Стеклянные цветы

— Не расскажешь поподробнее, что это за место? — слишком уж формально обратилась Кагами к Орочимару, пока они шли по длинному коридору, испещренному дверьми и проходами, через которые виднелась странная аппаратура, клетки и много чего непонятного и неизвестного для девочки. — Имей хоть немного уважения к тому, кто тебя пустил в свое жилище, — прошипел саннин, оборачиваясь на ходу. Кагами проследила за его беззвучными скользящими шагами, оценивающе покачала головой, а потом вдруг показала в спину хозяина убежища язык, надувшись словно малое дитя. — Я даже имени не знаю, чтобы обращаться уважительно, — буркнула Юрэй, убрав кунай в сумку и сложив руки на груди. Как раз в это время они пришли в большую полутемную залу с высоким потолком, где стояло одинокое кресло с высокой спинкой. Саннин уселся в него, подперев рукой голову, Кагами встала напротив, осматриваясь. Орочимару словно пропустил мимо ушей колкость незваной гостьи и теперь просто сидел молча, в свою очередь наблюдая за девочкой. Та с ужасом и отвращением осматривала огромные колбы, наполненные какой-то жидкостью, в которых находились существа, напоминавшие людей. От колб отходило множество трубок, рядом стояли столы с инструментами и свитками. Куноичи резко изменилась в лице и пронзила саннина взглядом. Тот не дал ей вставить ни слова и начал разговор первым. — Меня зовут Орочимару, — сиплый голос разнесся глухим эхом по помещению. — Не хочешь пойти ко мне в ученицы? Кагами передернуло от лукавого взгляда желтых змеиных глаз, что она забыла все настороженно-возмущенные слова, которыми она хотела засыпать саннина. Вопрос застал Юрэй врасплох — она не ожидала чего-то подобного с самого начала их странного и чересчур быстрого знакомства. Даже стало как-то не по себе. — А в колбах тоже… ученики? — стараясь сохранить уверенность в голосе, спросила куноичи. Орочимару только шире улыбнулся — у девочки по спине пробежали мурашки. — Нет, это экспериментальные образцы. Я провожу исследования. — Какая мне выгода от того, что я пойду к тебе в ученицы? — недоверчиво покосилась Кагами на выжидающе смотрящего саннина. — Ты же не просто так сюда зашла, верно? — повторно прозвучал вопрос. — Надеялась обосноваться здесь, да? И делать что? — Какая разница? — пожала плечами куноичи, но быстро сменила тон с раздраженного на более осмотрительный. — Я же сказала, у меня нет дома. Я устала путешествовать. Всего лишь искала себе новое место обитания. — И решила, что спрятанное в чаще леса за барьером убежище подойдет для этого лучше всего? — Орочимару давил взглядом, словно выпытывая с помощью его таинственной силы правду из сопротивляющейся девочки. Там, на пороге, она была куда сговорчивее. Как назло, она совсем замолчала, но змей решил зайти с другой стороны. — Ты сказала, что не из АНБУ. Откуда тебе известна эта организация? — Кагами подумала, что ляпнула тогда лишнего. Но сейчас желтые глаза сверлили ее с неподдающейся описанию пугающей заинтересованностью. Юрэй отвыкла распространяться про свое прошлое и понимала, что один вопрос повлечет за собой цепочку других, а значит, непременно придется выложить все. Однако внезапно ее осенило: возможно, тогда получится выторговать какую-нибудь выгодную для Кагами сделку. Она расскажет то, что интересует саннина, а он, возможно, поможет ей. В итоге сводилось все к тому, что ей с огромной вероятностью придется соглашаться на наставничество Орочимару. Куноичи вздохнула, поражаясь тому, как быстро порой у нее ржавели мозги, и тому, с какой скоростью рождались идеи у саннина. Ведь наверняка он уже держал в голове план, ради которого и звал новоприбывшую гостью к себе в ученики. Тот в свою очередь, кажется, отяготился молчанием девочки и начал недобро сверкать глазами. — Слышала про нее в Конохе. Я сбежала оттуда сюда, — Юрэй решила выдать все побыстрее, чтобы наконец добиться решения о сделке. — В Конохе я искала человека, которому мне нужно отомстить. Орочимару довольно хмыкнул: девчонка опередила его возможные