9.
11 ноября 2018 г., 12:57
***
Всю жизнь прожив на берегу моря, мечтая о плаваниях, Усопп впервые вышел в море. Не попрощавшись ни с кем, кроме Кайи и Мерри — одного из слуг в её поместье, едва знакомый с командой, он чувствовал, что наконец-то всё делает правильно. Ну, если быть точнее, наконец-то хоть что-то делает. Его познания в кораблях были исключительно теоретическими, он не знал, что и как должно быть, и так ли принято на всех кораблях. Пиратских кораблях, потому что над красавицей-каравеллой развевался чёрный флаг, им же самим и нарисованный. Все ли капитаны сидят на носовой фигуре, ловя ртом солёные брызги, или только Луффи настолько ненормальный, что ничего не боится? А навигатор? Разве женщина на корабле — не к беде? Хотя, попробуй он сказать ей что-то подобное, и беда с ним непременно случилась бы. А когда Зоро назвал фал «верёвкой», Усопп сделал сразу два вывода — во-первых, в этой команде он не хуже всех разбирается в судоходстве, а во-вторых, он действительно крепко вляпался. Зато пушки… О, пушки были прекрасны! В какой-то мере возможность стрелять из самых настоящих пушек компенсировала все неудобства. Усопп даже начал писать письмо Кайе, во всех подробностях описывая свой восторг перед кораблём, пушками, океанскими водами и тем фактом, что крики чаек перестали беспокоить их уже на следующий день после отплытия. Остановился он, только исписав мелко-мелко целый лист бумаги с обеих сторон. Письмо для милой Кайи — это прекрасно, но как его отправить? Сможет ли он сделать это на следующем острове? А во сколько это обойдётся? Не повредит ли Кайе то, что ей пишет пират, или, пока его не объявили в розыск, то ничего страшного? Махнув на это рукой, решив, что как только куда-нибудь доплывут, так он всё выяснит, а пока у него найдутся и другие дела, Усопп принялся готовить «огненные цветы» — зажигательные снаряды. Ведь что может быть опаснее в море, чем огонь? Через несколько дней Усоппу то ли повезло, то ли наоборот, узнать, что в море опаснее, чем огонь — люди. Для него, не видевшего ничего за пределами родного острова, Зоро и Луффи представлялись кем-то вроде мифических богатырей, те самые «храбрые воины моря»! Когда Зоро проиграл, быстро и так очевидно, мир, казалось, перевернулся. С другой стороны, если тот жуткий тип считался сильнейшим в мире, то… Нужно просто набраться сил признаться себе, что мир куда как больше, чем ему всегда казалось. Усопп старался думать о чём угодно, кроме крови, боли и смерти. Например, о том, как Луффи сооружал бутерброды, больше похожие на башни, о том, как сосредоточенно хмурилась Нами, когда сидела на палубе с шитьём, о том, как отжимался Зоро, медленно и размеренно считая до пятисот. Но в руках у Усоппа глиняный горшочек с заживляющей мазью и бинты — Нами сказала, что нужно их хорошенько отстирать, как знала, что скоро снова пригодятся. Других у них не было. Нами рядом тоже не было, а ведь она наверняка бы сделала всё лучше. И Луффи не было, он остался драться с жутко опасным противником и уговаривать кока вступить в их команду. Команду, из которой только что сбежал навигатор. Зато был Зоро, заливающий палубу кровью, были Ёсаку и Джонни, явно привычно пытающиеся промыть рану ромом. Прямо сейчас это было гораздо важнее всего остального. Старательно стягивая грудь Зоро бинтами, Усопп не слушал, что он там бормочет. Вряд ли что-нибудь приятное и приличное, так зачем расстраиваться лишний раз? Главное, чтобы жив остался, чтобы поправился поскорее, остальное такая ерунда. Мало, что ли, он про себя ругательств слышал в жизни, хуже не будет. Усоппу казалось, он привык к жизни на корабле, к распорядку. Ничего особо сложного: Луффи вскакивал на рассвете, оббегал круг по палубе и врывался на камбуз, на весь корабль крича о том, как сильно он проголодался. Вместе с ним приходилось вставать и всем остальным, потому что довольно сложно продолжать спать, когда так орут. Дольше всех держался Зоро, он приходил на камбуз, когда завтрак был уже почти готов, и заваривал травяной сбор. Лицо у него при этом было практически такое же отрешённое, как после тренировок, когда он молча сидел с закрытыми глазами. Как-то раз Усопп даже спросил, что он делает, но услышав в ответ про пустоту и великое ничто, в которое надо