Чёрт бы тебя побрал, Пак Чимин!

Что представляет себе каждый человек, когда слышит о вампирах? Бледных неженок с острыми клыками, или, быть может, милых летучих мышек? … Но что, если реальность окажется менее прозаичной, более простой и отнюдь не романтичной? Что, если вампиры будут преспокойно жить среди нас, маскируясь под обычных людей? И откуда такая уверенность, что их нет сейчас? Быть может, мы просто не замечаем…

***

… Они делятся на шесть кланов, тех же, кто не подходит под классификацию одного из них, принято считать слабым звеном общины. «Слабокровных» игнорируют и принижают, используют в качестве бесплатной рабочей силы или же как пушечное мясо в случае стычек между кланами или так называемыми «фракциями». Всего их три: официальная, оппозиционная и утопичная — каждая из них имеет своё название, которое, впрочем, приводиться не будет из соображений безопасности. … Они расселены на территории Южной Кореи, некоторых штатов США, по непроверенным данным где-то очень глубоко в России. Никто не может уверенно подтвердить факт их присутствия, всё, чем мы располагаем на данный момент: показания ряда жителей вышеобозначенных мест. В 1936 г. некая Саша Фирс обратилась в американскую полицию с описанием нетипичного нападения; с её слов она возвращалась домой поздно, с подработки, когда увидела силуэт, промелькнувший в темноте ночного города, после чего её шею пронзила чудовищная боль, за которой последовала незамедлительная потеря сознания. Аналогичные случаи были зафиксированы в 1941, 1953, 1967, 1970 и 1974-ых годах, после чего наступило затишье, и больше подобных рецессивов не наблюдалось, из чего можно сделать вывод, что они поняли, что за ними следят. … На сегодняшний день все старательно игнорируют их и то, что они делают рядом с нами, но рано или поздно ситуация начнёт выходить из-под контроля, и они покажут своё истинное лицо… … Они маскируются, называя это маскарадом. Очевидно, им тоже присуще чувство юмора. Одна из фракций поддерживает идею инкогнито среди человеческой расы, другая идёт наперекор первой, но тоже за пассивное существование без проявления доминирования, однако настоящую опасность для людей представляет третья. Мы не знаем, как долго сможем контролировать ситуацию, ибо вмешательство третьих ознаменуется террором. … На данный момент доподлинно известно, что их можно убить. Они проявляют устойчивость к осиновым колам, молитвам и святой воде, но уязвимы к дробовикам и огню. Впрочем, наше вмешательство в их дела сомнительно; как сказал г-н Кан в одной из своих работ «У них слишком много внутренних распрей, борьбы за власть и иерархических замашек. Их самоуничтожение — лишь вопрос времени». С данной позицией согласились уважаемые г-н Чхве и г-н Ким, но не согласились г-н Пак и г-н Чон, которые утверждали, что даже разрозненные, они — всё ещё опасны, и что момент, когда они решат «показать зубы» — лишь вопрос времени. Отрывок из научных трудов XX века, найденных в пострадавшей при пожаре библиотеке Университета в Тэгу, автор неизвестен