вопросы. Кроме, пожалуй, одного. — И кому же ты хочешь отомстить? — с любопытством просипел саннин. — Учиха. Я не знаю его имени, но точно помню в лицо, — поделилась Кагами самой животрепещущей информацией и как-то поникла, вспомнив свою неудачную попытку. Змей округлил глаза и расхохотался, сотрясая стены зала; звук дребезжащей волной отразился от колб и расползся по полу, окатив Юрэй неприятным осадком. — Боюсь, с твоими способностями противостоять Учихе на равных ты не способна, даже несмотря на то, что смогла проникнуть сквозь мой барьер, — Орочимару, по-видимому, очень развеселило сказанное. Правда, не стирая коварной и насмешливой улыбки с лица, он вновь предложил: — Повторю в последний раз свое приглашение. Если ты ожидаешь выгоды, то я скажу тебе: ты хочешь отомстить, но слишком слаба для этого, даже если сама так не считаешь. А я могу дать тебе силу, причем такую, которая превзойдет даже силу чудовищных глаз клана Учиха. Ты же видела их, да? — Кагами коротко кивнула, содрогаясь от неприятного ощущения при одном воспоминании о красных радужках с черным узором. — Ты даже представить себе не можешь их мощь. Но с моей помощью ты сумеешь побороть их. — Что взамен? — тихо, но с долей уверенности и заинтересованности спросила куноичи. — Мне тоже пришлось бежать из Конохи. Эта деревня и некоторые ее обитатели причинили мне слишком много хлопот. Я дам тебе силу, и с твоей помощью надеюсь расправиться с Конохой, — в сиплом голосе Орочимару слышалась неприкрытая злоба. Юрэй ощутила жажду мести едва ли не более сильную, чем та, что плескалась внутри нее. Предложение сделать сильнее откликнулось потаенным восторгом, а то, что саннин раскрыл ей свою цель, польстило, так что Кагами заинтересовалась еще больше. Единственное, пожалуй, что девочку действительно настораживало, так это то, что Орочимару проводит эксперименты на… людях? И хочет, чтобы Юрэй осталась. Куноичи напряглась, быстро отметая дурную мысль о том, что, если все же не даст положительный ответ, сама окажется в одной из этих колб. Однако предложение звучало заманчиво, хотя и странно, учитывая то, что они едва были знакомы. Идти в ученицы к подозрительному ученому, желающему отомстить или как-то по-другому навредить целой деревне, какие бы у него ни были на это причины… — Согласна, — неожиданно выдала куноичи. Здесь она получала крышу над головой и, по крайней мере, обещание сделать ее сильнее. Судя по чакре, барьеру вокруг убежища и этим жутким колбам, Орочимару был очень сильным шиноби. Его мощь пугала, внешность отталкивала, а некоторые жесты приводили в ужас, но Кагами исходила из собственных выгод на данный момент. В обмен на силу она была готова выполнить то, что потребуется новому наставнику. Юрэй была слишком одержима идеей мести, которая после недавнего провала загорелась в ней с новой силой. Правда на тот момент куноичи еще не предполагала, чем ей придется отплатить потом. Орочимару довольно облизнулся, предвкушая интереснейший опыт. Этой авантюрой он начал воплощать в жизнь новую спонтанно пришедшую в голову идею. Шиноби со способностями сенсора «в природе» встречались крайне редко, а уж самому саннину попадались всего пару раз и не выживали в силу слабости тела. Но в дальнейших исследованиях эти ошибки были учтены. Когда же Орочимару увидел Юрэй и узнал о разрушении барьера, в голове сразу родилась мысль о том, что девчонку нужно использовать и это принесет немалый успех эксперименту. Тот факт, что она смогла разрушить достаточно мощную защиту в таком юном возрасте, не прибегая по большей части к силовому методу, являлся удивительным и заставлял мозг саннина генерировать мысли с невероятной скоростью. За считанные мгновения у него родился примерный план действий для нового эксперимента. Оставалось только заманить девчонку к себе, вытащить максимум ее потенциала и использовать как ключевое звено для самого масштабного исследования Орочимару. Особого труда ему для этого не потребовалось. В алых глазах саннин видел горящее пламя ярости и чуял жажду мести. Эмоции перед