Президент школьного совета

Из комнаты я не выходила. Потому что Глеб не разрешал. Даже если надо в туалет — нужно сначала уложить его спать. Как-то не привычно видеть его таким беспомощным. Периодически к нам заходили ребята. И в большой степени для того, чтобы я не умерла от голода, я предлагала Глебу, чтобы меня кто-то подменил на его выбор. Но нет, только я, и только рядом. Я боялась того, что сама заболею, а болею я очень долго. Потому решила, что когда Глеб уснёт, перекочую на диван в гостиной, как же повезло, что он раскладной. Я так и сделала. Глеб уснул, я тихо вышла и так же тихо спустилась в гостиную. И вот мой план удался, и теперь я лежу на двуспальном диване. Но, не всё вечно, верно? Я так сладко спала. Снилось что-то хорошее, не помню что, ну и не так важно. Просыпаюсь от тихих всхлипов рядом со мной. Очень нехотя открываю глаза, убеждая себя в том, что это просто кто-то из девочек проснулись и шумят. Я даже убеждала себя в том, что это мне кажется. Но как же я ошибалась… Передо мной Глеб. На коленях, упирается руками об быльце дивана и плачет. При освещении торшера не могу уловить его взгляд. — Кей… — кусает нижнею губу, даже находясь в сидячем положении ноги и руки его не держат. — Пожалуйста… — Солнышко, что случилось? — реагирует на мой голос, но всё равно не может сфокусировать взгляд на мне. Такое впечатление, что он меня не видит. — Иди ко мне, — протягиваю руки к нему, помогаю залезть на диван. Он как малое дитя, хватается за шею, крепко обнимает. У него снова поднялась температура. Мда… О каком здоровом сне может идти речь? — Ложись, я сейчас принесу таблетки и вернусь, — аккуратно убираю руки со своей шеи и укладываю рядом с собой. — Не уходи… — снова хватается за меня, только уже за талию. — Глеб, солнышко, дай мне минутку, и я вернусь. Хорошо? — целую парня в очень горячий лоб, а он ослабляет хватку, а после вовсе отпускает. — Только быстро… — иду быстрым шагом на верх. Я конечно наслышана о шутках, что парни с температурой 37.1 уже пишут завещание и заказывают гроб. И даже пару раз была свидетелем истерик Юры, мне он после смерти оставит свою любимую приставку. Но, Глеб… Как-то оно через край. Он и в правду похож на ребёнка, а я в его понимании — мама, ну или старшая сестра. Зайдя в комнату, я обнаружила беспорядок. Здесь было чисто, когда я ложилась спать. Положив болт на это, забираю лекарства и возвращаюсь обратно. А больной время не терял и сделал для себя комочек из одеяла, где и прожил эту тяжёлую минуту в своей жизни. Кладу лекарства на журнальный стол, Глеб оборачивается на звук и произносит моё имя, чтобы убедится, что это я. — Что? — откликаюсь на своё имя. Параллельно иду на кухню за водой. — Мне плохо… — да ладно? Серьёзно, что ли? — Я знаю, солнышко, знаю. Подожди немного, — возвращаюсь в гостиную, только уже с водой в стакане. Беру заодно таблетку от температуры и иду к парню. — Выпей, — прям в руки даю стакан и таблетку, контролируя, чтобы он не уронил их. — Я так понимаю, спать ты будешь со мной, — забираю стакан и ставлю на всё тот же столик. — А как иначе? — ложусь рядом с ним, о чём сразу же пожалела. Он обнимает меня и прижимает к себе, как плюшевую игрушку. Я же сгорю к утру. — Действительно, никак, — жду и когда он заснёт, я смогу вздохнуть с облегчением. Проходит минут двадцать, и слышу такое: — Прости… — блин, Глеб, усни, и я тебе всё прощу. — За что? — кладу руку на лоб, проверяю температуру. — За то, что такая обуза… Я не хотел, чтобы было так… Ты даже не можешь поспать… — Ой, Глеб, я тебя умоляю. Не умер — и на этом спасибо, — приятно осознавать, что он понимает своё и моё положение в данной ситуации. — Я серьёзно. Я тебя ни на шаг не отпускал от себя… Прости… — ещё крепче обнимает и закрывает глаза. — Если тебе будет так спокойней, то прощаю, — последовав примеру блондина, закрываю глаза и проваливаюсь в долгожданный сон. Просыпаюсь от какого-то движения