Стеклянные цветы

Кагами определенно везло. Безлунная ночь отлично скрывала любое присутствие человека. Не было слышно даже шороха травы — беззвучно передвигаться девочка научилась в идеале, в этом умении превосходя даже некоторых опытных сэнсэев. Территорию скрытой деревни она изучила достаточно хорошо, так как за время нахождения здесь приходилось выполнять как тренировочные, так и просто практические миссии. Поэтому, даже несмотря на темноту, девочка уверенно бежала по направлению к границе Надешико. Оставалось только пересечь стену и спуститься с горы. Однако ей слишком везло: на пути не встретилось ни одной шиноби. Кагами насторожилась, но темпа не прибавляла — берегла силы. В ходе тренировок она выяснила, что выносливостью уступает другим шиноби. Она загоняла себя до изнеможения, но то ли у самой девочки прогресс был медленный, то ли ее «товарищи» улучшали свои навыки с невероятной скоростью. Поэтому сейчас, когда в любой момент могло произойти что угодно, лучшим решением было сохранить максимум сил. Вряд ли ее пропажу могли заметить, ведь она сбежала после ночного обхода патруля, к тому же Кагами видели выходящей от главы деревни. Все складывалось как нельзя кстати. Потому юная шиноби напряглась сильнее, когда приближалась к границе. Погода стояла тихая, так что ни одна травинка не колыхалась от ветра. Кагами резво перескакивала с ветки на ветку, скрываясь в массивной кроне. Внезапно где-то в стороне всколыхнулись листья — еле заметно, всего на миг. Обостренные в данный момент чувства Кагами, накаленные до предела нервы заставили ее повернуть голову. В темноте для зарвавшегося генина это могла быть неожиданная и неотразимая атака. Кагами повезло — ее способность видеть чакру спасла от прямого удара. Она успела отклониться, хотя острое лезвие куная едва-едва обожгло плечо, оставив на руке тонкий порез. На том месте, где только что была Кагами, уже стояла соперница. То оказалась куноичи из патруля, который находился на границе. Она училась на два или три курса старше Юрэй, получила ранг чуунина, так как показывала отличные успехи, поэтому ее назначили на столь важную миссию. Она спрыгнула на землю и заняла боевую стойку. — Покажись, — строго сказала куноичи. Кагами затаилась, пытаясь продумать, чем могут обернуться разные варианты развития событий. — Выходи быстро, я все равно знаю, где ты, — нажимала патрульная. Время для них вдруг превратилось в воду и потекло так медленно, что ожидание начинало напрягать. Кагами усиленно думала, стараясь найти выход из ситуации, ее соперница сжимала и разжимала пальцы на рукояти куная, готовая в критический момент сорваться с места и атаковать. Кагами опередила патрульную буквально на секунду — та уже было хотела броситься к временному «убежищу» Юрэй, которая из кустов внимательно следила за тем, как скапливается чакра куноичи, и на ходу меняла все шаги своего плана. Когда ждать уже не было смысла, девочка решилась на риск: промедли она немного, и могла получить кунай в какую-нибудь часть тела. Кагами подняла руки и встала напротив противницы. Та только сильнее напряглась, даже не думая опускать оружие. — Ты пыталась сбежать? — задала очевидный вопрос патрульная. Девочка молчала. Отвечать было бессмысленно. Если скажет правду, ее в худшем случае убьют на месте. Оправдаться — невероятно сложно, потому что ситуация складывалась явно не в пользу Кагами: генинов не отправляли на ночные миссии, тем более за пределы Надешико. — Вернись в деревню по-хорошему, иначе мне придется применить силу, чтобы отвести тебя обратно. Кагами не двигалась с места. Она не собиралась возвращаться, но и сопротивляться тоже. Поначалу ее испугали внезапные вспышки чакры, даже то, что ее соперница была сильнее, но сейчас она немного успокоилась и ждала, что будет дальше. Отринув все построенные планы, юная шиноби решила импровизировать. Она давно не сталкивалась с реальной ситуацией, когда