Президент школьного совета

Глеб находился на третьем этаже больницы, в палате №23. Это всё, что я держала в своей голове, наверное, для того чтобы не забыть, или потому, что это было последнее, что я слышала. Волнение начало понемногу стихать. А я начала приходить в себя. Дверь его палаты, Елена Сергеевна, так зовут главврача, открывает её и проходит первая. Глеб лежит на койке с закрытыми глазами, в руке катетер, а к нему подсоединена капельница. Когда врач, а следом и мы, зашли в палату, парень обратил на нас внимание. — Как, Вы, себя чувствуете? — спросила Елена Сергеевна. — Могло быть и лучше, — он не смотрел на врача или парней, на меня, он смотрел на меня. И смотрел так, будто это из-за меня он попал в аварию. — Хорошо, к Вам гости наведались. А я пойду, — женщина встала со стула и покинула палату, а после и этаж. — Ну, привет, друзья, — и что мы сделали? Или он всё-таки думает, что это мы подстроили? — Привет, братан. Как ты? — подал голос Даня. Парень сровнялся со мной, и даже как-то прикрывал собой от этого взгляда полного холода. — Я уже отвечал на этот вопрос. — Парни, выйдите, пожалуйста. Нам нужно поговорить, — парни кивнули, и вышли за дверь, оставляя нас одних. — Глеб, солнышко, что случилось? — я подошла к его постели и присела на колени, сложив руки на одеяле. — Ничего не случилось, — теперь даже на меня не смотрит, а куда-то в стену. — Тогда почему ты так говоришь? Ты не рад меня видеть? — Нет, проваливай, — проваливай? Ты серьёзно? И это после того, как ты сказал, что любишь меня? Будем копать глубже. — А кто такая Лиля? — А тебя ебёт? Я же сказал проваливать, — ты бы только знал, как меня это ебёт. Ну, если не у тебя, то у кого-то другого узнаю. — Хорошо, ещё увидимся, — поднимаюсь на ноги и выхожу к парням. — Ну, что? — спросил Макс, когда я вышла. — Всё глухо, он меня не хочет видеть, — я даже не огорчена, вся эта ситуация с аварией выбила все силы хоть на как-то эмоционально реагировать. — В смысле?! — спросили они меня хором. Я лишь пожала плечами. — Так, давай я тебя отвезу домой, а Максим и Славик поговорят с ним, — сказал Даня, это не было вопросом, но я всё равно согласилась. — Хорошо, поехали. /От лица Глеба/ В моей голове сцена, как я её выгоняю была более красочная. Я скажу ей, что она мне больше не нужна, а она будет плакать и молить чтобы я её не бросал, а я просто выкину её как шавку. От таких мыслей моё самолюбие покинуло пределы нашей планеты. Но идиллию прервал голос Макса: — Ты нахуя её выгнал? — ой, кто-то нажаловался на меня. Бедолага, внимания не хватает. — Пусть валит на все четыре стороны. Я её бросаю. — Глеб, но так нельзя! — подал голос Славик. — Мне можно всё. — Она тебя любит, а ты ей так в душу плюнул. Она верила тебе, а ты обманывал её и изменял всё это время. Зачем ты это делал? — Макс, не начинай читать мораль. Что хочу, то и делаю. Я её не знаю. Она мне чужая, — в горле стоит ком, я понимаю что Макс прав, я поступил подло. Но это его не касается. — Ясно всё с тобой. Тебе что-то привезти? — Нет, завтра привезёте мне продукты, а сейчас я хочу побыть один. — Ладно, мы перед школой заедем, — после чего они вышли, как я попросил, оставили одного. Но мой покой длился недолго. Телефон, который лежал у меня на животе, начал вибрировать, оповещая о входящем звонке. Звонила Молли. — Да? — Ты что с Лилей сделал, урод?!!! — ага, значит, как я себя чувствую её не волнует. — Мы с ней вдвоём пострадали… — почему-то именно ей я и решил пожаловаться на жизнь. — А мне плевать! Это ты виноват в этом! — но она оказалась непреклонна. И в голове автоматом началось сравнение Кейт и Молли. И в плане понимания в трудных обстоятельствах выигрывает Кейт. Без вариантов. — Иди нахуй. — сбрасываю вызов, кладу телефон на подоконник и закрываю глаза, чтобы уснуть. А, возможно, чтобы убежать от суеты. /От лица Кейт/ Ехали мы недолго, минут 10. А теперь стоим в пробке. Замечательно. Даня купил мне стаканчик горячего шоколада и круассан. Но в этом мире всё не вечно, потому я и решаю поговорить с Панком. — Слушай, Даня, а кто такая Лиля Дроздова? — Дроздова… — закатывает глаза, типо вспоминает. — Это одна из подруг Молли. А что? — А что она делала в одной машине с Глебом? — Пффф… Лучше спроси, что они впятером на вашей постели делали, — Панк выпустил смешок, якобы говоря «Что за глупый вопрос?». — А что они там делали? — у меня сейчас глаза по пять рублей, и смотрят они на Даню. — Не томи… — Кейт, а сама подумай. Глеб до последнего просил молчать, ибо думал, что ты не узнаешь, — вот сейчас не смешно. Мне хочется выхватить руль и повернуть назад, чтобы дать звонкую пощёчину Глебу. А на душе кошки скребут — он врал мне всё это время. Неужели я хуже этих шмар? — Ты только не плачь, Глебу просто нужно вправить мозги и будет как шёлковый. Эта ситуация не достойна твоих слёз, — но всё же слова парня были как бальзам на душу. — Козёл… — прошептала я. — Голубь.