рядом. Ого! Глеб проснулся раньше меня! И не спалил дом. Открыв глаза, замечаю нелепые попытки встать с дивана. — Ты далеко? А хотя… С таким успехом — нет, — привстаю на локтях, Глеб поворачивается ко мне. — Доброе утро. — Доброе, — как-то потерянно отвечает. Наверное, я не должна была видеть эти попытки побега. — Ты куда? — Никуда, — проползает обратно, остановившись на полпути. Типа, я ничего не видела. — Как ты себя чувствуешь? — снова прикладываю руку ко лбу. Температура спала. — Уже лучше, спасибо. — Я пойду поставлю чайник. А ты лежи и отдыхай, ясно? — строго смотрю на него, ибо понимаю, что Голубин и смиряется со своим положением — две несовместимые вещи. Чего я и ожидала, он махает головой в знак протеста. — Глеб, не выводи меня с утра. — Я с тобой на кухню пойду, — в целом, чего я и ожидала. Ладно, не буду противиться его прихотям. И в знак поражения глубоко вздыхаю. — Идём, горе моё луковое, — встаю и ухожу на кухню. Обращаю внимание на время, пять часов утра. Максим проснётся только через час. Завариваю чай, а Глебушка уселся за стол в ожидании чуда. Сделав чай, подаю его на стол. Понимаю, что моё стандартное утро должно начинаться с ванны, нужно исправлять. Выхожу из кухни. — Ты куда? Не уходи, — сзади подлетает Глеб и останавливает меня на половине пути к цели. — Я в душ, — запускаю пальцы в светлые локоны парня. — Я с тобой, — целует в шею. — Ты не со мной. Обойдёшься, — на что он просто фыркает. — Отпусти. — Неа. Не отпущу. Так что, я с тобой. — Нельзя. — Льзя, — смело заявляет Глеб и поправляется, кажется, сейчас в нём говорит кокетка. — Нет, — разрываю цепочку из рук на талии и гордо иду к цели. Вернувшись обратно на кухню, обнаружила Макса и Глеба. Разговор я не слышала, но лица у них такие, будто они обсуждают квантовую физику. Поприветствовав Мишку, сажусь напротив них. После моего появления оба замолчали и больше не говорили. Кроме тихого «Блять» от Максима, когда весь дом услышал крик Юли «Максик, где моё бельё!». Мы с Глебом старались не заржать, честно. Наверное, Мишке стыдно за это шило в заднице, которое носит имя Юля. Макс ушёл к Юле, оставив нас с Глебом. — И о чём вы секретничали тут, пока меня не было? — кокетливо спросила я. — Мы? Мы ни о чем, — угу, я так и поверила… — Кстати, Глеб, не очень корректный вопрос, но почему так много «Не уходи»? — после моего вопроса Глеб ясно дал понять, что не сильно хочет об этом говорить. — Не важно… — Важно. Мне очень важно. — Давай я расскажу, но позже? — в ответ я лишь киваю. А в комнате появляется Макс с Юлей на спине. Ещё с лестницы было слышно, что она говорила «Иго-го, давай, лошадка.» — Нашли? — спрашиваю я. — Нет, просто кто-то захотел себе лошадку в шесть утра, — спустил девушку на пол Макс. Спустя неделю Глеб полностью выздоровел и ещё больше привязался ко мне. Даже сейчас он ведёт себя как кот. Заигрывает пуще прежнего, когда никого нет рядом, в окружении посторонних ведёт себя надменно и пафосно. — Глеб, ты обещал мне рассказать про «Не уходи», — невзначай напоминаю ему, пока он лежит и кайфует у меня на груди. — Не знаю почему мне это так сильно врезалось в память, но когда мне было четыре, я очень сильно заболел. Всё свободное время мама проводила со мной. Но я был ребёнком и очень сильно капризничал. Мама высказала пару ласковых в мой адрес и ушла, хлопнув дверью. А «Не уходи.» было последнее, что я ей сказал, — он замолчал. — И что дальше? Она вернулась? — Нет. Я так и лежал, меня нашла горничная около ванной без сознания. Очнулся я в больнице. Не знаю почему, но врачи и медсёстры надолго не задерживались у меня в палате. А ведь я даже ничего им не сделал. Очень хотелось, чтобы хоть кто-то остался, но все уходили. Так получилось, что каждый раз, когда я болел, я отправлялся в больницу, — вот как. Лучше бы не спрашивала. — Ясно… Прости, что заставила вспомнить такое. — Не за что извиняться. Мне даже как-то легче стало. Спасибо.