ее жизни что-то угрожало. Сейчас все было именно так. В патруль Надешико не брали слабаков — девочка знала это, потому что сама хотела туда попасть. Идеальное место для такой, как она. В одиночку держишь свой сектор, следишь за всем, что происходит. Здесь не нужна выносливость или суперсила. Ценились умение маскироваться, терпение и навыки отражения внезапных атак. С терпением у девочки были некоторые проблемы, но она усердно работала над этим. Если ее никто не доводил и не давал повода злиться, она могла спокойно сидеть в засаде долгое время. Поэтому Кагами стремилась быстрее закончить «школу», чтобы получить возможность сдать экзамены на чуунина и наконец попытаться добиться места в патруле на границе деревни. Это был стимул, который давал силы идти дальше, стимул, гораздо более сильный, чем просто месть, он стал еще одним шагом к достижению цели. Порой Кагами забывала, что убийца ее матери мог быть уже мертв. Она слепо верила, что сможет убить его сама, и раз он настолько сильный, то вряд ли умрет легко и быстро. К тому же, юная шиноби рассчитывала, что раз патрульные находятся ближе всего к границе, то и должны знать, как проще через нее перебраться. А значит, будет легко сбежать. Правда, все далеко идущие планы были нарушены. Приоритеты резко поменяли позиции. И теперь Кагами стояла почти у самой границы деревни и отчаянно думала, что ей делать. — Предупреждаю последний раз: пойдешь по-хорошему — отделаешься легко, — тон куноичи стал угрожающим. Кагами не вытерпела. — Легко? Всего лишь бросят в темный подвал и будут бить до одури? А потом промывать мозги тупыми заповедями? — неожиданно для себя девочка повысила голос. В ее голосе слышалась нескрываемая злоба. — Через борьбу с болью мы становимся настоящими шиноби. Наше предназначение — выполнять долг перед деревней, — до зубного скрежета отвратительно заученно и нудно продекламировала соперница. Однако ее глаза — пустые и доверчивые — говорили о том, что она действительно считала эти слова истиной. — Наш долг соотносится с тем, что мы можем сделать для благополучия и процветания нашего дома. Если для этого нужно поставить свои жизни на кон, то шиноби Надешико сделают это. Если глава приказала, что все способные к деторождению девушки должны участвовать в воспроизводстве нового поколения, то нам следует подчиниться, потому что от этого зависит наше будущее. Наша уникальная деревня вымрет, перестанет существовать. Нашего дома больше не станет. И нас тоже. Куноичи говорила размеренно, словно повторяла то, что ей вдалбливали в голову долгое время, чтобы она запомнила это, как свое имя. Кагами слышала знакомые фразы — в школе этим начинали почти что каждый день. Ее тошнило от этого фанатизма. Она спасалась тем, что вспоминала, как закончили ее мать и наставница. Они стали жертвами этого проклятого режима и пытались бороться с ним. Каждая по-своему. Нитто-сэнсэй сбежала подальше, а мать Кагами увела свою дочь из деревни, чтобы она не подвергалась с самого детства ядовитому действию этих слов. Повторяемые невероятно часто, они въедались в подкорку мозга, так что хотелось снять с себя скальп, лишь бы вырвать из оттуда. Тех, кто сопротивлялся, наказывали. Так и вырастали лучшие куноичи Надешико. Со своими сильными сторонами, со своими убеждениями, привычками, но неизменным правилом жизни — исполнить долг перед деревней. Кагами стало противно. Из-за этого она иногда попадала в неприятные ситуации. Мозг упорно подсказывал держать язык за зубами, но инстинкты и злоба были сильнее. Она выступала и получала за это. — Я не хочу это слушать! Вы только и можете говорить, что об этом чертовом долге. Плевать я на него хотела! — слетело с губ девочки. Лицо противницы стало каменным. — Ты оскорбила святую заповедь деревни, соплячка, а еще пыталась совершить побег. Я должна устранить тебя, — процедила патрульная. — В отчет напишу, что обезвредила шпиона. Сердце Кагами