you flower, you feast

За две недели каждый клочок земли, от одного конца королевства до другого, Гарри одаривает цветущими и плодовыми деревьями. Он сажает сливы, апельсины, персики, яблоки и клубнику. На поверхности сейчас середина сентября, а внизу-вечное лето. Все цветы, кроме растений с плодами, были заколдованы для того, чтобы расти одновременно быстро. Когда Луи спрашивает почему только цветы, парень отвечает:  — Их приятно дождаться. Рука Гарри нависает над розовым кустом, и в одно мгновение бутоны цветка начинаю дрожать и распускаться, как птицы, пробуждающиеся ото сна. Удовлетворенный, Гарри идет дальше. Луис следует за ним, немного похожий на щенка или даже на ребенка, пытающегося угнаться за родителями. Он не может думать ни о ком другом, обладающем такой же силой, как Гарри, силой чистоты и бескорыстности.  — Знаешь, первый плод фруктов полезней, если ждать весь сезон, — добавляет Гарри. В последнее время Луи проводит отвратительно большое количество времени, думая о губах Гарри и о том, как близко он должен подойти, чтобы поцеловать их. А ведь он практически попробовал его на вкус. Луи, возможно, никогда больше не получит такого шанса, но само собой разумеется, что, если это когда-нибудь и должно случится, он будет верно ждать этого. Это первый раз, когда Гарри сопровождает его через луга к реке Эриданос. Он садятся на мягкую траву, вытянув одну ногу перед собой, другую же подогнув под себя. Темно-красный шелк его одежды сползает с обнаженного бедра, открывая взору золотые полумесяцы волос. Ярко-алые рыбы плещутся в воде, и Луис решает сосредоточиться на них вместо этого. Теперь сад легко отвлекает его внимание. Гарри не оставил ни одного камня нетронутым, ни одного цветка не посаженным. Один из голубей прилетает и садится к Гарри на плечо. Он протягивает ему ягоду и гладит жемчужно-белые перья. Он смотрит на Луиса и поднимает руку, показывая ему чернику, которую, должно быть, наколдовал.  — Кажется, ты говорил, что ждешь пока плод вырастит сам, — говорит Луис, беря чернику.  — Иногда полезно нарушать свои же собственные правила.  — Конечно, но твое правило длилось недолго, не так ли?  — Возможно, — отвечает Гарри. — Попробуй. Он, должно быть, имел в виду чернику, а не себя, так? Люцифер много страдал от последнего. Быть замужем за кем-то, кто больше всего ненавидит его, такое себе. Луи бросает чернику в рот и совсем не удивляется, обнаружив, что она сочная и сладкая.  — Неплохо, — говорит он, и Гарри улыбается так же самодовольно, как если бы Луи поклонился ему.  — Итак, — говорит шатен. Гарри кормит свою птичку еще одной ягодой черники.  — Итак?  — Ты так и не сказал мне, почему притворяешься человеком.  — Я должен предупредить тебя, это не очень интересная причина, — говорит Гарри. Парень подтягивает оба колена к груди. — Наверное, мне было скучно. Помню я где-то услышал, что другие бессмертные, когда им скучно, идут в клуб или бар. В самый первый раз, когда я туда пришел, я встретил Ника и Алексу. Они циники до мозга костей, но очень веселые, у них всегда что-то происходит. Они водили меня на концерты, шоу и в рестораны, и я никогда не чувствовал себя более живым, чем тогда, когда был рядом с ними. Смертным невероятно повезло. Они знают, что их время ограничено, поэтому они берут все возможное из жизни. Я не могу найти ни одного бога, который делал бы то же самое. Гарри откидывает голову назад и закрывает глаза.  — А какое у тебя оправдание? — бормочет он. Луис делает глубокий вдох.  — Мне нравится наблюдать, — говорит он. — За людьми. Смертные они или нет, это неважно. Вот почему я поднимаюсь наверх. — Ты имеешь в виду, что делаешь это, помимо выполнения своей работы?  — На самом деле. У меня есть те, кто собирают души для меня, если ты об этом. А ухожу я, потому что мне становится так же скучно, как тебе. Смертные предсказуемы, но никогда не скучные.  — И все же они хотят быть на нашем месте, — говорит Гарри. — Никогда еще слова: «Будь осторожен в своих желаниях» не были столь уместны.  — Разве ты ничуть не благодарен за свое бессмертие?  — Не знаю, почему должен, — говорит Гарри. — Лично я предпочел бы спокойно прожить свою жизнь и умереть. В этом нет ничего плохого. Какой смысл в бессмертии, когда это одно и то же снова и снова? Луис не может с этим не согласиться, не так ли? Он чувствовал то же самое по ночам, когда мог признаться себе, что ему одиноко. Они сидят тихо, бок о бок, и вокруг так спокойно — журчание воды, хлопанье птичьих крыльев и порыв ветра в ветвях ивы. Луис мог бы к этому привыкнуть. Если у него вообще была бы такая возможность.  — Я не думаю, что это должно быть так мрачно и печально, — наконец говорит Луис. — Конечно, в нашем мире все может наскучить. Но посмотри, что ты только что сделал. Никогда еще он не был таким зеленым. Я думаю, что вечность дана для того, чтобы наслаждаться ею. Особенно если у тебя есть кто-то или что-то, что действительно стоит этого времени. Зачем жить такой рутинной, короткой жизнью, когда можно жить бесконечно? Провести столетие в Париже, а потом еще одно в Нью-Йорке? Это никогда не должно надоедать. Гарри смотрит на него.  — Кто-то, кто стоит всего этого времени, — повторяет он. — Кто же знал, что Аид может быть таким оптимистичным? Луису нравится, как взгляд Гарри задерживается на нем. Он греется во внимании, как Гарри на солнце.  — Ты еще многого обо мне не знаешь, — говорит он, откидывая голову назад так, как несколько минут до этого делал Гарри. Гарри отводит взгляд.  — Ну я же вовсе не против тебя узнать. А теперь… Луису грозит опасность снова покраснеть.

***

Через тысячу лет появятся истории о том, как Персефона похитили в подземный мир и заставили выйти замуж за безумного, развратного короля. Но теологи*, вероятно, пропустили бы рассказы о том, как Аид безвозвратно влюблён в него. И есть только одна вещь, в отношении которой Луи действительно безжалостен, это, оказывается, ухаживание. До конца сентября он каждое утро приносит в спальню Гарри розы и подсолнухи. Он чистит и готовит ванны для него каждую ночь. Он ставит перед своим кухонным персоналом задачу о приготовление разных вегетарианских блюд для каждого приема пищи. Его близкие убеждают его не пускать Гарри в человеческий мир, что «новому королю нельзя доверять», но Люцифер игнорирует их. Он не понимает, как сможет завоевать сердце Гарри, если не позволит ему видеться с друзьями. Единственная проблема заключается в том, что Гарри проводит много времени со своими друзьями, но, а когда он не с ними, он находится в саду. А когда его нет в саду, он купается. А когда он не купается, то заводит дружбу с обитателями подземного мира. Что совсем не оставляет времени для Луиса, и когда он поднимает глаза и понимает, что сейчас октябрь, его решимость слегка колеблется. Ситуацию усугубляет ссора между группой полудемонов и полубогов наверху, которая заканчивается одним раненым полудемоном, это оживляет мысли о призыве к войне.  — Его могли убить, — говорит Элеонор.  — Его почти не убили, — добавляет другой фамильяр.  — Когда же Зевс возьмет на себя ответственность за это?  — Когда ты сделаешь что-нибудь со своими братьями?  — Они вышли из-под контроля.  — Разве у нас недостаточно проблем с людьми?  — Мой господин.  — Ваша милость.  — Хватит, — ворчит Луис, но его голос слишком мягок. Мужчина чувствует как расцветает его головная боль. Но придворная болтовня продолжается.  — Надо что-то делать.  — Их нужно остановить.  — Ваше Высочество. Луи обхватывает копье рукой, приподнимает его всего на несколько сантиментов от земли и ударяет о каменный пол. Огонь вокруг тронного зала вспыхивает ярко-синим и поднимается к сводчатому потолку. Скала содрогается и дождем сыплются осколки пыли и мусора. Внезапно становится очень жарко, но не для Луиса, а для всех остальных. Гнетущий, жалящий жар, который впивается в кожу. Радужная оболочка глаз Луиса светится и мерцает тем же синим пламенем.  — Я сказал, — его голос похож на зазубренный камень и дым, — достаточно. Тишина, наконец-то. Единственный звук, находящийся в помещении — это треск и рев огня. Все головы склонены, потому что это смертельно опасно — смотреть Луису в глаза, когда он в таком состоянии. Пятнышко движения справа от комнаты отвлекает его внимание, там внезапно появляется Гарри, одетый в розовое. Он прислонился к стене и смотрит Луису прямо в глаза. Пламя слегка гаснет. Гарри поднимает брови и одаривает его легкой, ободряющей улыбкой. Он совсем не выглядит испуганным. И это делает смешные, человеческие вещи с телом Луиса. Он сглатывает странный комок в горле и отворачивается.  — На сегодня достаточно, — говорит он, и его голос снова становится нормальным. Он встает. — Вон отсюда. Он спускается со своего трона, а Цербер тяжело топает за ним. Он выходит в коридор, проходя мимо Гарри и больше не глядя на него. Он все еще может чувствовать раздражение, зудящее кожу. И муж, которого он не может коснуться, не поможет. Гарри не понимает намека и все равно следует за ним.  — С тобой все в порядке?  — Очевидно, нет, — говорит Луис. Это, вероятно, тоже не принесет ему никаких очков, но сейчас ему все равно. Может быть, завтра. Гарри это не пугает.  — Я слышал, что ты можешь заставить кого-то вспыхнуть пламенем, просто посмотрев на него. Луис морщит брови.  — И?  — Это вроде как круто. Луис останавливается, оборачивается и смотрит на него.  — Круто, да?  — Да, я так думаю. Особенно потому, что ты этого не делаешь, — говорит Гарри. — Ты можешь убить всех в этой комнате в ту же секунду, как они тебя разозлят, но ты этого не сделаешь. Луи прищуривается.  — Что ты хочешь?  — А я не могу просто сделать тебе комплимент?  — Это зависит от обстоятельств. Я могу начать думать, что нравлюсь тебе. Гарри улыбается.  — Я пытаюсь тебя подбодрить, — говорит он, и это не звучит как отрицание. Луи колеблется.  — Со мной все будет в порядке, — говорит он. Уже не так раздраженно, как пять секунд назад. Он бросает быстрый взгляд на улыбающийся рот Гарри, затем тихо свистит Церберу, чтобы тот следовал за ним, и отворачивается.  — Нам надо выбраться отсюда. Луис снова останавливается и оборачивается. — Что?  — Ты не покидал подземный мир с тех пор, как я пришел сюда, — говорит Гарри. — Почему? Луис ненавидит быть застигнутым врасплох, но это становится обычным явлением между ними. Один только этот разговор причиняет ему боль.  — Ты действительно хочешь это знать? — спрашивает он.  — Именно поэтому я и спросил, — говорит Гарри. — Месяц назад я начал ходить к тебе, — говорит Луис. — А теперь ты здесь. Гарри на мгновение замолкает, просто глядя на него, а затем делает все возможное, чтобы скрыть ухмылку. Он, кажется, совсем не удивлен, что раздражает. Это почти так же, как будто он предполагал уже ответ и только хотел услышать, как Луис скажет это.  — А ты все еще сладкоречив, — говорит он.  — Я не так уж мил со всеми остальными, — говорит Луис. — Есть еще вопросы? Гарри отрицательно качает головой.  — Нам надо как-нибудь выбраться отсюда, — снова говорит Гарри. — Я думаю, тебе нужен перерыв. Луис не делает перерывов, но это не имеет значения из-за предложения Гарри. Он засовывает руки в карманы.  — И куда же мы пойдем? Гарри передразнивает его, засунув руки в карманы.  — Куда угодно! И Луис не может от этого отказаться, не так ли?