вглядываться… После завтрака Усопп проверял пушки, осматривал каждую, чтобы быть уверенным, что не подведут, проверял в порядке ли порох, где стоят ящики с ядрами. Зоро в это время предпочитал тренироваться, Луффи взбирался на носовую фигуру или в воронье гнездо, вооружившись подзорной трубой, Нами проверяла курс и скорость, наносила на карту пройденный участок пути. Закончив самое важное, они тянули жребий, кому готовить обед. Кайя собрала им в дорогу достаточно продуктов, но некоторые из них нельзя было хранить долго, и в выборе блюд надо было исходить именно из этого. Нет, если бы за недолгое время их плавания произошёл бы шторм или бой, или что-нибудь ещё, то их команду не ждало бы никакой сладкой послеобеденной дрёмы и вечерних посиделок с щедро разбавленным водой ромом, да даже о паре спокойных минут можно было бы только мечтать. Но путь до «Барати» был прерван только появлением Джонни и Ёсаку на борту, а в остальном всё шло благополучно. Теперь же Усоппу казалось, что весь распорядок отправился в пасть к Морскому Дьяволу, потому что разом нашлась целая тысяча дел, и надо было не только как-то их делать, но и решать, кто и в каком порядке этим займётся, и это оказалось гораздо сложнее, чем он мог предполагать. Нужно было не потерять из виду лодку, нужно было держать курс, нужно было лечить Зоро, нужно было… Если бы Усопп был один, он бы поддался панике, но разве он мог показать кому-то свой страх? И ладно бы одному только Зоро, тот ему сам сказал в ночь перед нападением Куро, что бояться — нормально, главное, что страх не загоняет его в угол, а подталкивает в спину. Но Усопп ведь храбрый воин моря! Он канонир пиратского корабля! Он не мог позволить, чтобы кто-то уличил его в трусости, поэтому буквально запеленал Зоро в бинты, стараясь затянуть их потуже. В отличие от Усоппа, Зоро, казалось, никогда ни в чём не сомневался, это у них с Луффи было общим. Придя в себя, он тут же принялся раздавать указания, с рычанием отталкивал пытающиеся поддержать и помочь руки, огрызался на всех и каждого. Зато живой, и даже на ногах стоял почти твёрдо. Зоро мог путать бакштаг с брасом, да он вообще путал право и лево, если уж на то пошло! Зоро мог считать, что курс они держат на во-о-он ту тучку, мог не знать, где у корабля киль, и совершенно не умел пользоваться компáсом — это Усопп понял, когда попытался объяснить, что в судовом журнале надо указать курс. Но Зоро умел кое-что поважнее. Он умел принимать решения и следовать им, он умел отдавать приказы, он совершенно точно знал, чего хочет от жизни. Когда среди ночи Усопп услышал, как Зоро говорит с кораблём, то понял, что названия снастей любой идиот может выучить, если захочет, а по-настоящему полюбить море и корабли способны только единицы. Зоро любил.***
В деревне Гоза не было ни одного целого дома. Где-то в этот момент Усопп окончательно осознал, в насколько опасное дело они влезли. Он называл себя пиратом, потому что пиратом был его отец. Мама улыбалась, пусть немного грустно, и говорила: «Пиратский флаг позвал его». Когда она заболела, Усопп каждое утро бежал через всю деревню и кричал, что идут пираты, чтобы мама хоть на минуту поверила, что отец вернулся и снова будет с ней. Если верить Луффи, когда мама умирала, Шанкс со своей командой уже куда-то ушёл. На север от острова, где жил Луффи… Усопп понятия не имел, где находится остров Рассвета, насколько далеко от островов Гекко? Пираты убивают людей, которые им мешают, а иногда и тех, кто просто им не понравился. Куро собирался убить Кайю ради денег, а Луффи сломал тому шею, потому что был зол. Интересно, если бы пираты платили за головы дозорных, Зоро бы и на них охотился? Он ведь говорил, что стал охотником за головами только из-за денег, что ему не важно, как к нему относятся и кем считают, пока он может держать свои мечи. На чьей стороне правда и где настоящая справедливость, если Зоро собирались расстрелять только потому, что тот повздорил с сыном капитана Морского Дозора? Было так страшно услышать это, когда на вполне понятный вопрос «Почему ты решил стать пиратом?», Зоро усмехнулся и парой фраз рассказал, при каких обстоятельствах познакомился с Луффи. Все знали, где устроил свою базу Арлонг, все были в курсе, чем он занимается, но дозорные