отчаянно забилось, да так громко, что, кажется, его стук было слышно среди деревьев. Внезапно налетевший порыв ветра растрепал волосы девушек и ознаменовал начало боя. Чуунин бросилась вперед так быстро, что Кагами не успела ничего понять. Ноги, как назло, были тяжелые и не хотели двигаться, а сердце почему-то рвалось наружу. В последний момент девочке удалось избежать смертельного удара. Она давно заметила, что в бою у соперника всегда за вспышками чакры — ударами, которые он наносит, можно разглядеть слабые места. Чем сильнее противник, тем сложнее это сделать, поэтому Юрэй училась блокировать удары и одновременно искать место, куда можно ударить. Сейчас соперница была гораздо сильнее и быстрее, но пока Кагами пыталась уворачиваться и блокировать ее удары — на большее при непрерывной атаке она пока не сильно рассчитывала, заметила, что удары начинают повторяться. Это был единственный изъян, который компенсировался скоростью. Кагами удалось избежать, возможно, смертельных для нее выпадов только благодаря способностям сенсора. Вспышки чакры, которая бушевала в теле сопернице, давали понять, какой будет удар и насколько реально от него увернуться. Девочка пропустила несколько, но раны были не слишком серьезные. Стоять на ногах и уворачиваться она могла. Искала только возможность атаковать. Кагами несколько раз уже наносила ответные удары, но они не причиняли желаемого урона, ее противница продолжала атаковать. Их схватка длилась не так уж и долго, и уже было понятно, кто победит, но в какой-то момент все повернулось в иную сторону. Юная шиноби, проведя очередную неудачную атаку, начала терять силы. Бой затягивался. Кагами зацепилась за корень и повалилась на землю. В этот момент девочка вдруг заметила место, где ток чакры был слабее. До этого она не могла разобраться из-за быстрых атак кунаев и заметить свое спасение. Она наконец поняла, почему куноичи использовала в основном дальние атаки и мало передвигалась по полю боя — приближалась, когда могла, только Юрэй: у соперницы было повреждено колено. Возможно, столкнись она с более сильным противником, ее травма могла стоить ей жизни еще в начале боя. Кагами перевернулась, тем самым спасшись от прилетевшего куная, и в тот же момент атаковала сама: первый кунай был со смешком отбит, а вот второй, как и планировалось, прилетел точно в цель. Патрульная рухнула, не удержав равновесие, но тут же попыталась встать. Однако юная шиноби уже не дала шанса на атаку. До сего момента она могла только уворачиваться, бояться и отступать. Теперь наступил ее черед показать свои умения. Кагами слегка воодушевилась. Это было странное чувство, охватившее ее, но она растолковала его как воодушевление. Позабыв о ранах, юная шиноби бросилась в атаку. Она выбила из руки соперницы последний кунай и нанесла удар. Алые глаза полыхали неведомым огнем, но девочка не замечала этого. На лице куноичи-чуунина был написан ужас, когда она в последний раз взглянула на Кагами. Растрепанная, в крови, Юрэй больше напоминала демоницу с горящими глазами. С диким воплем она, вдруг обезумевшая, воткнула кунай по самую рукоять в грудь соперницы. Когда Кагами очнулась, она увидела под собой мертвое тело куноичи, а себя — сжимающей кунай, которым она только что убила ее. Нервно сглотнув, девочка резко отпустила оружие и отползла назад. Она тяжело дышала и смотрела на лежащую девушку, свет чакры которой потух и больше не появлялся. Однако на переживания и осознание не было времени. Какой-то далекий гулкий звук привел Кагами в себя. Она схватила несколько упавших кунаев, в том числе и чужих, и бросилась бежать. Она едва не забыла об оставленных вещах у кустов, в которых пряталась до этого, но вовремя забрала и их, а потом просто неслась, как сумасшедшая, плюнув на все сигналы мозга. Боль притуплялась мыслью о том, что за ней могут уже гнаться и тогда живой ей точно не уйти. У нее самой не укладывалось в