Президент школьного совета

Но на столь милом моменте наши дни не остановились. И если даже эту ситуацию с болезнью Глеба я смогу когда-нибудь забыть, то эту вряд ли. Начну с далека, чтобы вы имели хоть малейшею картину всей ситуации. Как раньше упоминалось, я когда-то уже состояла в отношениях. Лео чем-то похож с Глебом, в плане характера. И скорее всего своей упрямостью. Точной картины знакомства не помню, возможно, я бы даже забыла этого человека навсегда, если не мой верный слуга — Юра. Поначалу всё было хорошо, даже был тот всеми любимый «цветочно-конфетный период». Я была на седьмом небе от счастья. Время шло, я всё больше влюблялась. Так что уломать меня на переезд в его квартиру — не составило труда. Бросив всё: учёбу, каток, творчество и друзей, я переехала в Милан. Первые месяца было чувство эйфории и счастья. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Так как я воспитана в хороших условиях, и в приличной семье, я не подпускала к телу. С Глебом та же история, но он находит альтернативу к моим капризам. А с Лео было сложно. Я не считаю себя ревнивой и собственницей. Если Глеб «изменял» мне так, чтобы я не видела, то этот урод приводил шлюх каждый день, и даже не упускал момента познакомить нас. Длилось этот две недели, после чего я услышала такое: — Ты бесчувственная тварь, которая не умеет любить. Обидно, но за эти месяца я уже привыкла, не придавая этому значение. Потерпев ещё месяц, после очередного избиения и пьянки, я рванула со слезами обратно в Лондон. Он звонил, писал, но Мирон и Юра строго запретили отвечать и контактировать с ним. И вот, я на год старше, и у меня теперь снова отношения, лучше прежних. Но жизнь решила ещё раз напомнить о его существовании. Юра — бабник и тусовщик. При всём этом неизменный. Его не смущает ни наличие девушки, ни его здоровье. Поэтому мы снова поехали в центральный клуб. Я не фанатка коротких юбок, облегающих платьев. Но сегодня я решила одеться как блядь. Юра сказал, что завтра на Землю метеорит упадет, ибо одевалась я так очень давно. Надела я приталенное платье с леопардовым принтом на юбке и красным верхом без лямок, разделял этот контраст тонкий чёрный поясок. На ногах чёрные туфли на танкетке. Я надеюсь, что не сломаю ногу, ибо это будет полный «jingle bells». Дополнив всё чёрным котчём и кожаной курткой — я была готова. Глеб тоже выглядел хорошо, наши стилист и программист, Юра и модель-проститутка Ника, оценили. Светлые джинсы скинни, белая футболка и серая кофта в клетку и белые adidas кроссовки. Ника предлагала меня накрасить, но даже на танкетке я смогла убежать и спрятаться за Глебом, который вообще не понимал, что происходит. Победа за мной, и моё лицо осталось чистым. Мы сели в машину Мирона, которая до сих пор с нами. Он, кстати, оказался не против. В багажник мы никого не сажали, мы просто уселись на коленях своих кавалеров. Мы ещё даже и половины пути не проехали, а Лиза уже рассказывала Дане, как его будет закапывать на заднем дворе, если он напьётся и будет смотреть на других дам. А я просто сказала Глебу, чтобы слушал и вникал в слова Лизы, ибо я могу сделать тоже самое. После чего говорю, что очень люблю его и целую в губы. Странно, да? Сначала тонко намекаешь, что он может оказаться трупом, и тут же говоришь о любви, целуя в губы. Убийство во имя любви? Нет, просто запугиваю. Юля что-то лепетала Максу про качели и мягкие игрушки, а Славик с Кеседи просто сидели и слушали музыку через одни наушники. Когда приехали, были проблемы с фейс-контролем, ибо я выглядела на четырнадцать. Вот блин! Но люди продажные, поэтому Глеб дал пару купюр и меня впустили. С одной стороны приятно, что тебе скидывают два с лишним года, но и обидно, что нужно тратить деньги на такое. Кто-то сидит с нами за одним столом, а кто-то потанцевал танцевать. А я просто сидела рядышком с Глебом и периодически потягивала какой-то слабоалкогольный напиток, который мне купил Юра на своё усмотрение. Почему он? Потому