Чёрт бы тебя побрал, Пак Чимин!

Интересная штука — время. Когда мы счастливы, оно мчится со скоростью Флэша, пронзая пространство и точно-таки разрывая какой-нибудь континуум. Когда же мы грустны, растеряны, или, сгорая от стыда, молимся всем богам, чтобы оно ускорилось ещё раз — не-а, дамы и господа, лавочка закрыта, получайте-ка ощущение длиной в целую вечность, когда на деле не проходит и пяти минут. Так случилось и с Пак Чимином, которого по воле судьбы занесло в дом к какому-то психу. Последнее, к слову, являлось личным умозаключением самого Пака, ибо, посудите сами, какой человек, будучи в здравом уме и светлой памяти, станет тащить к себе в квартиру незнакомцев с тонкой душевной организацией, попутно заявляя на них свои права? Правильно, никакой. Но то ведь люди, а здесь, вальяжно раскинувшись в роскошном кресле, перед Чимином сидел далеко не человек… — Вероятно, ты считаешь, что я чокнутый — что же, не мне тебя судить. Однако, в твоих же интересах впитать то, что я буду говорить, ибо от этого зависит твоё и, отчасти, моё существование. — Какое пафосное вступление — не хватает только музыки из дешёвых боевиков и огромной надписи на весь экран, — не удержавшись, съехидничал Пак, которого, будем честны, задел высокомерный тон мистера… Юнги. — Хм, а ты с характером. Уживёмся, — ухмыльнулся тот, отчего у парня по коже пробежали мурашки. У него этот странный мужчина с пронзительным взглядом тёмных глаз, которые, казалось, видят тебя насквозь, пока что вызывал лишь страх, непонимание, и ещё что-то очень непонятное, не особо поддающееся объяснению. — Теперь слушай внимательно, проигрывание по несколько раз одной и той же пластинки не входит в список моих любимых занятий. Мой рассказ начнётся издалека, потому как иначе эту информацию воспринять будет крайне сложно и, я бы даже сказал, невозможно. Много сотен лет назад, на Земле существовал один из самых могущественных существ за всю историю человечества, и имя ему — Каин. Он был кровожаден и жесток, за что, кстати говоря, и поплатился. Его прокляли, буквально выпнули из места, которое он считал домом, а проклятие отравило его разум и тело, вынуждая питаться кровью людей и животных для подпитки собственных сил. Однако, взамен он получал ряд особенных способностей, немыслимых для человека, не мог умереть от старости и не поддавался заболеваниям вроде чумы или оспы. Кто-то посчитает это пределом мечтаний, но он не мог погибнуть от естественных процессов по одной простой причине — Каин уже был мёртв. По легендам, его дары считались проклятием, потому что лишь подчёркивали его отличие от людей: живых, с бьющимся сердцем и здоровым оттенком лица, а он был, как это ни грустно признавать, просто трупом, который по какой-то причине мог передвигаться, спать и выполнять ряд обычных, привычных для людей вещей. Но это была лишь симуляция жизни и, как утверждают историки, его звериная натура медленно разгрызала его изнутри. Предчувствуя свою кончину, он удалился на тогда ещё неизведанные никем территории, создавая и заполняя их такими же существами, как и он. У людей, собственно, их называют вампирами. — Красивая легенда, но к чему она? — сощурившись, спросил Чимин, успевший впасть в лёгкий транс во время рассказа. — А с чего ты решил, что это просто легенда? — спросил Юнги и, не дожидаясь ответной реакции, вскочил с кресла, молниеносно сокращая расстояние между ними. То, что произошло дальше, повергло и без того не самого спокойного Пака в полнейший шок. Нет, они не поцеловались, и нет, Мин не кинулся на него с объятиями, это было бы как-то странно в сложившейся ситуации. Он всего лишь взял в свою руку крохотную ладошку Чимина, после чего медленно, с хитрым огоньком в глазах поднёс её к своей грудной клетке, с интересом наблюдая за тем, как зрачки парня расширяются в немом удивлении. — Н-но… Не может быть… — озадаченно прошептал Пак, неосознанно сминая пальцами рубашку человека (а человека ли?), стоящего напротив. — Может, — проговорил тот, довольный подобной реакцией, — а поскольку мне надоело ходить вокруг да около, скажу сразу — ты теперь один из нас. Чимин нервно захихикал, отдёрнув руку от чужой груди, и почувствовал, как земля медленно уходит у него из-под ног.