***

Стояло ранее, раннее утро, когда каждый уважающий себя член фракции отправлялся на покой. Всем было известно, что лицезрение солнца станет последним, что они увидят в своей жизни, а потому никто не проявлял желания выбежать на улицу и раскинуть руки в стороны. Казалось, это был самый обычный день и самое обычное утро, но, пока оно только-только вступало в свои права, сменяя ночь, сразу несколько вампиров из совершенно разных точек города проснулись в одно время от странного, тянущего чувства внутри грудной клетки. Надо сказать, что это не было признаком патологии сердечно-сосудистой системы, неврологического заболевания или же болезни желудочно-кишечного тракта. Все метаморфозы, происходившие в организме вампиров, как правило, обуславливались их природой, в данном случае — чутьём. Сложно объяснить, как оно работало у вампиров, и существовало ли оно вообще (были и те, кто утверждал, что у того, кто пустил этот термин в обиход, было не чутьё, а паранойя), но если говорить проще, чутьё — это, как правило, очень сильное предчувствие какого-то пиздеца. Символично, что за несколько тысяч лет никто так и не понял толком, как оно работает: к примеру, чутьё ещё ни разу не спасало от несвежей крови или начальства в плохом расположении духа, однако сказать, что это чувство абсолютно бесполезно — огромное упущение, ибо оно не раз предупреждало каинитов о грядущих войнах и революциях. Само-собой, опытный вампир при подобных ситуациях побежал бы, роняя тапочки, докладывать об этом главе клана/фракции/завода о случившемся, однако те из сородичей, которые почувствовали на себе всю силу чутья, не особо-то и спешили писать подробное эссе начальству. Один — в силу юношеской самоуверенности и горячности, считающий, что он и сам прекрасно справится со всеми невзгодами этого мира, второй — из-за невнимательности к собственным ощущениям и привычки доверять только логике, нежели каким-то там предчувствиям. … И только у третьего мелькнула мысль посоветоваться о чём-то столь непонятном с Князем, которая пропала так же быстро, как и появилась, погребённая лавиной из обязанностей и дел на грядущую ночь. Тем временем, в самом обычном Сеульском университете, подавляя желание взвыть от непомерного количества нудной и неинтересной информации, сидел Пак Чимин — человек абсолютно далёкий от всяких вампиров и прочей нечисти, более того, как, собственно, и практически все люди на этой планете, даже не подозревающий о её существовании. Миловидный паренёк, обладатель самых мягких щёчек в универе и самых коротких пальцев, Пак не раз удостаивался прозвищ вроде «булочка» или «моти» от своих одногруппников. Парня это, кстати, разочаровывало, ведь, сколько бы он ни пахал в качалке, какой бы стальной пресс у него ни был, все вокруг упорно продолжали называть его булочкой, или, что ещё хуже — малышом. За последнее, к слову, можно было получить нехилый подзатыльник от Чимина, которого подобные обращения ничуть не радовали. Что и говорить, в глубине души он хотел бы быть брутальным, как Скала, чтоб и суровые черты лица, и чёрные очки, но… Увы и ах, судьба распорядилась иначе, и вместо стальных мышц и внешности отпетого бандита Чимин получил слащавый образ мальчика-одуванчика, да ворох поклонниц мнимой невинности впридачу. И даже тот факт, что девушки любых возрастов так и вешались на него, а лучший друг О Сону и вовсе признался, что всегда немного завидовал его внешности, не останавливал машину из комплексов и самобичеваний, собственноручно запущенную Чимином. Суровые диеты, круглосуточные тренировки и напускной образ парня-ледышки, а всё для того, чтобы его перестали, чёрт побери, называть мелким, пухлым, миленьким и дальше по списку. К сожалению, рядом с Чимином не было того, кто, посмотрев на него, как на идиота, сказал бы, что он страдает хернёй, вместо того, чтобы заниматься чем-то полезным, ибо друг с этой задачей перестал справляться ещё давно. Так что жил он преимущественно в спортзале, изводя себя всяческими способами и вызывая бурную зависть у заядлых мазохистов. Однако, жизнь не стоит на месте, и пока Пак сидел, задумчиво пялясь в окно, преподаватель тихонько подкрался к ничего не подозревающему парню, громко хлопая учебниками и пособиями по его столу. Не ожидавший такой подлости Чимин, вздрогнув, непонимающе уставился на профессора, пытаясь сообразить, что тому нужно. — Математика — чудесная наука, — ехидно начал он, хитро поглядывая на свою жертву, — но господин Пак, очевидно, думает иначе, раз позволяет себе считать ворон во время лекции. Меж тем, я абсолютно уверен, что из всего, что я говорил, он не запомнил и слова, что заставляет меня всерьёз задуматься о принятии некого рода санкций. Пока что я, впрочем, ограничусь выговором, но всё же попрошу вас подойти после пар ко мне в кабинет. Довольный собой и своей речью преподаватель, торжествующе улыбаясь, чинно прошествовал к своему столу, в то время как Чимин, осознав, что его, вероятнее всего, прилично задержат после пар, мысленно перебирал в голове все известные ему ругательства на трёх языках, которые знал. «Старый козёл, "некого рода санкций", ты что, блять, президент Штатов? Да чтоб у тебя член отвалился», — беззвучно выпускал пар Чимин, и если бы взгляд мог испепелять, то от преподавателя осталась бы лишь жалкая горстка пепла. Тот, впрочем, всё так же восседал на стуле в аудитории, как на троне, и даже член у него не отвалился. А жаль.

