Счастливая улыбка

Атсуко Тамура, которая предпочитала называть себя – Берилл (женские капризы); была такой женщиной, не выносящая, когда ей указывали на ее истинный возраст, который определенно превышал отметку 80+. Скверная, грубая, циничная, непостоянная, невыносимая и вечно недовольная всем женщина, которая буквально терпеть не могла красные розы. Но с неуемным упрямством красила свои уже полностью поседевшие волосы – в рыжий цвет. Ведь седина – знак проигрыша времени. А она этого себе позволить не могла! Как можно склонять голову над этими тикающими часами, почему-то решившими, что ей в ее 83 больше идут седые волосы. Она сама знает, когда у нее должны быть седые волосы, а когда рыжие. У нее и своя голова есть, которая несмотря на возраст, до сих пор хорошо смыслит в разных вещах. В прошлом, Атсуко Тамура, то есть Берилл, добилась огромного успеха в покупке и продаже разной недвижимости. Главным образом, благодаря своей уверенности, наглости, красоте и ужасу, который она вызывала у многих людей. И несмотря на прошедшие годы, она оставалась такой же, в придачу став сварливой и…старой. Последнее ее волновало больше, чем ухудшившийся характер. Властная манера речи у богатой пенсионерки (она вам в этом никогда не признается) словно приросла к ней. Она любила шутить, что она родилась с этим, не забывая упоминать, что успешными людьми не становятся, а рождаются. Как она.

***

Подъем в 7 утра. Утренние процедуры и завтрак от кухарки, имя которой Берилл принципиально не запоминала, так как «готовите вы ужасно, сколько можно говорить, что горох не кладут в рис, а соус нужно подавать отдельно». Но стоит отметить, что кухарка оставалась с Госпожой Тамурой, вероятно ей нравилась зарплата. Платила Берилл на удивление много. Потому что деть ей деньги было некуда. Утро у Берилл начиналось с созерцания своего шикарного дома, поминутно напоминая мужчине, что занимался ее садом, что «траву нужно сперва полить, а затем стричь», а уже через минуту, говорила обратное. И она никогда не признавалась, что делала это. Чтобы она – и ошиблась?! Что за возмутительное обвинение! Но несмотря на это, все всегда заканчивалось одинаково, Берилл, после получаса своей речи, уходила в дом и оставляла мужчину в порядке. После этого, Берилл открывала ноутбук, поправляла очки, не забывая об осанке, и читала свежие новости. Во время этого занятия, она обязательно промывала косточки каждому политику, актрисе и даже семье, в которой их маленькая дочь красиво играет на скрипке. Скрипку Берилл терпеть не могла, после того, как одна девушка-волонтер решила сыграть ей на скрипке и возмутила женщину своим «пиликаньем». Больше Берилл ее не видела, но в ту ночь в ванной случился потоп. Она до сих пор винила в этом «ту недоскрипачку с волнистыми волосами непонятного цвета», с кислой миной на лице проговаривая «морская волна! Пф!». Закончив с новостями, она ходила по дому, читала книги, занималась счетами и под вечер наблюдала аки ястреб около кухарки, готовившей ей ужин. - Ну что вы делаете! Идите отсюда! Берилл прогоняла ее, и доделывала ужин сама. Красное вино, скумбрия в томатном соусе, чашка вареного риса и овощной салат с морепродуктами. Ужинала Берилл в полном одиночестве, редко включая тихую заунывную мелодию. Она часто долго глядела на свой ужин, все было красиво разложено по тарелкам, белая скатерть слепила глаза своей белизной, а тусклый свет от люстры освещал ее бледное лицо, все покрытое трещинками времени и складками жизненных потрясений. Большие настенные часы с кукушкой тихо тикали и сливались с похоронной мелодией из колонок магнитофона. Поджав губы, Берилл лениво распласталась в кресле и задумывалась. О чем она думала, не знал никто. Потому что ей было некому выговориться: у нее не было ни друзей, ни родных, ни семьи. К полночи люстра в небольшой столовой освещала лишь остывший ужин и пустое кресло. Берилл ложилась спать. Это было ее развлечением – спать. В старости лет можно позволить себе ложиться в любое время, она любила засыпать в полночь.

***

Усаги прошла в дом, за недовольно бубнящей что-то себе под нос Госпожой Тамурой; женщина явно была недовольна настойчивостью и оптимизмом девушки. Мельком оценивая богатое убранство дома, старинные картины, шкафы с книгами и…люстры с капельками, Усаги шла за хозяйкой дома. «Это ведь уже давно вышло из моды. Минако мне об этом вроде говорила». Задумавшись о своем, Усаги не заметила, как очутилась в небольшой гостиной с диваном и креслами, камином, шкафом с дорогим сервантом и персидским ковром. На нем было много разных узоров, и Уса решила, что этот ковер персидский. Шторы в комнате были задернуты, несколько кондиционеров работали по всему дому, после душной улицы, дома у Госпожи Тамуры было заметно прохладнее. Женщина села в кресло, налив себе в бокал вина и взглянула на Усаги. Цукино же отметила про себя, что для старой женщины, движения у Госпожи были резкие и какие-то…властные, словно она держала в руке не бокал с вином, а скипетр власти. «Клеопатра». - Присаживайтесь, - «пропела» женщина и Усаги, натянув на лицо улыбку, села напротив нее, прикрывая колени небольшой сумочкой. – Повторите свое имя. - Усаги Цукино, - не уверено ответила девушка, и Берилл смерила ее недовольным взглядом темно-карих глаз. - Вы забыли свое имя? - Нет, просто я уже…два раза представлялась. - Те два раза я предпочитала не слушать вашу болтовню. - Ааа… Пауза после короткого невнятного ответа Усаги затянулась, что видимо, не смущало Берилл, она с удовольствием пила вино. - Вас прислал Акио Симидзу*? - Что? – переспросила Усаги, и Берилл цыкнула, отчего девушка зажмурилась. - Тебя прислал Акио Симидзу?! - Да! «Как она так легко переходит с «Вы» на «Ты»?». - Что этому болвану от меня надо! Я уже отказалась от сиделок и всех его волонтерок! - Он упомянул, что его дедушка хорошо отзывался о вас и наказал Господину Симидзу присматривать за вами. - «Хорошо отзывался» обо мне? – Берилл коротко засмеялась. – Врешь и не краснеешь. Обо мне никто не отзывается хорошо, мне это не нужно. Усаги не врала, именно так глава волонтерского движения отзывался о Госпоже Тамуре, упоминая о ее финансовой помощи. «Сболтнула лишнее». - Ну…я не знаю… - А я знаю. Ты – маленькая глупая девчонка, которая вбила себе в голову, что я немощная старушка в инвалидном коляске, готовившая пригоревшие овсяные печенья, - «старушку» Берилл произнесла с отвращением. - А почему пригоревшие печенья? На этот вопрос у Берилл ответа не было. - Ты издеваешься надо мной? - Это обычно надо мной издеваются. - Поздравляю. - Не стоит. Усаги улыбнулась. - Наивная простота… раздражает.

***

- Госпожа Тамура, я все-таки буду приходить к вам в будние дни. Ждите меня завтра! – весело проговорила Усако, выбегая на дорожку. - Я натравлю на тебя собак. - У вас нет собак!