***

— Уф, ты всегда такой впечатлительный? — скривился Юнги, склонившись над Чимином, потихоньку приходящим в сознание. — Ну, знаешь ли, не каждый день меня посвящают в упыри — не успел привыкнуть! — огрызнулся Чимин, с трудом приподнимаясь с дивана. — В вампиры, — машинально поправил Юнги, презрительно сощурившись от столь вопиющей ошибки. — Благодари всех известных тебе богов, что в вампиры. — А что, есть какая-то принципиальная разница? — Конечно. Вампиры — это высшая ступень мертвецов, и всех, кто гуляет рядом, а упыри, считай, просто рабы, впахивающие ради вампирской крови, которая позволяет им быстрее исцеляться и дольше жить. В целом — обычные людишки, погибающие без вампира, который их подчинил, и используемые для грязной работы. Они даже самостоятельно залечивать раны не могут, не говоря уже о дисциплинах. — Что же… Теперь я буду жить вечно? — быстро заморгал Чимин, пытаясь вернуть чёткость вновь расплывающейся перед глазами комнаты. — Господи, ребёнок, чем ты слушал, когда я говорил, что вампиры не умирают от старости? Скажем так, ты можешь жить вечно, но не обольщайся — скорее всего тебя убьют в ближайшую сотню лет, если не раньше. Многочисленные выстрелы из дробовика, открытый огонь, и ещё куча факторов, от которых можно откинуть клыки. Но от болезней, старости и ха, остановки сердца, вампиры не умирают, если ты это имел в виду. — Что ж, тоже неплохо, — пробормотал Пак, потихоньку свыкаясь с мыслью о том, что с этого дня его (не)жизнь окончательно пошла ко дну. — Вот именно. Вообще, есть херова куча всего, что я должен тебе объяснить, но это подождёт. Приведи себя в порядок, через час мы поедем представлять тебя Князю — официальный ритуал, требующий соблюдения. — Поедем? А разве вампиры не летают? — снова не удержался Чимин. — Пфф, не заставляй меня жалеть о том, что я обратил тебя, — закатил глаза Юнги, не привыкший отвечать на такое количество вопросов, которые, к тому же, были, мягко говоря, глупыми. — Хорошо, я понял. Последний вопрос, хён. Мин уже мысленно проклял Пак Чимина, его родителей, а так же бабушек и дедушек, всю вампирскую коммуну и Каина в частности, не забыв обматерить мироздание и все высшие силы за то, что одной тёплой ночью ему на глаза попался этот детёныш, по нелепому стечению обстоятельств ставший зависимым от него раз и навсегда. Правда, вышеобозначенный «детёныш» ещё не знал об этом аспекте его новой жизни, и Мин не особо спешил его о нём оповещать. — Ладно, маленькая пиявка. Но только один, — предостерегающе прорычал Юнги, не слишком-то веря в то, что юный каинит его послушает. — Само собой, хён! — подозрительно легко согласился Пак. — Скажи, почему ты обратил меня? — Что? — Ну, я имею в виду, какая тебе от этого выгода? Я не обладаю какими-либо навыками, отныне, видимо, не являюсь человеком, следовательно, ты не можешь пить мою кровь. Почему ты обратил меня, ибо я ни за что не поверю в то, что тебе просто стало скучно, и ты решил нянчиться с первым попавшимся человеком от нечего делать. — На этот вопрос я отвечу позже. Может быть. — Ну хёёёёён… — заканючил Чимин, показательно выпятив нижнюю губу. — Ты же обещал! — Кто тебе такое сказал? — Я так не играю! —бескомпромиссно заявил Чимин, демонстративно отвернувшись от Юнги и переползая на другой край дивана, подальше от вампира. Тот лишь тихо засмеялся, с удивлением отмечая, что этот милый парень с пухлыми щёчками и, очевидно, очень добрым сердцем, не вызывает у него чувства брезгливости, как остальные люди и те, кто ими недавно был. Наоборот, с ним хотелось заниматься, учить его чему-то новому, параллельно защищая от всех невзгод этого мира… Юнги мысленно застонал, чувствуя, как связь Сира и его Дитя начинает медленно порабощать его мысли и чувства: что ни говори, а такой мощный ритуал, как Обращение, не мог никак не сказаться на их гормонах. «Такими темпами через пару месяцев я буду скулить, как Тореадор, и выть, как Гангрел», — не к месту вспомнил Юнги один старый клановый анекдот. Пак же усиленно дулся, силясь показать, какое оскорбление нанёс ему Юнги своим отказом. Впрочем, это было чуть меньше, чем бесполезно, ибо для себя Мин почти сразу же решил, что не ответит на столь интересующий его вопрос никогда. В самом деле, не говорить же ему, что, в кои-то веки решив проветриться и выпить что-то, кроме бесконечной крови в пакетиках, Мин слишком увлёкся и, не рассчитав силы юного парня, чуть не прикончил того, вылакав почти весь его ресурс, как бы странно это ни звучало. Юнги обессилено прикрыл глаза, вспоминая этот дурманящий вкус, захвативший его разум и не отпускавший до самого конца. Вероятно, у парня была какая-то редкая группа крови, иначе такой бешеный отклик организма вампир объяснить никак не мог. Убийство невиновного — последнее, что нужно любому вампиру в этой жизни. Из легенды ясно говорилось: за кровожадность и жестокость к тем, кто того не заслуживает, следует незамедлительная кара. Таким образом, убивая ни в чём не повинного смертного, каждый вампир лишался частички, отделявшей его от Зверя, кроющегося внутри и ждущего своего часа. Что случалось с теми, кто позволял ему завладеть своим разумом? Всё просто — сходили с ума и, как правило, погибали. Вот почему для каинитов было важно сохранять жизни тем, чью кровь они пили, и вот почему адекватные вампиры не бросались на каждого встречного-поперечного с дисциплинами и ножом наперевес. Вот почему они до сих пор не вымерли, если это применимо к тем, кто и так мёртв. … Поэтому, наш доблестный герой, увидев, к чему привела его жажда вкусненького, коротко выругавшись, стал лихорадочно соображать, что ему делать. Первой мыслью было обратить мальчишку в упыря, дав ему немного собственной крови, но казус заключался в том, что бедолага категорически отказывался пить. Ну как, отказывался, банально не мог. Тогда Юнги, в который раз обложив отборным матом всех и вся, решил, что «сгорел сарай — гори и хата», и начал подготавливать всё необходимое для обряда Обращения. Нет уж, совсем необязательно Паку знать такие подробности, он и без того дёрганый. Всем ведь известно, что чем меньше мы знаем, тем крепче наш сон? Вот и Юнги в отношении Чимина решил придерживаться схожей точки зрения. Даже если это обижало одного очаровательного детёныша.

