Я знаю точно - невозможное возможно!

***

      — Ah, mon ami! Ты так несобран! Не сосредоточен! Легкомыслен! — Сузуки укоризненно смотрела на Хибари, который пытался неуклюже уложить волосы. Зеркало упорно показывало воронье гнездо, ибо расческа не слушалась, гель норовил остаться в ладонях… Все против Кеи в такой важный день!       — Адель, ты хоть помоги! — взмолился ГДК, складывая ладони лодочкой и глазами обиженного щеночка смотря на нее. В каком-то журнале он читал, что девушки от этого млеют.       Но Сузуки не была типичной девушкой, на нее такие дешевые трюки не действовали.       — Не-е-е-ет, — с наслаждением и ехидством в голосе протянула та, скрестив руки на груди, — сам мучайся. До твоего «свидания» еще довольно много времени.       — Я не должен опоздать! Это не по правилам!       — Какие правила, la imbécile?!* Ты идешь на свидание! Одень просто майку и джинсы, купи букет любимых цветов Тсунаеши-куна и вперед, с песней! Устраиваешь здесь tragedy!       — Джинсы? Майка? — захлопал глазами Кея. — ты думаешь, у меня есть в шкафу такие предметы одежды?! Я думал пойти как всегда… в своей одежде… — в голосе главы явно слышалась растерянность.       — Что бы ты без меня делал! La homme fatal!** — с явной усмешкой произнесла Сузуки, протягивая пакет с одеждой Хибари. Тот просиял и, повторяя без конца «мерси», побежал в ванную снова вымыть голову, чтобы потом переодеться в обновки.       Адельхейд тем временем достала мобильник и набрала выученный назубок номер:       — Алло! Сузуки! Как я рад тебя слышать! — громко прозвучал голос Энмы. Где-то рядом кто-то громко чертыхнулся и заорал: «Больно же, Реборн!»       — И я, Энма. Как там проходит подготовка Савады к свиданию? — полюбопытствовала Сузуки. В душе уже вовсю был слышен голос Кеи: «О, палмолив, мой нежный гель…» Сузуки с раздражением подумала, что надо бы позвонить провайдеру и отключить у Хибари Вконтакте.       — Да как бы сказать… — замялся Козато, — Реборн пытается заставить Тсуну одеться… в платье!       — Платье?! Aller en enfer!!!*** Зачем?!       — Так Реборн-сан решил…       — Передай ему, что пусть Савада оденется как парень, нечего народ распугивать.       — Реборн-сан, простите, Сузуки-тян говорит, чтобы вы прекратили… да… и костюм зайчика уберите… и официантки тоже… и лосины… и трико тем более!       Сузуки слушала все это, и ее и без того большие глаза становились все огромнее…       — Все! Тсуна уже почти готов, теперь ему одеться нужно… В ту одежду, что ты купила, Адель? — поинтересовался со странной интонацией Козато. Сузуки могла поклясться, что того просто распирало от смеха.       — Да, да, непременно, будет прекрасный контраст… между нашей парочкой. Сузуки прислушалась. Уже доигрывали последние аккорды BigBang «Fantastic Baby». Значит, Хибари уже скоро выйдет из ванной. Нет, срочно НУЖНО ОТКЛЮЧАТЬ ИНТЕРНЕТ!       — Наверняка, ты права! О, Тсуна уже готов! Адель, у тебя великолепный вкус! Тсуне-кун все очень идет! — восхищенно воскликнул Энма. — Ну все, до связи, пожелай Тсуне-кун удачи!       — Непременно, — улыбнулась Адель и нажала на отбой.       В дверях показался Кея — с одним полотенцем на бедрах, вода капельками стекала по прекрасно натренированному телу… Волосы мокрыми сосульками свисали с лица, глаза подозрительно блестели. Сузуки выдохнула от восхищения. Так и стоило бы появиться на свидании, Тсуна был бы сражен наповал!       — Звонила Энме, Тсуна уже готов.       Стоило Кее услышать волшебное имя своего возлюбленного, как он мгновенно достал из груды вещей фен и принялся приводить себя в порядок, периодически вопя «я опаздываю!»       «Любовь — страшная сила!» — мелькнула у Сузуки мыслишка после увиденного.       Буквально через десять минут после звонка Кея сиял — высушенные волосы без единого завитка, белая футболка с коротким рукавом плотно облегала тело, вырисовывая «кубики» пресса, белые джинсы подчеркивали длину ног и неплохой-таки зад…       В общем, Адельхейд решила, что Кея идеален по всем пунктам. Главное, чтобы он не испортил свидание своим занудством.

