Судовой журнал. Гоинг Мерри-го

***

[Числа девятого восьмого месяца года одна тысяча пятьсот двадцать второго прибыли в Моктаун, что на Джае. Груз удалось продать выгодно, а в остальном хорошие новости заканчиваются. Мерри требуется качественный ремонт, а значит, тихое и спокойное место, где мы можем не опасаться нападения, но Моктаун для этой цели совершенно не подходит. Робин предложила обогнуть остров с северной стороны и пришвартоваться недалеко от дома Монблана Крикета. Она полагала, что у него может быть интересная нам информация. Судовой журнал Монблана Норланда — довольно занятное чтение, в полдень десятого числа мы собираемся проверить некоторые мои выводы. Конфликт с Гиеной Беллами, за чью голову дают пятьдесят пять миллионов белли, нас не задержал и вышли мы вовремя. Луффи весьма убедительно доказал, что сто миллионов за его голову дали не просто так и ссориться с ним не безопасно.] — Откуда ты знала про сто миллионов? — Нами нависала над ней, хмурая и опять недовольная. Робин прекрасно понимала, что вот так сразу ей никто не станет доверять, но Нами действительно её недолюбливала. Может быть, подсознательно ревновала к капитану? Если так, то очень зря, Робин предпочитала не связываться с женатыми мужчинами. Тем более, когда у них такие энергичные жёны. — Я не знала, — ответила она, откладывая в сторону газету. — Просто число красивое. К тому же, тот, кто в свой первый год на Гранд Лайн получит награду больше ста миллионов, называется «Суперновичком» или «Сверхновым» — таких людей берут на заметку, как тех, с кем придётся считаться. Обычное дело… Ранним утром всё ещё было довольно зябко, хотя день обещал быть жарким. Прошлой ночью к Монблану Крикету прибыли двое его друзей и с их помощью они успели привести Мерри в порядок, правда, только с одного бока, на вторую сторону времени уже не хватило. Сразу после рассвета вернулся капитан, на удивление радостный. С дважды украденным золотом и с самой свежей, сегодняшней газетой. За него подняли награду до ста миллионов, а за Зоро назначили шестьдесят — до сих пор он ещё не был в розыске. Повод для радости вполне законный, особенно вместе с рассказом о том, как с одного удара сделал Беллами, и его подельники тут же отдали ему «честно украденное» золото. Капитан вернулся вовремя, им как раз было пора отплывать, чтобы к нужному времени лечь на тщательно составленный курс. Оставалось только надеяться, что корабль выдержит. Милый и очень уютный, но спроектирован и построен он явно не для Гранд Лайн. Он нравился Робин, но это не меняло того, что долго так они не протянут. Посчитав вопрос о награде закрытым, Робин вернулась к любезно одолженной газете. Ах, как это мило — вместо капитана Смокера награду за разоблачение и поимку Крокодайла пришлось получать сержант-майору Ташиги. Неужели ещё есть дозорные, у которых сохранилась совесть? Робин думала, что они вымерли. Как мамонты: повинуясь законам естественного отбора. Право решать имеет только сильный. Совесть, чаще всего, означает слабость, но… Всего в паре метров от неё — капитан. В одной руке подзорная труба, в другой — кусок мяса на кости. Прекрасное, идиллистическое зрелище. Пожалуй, самое умиротворяющее, что ей довелось видеть в последнее время. — Скалы на два часа! — крикнул он. — Прикольные, я таких раньше не видел! Нами забрала у него трубу, чтобы рассмотреть получше, а Робин аккуратно сложила газету и убрала во внутренний карман сюртука. Без оптики пока смотреть смысла нет, ничего толком не разглядишь, но почему бы ни попытаться? Вдали действительно было видно, что берег выглядит иначе. Они шли вдоль острова, но на достаточно большом расстоянии от него, скалы же пока выглядели для неё серой дымкой. Четыре сотни лет не такой уж большой срок для острова, чтобы изменились рельеф и форма суши — на это уходят тысячи, миллионы лет… или достаточно всего одной катастрофы. Норланд слышал звон гигантского колокола, а Крикет нашёл на дне золотые слитки в форме колоколов. Отлитые