you flower, you feast

Они уезжают на Бентли через несколько минут, останавливаясь только для того, чтобы переодеться в джинсы и футболки. Гарри натягивает свои солнечные очки и оглядывает машину.  — Неплохо, — говорит он, поглаживая подлокотник.  — Спасибо. Ты все еще не сказал, куда хочешь пойти.  — Я не привередлив, — говорит Гарри. — Я здесь только ради эмоциональной поддержки.  — Ты должен знать, что такое случается не редко. Элеонор и другие постоянно выводят меня из себя. Я всегда грызусь со своими братьями. Иногда я теряю самообладание, да. Это обычное явление. Гарри изучает его.  — Ты действительно кажешься смертоносным. Даже эти горящие глаза.  — Ну вот, пожалуйста, — говорит Луис. — Тебе вовсе не обязательно меня подбадривать.  — Для того, кто хочет, чтобы я был рядом, ты максимально стараешься не тусоваться со мной. Луис смотрит на него.  — Это не так.  — Просто езжай, — говорит Гарри очень спокойно и очень уверенно, как пожилой мастер карате. Он откидывает голову на кожаный подголовник. — Езжай туда, куда несет тебя ветер.

***

Гарри находит радиостанцию, которая ему нравится, примерно через две минуты после начала поездки. Там есть песня Леона Бриджеса, которую Гарри барабанит пальцами в такт, положив руку на подоконник. Луи украдкой бросает на него быстрый взгляд. На светофоре он смотрит на него слишком долго. — Что-то не так? — говорит он. Луис закатывает глаза.  — Всё так.  — А что, собственно, ни так с твоими братьями? — Наугад спрашивает Гарри. — Неужели они специально хотят тебя разозлить?  — Я думал, ты пытаешься меня подбодрить.  — Я думал, ты чувствуешь себя лучше.  — Так теперь ты хочешь меня разозлить? — Звучит забавно, — говорит Гарри с двусмысленным изгибом бровей, — Но вообще-то мне любопытно. Мы не должны говорить об этом, если ты не хочешь. Я просто говорю, что все это похоже на более чем типичное соперничество братьев и сестер.  — Ты слишком много времени проводишь с людьми, — говорит Луис. — Мои братья и я исходили из одних и тех же намерений. Я был создан, чтобы править подземным миром. Зейн что бы править Олимпом, и так далее, и тому подобное. Мы ведь не вместе росли. Нет никаких семейных историй, чтобы вспомнить. Я знаю их, да, но не могу сказать, что у нас есть какие-то семейные узы.  — Это немного грустно, — говорит Гарри.  — Вовсе нет. Это путь Богов. Ты был создан таким же образом, как и я, по какой-то определенной причине.  — Я не думаю, что мое происхождение так уж исключительно.  — Ты заставил бесплодную землю за несколько дней отрастить плодовые деревья, — говорит Луис. — Я думаю, что это как-то связано с твоим происхождением.  — Мне просто нравится работать в саду. Луис отрицательно качает головой.  — Тебе от этого не по себе, да?  — Нет, разве? — Спрашивает Гарри.  — Мысль о том, чтобы быть созданным с определенной целью. Это заставляет тебя чувствовать себя больше Богом и меньше человеком.  — Ладно, да, мне от этого не по себе, — говорит Гарри. — Я не могу сказать, что мне нравится мысль о том, что весна не наступит без меня или что, чьи-то цветы могут не расцвести, если я буду в плохом настроении. Это большая ответственность.  — Так вот почему наш брак отталкивает тебя? — вырвалось у Луи. ЭХ, так и быть, что сказано, то сказано.  — Что, прости? — Спрашивает Гарри, полностью повернувшись к нему.  — Слишком большая ответственность, — объясняет Луис. — Если ты встретишь меня в баре и отвезешь домой, это будет просто секс с интересным человеком. Но в Подземном Мире ты внезапно становишься королем. У тебя вдруг появились люди, которые смотрят на тебя снизу вверх.  — Да, — говорит Гарри без паузы. — Я никогда не хотел быть ничьим королем. По крайней мере, он был честен. Дальше в машине очень хорошо чувствуется напряжение. Даже когда Гарри легонько подпевает радио. Луи снова задается вопросом, не размяк ли он. Тысячу лет назад он не мог припомнить, чтобы хотел иметь жену или мог бы терпеть кого-то.  — Для протокола, это не главная причина, — внезапно говорит Гарри. — Очевидно, дело в том, что у меня не было выбора. Ты даже не опустился на одно колено. Луис барабанит пальцами по рулю и долго молчит.  — А я мог бы. Гарри наклоняется к уху. — Правда? Луису приходится выдавливать из себя эти слова, борясь со своей гордостью.  — Если ты настаиваешь, я подумаю… я, конечно, не вижу в этом смысла, но если ты действительно хочешь, чтобы я сделал тебе предложение, я подумаю— С губ Гарри срывается смешок. — Что? — Обиженно спрашивает Луи.  — И на колени ты встал бы? — Спрашивает Гарри. Челюсть Луиса сжимается.  — Ну не знаю. Может быть, я бросил бы кольцо в твой бокал с вином. Удивил бы во время ужина.  — Просто признайся, ты хочешь, чтобы я подавился. Это вызывает у Луиса смех, заставляя его свернуться калачиком рядом с рулевым колесом, и напряжение вылетает через окно, растворяясь между ними.