голову, что произошло только что. Понимала одно: она убила человека, и ей надо было скрыться как можно скорее. Пересечь границу, спуститься с горы и самое главное — ни за что не оборачиваться. Повсюду ей слышались голоса людей, шаги, посторонние шорохи, которые Кагами издавала сама же, но все чудилось, что ее преследуют и скоро настигнут. От страха и паники она совсем забыла, в каком точно направлении нужно бежать, поэтому ломилась напрямую. Девочке удалось найти какую-то тропинку, по которой она спустилась с горы и очутилась в густом лесу, по-видимому, в том самом, через который уже пробиралась, когда пыталась попасть в Надешико. Лес казался огромным, чаща, где оказалась Юрэй, плотно заросла деревьями, так что бежать стало труднее. Темнота нисколько не смущала Кагами, потому что она смотрела на окружающий мир с помощью своей способности, видела силуэты природной чакры каждого растения или животного в этом лесу и по ним определяла, как бежать, чтобы не влететь ненароком в какой-нибудь ствол. Она видела так с самого детства. Только с годами, пожалуй, усилилось восприятие различных видов чакры, Кагами научилась видеть все ее оттенки и силу, но избавиться от способности не могла. Каждый объект имел свое особое «свечение», и к этому пришлось долго привыкать, потому что казалось неестественным. В Надешико она не нашла никого с похожими способностями, а значит, узнать, как «отключить» это своеобразное зрение, не представлялось возможным. Кагами бежала, пожалуй, слишком долго. На износ, готовая уже как минимум три раза по пути броситься на землю и отдаться воле случая, но каким-то чудом заставляла себя бежать дальше. Пробежав неизвестно сколько в лесу, девочка наконец рухнула под деревом, заползая из последних сил под сплетение его огромных корней, и повалилась навзничь, дыша так, как будто ей надолго перекрывали кислород. Воздух обжигал горло и легкие, но юная шиноби не могла не вдыхать, широко открывая рот, глотая кислород ведрами. На пару секунд Кагами задержала дыхание, чтобы прислушаться: вокруг стояла идеальная тишина. Она выдохнула с облегчением. Лежа в темноте на влажной земле, укрытая плотным переплетением корней, вкушая запах сырых листьев и дерева, Юрэй наконец смогла осознать произошедшее. Раны заныли с новой силой. Все они не представляли серьезной опасности для жизни девочки, но боль ненавидела, особенно когда она распространялась со страшной скоростью по всему телу. Способностями ирьенина Кагами не обладала, лекарств с собой не было, пришлось рвать на себе одежду и кое-как перевязывать раны, чтобы уменьшить кровотечение. Оставалось несколько нерешенных задач: отдохнуть, набраться сил и сделать рывок, чтобы пересечь лес и выбраться к берегу. Погоня за ней, если и была, то наверняка сейчас находилась довольно далеко. Времени Кагами себе выиграла достаточно: на отдых хватить должно было. Ее сердце по-прежнему сжималось, когда она думала о том, что собственными руками унесла жизнь той куноичи. Страх сковал ее снова, как и тогда на поле боя. Маленькой шиноби действительно просто повезло. Кроме как чистейшей удачей, чем-то другим это было назвать сложно. Она ударила в слабое место противницы. Обезвредила. И, обезумев, нанесла смертельный удар. Кагами не помнила ничего четко. Только размытые эмоции: сильный страх, смешанный с гневом. Руки тряслись сейчас, но тогда были удивительно тверды. Кагами была полна решимости стоять до конца за свою жизнь, совершенно позабыв от обуявшей злобы о жизни чужой. Но в том и есть суть шиноби: отнимать чужие жизни ради спасения чего-то. Когда Юрэй очнулась, вокруг было так же темно и тихо, только лицо болело от высохших слез. Тело заныло, когда она попыталась двинуться, но лежать дальше становилось опасным. Девочка и без того не знала, сколько времени так провела. Нужно было выбираться. Она уже не бежала, но идти старалась быстро, чтобы как можно скорее добраться до границы