весьма умело, одного размера и массы — они говорили о том, что когда-то здесь была развитая цивилизация, но в Моктауне говорили, что остров был необитаем, пока здесь не стали бывать пираты. Выходит, что живут тут разве что последние лет двадцать, уже после начала Великой Эры Пиратов. Куда же делись другие люди? В журнале говорилось об аборигенах, их варварской религии, но добром нраве. Норланд делился с ними знаниями по медицине и ботанике, писал об этих людях с большим теплом. Лгал он о городе золота или говорил правду, Робин было неясно одно — зачем он хотел привести на Джаю своего короля? Правители стран редко бывают дружелюбны, когда речь заходит о золоте… — Нам нельзя пока подходить слишком близко. Сначала надо дождаться гейзера, и только после него идти, но нужно всё рассчитать так, чтобы не попасть под следующее извержение, — Нами сложила трубу и вернула её Луффи. — Нужно сбросить скорость. — Без проблем, — улыбнулся тот, молниеносно взобрался на грот-мачту и принялся подбирать парус, уменьшая его площадь. — Засеки время, — неохотно попросила её Нами, протягивая песочные часы. Робин кивнула и перевернула часы в тот момент, когда Нами сбросила за борт лаг. Их скорость и так не была особо велика, к тому же нужно было очень внимательно следить за курсом — они успели привести в порядок только половину днища. Как им удастся маневрировать на опасном участке, Робин представляла с трудом и с интересом ждала зрелища. Она не видела, как они уходили из Восточного порта Алабасты — пряталась в трюме, справедливо полагая, что с того же Зоро сталось бы вышвырнуть её за борт, не особо жалея: суша ведь совсем близко. В шторм пришлось сосредоточиться на воде в трюме… им не хватало людей, даже несмотря на совсем небольшой корабль. Зато никто не был лишним, никем не стали бы жертвовать. Очень странное ощущение. Робин ещё не чувствовала себя частью команды, но хотела бы узнать, каково это. — Кстати, Зоро, почему вчера ночью ты не пошёл с Луффи? Убедившись, что они достаточно сбросили скорость, Нами решила разбудить мечника, снова заснувшего на палубе. Посчитала, что скоро им понадобится всё, что они могут выдать? — Сначала говоришь не деритесь, потом деритесь, то говоришь не иди, теперь спрашиваешь, почему не пошёл… — недовольно проворчал тот, поднимая на неё хмурый взгляд. — Но они же тебя избили! — громко возмутился Усопп. Робин оставалось только покачать головой. Когда избивают, всё совсем не так… — Они мне не противники, — безразлично мотнул головой Зоро. — А драка, в которой нет смысла, просто неприятна. Ночью Луффи пошёл к ним не потому, что они идиоты, а чтобы вернуть золото. Не оттого, что оскорбили нас, а потому что обидели нашего друга. Чувствуешь разницу? Если бы я убивал каждого, кто сказал мне что-то плохое… в мире осталось бы слишком мало живых людей. — Действительно, что-то я не подумал, — Усопп пробормотал это себе под нос почти неслышно. Новые листовки уже повесили на стену в кают-компании. Робин легко могла представить, как со временем на этой стене не останется пустого места. Забавно, но может быть стоило бы повесить рядом свою? Пожалуй, она так и сделает, как только ей попадётся в руки собственная листовка. — Я узнавала, что на Джае лог пос настраивается за четыре дня, — вдруг сказала Нами. — Но он ведёт себя странно. Мы здесь пока только около суток, настройка не должна была сбиться, но… Стрелки должны указывать на остров. Когда мы были в Моктауне — они показывали, когда огибали остров с севера, стрелка следовала за ним. Сейчас она должна показывать на три часа, в центр острова, а показывает на два, хотя там нет ничего, кроме странных скал. — Если Монблан Норланд был прав, и часть острова ушла под воду, его магнитный центр всё ещё может быть там, где был центр прежней Джаи, — заметила Робин, присмотревшись к показаниям прибора. Лог пос у Нами был хорош, сразу видно дорогую и качественную вещь. Она не снимала его даже на ночь. Есть вещи, которыми просто пользуются, и