***

      — Прости, Тсуна-кун, я немного опоздал, — со сбившимся дыханием прошептал Кея. Тсуна замахал руками:       — Да ничего, Хибари-сан, я тоже опоздал бы, если бы не Энма-кун… — немного вздрогнул Тсуна при воспоминании о самой подготовке к свиданию. Кея же, заметив дрожь Тсуны, подошел к нему с краю и приобнял за плечи. Тсуна пискнул, попытавшись отойти, как поймал взгляд Кеи. В нем было столько надежды и любви, что Тсуна замер, словно под гипнозом.       — Главное, что ты сейчас здесь, а остальное неважно… Так куда мы пойдем? — склонился Кея над Тсуной и тот непроизвольно сглотнул. Через секунду ответил немного испуганно:       — Куда хотите, Хибари-сан…       — Кея-кун, пожалуйста, Тсуна, сделай одолжение, — поправил с мягкой улыбкой Кея, — а пойдем мы с тобой в… планетарий! Козато-кун сказал, что ты любишь звезды… вот я и подумал, что ты согласишься…       — Это просто замечательно, Кея-кун! — воскликнул Тсуна, уже не чувствуя себя неловко рядом с Хибари. — Звезды так прекрасны, и я очень редко хожу на них посмотреть… Спасибо большое!       — Не за что благодарить, Тсуна… пойдем же.       Со стороны наверняка они смотрелись немного странно — черноволосый парень с хищноватым типом лица в белоснежной одежде и паренек, похожий на девчонку и одетый, словно представитель неформальной группы: черные джинсы с рваными заплатками и цепочками, угольно-черная футболка со зверским черепом. Эта одежда шла им обоим на удивление хорошо. Обоим было наплевать на мнение других — Тсуна уже не чувствовал себя неловко от руки Кеи на плече, Кея же перестал нервничать по поводу и без повода. Люди, проходя мимо странной парочки, замечали про себя: «Какая красивая пара!» Зайдя в планетарий, Хибари с улыбкой наблюдал за Тсуной — тот в восхищении рассматривал созвездия, умудряясь все подмечать.       — Хибари-сан, посмотрите! Это — созвездие Стрельца! Чем-то… на Вас похоже немного… — снова смутился Тсуна. У Кеи непривычно потеплело на сердце — узнавал у Энмы его увлечения… запомнил, что Кея занимается стрельбой. Мелочь, а приятно.

***

      — Спасибо, спасибо, спасибо! — Тсуна, не сдержавшись, уже выйдя из планетария, бросился к Кее, от радости обнимая, но через несколько мгновений, осознав глупость своего поступка, резко отскочил, краснея как маков цвет. И правильно сделал — Хибари чуть не расплылся лужицей умиления прямо на полу!       — Всегда не за что, Тсуна! Куда потом пойдем? Твоя очередь выбирать! — подмигнул пареньку Кея. Шатен мгновенно расслабился:       — Давайте… в комнату смеха!       — А пойдем!       Всю дорогу они шли, взявшись за руки. Кея говорил что-то веселое, Тсуна смеялся своим прекрасным серебристым смехом. Оба чувствовали невероятную легкость в общении. Хибари радовался как ребенок — теперь Тсуна не боялся его и постепенно начал привыкать к нему настоящему. Тсуна был счастлив… а почему? Потому что была замечательная погода, он чувствовал себя на удивление спокойно рядом с бывшим главой ДК. Шатену хотелось как-то обнять Кею еще крепче, но он думал, что Кея может его неправильно понять…       В комнате смеха парни повеселились от души. Кривляясь возле зеркал и корча рожи, они и сами не заметили, как быстро пролетело время. Пройдя еще по некоторым аттракционам, Тсуна вдруг вспомнил:       — Ой, я же обещал Реборну прийти пораньше домой…       — Я могу проводить тебя… и даже не отказывайся, уже темнеет! — пресек попытку возразить Хибари и, подхватив Тсуну под локоть, пошел провожать. Тсуне ничего не оставалось, как послушно плестись вместе с Кеей.       — Эм… Тсуна-кун… тебе понравилась наша прогулка? — обтекаемо произнес бывший ГДК, бережно держа ладошку Тсуны в своей ладони.       — Да, конечно, Кея-кун! — непринужденно и искренне улыбнулся Тсуна, смотря своими невероятными глазами на Кею.       — Ты хотел бы, потом, погулять со мной еще? — продолжал допытываться Кея, немного напрягшись.       — С радостью, — улыбнулся Тсуна, в мыслях думая, что Кея-кун замечательный друг и с ним интересно гулять.       — То есть… ты согласен быть моим парнем, да? — перестав вилять из стороны в сторону, напрямик спросил Хибари. После этих слов Тсуна подозрительно долго кашлял и покраснел до кончиков ушей.       — Я… я не понимаю, что… вы имеете ввиду… — запинаясь, произнес Тсуна. Кея, не говоря ни слова, быстро подвел Саваду к ближайшей скамейке и посадил его. Сам же, присев на корточки напротив него, попытался словить его взгляд. Затем тихо ответил:       — Тсуна, я очень давно люблю тебя… Ты не представляешь, как стал мне дорог… Когда я был главой дисциплинарного комитета, ты боялся меня… а мне было так больно видеть, как ты шарахаешься от меня, как от прокаженного! Потом мне попался счастливый случай с этой аварией и появился великолепный шанс сблизиться с тобой еще больше, поменять твое отношение ко мне… Сейчас я прямо говорю тебе — давай встречаться. Если… я что-то для тебя значу, если не безразличен, не отказывайся… Я подожду, пока ты не полюбишь меня…       Тсуна молчал. Кея, затаив дыхание, ждал его ответа.       «Аморально это или нет? Ведь Гокудера и Ямамото тоже встречаются… и они счастливы? А Киоко-тян… я ей не нужен. А Хиба… Кея-кун такой добрый, заботливый, замечательный… и любит… Зачем?!» — думал Тсуна, отводя взгляд в сторону. Молчание становилось все угнетающее, пока Кея не встал с корточек и не произнес:       — Ничего, Тсуна… я понимаю, тебе сложно принять это. Пойдем, я провожу тебя дальше до дома.       Повернувшись спиной к шатену, Кея почувствовал, как тонкие руки обнимают его за талию. Сердце забилось еще быстрее. «Я ему не безразличен! Не безразличен!»       — Кея… ты хороший и замечательный… и ты мне нравишься… поэтому я согласен… — шепотом сказал Савада, отпуская Кею из объятий. Но только для того, чтобы Кея повернулся и, подняв на руки, закружил, смеясь от счастья и прижимая свое сокровище еще ближе к сердцу.