потенциальным врагом девчонка скрывала плохо, но это даже порадовало Орочимару — можно использовать как рычаг для высвобождения силы. По крайней мере, то был один из самых простых способов. Кабуто, конечно, был возмущен до глубины души, что ему как фактически правой руке саннина сразу ничего не рассказали. Медик отлучился на какое-то время после недавнего провала, дабы пополнить запасы трав и кое-каких препаратов, да и просто для того, чтобы узнать последние новости и слухи — благо в стране Звука было предостаточно людей, промышляющих сбором информации и которые за определенную плату выболтают все, о чем говорят в соседних (и не только) странах и даже в скрытых деревнях. Когда же Кабуто спустя неделю вернулся, то смог лицезреть нового гостя в убежище Орочимару. «Эксперимент N», как называл его саннин, никакого интереса к медику не проявляла, что в свою очередь несколько задело того, особенно учитывая то, что выглядели они одногодками. Кабуто спрашивать не стал, лишь обратился с возмущенной речью к Орочимару. Тот в ответ лишь рассмеялся и ответил, что подобных наглецов с такими крайне занимательными способностями и потенциалом среди шиноби еще стоит поискать. Правда, тут же поправился, добавив, что способности, конечно, не слишком выдающиеся, но потенциал чудовищный. Якуши кивнул и не стал оспаривать мнение саннина. Но к «Эксперименту N» пока что не подходил, решив понаблюдать со стороны, ожидая, когда ему отдадут приказ действовать непосредственно. — Орочимару-сама, — надолго терпения Кабуто не хватило, и через некоторое время он начал приставать к саннину с расспросами, — так что Вы все же хотите сделать с этой девчонкой? Змей с каким-то странным коварным довольством ухмыльнулся, оторвался от лицезрения Кагами, отрабатывающей новую технику, и повернулся к медику. — Помнишь тот неудачный поход в пещеру Рьючидо? — Орочимару на удивление не выглядел подавленно, даже наоборот, сейчас его лицо выражало торжество и ликование, словно трудности в прошлом казались ему пустяком. Кабуто отрывисто кивнул. — Я придумал способ, как получить доступ к природной энергии без прохождения обучения. Девчонка — сильный сенсор, в отличие от других, она способна видеть природную энергию так же, как и чакру. Призывающий ее с помощью режима отшельника не видит ее, а лишь чувствует. Понимаешь, к чему я? Якуши задумался. Он примерно уловил ход мысли саннина, но до конца план ему не был понятен. Змей не стал дожидаться ответа и продолжил: — Я хочу развить ее способности сенсора до максимума и обучить новым техникам. Ты заметил, у нее достаточно необычная комбинация стихий: Молния и Земля? Последняя связана напрямую с природной энергией, но не всем она подвластна. Я добьюсь того, что эта девчонка сможет управлять своими способностями так, чтобы контролировать природную чакру. И ее дар сенсора здесь будет очень кстати. А потом просто захвачу ее тело, когда она будет готова. — Орочимару-сама, — Кабуто шумно выдохнул, восхищенно округлив глаза и уставившись на саннина, — Вы гений! Восторженный запал Орочимару, как это у него часто бывало, быстро сник и сменился сосредоточенным выражением мысли. Это настроение подхватил и медик, обернувшись на безуспешно пытающуюся что-то сотворить из чакры Юрэй. Оба шиноби были скрыты тенью дверного проема, в котором находился их наблюдательный пункт, так что куноичи могла не отвлекаться на посторонних. — Орочимару-сама, — снов подал голос Кабуто. — А что, если ее тело не выдержит? Ведь обучение проходят не просто так, а чтобы подготовиться к приему мощной природной чакры. Девчонка кажется такой слабачкой… — Сенсоры по своей природе достаточно слабы, но именно для этого я и тренирую ее: мне нужно, чтобы она усилила не только свои способности, но и тело. А твоя задача, Кабуто, лечить ее и ни за что не дать ей умереть, — саннин был настроен серьезно, позволить еще одному плану пойти насмарку он не мог. Шансы на успех равнялись вероятности неудачи, но это, как никогда, так и сейчас, не останавливало ученого, и Орочимару