страны Воды. Юрэй вспомнила большую карту, которую заставляли учить в школе. Надешико располагалась близко к границе, и из нее можно было попасть к небольшой верфи, откуда отходили корабли и лодки, торговавшие с основным материком. Кагами собиралась именно туда. Она уже знала, где будет конечный пункт путешествия. Благодаря той карте, девочка поняла, откуда пришел убийца ее матери: знак листа на протекторе указывал на скрытую деревню в стране Огня — Коноху. К верфи она добралась только утром. Небольшое поселение на берегу, сплошь застроенное ветхими рыбацкими домишками, выглядело оживленным. Пробраться незаметно на какую-нибудь лодку или кораблик оказалось проблематично. К тому же, раны стали хуже. Пока Кагами скрывалась в тени дерева, еле держась на ногах, ослабленная долгим переходом и голодом, ее кто-то заметил. Она поздно сообразила и обернулась только тогда, когда непосредственно за ее спиной обнаружился противник. Запоздало среагировав, юная шиноби вытащила кунай и, резко обернувшись, приставила его к горлу предполагаемого преследователя, готовая биться уже насмерть. Однако она ошиблась. Перед ней стояла не очередная куноичи Надешико, а простой парнишка в бедной одежде. Его испуганное лицо слилось с цветом волос своей белизной, поэтому, не почуяв от него опасности, Кагами опустила оружие. — Ты кто? — одновременно выпалили они друг другу. Испуг у парнишки, кажется, прошел, и Кагами наконец смогла увидеть, что он примерно ее возраста. В руках он крепко сжимал кучу веток, за которыми, видимо, и ходил в лес. Неловкую паузу парнишка решил нарушить первым. — Ты не местная? — он недоверчиво покосился на поясную сумку Юрэй, куда она спрятала кунай. — Шиноби? Девочка подозрительно сощурилась, но незнакомец поспешил развеять ее сомнения. — Я не причиню тебе вреда! Я всего лишь сын рыбака, просто видел шиноби несколько раз, и подумал, что ты похожа на них. Только маленькая, — он хотел было замахать руками, оправдываясь, но ветки помешали ему. Кагами молчала, осматривая окрестности, пока парнишка вещал. Она его не слушала, пытаясь осознать, как допустила такую промашку: окажись это не простой мальчуган, девочка была бы уже мертва. Тут ее сильно качнуло, Юрэй схватилась за дерево рукой. Она так ослабла, что даже не заметила этого. Голова была забита страхом, что ее поймают, из-за этого понизилась концентрация, а вместе с тем и защита. Вот почему даже какой-то обычный парнишка смог подобраться сзади. — Ты ранена! — чуть ли не завопил мальчишка, и Кагами пришлось заткнуть ему рот ладонью. — Не ори, — зашипела она на него, оглядываясь. — Не волнуйся, мы тут одни. Все вон там, на верфи, работают. Не знаю, что с тобой случилось, но ты ранена, тебе нужна помощь. Помощь Кагами действительно не помешала бы, но идти с первым встречным непонятно куда она не могла. — Откуда мне знать, что ты не шпион и меня не убьют, если я пойду с тобой? — недоверчиво поинтересовалась Юрэй. Кажется, они с парнишкой были примерно одного возраста, но оба вели себя иначе. Кагами выглядела угрюмо и слишком серьезно, а этот мальчуган имел чересчур озабоченный взгляд. — Сказал же тебе, я сын рыбака. А это рыбацкая деревушка. Тут живут безобидные люди. Да и если бы мне понадобилось тебя убить, я бы сделал это раньше, как только увидел. Отец учил меня, что надо хватать рыбу, когда она спокойно плывет, ничего не подозревая, тогда вероятнее всего поймать ее. Идем, нужно перевязать твои раны. То ли паренек говорил слишком убедительно, то ли маленькая куноичи больше не могла сопротивляться одолевающим ее боли, голоду и усталости, но она последовала вместе с мальчишкой. Что он наплел испуганной матери, Юрэй не знала, но как только ее уложили на жалкое подобие кровати, то сразу же потеряла сознание. Очнулась только вечером. В домике было тихо, раны ей и впрямь перевязали и даже оставили немного еды. Задерживаться тут Кагами не собиралась, поэтому, подкрепившись, она