением, но потом пристально уставился на Кайю и сразу же отвернулся от них. Был удивлён, что Усопп не убил? Счёл это слабостью, но решил, что дело в Кайе, что Усопп не хотел убивать у неё на глазах? Сейчас Джанго лежал без сознания, но Кайе до сих пор было не по себе. Шум со стороны моря почти стих, и Кайя решилась подойти ближе. Ничего же не случится, если она немного посмотрит? Ей казалось, что Джанго привёл с собой множество людей но сейчас их было гораздо меньше. Одни лежали на земле без сознания, другие поднимали своих товарищей и волокли на корабль. Кайя увидела рыжую девушку, зажимающую рану на плече, и зябко поёжилась, сильнее запахивая халат. Это ведь из-за неё — если бы не Кайя, все были бы в порядке! Зоро стоял рядом с парнем в шляпе, кажется, их капитаном, который валялся на земле, широко раскинув руки, и Кайя с ужасом кинулась туда, боясь, что он умер. — Хочу мя-я-я-яса! — вдруг заныл тот. — Много-много сочного, вкусного мя-я-я-яса! — Ну, если тебя больше всего интересует мясо, значит, ты в порядке, — хмыкнула рыжая, подтащила к ним большой холщовый мешок и села рядом. — Сейчас приведём себя в порядок и пойдём в деревню. Купим тебе мясо, только не ной. Между её пальцев сочилась кровь, платье на плече было разрезано, весь лиф в бурых пятнах. Усопп стирал с лица кровь банданой, морщился, но улыбался. Кайя подошла ближе, неловко сжала пальцами халат на груди. — Я… — начала она, осеклась, отвела взгляд. Глубоко вздохнула и попробовала ещё раз: — Если обойти через лес, то в деревне вас не увидят, а у меня дома есть и еда, и лекарства… Рыжая посмотрела на неё, усмехнулась: — Может, ты нам ещё свою ванную предложишь и дашь в шкафах покопаться? — Конечно, — не раздумывая ответила Кайя, чем явно удивила их всех. — Только нужно, чтоб кто-то помог растопить печь, чтобы нагреть воды. Курохо… Тот человек выбрал день, когда почти все слуги получили выходной, остался только Мерри, а он ранен.

***

Её платья Нами явно были бы малы, поэтому Кайя повела её в спальню своих родителей, распахнула шкаф и предложила выбирать всё, что захочет. — Это всё… не для меня, не для таких, как я, разве не понимаешь? — шёпотом сказала Нами, гладя пальцами юбку нарядного платья. — Ты чем вообще думала, приглашая нас в свой дом? Я же воровка! Нами была грубая, резкая, и пламя волос отлично подчёркивало её характер. Нами не умела или не хотела разговаривать вежливо, но Кайе было всё равно. Она хотела бы быть такой же сильной, но всё, на что её хватило — поднести к горлу чужой нож и кричать, что убьёт себя, если Джанго не отпустит детей. — Вот это, например, должно подойти, — только и сказала она, доставая вешалку с одним из дорожных платьев матушки. Плотная светло-синяя ткань без узора, неглубокий вырез и рукава до локтей. Нами шёл синий цвет. Та решительно отказалась от чулок, но согласилась взять пару нижних юбок. В груди платье было ей почти в пору, но в талии слишком широко, и Нами надела сверху корсет из тёмно-коричневой кожи, затянула потуже и расправила складки. — Потом, когда-нибудь, ушью, — отмахнулась Нами, она явно привыкла носить не свою одежду. — Слушай, может, ты и пару мужских рубашек найдёшь? На Зоро они долго не живут… Батюшкина рубашка на Зоро, свежеотмытого и насильно перебинтованного, налезла с трудом, пришлось полностью распустить шнуровку на груди — плечи у него были гораздо шире. Усопп, после того как помог растопить печь, ушёл к себе, а Луффи с удовольствием уплетал всё, что нашлось уже готового. У него был синяк на лице, несколько порезов и треснули рёбра, но он продолжал улыбаться. Никогда прежде Кайя не видела таких людей. О путешествиях Кайя знала только из книг, если бы не Мерри — непременно бы забыла положить что-то нужное, а ненужного наоборот положила бы от души. Вот как чулки для Нами, хотя та и отказывалась, всё равно упаковала вместе с ещё одним платьем, потеплее. Неприлично же девушке без чулок! О том, что гораздо менее прилично плыть на одном корабле с мужчинами, ни один из которых не отец, не брат и не муж, Кайя старалась не думать. — Ух ты! Каравелла! Круто! — радостно кричал Луффи, подпрыгивал и хлопал в ладоши, когда Мерри вывел их к берегу в нужном месте. Кайя думала, что носовая фигура в виде барашка придётся пиратам не по душе, но Луффи и Нами смотрели на корабль едва ли не сияя от счастья, слушали про кормовой руль и другие особенности. Кайя, в отличии от них, в этом ничего не понимала, просто стояла рядом и улыбалась. Зоро без малейших усилий поднимал мешки и бочки, невозмутимо тащил их в трюм, спрыгивал на землю, игнорируя трап, и брался за следующие. — А, Усопп, — протянул он, завидев того. — Собрался? Помогай таскать тогда. Усопп замер, как будто ослышался или не мог поверить, но Луффи хлопнул его по плечу, да так, что тот едва удержался на ногах: — Ты же согласился стать моим канониром, забыл, что ли? Кайя стояла на берегу, махала им в след и улыбалась, изо всех сил улыбалась, хотя больше всего ей хотелось плакать. Она не хотела, чтобы Усопп уплывал, но держать его здесь — всё равно что пытаться запереть ветер. — Они сильные, госпожа Кайя, — сказал Мерри, явно всё поняв. — Уверен, мы про них ещё не раз услышим.