***

Тем временем, пока два юных — хотя Юнги тот ещё старпёр, если честно — каинита обменивались легендами и планами касательно визита к Князю, вышеописанный стоял у окна, блаженно прикрыв глаза. Признаться честно, его порядком задолбало бесконечное количество бумаг, писем, просьб и просто проблем, которые нужно было так или иначе как-то решать. И нет, вы не ослышались, Ким Намджун, ???-летний вампир с огромным опытом и столь же огромным IQ, Князь всея Камарильи, надежда и опора всего вампирского комьюнити (кроме Анархов и Шабашевцев, чтоб им икалось) — стоял у окна с роскошным видом на ночной Сеул, мечтая не то чтобы об отставке, банально об отпуске на пару ночек, но вместе с тем прекрасно сознавая, что уж коли назвался груздем, в кузов залезать придётся по умолчанию. К тому же, при мысли о том, каких дров могут наломать в его отсутствие, в которой Намджуну виделась разрушенная Вселенная, где Анархи поработили всё медийное пространство панк-роком, а Шабашевцы сожрали людей на обед, мечты об отпуске лопались, как мыльный пузырь от неосторожного касания. Вероятно, Ким бы и дальше сверлил тёмное небо отсутствующим взглядом, если бы не встревоженный секретарь, ворвавшийся в его кабинет с воплями: — Намджун-щи, Шабаш оккупировал здание!

***

Расслабляющая музыка, летящая по трассе машина — всё это умиротворяло Чимина, отвлекая от мыслей о грядущей встрече с Князем. Волновался ли он? Да не то слово, однако ситуация требовала намотать сопли на кулак и создать хоть какое-то подобие уверенности в себе. Львиная доля пути прошла без разговоров и взаимных подколов: Юнги был сосредоточен на дороге, а Чимин не решался приставать к нему с расспросами. Всё было сравнительно спокойно, ровно до того момента, пока лобовое стекло машины не прошибла пуля, разбивая его на мелкие куски.