был готов идти до конца. Судьба предоставила ему уникальную возможность, и тратить ее впустую было бы огромной ошибкой. Кагами этот план был неизвестен. Она лишь упорно тренировалась, пытаясь получить хоть что-то по заданию Орочимару. Еще после их первой встречи он начал расспрашивать про способности девочки. Про дар сенсора догадался сразу, после того, как услышал, каким образом Юрэй пробралась в убежище, а вот про владение ниндзюцу предстояло выяснить. Тест на стихии был пройден без проблем, и результаты крайне удивили саннина. Он впервые на своей памяти встречал такую пару: Земля+Молния. Причем девчонка владела техниками обеих стихий на равных. Одинаково плохо, слабо, но все же для ее возраста приемлемо. Ученого вновь позабавил рассказ Кагами про то, как она собиралась отомстить одному из клана Учиха. Удивительно, как она с такими способностями вообще осталась жива. Девчонка родилась под счастливой звездой, не иначе. Прежде чем пытаться создать что-то новое, необходимо было до совершенства довести уже имеющееся. Все используемые Кагами техники Орочимару просмотрел, испытал и сделал вывод об их слабых и сильных сторонах. В конце концов исправил, где было необходимо, и приказал отрабатывать до тех пор, пока он не будут доведены до совершенства. На руку пришлось упорство девочки, ее эмоции, в частности, злость, которую, как разглядел саннин, можно использовать не только для усиления эффекта от техник, но и как рычаг для активации дополнительных сил и снятия всех барьеров. Пока куноичи оттачивала имеющиеся в запасе ниндзюцу, Орочимару оставалось только набраться терпения и ждать, параллельно подкидывая ученице новые и новые техники для освоения. Он желал максимально усилить Кагами в техническом плане: чтобы можно было в случае чего и защититься, и атаковать. Ее средний уровень способностей не позволял творить что-то специфическое, так что саннину пришлось пересмотреть свой изначальный план по захвату тела Юрэй. Вероятнее всего одними техниками не получилось бы укрепить ее. А вот использовать в качестве «проводника» или даже «жертвы» для вхождения в режим Отшельника — представлялось вполне осуществимым. Кабуто приходилось теперь выполнять еще больше работы. Он с презрением косился на появившуюся из ниоткуда Кагами, которая занимала все время Орочимару. Не то чтобы медик противился планам саннина, но излишнее, даже можно было сказать все внимание, уделенное Юрэй, раздражало. Кабуто покорно трудился на благо своего покровителя, понимая, что относиться так всего лишь к опытному образцу — верх глупости, однако ничего не мог с собой поделать. Он стремился быть с Орочимару рядом, впитывая новое, стараясь быть наготове в качестве поддержки и хоть пока еще слабой, но все же правой руки, а не мальчиком на побегушках, которому приходилось еще и роль няньки исполнять. Порой после очередных травм девчонки, которые она, к слову, получала на тренировках чересчур часто, не хотелось даже тратить на нее чакру. Куноичи казалась совсем юной горделивому медику, успевшему уже довольно много испытать на своей доле, хотя они были почти одного возраста. Кагами продолжала испытывать к Кабуто равнодушие, к которому постепенно прибавилось какое-то высокомерие. Она не знала, кто он в действительности такой, и узнавать не собиралась — это интересовало меньше всего. Он лечил ее раны и изредка помогал Орочимару на их тренировках, но не более. Что делал медик вне стен убежища, девочке было совершенно все равно. В отличие от него, саннин вызывал куда больше любопытства, чем его помощник. Змей руководил тренировками, подсказывая, что и как нужно делать. Кагами удалось в более короткий срок, чем предполагал саннин, отточить свои навыки боя с уже известными ей техниками и даже с успехом овладеть новыми под чутким наблюдением коварных желтых глаз. Орочимару буквально светился от удовольствия, облизываясь при одной мысли о том, куда может привести доведение способностей девчонки до известной степени совершенства. Однако сильно он не обольщался, не зная