отчего-то не спешили его арестовывать. Зато время на то, чтобы водить девушек по ресторанам у них было! По крайней мере, у некоторых из них. Усоппу это показалось особенно диким, когда он увидел разрушенную деревню. Они же приносили присягу, обязуясь защищать! В счастливый исход здесь никто не верил. Ноджико, старшая сестра Нами, хоть и не родная, улыбалась усталой улыбкой человека, который не ждал от мира ничего хорошего. По её левой руке и в вырезе простого платья извивался узор татуировки, голубые волосы были перехвачены лентой. Красивая девушка с жестокими словами. — Тогда просто умри, — сказала она мальчишке из разрушенной деревни, небрежно пожав плечами. — Сразись с ними и умри, если от этого тебе станет легче. — Не слишком ли жестоко для ребёнка? — спросил у неё Усопп, совершенно не понимая, почему Ноджико поступала именно так. — Есть вещи, куда как хуже смерти. Но пока ты жив, ещё можно что-то исправить. Ненавижу тех, кто не в состоянии этого понять и торопит свою смерть! — в этот раз не было небрежности или спокойствия, Ноджико кричала, будто каждое слово причиняло боль. Было так нелепо слышать, что Нами на самом деле состоит в какой-то другой команде, что она — офицер Арлонга. Но ещё странней было выражение лица Ноджико, когда Усопп сказал, что Нами смеялась вместе с ними. Она не верила в это, но ведь он-то знал, что говорит правду! Он знал, как Нами писала в судовом журнале, улыбаясь мягко и спокойно, как смотрела вперёд, стоя на носу корабля, подставляя лицо ветру и солёным брызгам, как отчитывала Луффи за то, что тот слишком много ест, не заботясь о количестве оставшихся припасов. Нами нравилось быть с ними, значит, ушла она не по своей воле. Поэтому её нужно спасать! Усопп знал, что он лгун и трус, что пользы от него толком нет. Может быть, когда-нибудь он тоже будет чего-то стоить, но пока… На свой счёт Усопп никогда не заблуждался и никогда себе не врал. И всё же, стоять и смотреть, как издеваются над людьми? Он не понимал жителей Кокояши, молча смотревших на то, как вот-вот убьют их соседа. Первой не выдержала Ноджико, но и её хватило лишь на несколько слов. Они могли стоять там и смотреть на кровь, а Усопп — не мог. Пальцы тянулись к рукояти пистолета, но заставить себя убить он тоже не мог, поэтому, тяжело вздохнув, он вытащил из сумки родную рогатку и не глядя принялся перебирать снаряды в маленьком кожаном мешочке. «Пороховая звезда» лишь слегка опалила брови главаря, зато рванула достаточно громко и с целым облаком дыма. То, что надо, чтобы отвлечь всё внимание на себя. Стоя на коньке крыши, Усопп потрясал рогаткой и вещал о своём величии, надеясь, что этого будет достаточно, надеясь, что человек, которого собирался убить Арлонг, успеет убраться оттуда подальше. Про то, что неплохо было бы убраться и самому, он в тот момент совершенно не думал. Арлонг-парк напоминал скотобойню, повсюду валялись трупы и пока живые раненые, стоял стойкий запах крови и ещё чего-то отвратительного. К удивлению Усоппа, Арлонг за своих людей переживал всерьёз, бросался от одного к другому и разве что не рыдал. Глядя на лужи крови, Усопп почему-то сразу подумал, что здесь побывал Зоро, и теперь его жутко мучал вопрос: куда он подевался? Потому что Зоро мог сколько угодно быть выдающимся мечником, храбрым человеком и надёжным другом, но ориентирование на местности, прямо скажем, был не его конёк. Арлонг говорил много — и мало что из сказанного было приятно слушать. Он считал свой народ вершиной эволюции, а прочих людей мало чем отличающимися от животных, и тут вдруг кто-то набрался смелости поднять оружие против «высшей расы»! Противно было до омерзения, ещё противней от мысли, что Нами приходится иметь с ними какие-то дела. — Охотник на пиратов Зоро? Он приходил за моей головой? — выспрашивал у раненных Арлонг, а Усопп, хрипя и цепляясь за сдавившую его горло руку, пытался составить хоть какой-то, но план. — Он не приходил, — с трудом выдавил раненный. — Тот парень, которого мы схватили, и был Зоро! — Как он вообще мог освободиться? — спросил один из подельников Арлонга, широкоплечий даже на фоне своих отнюдь не тощих товарищей, с волосами, заплетёнными в длинную тугую косу. — Нами могла специально привести его сюда, чтобы разделаться с