вещи, которыми дорожат. Эта явно из вторых, быть может, даже вещь со своей историей. — Неужели до сих пор никто этого не замечал? — скептически спросила Нами. Робин только пожала плечами: — Не так уж много желающих отправиться к скалам, гейзерам, водоворотам и прочим достопримечательностям этого милого, не тронутого человеком уголка природы. Не все же так хотят умереть. — Мы не умрём, — возразил капитан, спрыгнув с реи прямо у неё за спиной, чудом не задев. — Мы не можем умереть, пока не сделали то, что хотим. Пока не достигли мечты! — Вы не умрёте, пока не станете Королём Пиратов, господин капитан? — улыбнулась Робин. — Ага, а Нами — пока не нарисует карту всего мира, Зоро — пока не станет лучшим фехтовальщиком, Усопп — пока его ложь не станет правдой, Санджи — пока не найдёт Олл-блю, Чоппер — пока не приготовит лекарство от всех болезней. А ты? — Если так рассуждать, то мне придётся жить вечно, пока я ни узнаю настоящую историю нашего мира, ни прочту Рио Понеглиф. Но жить вечно нельзя. — Ты не понимаешь, — капитан чуть поморщился. — Люди умирают не тогда, когда сердце перестаёт биться, а тогда, когда про них забывают. Именно поэтому мечты живут вечно! — Красиво, — только и смогла ответить Робин. В горле встал противный ком и губы не слушались. Она всё ещё помнит, значит, они живы? Их всё ещё помнят, Демонов Охары, делает ли это мертвецов более живыми? И то, что она мечтает добраться до истины — эта мечта жила до её рождения. Многие поколения до неё, сотни людей, тысячи книг… Что будет после неё? Мечта умрёт, ведь она — последняя? Если так, то ей нельзя умирать. Звучит нелепо и глупо, ведь нет ни малейшего шанса, что ей удастся найти ответ. Прошло чуть больше двадцати лет, и вот находится пират, что смеётся над мечтой найти Ван Пис, а ведь, казалось бы, совсем недавно капитан Роджер произнёс с эшафота свою речь! А кто, кроме Робин, знает про Рио Понеглиф? — История Норланда тоже красивая, — продолжал тем временем капитан. — И чертовски знакомая! — Тебе-то почему знакома? — недовольно буркнул Санджи. — Сказочка из Норт-блю, там все знают, да, но ты же не оттуда. — Да нет! Просто подумай! Есть тот, кто покорил моря, заплыл так далеко, как никто до него, а потом ещё добился того, чтобы его казнили, и с эшафота дал указания, где искать клад! Ну? Ничего не напоминает? — капитан разве что не подпрыгивал от радости. Действительно, если сформулировать всё таким образом, то выйдет похоже на историю Короля Пиратов. — Добился казни? — переспросил Санджи. — Почему добился? В сказке Норланда казнят за ложь, а капитана Роджера казнили за то, что он пират… — Помнится, тогда много странных слухов ходило, — Робин чуть прикрыла глаза, вытаскивая из глубины памяти нужные факты. — Вспомнить хотя бы Шикки, заявившегося в штаб-квартиру Морского Дозора: пришёл и начал орать, что новости о скорой казни — враньё, и никогда бы дозорные не смогли поймать Роджера. Капитан поморщился, потёр пальцем щёку, будто в раздумьях, стоит ли говорить что-то или лучше промолчать. Робин ещё могла бы вспомнить, что казнили Короля Пиратов в Логтауне, и было ли там достаточно дозорных, чтобы не дать вмешаться команде и друзьям? Ох, вряд ли. А не прийти на казнь своего капитана они бы не смогли. Но никто не пытался его освободить и сорвать казнь. Значило ли это, что в произошедшем был умысел? — Шикки был прав, — неохотно ответил капитан. — Капитан Роджер сам сдался. У него был план, но я не знаю, в чём точно он заключался. Ну да ничего, ещё разберусь! Закончил он так радостно и уверенно, что сразу верилось: он — разберётся, узнает и сможет. Только разве ж это хорошая новость? В детской книжке сказок были иллюстрации, на последней Лгун Норланд улыбался с эшафота, широко и радостно. Робин не раз слышала, что в день своей казни капитан Роджер улыбался. Ещё одно совпадение… Зачем могла быть нужна казнь? Громкий поступок, чтобы все поверили словам? Чтобы все отправились искать золото на Джае и Ван Пис на Рафтеле? В этом смысл — открыть своей смертью новую эпоху и остаться бессмертным, пока тебя помнят? А были ли другие? После Норланда и до Роджера? Могло ли быть так, что всегда нужен был тот, кто заставит людей выходить в море? Про Роджера Робин знала в основном потому, что с его казни прошло всего пара лет, когда ей пришлось скрываться и выживать в суровом мире. В тени, на дне. О нём тогда многие говорили, не то что сейчас. Значит ли это, что пришло время повторить сценарий? Додумать мысль ей не дали: как и было рассчитано, гейзер ударил в полдень, целый столб кипящей воды поднялся в небо между скал. Они уже подошли достаточно близко, чтобы было видно и без подзорной трубы: высокие, почти отвесные, похожие на неровные колонны, в беспорядке торчащие из воды не так уж близко к берегу. Лабиринт узких проходов и опасных течений, и стрелки лог поса, как она заметила, посмотрев на руку Нами, указывают именно туда. А наверху скал, будто шляпки грибов, зелёные джунгли. Они улыбались и предвкушали новое приключение, перекрикивались, поворачивали руль и паруса, почти свешивались за борт, чтобы различить подводные камни. Робин хотела бы стать частью этого, но не знала, как. Что нужно, чтобы превратиться в часть корабля, чутко реагирующую на любые изменения? Да, они немного привели его в порядок, но от того, что очистили только одну половину, их манёвренность должна была резко упасть, а они шли ровно и точно, по единственно возможному пути, не натыкаясь на камни, избегая гейзеров и используя водовороты для своих собственных целей. У них была информация лишь о тех скалах, что видны со стороны моря, да об очерёдности извержений, но это не мешало им идти, а Нами делать пометки карандашом на клочке бумаги: как только выдастся передышка, она нарисует карту. Сейчас даже больше, чем во время боя капитана с Крокодайлом, верилось, что они — не простая команда. Люди, ждущие опасность, желающие её, идущие ей навстречу. Будто бы жизнь без риска теряет смысл. Воля Ди всё ещё жива в этом мире, Воля, способная изменить не только человека, но и весь мир. Воля, что приносит Бурю. Монки Ди Луффи утверждал, что правильное имя Короля Пиратов — Гол Ди Роджер. Совпадений не существует, бывают только закономерности, а на их основании строятся теории. Никогда ничего не принимать на веру, вот краеугольный камень науки. Сначала информация, потом — гипотеза, на её основе — теория. Но только если удалось подтвердить её экспериментом. С этим бывают сложности, когда ты историк и археолог, а тут такое везение: возможность превратить всю свою жизнь в часть эксперимента. Если теория верна, Робин выживет. Они свернули в очередное ущелье между скал, оказавшись как будто в узком и высоком тоннеле. Уже не колонны, стены поднимались над их головами, деревья на самом верху переплетались кронами, спутывались лианами, практически загораживая небо и солнце. Мрачноватое место, но полное своего очарования. — Эй, Нами, — крикнул капитан с рея, окончательно убрав парус на грот-мачте: слишком опасно было идти быстрее, а ветер в таких ущельях дул гораздо сильней. — Смотри, там колокол! В воронье гнездо та взобралась с грацией дикой кошки, Робин даже немного позавидовала тому, как ей удаётся настолько ловко двигаться в юбке. И чуть не оглохла от вопля «Золото!». Капитану даже пришлось придержать Нами за пояс, так та рвалась навстречу сокровищам. Они смеялись, стоя в обнимку в вороньем гнезде, хохотал Зоро, сидя верхом на рее, Усопп и Чоппер танцевали на палубе, скандируя: «Правдивый Норланд», смеялся Санджи, выглядывая из дверей надстройки. И Робин тоже улыбалась, слишком уж заразительным было веселье. Они пришвартовали корабль, долго крепили, натягивая канаты между двумя скалами, чтобы Мерри всегда оставался посередине ущелья, не рискуя разбиться о скалы. По имеющейся у них информации, гейзеров поблизости быть не должно, на этот счёт можно было не волноваться. Они собирали с собой воду и еду, радостно предвкушая «приключения». Робин же надеялась на «открытия».