***

Реальность, как, собственно, и всегда, превзошла все самые смелые ожидания Пака: мало того, что препод два часа выносил ему мозги, так ещё и факультатив по математике бедному студенту обеспечил, окончательно потушив и без того не сильно полыхающую любовь к точным наукам. … Домой Чимин возвращался в кромешной темноте, подсвечиваемой лишь слабым миганием фонарей. Парень соврал бы, если бы сказал, что ему ни капельки не страшно, потому что сердце колотилось, как сумасшедшее, при каждом шорохе, и любом, пусть даже самом безобидном звуке. Наверное, тут стоило бы посмеяться над Чимином и его мнительностью, однако после того, как появившаяся из ниоткуда рука вдёрнула его в ближайшую подворотню, плотно прижимая к себе и не давая и пикнуть в качестве протеста, стало ясно, что не просто так мама предупреждала его не ходить по городу в одиночку в тёмное время суток. Ой как не просто так… Последнее, что запомнил Пак, прежде чем потерять сознание, это крепкий, явно дорогой мужской парфюм, сильные руки, фиксирующие голову, и мимолётное касание губ в области шеи, за которым последовала невероятная боль, прострелившая всё тело.

***

… Очнулся Чимин в крайне странном месте: большая комната, плотно задёрнутые шторы на окнах, не пропускающие ни капли света в помещение, пара тумбочек, комод, плазма и просторнейшая кровать, на которой и возлежал Чимин до своего пробуждения. Шея чудовищно болела, что заставило парня сморщиться, пока руки аккуратно ощупывали пострадавшую часть тела на предмет ножниц или огромного куска стекла внутри. Нет, ну а что ещё может вызывать подобные ощущения? Определённо, где-то в шее точно торчал кол. Очевидно, сегодня для Чимина день, полный неожиданностей и не самых приятных сюрпризов, хотя он готов был поклясться, что в его гороскопе не было ни слова про разбойное нападение с последующей потерей сознания. Не успел он толком отойти от того факта, что ничего (и никого) у него из горла не торчало, как дверь, находившаяся прямо перед кроватью, бесшумно отворилась, являя взгляду ошарашенного таким поворотом событий Чимина парня, с чёрными, как уголь, волосами, и нездорово бледной кожей. У вошедшего был хриплый, по-своему приятный голос, однако слова, слетавшие с его губ, отчётливо веяли холодом и незаинтересованностью брюнета в собеседнике, что явно не располагало ко взаимной симпатии и приятной беседе за чашечкой чая: — Очнулся? Отлично, не хотелось бы приводить тебя в чувство стаканом ледяной воды. Сейчас, ты, возможно, недоумеваешь, где ты, и почему ты тут вообще оказался. Не то чтобы мне хотелось брать на себя роль няньки, но поскольку желающих рассказать тебе о том, кем ты стал, и что тебя ждёт в обозримом будущем, тут не наблюдается, я… Пак всё это время молчал, внимательно смотря на незнакомца из-под опущенных ресниц. Кто это, и что это он, чёрт побери, такое несёт? Подобного рода вопросы в считанную секунду заполонили сознание Чимина, заставляя его задумчиво сморщить нос. Всего один жест, не более секунды длиной, однако он успел заметить лёгкую тень улыбки, мелькнувшую на каменном лице собеседника. «А ты ведь не такой непрошибаемый, каким хочешь казаться», — думалось Чимину, и тот скорчил ещё более милую мордашку, вслушиваясь в тихий смешок парня напротив. — Иди за мной, — не просьба, а приказ, после которого мистер Х, как его мысленно окрестил Чимин, вышел из комнаты, сворачивая куда-то в сторону. «И ведь даже не обернулся, чтобы посмотреть, иду ли я за ним! Как будто он уверен, что я сделаю всё, что мне скажут, хотя я, конечно, сделаю, потому что я в незнакомой квартире с незнакомым парнем и не знаю, что мне делать, но… » — побурчал для порядка Пак, тем не менее следуя за незнакомцем в шикарно обставленную гостиную. Тот, в свою очередь, бесцеремонно плюхнулся на огромное кресло, способное уместить в себе как минимум двух Чиминов, а как максимум — трёх мистеров Х, небрежно махнув рукой в сторону дивана. Продолжая обалдевать от происходящего, парень послушно сел на указанное место, приготовившись слушать занимательную историю о том, что он, мать вашу, делал здесь в компании странного чувака в перстнях. — Итак, меня зовут Мин Юнги, и с сегодняшнего дня ты принадлежишь мне.