выбралась из домика, забрав вещи и пополнив запасы воды. Только тусклые бумажные фонари освещали дорогу. Девочка прокралась до лодок, привязанных к пристани. Неподалеку, в центре поселения, горел свет и шумели голоса. Кажется, там был какой-то праздник. Утром девочка как раз видела много лодок и пару больших кораблей, приставших здесь. На одном из них она и спряталась. Пробраться туда не составило труда, как оказалось, потому что из всей команды на палубе осталось несколько человек охраны, но благодаря навыкам шиноби Юрэй забралась на палубу, скрытая темнотой, и проникла в трюм. Об устройстве корабля она мало что знала, поэтому действовала больше по наитию и выбирала наиболее незаметные лазейки. Трюм освещал единственный фонарь, и тот был грязный, замызганный, света давал мало, но даже без него девочка разглядела то, что перевозили на этом корабле: грузом оказались люди, да не простые, а самые настоящие шиноби — это Кагами распознала по исходящей от них чакре. И пусть она скрыла свое присутствие, но чувствовала, что кто-то ее все равно заметил, хотя виду не подал. Чакра от всех исходила настолько слабая, так что можно было предположить, что нападать на нее никто не станет. Девочка выбрала себе местечко поукромнее, где ее точно не смогли бы обнаружить. Ей было плевать, куда направляется этот корабль, только бы сбежать из страны Воды. Как удалось выяснить из громких разговоров команды корабля и тихого бормотания тех, кого перевозили, направлялось судно к материку, в страну Огня. Груз составляли военнопленные, которых постепенно выменивали и частично выкупали из страны Воды. Плавание предстояло долгое и, судя по всему, нелегкое. Только чудом девочка осталась незамеченной командой корабля и большинством шиноби. Те, кто все же обнаружил ее, видимо, вынашивали какой-то план, а потому молчали. Кагами стала этакой «корабельной крысой». Настоящих крыс она раньше не видела, а потому не боялась их, потому что была сильнее. Да и после показательного сворачивания шеи парочке из них, к ней больше не подходили. В целом все было тихо. Каждый день был похож на предыдущий. Девочка внимательно слушала разговоры, из которых узнавала обстановку и местоположение. Она мечтала поскорее причалить, ведь условия жизни на корабле разительно отличались от тех, в которых ей приходилось бывать раньше. Даже в лесу жить оказалось приятнее, чем на вонючем корабле, где юная шиноби вынуждена была всеми силами скрываться, воровать еду и носить одну и ту же одежду на протяжении многих дней. Она мечтала об элементарной койке или хотя бы речке. Когда плавание подходило к концу, случилось сразу два происшествия, которые кардинально изменили планы всех находящихся на корабле. — Эй ты, маленькая крыска, — позвал Кагами чей-то хриплый голос. Девочка не удивилась, что ее внимание пытались привлечь: вокруг все спали, время было удачное. — Ты ведь можешь помочь, да? Бегаешь довольно легко и пробираешься везде. Окажи услугу старому… Шиноби не успел договорить. Корабль резко качнуло, да так сильно, что слетел фонарь с крюка, а саму Юрэй, сильно похудевшую за время плавания, смело как пушинку. Последнее, что она увидела, — отражение собственных удивленных глаз в на миг блеснувшем протекторе с витиеватым символом листа, а потом — сильно приложилась головой. То ли в глазах у Кагами потемнело, то ли на нижней палубе до сих пор не зажгли фонарь, но ни единого лучика света не было видно. Девочка тряхнула головой и почувствовала, как с лица и волос что-то посыпалось. Она посмотрела в одну сторону, в другую, но ничего не могла разглядеть — сплошная тьма. На лбу и виске оказалось что-то липкое, так что Юрэй начала оттирать это грязным рукавом, только тогда осознав, что еще не открыла глаза. Когда она наконец осмотрелась, вокруг оказалось ни души. Юная куноичи сидела на узком песчаном пляже. Кое-где валялись доски, при более тщательном осмотре после