you flower, you feast

ЗА НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ ДО Барменша наклоняется через барную стойку и жадно осматривает Луи. — Одиноко? — кокетливо спрашивает она. Шатен поднимает свой кислый виски и качает головой. — Я жду кое-кого. — отвечает он, бросая равнодушный взгляд в сторону девушки. И хоть это не совсем правда, она, вероятней всего, ему поверила. Луи приходит сюда каждый четверг вечером, один, и уходит каждую пятницу утром, так же один. Ему нравится находиться здесь, в дайв-баре на нижнем Манхэттене, по крайней мере до 2 утра. То состояние, когда ты уже не слишком пьяный, но все остальные пьяны и это очень развлекательно. Обычно он лишь наблюдает, иногда бывает с кем-то заговорит. Но каждый раз, когда он видит его. Луи уже не уверен, ради чего он остается. Ради выпивки и развлечения или мальчика с чёрными локонами и розовыми губами. — И всё-таки, если тот, кого вы ждёте, так и не покажется, следующий напиток за мой счёт, — быстро проговаривает девушка, касаясь его предплечья. Следом слышется громкое приветствие, для кого-то позади Луи. — Гарри! Из-за тени дверного проема, появляется парень, дождевая вода стекает с его темных волос. Он быстро входит, и улыбаясь направляется к своим друзьям, которые увидев его, кажется, начинают светится. Складывается ощущение, что он выделяет какую-то энергию, способную как-то повлиять на них. Он буквально вносит жизнь и дыхание в эту вечеринку. — Извините, я опаздал, — говорит Гарри, принимая напиток и взъерошивая свои мокрые волосы. — Попал под дождь. Его сразу поприветствуют двумя поцелуями в обе щечки. — По крайней мере, ты все же пришел, — проговаривает высокий парень, одетый в рубашку с каким-то ярким рисунком и узкие джинсы. Он берёт Гарри под руку и тянет к их не большему столику. Высокого парня зовут Ник, и не особо важно, как и у кого об этом узнал Луи. Как только Гарри садится и оглядывается вокруг, их глаза встречаются. И голубоглазый даже не думает отводить взгляд. Трудно смотреть куда-либо еще, когда рядом Гарри. В его сторону Гарри смотрит вероятно своей самой сдержанной улыбкой, а после вовсе отворачивается, обращая свое внимание на друзей. На самом деле, Луи не просто так наблюдает за людьми, он ищет. Ищет особенного, единственного. Человека который сможет украсить ему вечность. Но знал бы хоть кто-то как это сложно. Из-за этого так называемого поиска, он проводит большую часть своих дней в парках, на концертных площадках, в больницах, университетах, юридических офисах, все время ища кого-то наиболее подходящего. Иногда он даже позволяет им видеть его. Но всё-таки, только бары, гарантированно делают его вечера стоящими. Как сегодня. Он даже не может сосредоточиться на женщине, Элизе, сидящей на его коленях, а ведь он в три раза старше её (на данный момент его зовут Марк Северн, и он умрет через пять месяцев, возможно, Элис догадалась об этом, поэтому она всеми возможными способами пытается сохранить свое место, прежде чем он умрет). Луи абсолютно насрать на то, что Элис нашла самый быстрый и эффективный (и самый интересный) маршрут к «его» богатству, потому что где-то рядом находится Гарри и его смех очень громкий. Кажется, у Луи есть проблема. ------------------------------------------------------------------------------- Смерть, в принципе, невероятно скучна. Никто, как правило, не в восторге от своей работы, не так ли? Но иногда Луис становится через чур любопытным и делает то, что он сделал к примеру с Марком. Одним из редких преимуществ «Бога мертвых» является способность назначать точное время, местоположение и детали гибели человека, и иногда ему это нравится — по крайней мере, для напряжения, которое он бросает в круговую сюжетную линию, которая является человечеством. Кстати о сюжетных линиях, как оказалось, Луи не может прочитать её у Гарри. Он пытается. Но будущее Гарри всегда кажется каким-то бесконечным и белым, что, как правило, относится к определенной породе бытия. Для Бога, это день за днем и ночь за бесконечной ночью бессмертия. Бессмертие скучно и бесконечно, оно бело. Но Гарри не бессмертен. Луис знает каждого бессмертного и никогда не забудет его. Гарри определенно человек, но это не объясняет, почему власть Луи не хочет работать на него. Возможно, Гарри-ведьмак, хотя в наши дни не так много людей с настоящей силой. Скорее всего шатен выпил слишком много виски. Скорее всего, он просто теряет контакт. В пятнадцать минут до полуночи, Луи решает закончить со своим напитком и уйти. В десять минут до полуночи, Гарри встаёт. Ему требуется немного времени, чтобы привыкнуть к своему не очень трезвому состоянию, прежде чем сделать шаг. В пять минут до полуночи, Гарри всё-таки доходит до бара, и оперевшись об стойку заказывает новый коктель. После, к огромному удивлению для Луи, он поворачивается в его сторону.  — Вы планировали поговорить со мной на этот раз или предпочитаете только наблюдать? Во рту у шатена как будто стекло. Он оглядывает парня перед собой и вздернув брови спрашивает:  — Я разве наблюдал за тобой?  — Ты всегда наблюдаешь за мной. — обыденно проговаривает Гарри и благодарит барменшу на готовый коктель.  — Всегда?  — Да, последний раз, когда я здесь был, ну в прошлый четверг, — начинает Гарри. — Ты так же смотрел на меня. Хм, и во все прошлые разы тоже. Что ж, блять. Луи думал, что он был намного менее очевидным тогда. Его редко когда ловили на наблюдение (а если быть честным, то никогда). И все же, в голубоватом свете подсветки, сияющей над баром, белая блузка Гарри и кожа его груди, выставленная на показ с помощью трех растегнутых пуговиц, светится. Он, как будто, излучает свой собственный свет. Может, он все-таки не человек…  — Хорошо, ты меня поймал, — говорит Луи, взглядом возвращаясь к глазам. — На тебя приятно смотреть. Гарри смотрит в бокал, его губы дергаются.  — Что ж, тебе придется постараться что бы затащить меня в постель.  — Я даже не пытался. Гарри ухмыляется.  — Разве?  — Если я правильно помню, ты был тем, кто подошел ко мне. Рот Гарри раскрывается и закрывается. Он становится похожим на птицу с подрезанными крыльями.  — Нет, не то, чтобы я не хотел этого, — добавляет шатен, как будто пытаясь что-то исправить. — Так ты всё-таки подумывал об этом? — спрашивает Гарри возвращая свою самодовольную улыбку. — Нет, нет. — Луи тоже улыбается. Гарри прищуривается.  — Женат, не так ли? Луис смеется.  — Думаю, нет. Точно нет. Одобрив ответ, Гарри присаживается на рядом стоящий стул.  — И неужели никого нет?  — Никого, — говорит ему Луи. Гарри улыбается, наклоняясь немного ближе, и когда он это делает, от него исходит запах роз. Его губы блестяще-красные, как у лепестков. Он облизывает их.  — Я Гарри. Как тебя зовут? У меня много имён, думает шатен. Аид. Планета Плутон. Айта. Невидимый, богатый Каратель, Полидекта, Климен, Эубул. Его называют Зевсом из подземного мира. Католики и христиане, называют Сатана, Люцифер, Диабло, или князь воздуха. На скандинавском он Нидхогг.  — Луи, — все же говорит он. Наверное, самый лучший вариант. — О, Луи, — повторяет Гарри. То, как его рот формирует ‘o’, отвлекает. Его ямочка, когда он улыбается тоже. — На тебя тоже приятно смотреть. И затем проходит почти целая минута, в течение которой они в открытую пялятся друг на друга. Их взгляды перемещаются вверх по торсам, очерчивают линию челюсти, губы, ресницы. Луис удивляется каждой части брюнета, он видит и представляет все то, что не может сделать с ним прямо сейчас. Дальше их глаза снова встречаются, сжимая воедино всё тепло и намерения, образовывая что-то твердое, ощутимое, невозможное игнорировать.  — Ты бросил своих друзей, — указывает Луис. Гарри смотрит на них.  — Они очень пьяны.  — Как и ты?  — Не совсем. — Гарри пожимает плечами. — Я выпил столько, сколько бы хватило, чтобы поговорить с тобой.  — Думаю, ты мог бы обойтись и без алкоголя.  — Да, но это делает всё немного проще, придает уверенности, — признается Гарри. — Работаешь здесь? Ты так одет. У Луи нет какого-то определенного предпочтения в одежде. Его стиль меняется очень часто и ему это нравится. В своем мире, он иногда носит брюки, иногда любит походить в 'jeggings'. Но тоги* по-прежнему предпочтительнее и гораздо комфортнее. Некоторые боги презирают любую форму одежды, и, чтобы быть справедливым, во Вселенной нет существа, которое не было создано обнаженным. Похоже, что у Гарри есть свой определенный стиль. Стиль который выглядит индивидуальным, даже с простой полупрозрачной блузкой, черными джинсами и блестящими черными сапогами. Он топчет эту грань между нарядным и случайным с размахом и легкостью. Луис хорошо знает только классику. Черный костюм — его лучший выбор, когда он поднимается вверх. По этой причине у него более тысячи черных костюмов.  — Я работаю рядом, — говорит Луи, но правильнее сказать, что он работает повсюду. Люди умирают везде и иногда, если они достаточно важны, Луи приходит лично, чтобы забрать их. Гарри прищуривается и смотрит на Луи, как будто он чёртова головоломка, в это же время, последний, наблюдает за чуть заметным облизыванием губ. Губ, которые бы он сравнил со свежими фруктами. И, ох, как же он хочет продегустировать их. — Может хочешь ещё выпить? — спрашивает Гарри, и по-хорошему Луис не должен соглашаться. В голове не осознанно всплывает вопрос о том, как люди делают свою выпивку, что она иногда влияет даже на богов так же легко, как и на них. И он видимо провел слишком много времени, размышляя об этом, так как Гарри начинает улыбаться, как будто он взял верх, как будто он выдернул ковер из-под Луи. Тут без шансов.  — Почему нет? Это только заставляет Гарри улыбнуться шире. Он наклоняется через бар, стремясь привлечь внимание бармена. Луи не бог самоконтроля или темперамента. Он беззастенчиво смотрит на задницу и бедра Гарри, которые с любовью обнимают его черные джинсы. Кажется, как будто все его тело лишь требует что бы им восхищались и лепили скульптуры.  — А чем ты занимаешься? — спрашивает Луис, лишь из любопытства (ну и также он просто нуждается в отвлечении от его внезапно ненасытного сексуального аппетита). На самом деле Луи почти уверен в том, что Гарри — актер или музыкант. У него даже взгляд рок-звезды.  — Я журналист, — говорит Гарри.  — Правда? — Луи пытается не казаться слишком шокированным. И здесь ключевое слово «пытается».  — Ты мне не веришь?  — Предположим, я должен, — говорит Луи. — Но ты казался эстрадным артистом.  — Я и в правду очень интересный, — говорит Гарри. Бармен уже успевает налить парням Дона Хулио, и они поднимают рюмки. — Как насчет тоста?  — Какого тоста? — Спрашивает Луи. Гарри морщит нос, как он думает.  — Быть вечно молодым и оставаться человеком, — решает он. И всё-таки есть что-то хитрое в его улыбке после того, как он это сказал. Луис прищуривается, а затем наклоняет бокал к Гарри. Они стучат ими совместно и выпивают содержимое. Гарри вылизывает соль с верхней части руки и наклоняет голову назад, закрывая глаза.  — Так почему же ты всегда приходишь сюда один? — всё-таки спрашивает Гарри.  — Мне кажется у тебя слишком много вопросов. — А мне кажется, что ты слишком подозрительный, — отвечает Гарри. — Так что у тебя за дела тут?  — Я пришел к тебе, — говорит Луи. Гарри смеется.  — Очень мило. А правда? Луи колеблется, пробегая большим пальцем по нижней части его рюмки.  — А почему кто-то вообще приходит сюда? — он задается вопросом вслух. — Из-за людей, не так ли? Чтобы испытать людей.  — Хм, — любознательно напевает Гарри. — Я думаю, что большинство просто приходят, чтобы пить и трахаться.  — Они приходят в бар, чтобы трахаться? — удивляется шатен — Где? В туалете? Или в открытую? Гарри снова смеется.  — Нет, ну, я думаю, что это, конечно, возможно сделать в туалете. Хоть и кабинки здесь крошечные, да и дверь не запирается правильно. Я имею в виду, они приходят в бар, чтобы кого-нибудь встретить, забрать домой, а там уже и- — Поэтому ты здесь? Гарри сдержанно улыбается.  — Я — исключение из правил. Я здесь на дне рождения моего друга. — А в прошлый раз? Гарри гладит челюсть указательным и большим пальцем. — В прошлый раз я, возможно, и хотел с кем-нибудь переспать. Жаль только, что ты хотел только наблюдать за мной. — Он смеется, но Луис не думает, что он шутит.  — Ты бесстыжий, — говорит Луи.  — Может быть? — Гарри вздыхает — Ещё текилы?  — Я пожалуй откажусь.  — Есть кто-то к кому ты должен вернуться домой?  — Нет никого, — Луи поправляет волосы. — Я же говорил.  — Просто проверяю. — Проговаривает Гарри, снова наклоняется через бар. Он заказывает ещё две рюмки и взглянув на Луи, подряд выпивает их. Следом он кладет подбородок на свои ладони и улыбаясь, спрашивает. — Сколько тебе лет?  — 30, — быстро отвечает Луи, ведь именно так он выглядит сейчас и стремится выглядеть в дальнейшем. Конечно, он мог бы заставить себя выглядеть на 10, если бы, конечно, захотел. — Тебе?  — 25, — говорит Гарри. Он пододвигается ещё чуть ближе к Луи, так, что их колени трутся об друг друга. Луи никогда не был так потрясен другим существом, человеком или ещё кем-то другим. Соратники, с которыми он спит на досуге, не бросают ему вызов. Они не преследуют его. Они не играют с ним. Луис никогда не позволял никому играть с собой. — Ты танцуешь? — он спрашивает. Луи морщится.  — Ну я умею танцевать.  — Не совсем то, что я спросил, — говорит Гарри, соскальзывая со стула. — Но я приму это.  — Куда ты собрался?  — Мы будем танцевать, — говорит Гарри, открывая ладони. Когда Луи не сразу берет руки, Гарри тянется к нему, фиксируя пальцы вокруг запястий Луи. Он дергает Луи вперед, а затем поворачивается, держа только одну из их рук.