что алкаш со стажем. Завяжи глаза и протяни хоть десять алкогольных напитков с разным градусом — угадает с 99,9% точностью. Так и хочется сказать: «А чего добились вы?!». Сидим, разговариваем, а точнее они говорят, а я слушаю. За этот разговор я узнала о выходе нового альбома, о смене псевдонима у Глеба и о его новом образе. Мне правда было интересно, ведь у меня на глазах развивается новая «звёздочка» в музыке. Но организм такая штука, что почти литр жидкости нужно куда-то деть. Поэтому говорю Глебу, что я в уборную и скоро вернусь. Дождавшись кивка и поцелуя в нос, которого не ждала, встала и отправилась в дамскую комнату. Справив нужду, стоит помыть руки и в целом посмотреться в зеркало. Помыв ручки и лицо, начинаю просто вглядываться на своё отражение. У меня такое бывает, когда выпиваю спиртное, начинаю подолгу залипать в одну точку. Не обращая никакого внимания на то, что кто-то вошёл, продолжаю смотреть на себя ненаглядную. Зря. Какого черта?! Человек, которого я хочу забыть, появляется у меня за спиной. Поначалу я думала, что просто перебрала немного, вот и галлюцинации. Но эта галлюцинация ставит руки по обе стороны от меня и горячо дышит в затылок. — Давно не виделись, блядь малолетняя, — приветствует меня он и я слышу корявый английский акцент. — И тебе привет, Лео, — спокойно отвечаю я, продолжая смотреть в зеркало. — Хули ошиваемся по таким заведениям, а, недотрога? — Я здесь не в поисках дешёвого секса, а пришла за компанию с парнем, — через зеркало смотрю ему в глаза. А он даже и не изменился за то время, что мы не виделись. — Ах, ты блядь, не успела расстаться с одним, перескакиваешь на другой хуй! Так получается?! — какой же он мерзкий, особенно когда злится. — Значит, когда я тебя хотел трахнуть — не давала, а если кто-то другой — так сразу в трусы лезешь! — Даже если так то, что теперь? Мы уже не пара, как раньше и не… — не успеваю договорить, так как меня с лошадиной силой запихивают в туалет, и прижимают к стене. И сейчас вот-вот произойдёт то, чего я так сильно боялась. Почему-то вспоминаю фразу Глеба, в очередной попытке уломать меня на секс: — Лучше я тебя нежно и с любовью, чем какой-то уёбок грубо и без чувств. Как же он был прав тогда. Но уже поздно что-то менять в этой ситуации, ибо подол платья задран, штаны спущены, и в добавок ко всему красные ручейки, стекающие по ногам на кафель, пачкая его и моё платье. Глеб как в воду глядел: грубо, бесчувственно, холодно и неприятно. Я уже в сотый раз срываю голос, но это же ночной клуб, музыка ебашит нехуй делать. И рот мне затыкают ладонью. Когда всё заканчивается, он одевается в свою одежду обратно, бросив меня и уходит прочь. Попытки встать на ноги, и я почти смогла, но камнем падаю обратно. Всё ноет и болит. Единое, что радует, что кончил не внутрь. Кровь вокруг меня пугает и вводит в истерику. Нет, я не боюсь вида крови, просто приходит осознание из-за кого она появилась, откуда взялась и в результате чего. Я просто так и сидела, плача, утопая в своих слезах и в разводах крови. Умилялась с беспомощности Глеба, а теперь плачу из-за своей. /От лица Глеба/ Кейт нет уже около тридцати минут, я начинаю нервничать. — Пацаны, я сейчас вернусь, нужно найти мою девочку, — вставая с дивана, сказал я. — Нет проблем, братан, — сказали они. Какое-то у меня не очень хорошее предчувствие. И знаете, так хочется верить, что её просто перехватили девочки и они сейчас танцуют, или все вместе в туалете обсуждают что-то. Но всё слишком радужно. Открыв достаточно тяжёлую дверь в женский туалет, свою малышку я не обнаружил, и был готов уже уходить… Но прислушавшись к шуму, опознал очень громкие всхлипы. Мне до последнего хотелось думать, что там какая-то размалеванная шалава плачет из-за сломанного ногтя… Но нет. Приоткрыв дверцу кабинки, я ужаснулся: мой ангел сидит заплаканный в луже крови, и сама Кейт в крови, дрожит. Я растерялся. К такому меня просто жизнь не готовила. — Кейт, малышка, ты