Судовой журнал. Гоинг Мерри-го

***

[Числа шестнадцатого восьмого месяца года одна тысяча пятьсот двадцать второго мы всё так же остаёмся на Ватер Севен. После осмотра Мерри плотники из первого дока Галей-ла заключили, что корабль не подлежит ремонту. Треснул киль, что для человека сравнимо разве что со сломанным позвоночником. Мы больше не сможем выйти в море — у Мерри почти нет шансов дотянуть хотя бы до ещё одного острова. Это больно: мы потеряли свой дом, своего накама. Даже если построить точно такой же корабль, он будет уже другим, и мы первые почувствуем фальшь. Такое чувство, будто мир вокруг разваливается на части: мы потеряли часть денег, Робин пропала, Усопп с Луффи рассорились из-за корабля. Капитан предложил купить новый на оставшиеся деньги, и Усопп не смог отнестись к этому хладнокровно. В мире и без того хватает зла и боли, а мы норовим причинить друг другу ещё больше.] Всё было неправильно, не так, как должно было быть, совсем не так. Разве они не команда? Накама? Разве они не смеялись вместе, не разделяли мечты? Луффи лежал в гамаке, накрыв лицо шляпой, и не хотел ни с кем разговаривать. Она привыкла, что он всегда такой балбес, и серьёзным бывает только в двух случаях: когда идёт тяжёлый бой, он ожесточённо серьёзен, когда они наедине — он мягок. Сейчас Луффи вёл себя так, будто бой уже начался. На камбузе Зоро и Санджи, два идиота, не способных разобраться в своих отношениях, снова орали друг на друга, но и это было не так, как всегда. Чоппер забился в угол, расстроенный тем, что Усопп отказался от его медицинской помощи. Робин всё ещё не вернулась — Санджи видел её в городе, но не смог догнать. Всё рассыпалось, разваливалось и больше уже не могло стать прежним. Хотелось сесть рядом с Чоппером и рыдать, размазывая слёзы по щекам, но это явно было не то, что им всем сейчас нужно. Она была обязана сохранить хотя бы то, что у них осталось. Удержать хоть что-то. Какая глупость, Усопп вызвал Луффи на дуэль! Будто не понимал, чем это закончится. А Луффи сказал, что словами теперь ничего не решишь, и просто ждал назначенного времени. Отнестись к вызову несерьёзно — нанести Усоппу ещё большее оскорбление. Мужчины, им лишь бы только кулаками махать! Конечно, Усопп проиграл — он и так был ранен, а драться с Луффи — затея и сама по себе безумная. А она смотрела на это. Стояла на борту корабля, молча чувствуя, как стекают по щекам слёзы. Чоппер рыдал в голос, Санджи напряжённо пыхтел сигаретой, только Зоро стоял с непрошибаемой рожей. — Идиот, — сказал Луффи, опустившись на колени. — Ты же знал, что не сможешь побить меня! Посидел так немного, а потом пошёл к кораблю, с каждым шагом всё сильнее надвигая на лицо шляпу. — Делай что хочешь с Мерри… — не оборачиваясь добавил он. — Чтобы двигаться вперёд, мы отправимся отсюда уже на другом корабле. Чоппер снова рвался оказать Усоппу помощь, но Санджи удержал его, пытался убедить, насколько больно будет Усоппу от проявленной доброты. Луффи стоял у самого борта, склонив голову так, что лица не было видно совсем. Руки безвольно висели вдоль тела. Он выглядел так, будто только что проиграл, а не выиграл. — Эй, капитан, — окликнул его Зоро. — Спрячь слёзы. За кем нам идти, если ты дашь слабину? Нами прикрыла лицо руками и опустилась на палубу. Слёзы всё текли и текли, ничего с ними было не поделать, но Зоро прав, чертовски прав — это они могут плакать, у Луффи такого права нет. Вспомнилось, как выйдя с острова Драмм, она вписывала в судовую роль Чоппера, врачом, и добавляла должность Зоро — старпом. Луффи тогда сидел рядом, весело болтал ногами, улыбался до ушей и разглагольствовал, что вот, с одной стороны, правильнее было бы назвать Зоро квартирмейстером, а с другой, у них нет отдельно абордажной команды. Старший помощник — тот, кто может принимать решения, когда капитан отсутствует. Тот, кто может наложить вето на любой его приказ, если не идёт бой или погоня. Зоро это идеально подходило — он в их команде самый вменяемый. Написали тогда «старпом» и не особо вспоминали, но Зоро, даже если и не помнил, всё равно вёл себя именно так, как надо. Без его непоколебимой твёрдости они бы не выстояли. Они собрали все вещи — не так уж и много их было, сложнее всего пришлось с мандариновыми деревьями, но и их выкопали из ящиков довольно быстро. Чоппер оставил лекарства рядом со всё так же лежащим на земле Усоппом, и они ушли, не оглядываясь. Потому что видеть их: и Усоппа, и Мерри, — было невыносимо больно.