точно, сколько времени займет весь эксперимент. Впрочем, сильно торопиться он не собирался, понимая, что ни к чему хорошему это не приведет. Первый уровень был пройден. Дальше начиналась еще более упорная борьба. Именно борьба, потому что теперь Юрэй предстояло применить все полученные знания и испытать изученные ниндзюцу в бою. Противником выступил Кабуто, добровольно вызвавшись на роль противника, желая как минимум поглумиться и выместить свое недовольство присутствием куноичи на ней же. Орочимару спокойно дал свое согласие, уступая пылкому нраву Якуши. Все эти дни Кагами жила в относительном спокойствии за свое настоящее и с предвкушающим волнением думала о будущем. Юрэй снова овладела старая жажда получить все и сразу, но сейчас девочка, пробуждая ее в себе, сталкивалась с мыслью о том, сколько придется сделать. Приползая в выделенную ей тонущую в полумраке маленькую комнатушку с кроватью и небольшим столом, куноичи размышляла о том, что бы было, не наткнись она на убежище Орочимару или откажись от предложения. Почему-то в голове в эти моменты становилось пусто, страх неизвестности, беспомощность заполняли разум и тяготили порой и без того плохой сон. Однако ни на секунду Кагами не забывала о своей цели и о том позорном бегстве из Конохи под насмешливо-жалеющий тон старшего Учихи и удивительно спокойный взор того парнишки в маске. Итачи. Юрэй пробовала это имя на вкус, чувствуя, как оно мягко перекатывается отзвуком чего-то скользкого и горького во рту. Ей до сих пор вспоминалась его чудовищная аура, противостоять которой в тот раз было равносильно самоубийству. И даже способности его старшего соклановца девочка оценивала как более низкие. Несмотря на то, что этот Итачи не был нисколько привязан к цели Кагами, она не могла перестать думать о нем. Впрочем, в одном он точно был виноват: сорвал куноичи план мести и не вовремя явился с отрядом. Еще одной мыслью было спросить поподробнее об этом человеке, да и собственно о цели Юрэй у Орочимару. В первую их встречу он обмолвился о несостоятельности задумки девочки отомстить безымянному Учихе, так что наверняка был осведомлен о способностях если не конкретно интересующего Кагами человека, то хотя бы о клане и силе тех страшных красных глаз. Нужно было только подгадать момент и разузнать все у саннина. Орочимару на просьбу девочки откликнулся, но с условием: она должна была победить Кабуто хотя бы в одном тренировочном бою. Не желая просто так разбазаривать информацию и давая тем самым стимул для борьбы, ученый хотел посмотреть, насколько далеко Юрэй сможет зайти, чтобы получить желаемое. Проигрыш в первом же бою девочку не разочаровал, не расстроил и не остановил, к ее собственному удивлению. В ответ змей только хмыкнул, отмечая, что это признак ее роста. Эмоции, правда, Кагами контролировала все еще плохо, игнорируя замечания саннина. Порой, когда что-то не получалось, ею овладевала злость, но на нее с каждым разом приходилось полагаться все меньше, потому что она только мешала, ослабляя бдительность и понижая защиту. Впрочем, Орочимару отметил неплохое применение ниндзюцу, хотя до победы Кагами было еще далеко. Однако на одном из боев произошло то, чего никто ожидать нем мог. Саннин, вероятно, планировал это, но не предполагал, что оно осуществится так скоро. Куноичи откровенно проигрывала. Бой близился к своему завершению, так как было понятно, что еще нескольких атак она просто не выдержит. Оба соперника были чрезвычайно возбуждены и не хотели уступать друг другу, поэтому бой быстро набрал ожесточенные обороты. Шиноби стояли практически обессиленные, растратившие большое количество чакры, но не собирающиеся сдаваться. Орочимару с нескрываемым интересом наблюдал со стороны, совершенно не представляя, чем закончится бой. Его не покидало странное чувство ожидания чего-то, что вот-вот должно произойти. В голове Кагами что-то щелкнуло. Она сделала большой прыжок назад, отстраняясь от противника на безопасное расстояние и лихорадочно соображая, как ей осуществить то, что только