как? — не, ну, Глеб, ты такой логичный ворос задал. «Ты как?». А не видно? У неё всё замечательно. — Что случилось? Кто это сделал? — протягиваю свои руки к талии девушки, чтобы помочь встать на ноги, но та испугано отодвигается, прижимаясь ещё плотнее к стене. — Малыш, это я, Глеб. Ты чего пугаешься? Не узнаёшь меня? Зай, это я, слышишь? — присаживаюсь на корточки, а девушка поднимает заплаканные глаза и пытается уловить мои контуры через пелену слёз. —… Глеб… — тяжело что-то понять по её дрожащему голосу и вечным всхлипам, но одно я знаю точно: именно сейчас нужно брать всё в свои руки. Подхватываю свою девочку на руки, она инстинктивно хватается за мою шею и плачет уже мне в плечо. Пока нёс её в машину, я говорил, чтобы не плакала и то, что всё будет хорошо. Положив девушку на заднее сидение, набрал Максиму. — Алло, Максим, срочно иди к машине и захвати по пути мои и вещи Кейт, — взволновано протараторил я. — Что случилось? — теперь и Макс на ушах. — Нет времени объяснять, быстрее, — сбрасываю вызов. Сажусь в пространстве между водительским и задними сидениями. Я положил руку на живот девушки, ведь как показывает практика — её это успокаивает. Но она накрывает мою руку своей и говорит: — Глебушка, я очень сильно хочу домой… — я её понимаю, над ней так знатно поиздевались. Набить бы этому уроду ебало, хотя и этого мало. — Малыш, потерпи ещё чуть-чуть, и мы поедем домой. Сейчас Максим принесёт наши вещи, и мы поедем, — кстати о Максе, уже вижу его фигуру. — Я сейчас вернусь, заберу вещи и сразу к тебе. Выхожу из машины, замечая меня, Макс ускоряет шаг. — Что у вас стряслось? — спросил он, когда оказался рядом. Я забрал одежду с его рук. — Точно не знаю, но какой-то уёбок надругался над моей девочкой, — даже мне хотелось плакать, осознавая пару вещей: первая, то, что её первый раз был не со мной. А второе, то, что теперь у неё будут проблемы со здоровьем и доверием, а всё из-за моей невнимательности. — Надругался?! — собеседник повергнут в шок. — Да. Но это лишь предположение. Идите гуляйте дальше, а мы поедем. Думаю, Юра знает номер такси. Ну, или поедете домой к Мирону. И прошу тебя, никому пока не говори. Я сам ничего не знаю и лишняя шумиха мне не нужна, — Максим кивает, мы пожимаем друг другу руки и я возвращаюсь обратно в машину. — Я вернулся, — оповещаю Кейт о своём возвращении. Та лишь поднимает на меня глаза. — Так, давай я тебе оформлю спальное место и поспишь. Хорошо? — Да, хорошо, — пытается приподняться, но падает, поэтому я ей помогаю сесть. Я делаю из её кожаной куртки и моей кофты подушку, а из моей куртки вышло одеяло. Я завёл мотор и буквально рванул с места. Приехав домой, я занёс девушку в ванную, и плевать я хотел на её желание не раздевается у меня на глазах. — Я сама… — сказала она, когда я расстегивал молнию платья. — Дай, ну какой «сама»? Ты себя видела? Ты даже сидеть без опоры не можешь, — её реакцией я был шокирован и не ожидал, что она заплачет. — Что такое? Почему ты плачешь? — Я плачу от своей слабости и беспомощности. — Запомни: ты сама сильная духом девушка. Так что этот случай не должен выбивать у тебя землю из-под ног. Запомнила? — держу её за оголённые плечи смотря прямо в глаза. Если не может поверить, то придется внушать. — Да, ты прав… Спасибо, — дрожащие ладони опустились мне на плечи и нашли опору. — А теперь дай мне помочь тебе. Я ведь у тебя в долгу. Ты ведь не уходила и не отворачивалась от меня, когда я нуждался в поддержке, — окончательно стащив всю одежду с хрупкого тела, помог залезть в душевую кабину и смыть весь этот беспредел с её тела. Отнеся её к нам в комнату, помог надеть пижаму и уложил спать. И вот только сейчас я успокаиваюсь, понимая, что она рядом и под защитой. Ложусь рядом с ней и аккуратно обнимаю. — Думаю, теперь моя очередь просить не уходить. — Я в полном твоём распоряжении, котик, но только после того, как ты поспишь. Так что закрывай глазки и спи, — выключаю прикроватный светильник. — Спокойной ночи.