нами… — Да, сегодня Нами была какая-то странная… — тут же поддержали его и другие, бормоча и перешёптываясь, но тут, расталкивая других, в центр вышла сама Нами. В старом платье, том самом, что было на ней в день их встречи, от которого уже мало что осталось, со взъерошенными, торчащими в стороны волосами, искажённым злобной ухмылкой лицом. Но это была Нами, и она, хотя бы на первый взгляд, была цела. — Не желаю этого слышать! — звонко крикнула она, гордо вздёрнула подбородок и повернулась к Арлонгу плечом с татуировкой. — Восемь лет назад я поклялась в верности и до сих пор держала своё слово! Уже скоро у меня будет нужная сумма, так зачем мне всё портить именно сейчас? Молчание было ей ответом, пока Арлонг не улыбнулся, изображая дружелюбие, и от его нарочито доброго голоса Усоппу стало откровенно дурно. — Да, мы не должны были сомневаться, прости нас. Конечно же, ты сердишься из-за недоверия, но сама посмотри, в какой мы ситуации? Но я знаю тебя восемь лет, я верю тебе. Ты не виновата, всё это вина Ророноа Зоро и его носатого дружка… Державший Усоппа за горло толкнул его прямо в руки Арлонга, а тот приставил к его горлу нож. Нами смотрела на них широко раскрытыми глазами, а Усопп всё ещё ничего не придумал. Он не хотел умирать, не только-только выйдя в море и не успев ещё ничего совершить! Он вообще не хотел умирать, он хотел быть храбрым воином моря, совершить кучу подвигов, раздобыть много-много золота, стать достойным, а потом вернуться на родной остров, ведь Кайя обещала ждать его! Если он станет богатым и известным, то, может быть, она… — В Ист-блю награда за мою голову — самая большая, целых двадцать миллионов белли, — вкрадчиво шептал ему на ухо Арлонг. — Ничего удивительного, что знаменитый охотник на пиратов явился за мной. Так скажи, где он теперь? Острие касалось шеи, холодило её, чуть царапало. Усоппу казалось, что ноги его совсем не держат и стоит он только по тому, что Арлонг держит его. — Я не знаю, у меня нет с этим парнем ничего общего! — кричал он, но даже не надеялся, что ему поверят. — А может быть, он придёт отомстить, если я убью тебя? — продолжал Арлонг. Весь трясясь от страха, Усопп покосился на Нами, мертвенно-бледную, со сжатыми в тонкую нитку губами. Хотелось попросить о помощи, но они же убьют её, если усомнятся в верности! Тот же, кто первым высказал подозрения, тоже обратил на неё внимание и принялся подначивать, говоря о том, что Нами всегда делает лишь то, что выгодно ей. Надо было что-то делать, но что он мог? — Ты действительно ведьма! — крикнул он ей. — Луффи, да, Луффи никогда в тебе не сомневался, но ты предала его доверие! — На свете есть только одна вещь, в которую я верю, — прищурившись, Нами повернулась к нему. — Это деньги. А Луффи просто был слишком глуп, чтобы понять меня. Вздёрнув подол юбки, Нами отцепила от подвязки своё оружие так быстро, что Усопп толком не успел ничего разглядеть. Он и понял-то, что именно она сделала, когда конец трёхсоставного посоха прочертил по его щеке, совсем легонько, но этого оказалось достаточно, чтобы сбить его с ног. — Ты сам виноват, что пришёл сюда, — пустым бесцветным голосом сказала Нами. — Пожалуй, я ошиблась с вами, не смогла просчитать, что вы окажетесь так настойчивы. Она подходила всё ближе, чуть покачивая посохом, в любой момент готовая нанести удар. Как будто бы это была другая Нами, не та, с которой они делили еду и кров, не та, что помогла спасти Кайю. — Ты разрушаешь то, к чему я шла целых восемь лет, а значит, я должна избавиться от тебя сама. Не суди обо мне по внешнему виду! Усопп успел использовать крохотную бомбочку, создавшую дымовую завесу, но от шеста увернуться не успел, вылетел на незадымлённое место, пошатнулся. За спиной был бассейн — отгороженная воротами пристань. Нами налетела на него, уже не с посохом, а с ножом, прижалась вплотную и тихо сказала, едва ли не касаясь губами уха: — Другого пути нет, так надо для моего дела. Отступив ещё на шаг, на самый край, Усопп поднял от живота окровавленную руку, не в состоянии поверить в случившееся. Нами стояла перед ним, и с её ножа капала кровь. — Сумасшедшая, — прохрипел Усопп, заваливаясь спиной вперёд. Последнее, что он успел услышать до того, как ушёл под воду, было: — Ты ведь хотел умереть в море?