оказавшиеся остатками корабля, на котором еще недавно Кагами совершала свое долгое путешествие из страны Воды. Двигаться было тяжело, раны, которые в пути только чудом не загноились, быстро затянувшись, слегка ныли, а тело все было словно избито кем-то. На лице запеклась кровь, но в целом девочка сильно не пострадала. Осмотр песчаной косы, на которую выбросило разбившийся о скалы неподалеку корабль, много Кагами не дал: трупы и обломки. Спастись удалось, видимо, только ей. Пока она бродила по берегу, услышала протяжный хриплый стон. Двигалась девочка с трудом: кажется, слегка повредила ногу. Из-под большого деревянного куска выглядывала чья-то рука. Юрэй подошла ближе и увидела того самого шиноби, который звал ее прямо перед самым крушением. Он стонал все тише, но, заметив недавнюю знакомую, повысил голос, привлекая внимание. — По-помоги… — бессильно проговорил он. Тело его придавило массивным обломком корабля, сдвинуть который Кагами не могла даже будучи полностью здоровой. Она оценила масштаб ситуации и отрицательно покачала головой. Мужчина был обречен, если, конечно, еще кто-нибудь случайным образом не остался в живых. Кагами не стала терять время и, молча развернувшись, поковыляла прочь от шиноби под его громкие стоны и проклятья. Девочка медленно двигалась вперед, раздраженно стискивая зубы. Она не могла ничего сделать, даже если бы захотела. Юрэй не страдала приступами альтруизма и не собиралась даже пытаться. Это означало растратить и без того ничтожные силы, оставшиеся у нее. В приоритете стояло спасение собственной жизни. В Надешико ей не раз приходилось помогать разным людям на миссиях, но сейчас Кагами не испытывала никакого желания помогать тому шиноби. Плененный захватчик, который участвовал в разграблении и уничтожении ее родной страны, а возможно, и деревни, не заслуживал снисхождения хотя бы потому, что являлся разбойником, а не благородным воином, который пришел туда ради защиты справедливости и спасения слабых. Удивляло то, что спустя столько времени их собственная страна вспомнила про них и решила вернуть обратно. Кагами не знала подробностей, но испытывала смесь отвращения и злобной жалости к своим недавним соседям поневоле. Она медленно шла по берегу, подбирая все оружие, которое попадалось под ногами. Его было не так много, но девочке вполне хватило восполнить тот запас, который у нее был с собой. Сумку с вещами она потеряла при крушении. Фляги с водой у нее не было, поэтому надо было отыскать что-нибудь похожее здесь, но как назло не находилось ничего подходящего, да и вода оказалась непригодна для питья. Собрав все, что могла отыскать полезного, девочка поплелась прочь с косы. Прямо за ней зеленел лес, так что, не раздумывая долго, Кагами направилась туда, — карты с собой все равно не было, поэтому она планировала просто куда-нибудь прийти. Первый пункт плана ее путешествия, кстати, оказался выполнен: из страны Воды удалось бежать. Когда Юрэй уходила, на небе высоко сияло солнце, но в лесу было сложно понять, какое время суток, так что куноичи просто шла, пока могла. Добравшись до какого-то прудика, она устроила там привал. Кое-как из найденного по дороге сука соорудила себе посох, слепила из коры и травы флягу. От скуки решила перебрать оружие и обнаружила на самом дне поясной сумки непонятный предмет, который раньше там не видела. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это протектор матери, который Кагами оставила на ее трупе! Вопрос, каким образом он туда попал, отпал сразу после того, как девочка развернула ткань. Внутри лежала влажная записка — видно, промокла вместе с сумкой. Половина слов смылась, но по отдельным куноичи поняла, что протектор вернула как память о матери ирьенин, что ухаживала за Кагами и была близкой подругой погибшей. Когда именно она успела положить его в сумку девочки, осталось непонятным из-за размытых водой иероглифов, но впрочем, это уже стало неважным. Вздохнув, Юрэй временно спрятала протектор обратно в сумку, зная, что он пригодится ей позже. Она решила, что эта вещь станет отличным напоминанием о совершенном преступлении, когда Кагами доберется до Конохи и найдет убийцу своей матери. Находка придала девочке сил и решимости. Раз она сумела каким-то образом выжить, когда уже столько раз была на грани смерти, значит, неведомые силы желали, чтобы она продолжала свой путь. Сдаваться было рано.