***

Сначала ветер относит их в бар, где они выпивают по три стакана чего-то алкогольного и слушают в живую песни какого-то музыканта. Гарри стоит рядом с барным стулом Луиса, покачиваясь и поворачиваясь странными неполными кругами под музыку. Они не задерживаются там надолго. Луису невыносимо смотреть, как Гарри втягивает в рот очередную вишенку из очередного сиропообразного напитка.  — Ты хочешь поплавать? — Спрашивает Гарри, отклоняясь от направления машины, как только они выходят наружу. — Где? Сейчас сентябрь. — Крытый бассейн, — говорит Гарри, улыбаясь. — Я знаю одно местечко. Давай. Луис не знает, чего он ждет, но, когда они прибывают в чей-то частный дом в десяти минутах ходьбы, он не разочарован. Он сам балуется случайными ночлегами.  — Я знаю женщину, которая здесь живет, — говорит Гарри.  — Ты думаешь, она не будет возражать, если ты вломишься в ее дом? Гарри прижимает палец к губам, заставляя его замолчать. Они проскальзывают через задний сад. Бассейн небольшой и спрятан в солярной комнате, с яркими растениями и цветами. Не удивительно почему Гарри знает ее. Когда они приближаются к двери в солярий, она конечно же, заперта. Но это не проблема. Технически им вообще не нужно использовать дверь. Луис берет Гарри за запястье и просто хочет, чтобы они были по другую сторону стекла. Внутри тепло, комфортно и влажно. Луис неохотно отпускает его руку. Гарри стягивает рубашку через голову, оставшись в одних штанах.  — Пошли, — подбадривает он Луиса, уже спускаясь в бассейн. Он погружается с головой, смачивая волосы, и когда он выныривает, Луис снимает с себя все, кроме штанов, чувствуя, как глаза Гарри лазерно сфокусированы на его теле. Он погружается в бассейн. — Она теплая, — говорит Гарри, как будто Луис этого не чувствует. Здесь спокойно. Тихо.  — Откуда ты знаешь человека, который здесь живет? — Спрашивает Луис.  — Она подруга моей подруги, — говорит Гарри, — Однажды я пришел сюда на вечеринку. Жаль, что не на вечеринку у бассейна.  — С тех пор ты держишь на неё обиду? — Именно, — говорит Гарри. Он плывет назад по ленивому кругу.  — Почему я никогда не видел тебя? На какой-нибудь там из вечеринок Зевса? Почему ты никогда не видел меня? Гарри проводит рукой по волосам, приглаживая их назад.  — Какое-то время меня туда не пускали. Моя мама сказала, что это потому, что я не могу контролировать свою силу. Я думаю, это потому, что она была напугана и слишком опекала меня.  — У нее были на то веские причины.  — Теперь я это понимаю, без обид, — говорит Гарри. — Через некоторое время я уже не хотел идти ко двору в любом случае. Находясь рядом с людьми, ты начинаешь немного ненавидеть богов. Мне удалось избежать всего этого, пока моя мама не встретила Зевса, и они не обговорили это всё.  — А теперь ты здесь.  — Вот теперь я здесь, — говорит Гарри. — Но это прекрасный бассейн, так что я не жалуюсь.  — И ни одного любовного интереса за все это время?  — Немного странный вопрос для перехода, — говорит Гарри.  — Мне все равно любопытно. Гарри снова начинает плыть, возможно, чтобы не смотреть на Луиса.  — Хм, у меня были Джеймс и Эйвери. Встречался с ними обоими. Я думаю, что немного любил их, но они не любили меня. Я спросил об этом Афродиту, и она сказала то же самое. Луис смеется.  — Ты, должно быть, сделал ей приятно. Она любит, когда её заставляют чувствовать себя важной персоной.  — Ты хочешь сказать, что богиня любви не так важна?  — Я намекаю на то, что тебе, вероятно, не нужно, было спрашивать у неё, любит тебя кто-то или нет. Ты просто должен знать, чувствовать, что ли. Гарри перестает плыть, занимая позицию прямо напротив Луиса.  — Ты говоришь об этом из своего личного опыта? Луис не обращает на это внимания. Гарри улыбается, явно забавляясь.  — Меня сейчас не так интересует любовь, — говорит он. — Это слишком утомительно, и если бы я хотел, чтобы кто-то изматывал меня, я бы уложил его в постель.  — Заметано, — говорит Луис. Улыбка Гарри становится шире. Он кладет руки на край бассейна, и это движение подчеркивает его скульптурные мускулы. Кончики его волос легко касаются сосков, и он должно быть знает, насколько хорошо выглядит.  — Ты ведь не пытаешься меня соблазнить сейчас, правда? — Спрашивает Луис, прикусывая нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Гарри поднимает обе брови.  — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Тот факт, что этот вопрос не совсем шокирует его, обвиняет его еще больше. Луис отталкивается от стены бассейна и проплывает на небольшое расстояние к Гарри, не упуская из виду того, как тот облизывает губы.  — Ты думал, что если разденешься догола и посмотришь на меня так, как смотришь всю ночь, говоря о любви и сексе, то я приплыву прямо к тебе, да? — Луис останавливается перед ним, достаточно близко, чтобы прикоснуться, но он этого не делает. — Спорим, что это был твой план с самого начала. Гарри смеется и открывает рот, чтобы заговорить, но Луис опережает его.  — Тебе придется постараться еще больше, — говорит он. — Просто поцелуй меня. На мгновение Гарри выглядит ошеломленным.  — Прошу прощения?  — Я думаю, ты прекрасно меня слышал.  — А зачем мне это делать? — Потому что, когда мы встретились в том баре, ты очень хотел забрать меня домой. И обстоятельства, возможно, изменились, но притяжение не изменилось. Так же, если я правильно помню, в нашу медовую ночь, ты сказал, что мне придется заставить тебя. И я оскорблен тем, что ты даже просто предложил мне рассмотреть этот вариант. Так что, если ты захочешь этого — а ты этого захочешь — ты должен дать мне знать. Впервые за долгое время Гарри выглядит не таким самодовольным, и Луис упивается этим.  — Немного самоуверенно, — говорит Гарри, но укус отсутствует. Он выглядит недовольным, как и любой другой, потерявший власть.  — Ты просто облегчишь мне задачу, — говорит Луис, а затем плывет к центру бассейна. Он такой твердый, что думает, если Гарри хоть раз поцелует его, он сразу же кончит. Но оно будет того стоить. Победа близка. АИД: 1 ПЕРСЕФОН: 0