***

Для своей короткой жизни Кагами, пожалуй, повидала и совершила слишком много того, чего ребенку лицезреть и делать нежелательно, но так распорядился случай. Ее длинное путешествие продолжалось теперь в стране Огня, у берегов которой и потерпел крушение в результате сильного шторма корабль с военнопленными шиноби, где также находилась и маленькая куноичи деревни Надешико. Она узнала об истинных причинах катастрофы много позже, подслушивая, как обычно, разговоры местных. Спрашивая дорогу у всех людей, которые встречались по пути, Кагами продолжала идти к своей цели, в Коноху, где, как она предполагала, должен был находиться мужчина, убивший ее мать. Чтобы выжить, Юрэй воровала еду, ночевала в лесу или в переулках селений, в которые заходила. Она раздобыла себе соломенную шляпу с бумажными лентами и покрывало, приспособив его как плащ. Люди сторонились странную путницу, никто не хотел помогать девочке, даже когда она, изнемогая от голода, не сумев добыть себе пищу, лежала без сил где-нибудь на улице. Прохожие шептались за ее спиной, отворачивались, порой даже смеялись. Редкие добросердечные жители помогали ночлегом или едой. Кагами разочаровывалась в людях все сильнее. Ни на кого, кроме себя, рассчитывать не могла. По пути она иногда встречала шиноби, наблюдала за ними, когда удавалось, впитывая их движения и считывая чакру, анализируя ее и размышляя. В безлюдных местах подолгу тренировалась, повышая свои навыки владения оружием, ведь безопасность была для Юрэй превыше всего. Конечно, образ одинокой странницы во многом помогал избежать и лишних вопросов, и людского внимания, но иной раз девочку одолевали приступы паранойи, и она была готова защищаться даже от собственной тени. Пожалуй, по сравнению с другими детьми ее возраста, Кагами стояла намного ниже по уровню, ведь в школе она изучила мало специальных техник — только базовые, которыми обладал любой шиноби. В пути куноичи лишь оттачивала их и самостоятельно пыталась разобраться в своей специфической способности, но далеко здесь не продвинулась — по оттенку чакры научилась определять стихию, к которой оказывались предрасположены те или иные шиноби, а также обнаруживать источник чакры на небольшом расстоянии. Это потребовало долгого времени и множества случайностей, которые наталкивали Кагами на мысли. За почти три года своего путешествия Юрэй успела не только слегка улучшить свои навыки, но и подрасти, а еще попробовать себя в разных профессиях и по ошибке побывать в стране Горячих источников, когда доверила подвезти себя какому-то проходимцу. Тот был по справедливости напуган и наказан, а Кагами пришлось выбираться, лишь удлинив себе путь. Различные обстоятельства задерживали куноичи, но она до конца была уверена в правильности избранной цели и в том, что Учиха никуда от нее не денется. В голове Юрэй держала образ убийцы, не забывая ни на секунду, скапливая чувства, поддерживающие в ней огонь гнева и жажды мести. Пусть это и оставалось отголоском несбывшейся мечты маленькой девочки, но Кагами готова была следовать избранному пути до конца. Этой местью она знаменовала не только смерть своей матери, но и всех напрасно погибших в той ужасной войне. Углубившаяся ненависть к людям, оставившая в сердце Кагами темный грязный осадок, заставила девочку возненавидеть и весь мир, идти бороться против несправедливости в нем. Месть за мать стала лишь первым шагом на новом пути, долгом и не менее сложном.