***

Позже, когда он лежит без сна, все еще наполовину напряженный из-за мыслей о Гарри, трудно почувствовать что-то близкое к победе. Он должен был поцеловать его. Он не в том положении, чтобы играть в труднодоступного, зная, как редко появляются шансы. — Я знаю, что ты хочешь меня, — дерзко сказал он, но так ли это? И вообще, это Луи хочет Гарри или он просто возбужден? Он слышит стук в дверь и на секунду думает, что ему это приснилось, но он еще не настолько хочет спать, чтобы что-то вообразить. Есть только один человек, который побеспокоит его так поздно. Он садится прямо как раз в тот момент, когда дверь открывается и Гарри стоит там, окутанный темнотой, одетый в низко опущенные черные шелковые пижамные штаны и… Всё, только они. След волос, который тянется от его пупка и исчезающий под поясом, виден отсюда. У Луиса пересыхает в горле. Гарри заходит в комнату и закрывает за собой дверь. Луис смотрит, как он приближается, его сердце глухо стучит, дыхание прерывается. Гарри останавливается у кровати и после небольшой паузы погружает колено в матрас.  — Что ты делаешь? — Спрашивает Луис. Гарри упирается руками в матрас, ладони расставлены по обе стороны от тела Луиса так, что он нависает над ним. Запах фрезии и жасмина исходит от его кожи и завитков волос, которые касаются щеки Луиса.  — Гарри, — простонал Луис, поднимая руки к бедрам Гарри, его кожа была такой горячей, мягкой и податливой. Блять наконец-то. Рот Гарри оказывается в дюйме от рта Луиса. Так близко, что его дыхание, как будто на цыпочках подходит к губам Луи. А потом он сворачивает влево и целует Луиса в щеку. Он отступает назад.  — Это было достаточно хорошо для тебя? — Он улыбается. И Луи все понимает. Потрясение не проходит, пока Гарри снова не оказывается в дверях спальни. — Спокойной ночи, Лу, — говорит он и крадется обратно в темный коридор. АИД: 1 ПЕРСЕФОН: 1