что родилось у нее в голове. Адреналин в колоссальном объеме бушевал в организме, так что буквально в следующую Юрэй уже творила совершенно новое для себя действие — Орочимару мог вполне гордиться результатами своих наставлений: куноичи к тому моменту уже научилась распознавать типы чакры у окружающих ее людей по цвету и сейчас решила воспользоваться этим умением. Было сложно, но Кабуто, увидев, что его соперница творит что-то новое, покосился на саннина и, получив от него отмашку дать немного форы девчонке, сам уставился в ее сторону, скрывая проблески любопытства за стеклами очков. Сосредотачивать разные типы чакры одновременно Кагами еще не приходилось: змей заставлял отрабатывать ниндзюцу с каждой стихией по очереди, не смешивая, чтобы достигнуть высокого уровня в овладении ими. Но данная ситуация требовала нестандартных решений, так как иначе куноичи снова не удалось бы победить. Не факт, конечно, что это получилось бы и с тем, что она пыталась осуществить, но попробовать было просто необходимо. Интуиция подсказывала, что девочка двигалась в правильном направлении. Кое-как ей удалось сконцентрировать чакру разных стихий в обеих руках и атаковать. Благодаря сенсорным способностям Юрэй могла видеть и управлять чакрой разного типа в своем теле, точно зная, где ее надо сосредоточить. Контролировать ее, правда, с первого раза было очень трудно, и атака получилась довольно слабая, не нанеся никакого урона противнику, однако — к восторженному оскалу Орочимару — в итоге оставила после себя материальный след в виде небольшого осколка стекла. Кабуто тоже заинтересованно хмыкнул, но не стал больше ждать и атаковал в ответ. Второй раз провернуть фокус с двумя стихиями у Кагами не получилось, и бой был окончен с результатом не в ее пользу. Впрочем, девчока не была огорчена, ее лицом овладел шок, а в глазах неосознанно начал проявляться блеск азарта. — Орочимару-сама, — вкрадчиво обратился уставший Кабуто, на время охладивший свое презрение к девчонке и крайне заинтересованный результатом незапланированной атаки. — Я знаю, Кабуто. Это наш шанс, — облизнулся змей, пронизывая ученицу взглядом, от которого у нее мурашки шли по всему телу. Позже она подробно рассказала Орочимару о том, что делала во время боя. Смешение столь противоположных стихий казалось саннину чем-то новым и неизведанным, так что его ученый интерес повысился в разы. Он пристально рассматривал подобранное на поле боя стеклышко. Похожее на обычное, оно тем не менее поражало своей прочностью, несмотря на малые размеры и небольшое количество вложенной в него чакры. Змей задумался, что будет, если при соединении обеих стихий влить много больше чакры? Представлялось вероятным, что созданное стекло будет по прочности равным алмазу. Такие перспективы заставили ученого активировать все свои интеллектуальные способности и провести с несчастным кусочком все возможные исследования, на которые хватит этого маленького осколка. Кагами же было установлено пытаться повторить сделанное. Помогая советами по контролю чакры, Орочимару максимально пристально следил за попытками ученицы, а после этих тренировок запирался в лаборатории и корпел над исследованиями. Он мертвой хваткой уцепился возможность создания новой стихии и ниндзюцу на ее основе. Успех гарантировал прорыв в эксперименте и приблизил бы его к переходу в режим Отшельника. В перспективе, конечно, потому что пока ученый еще не мог до конца сообразить, как именно сможет использовать полученный элемент, но точно знал, что идет по верному пути. В свою очередь Кагами даже не могла представить, что способна на такое. Ею овладело воодушевление и с новой силой заиграла было угасшая жажда борьбы. Она с двойным упорством отдавалась тренировкам, пытаясь снова и снова сотворить то же, что получилось тогда во время боя. Контролировать два типа чакры одновременно было колоссально сложно, и множество раз одна пересиливала другую, срывая все в конец. Важно было установить полный баланс между стихиями, но в этом и заключалась главная трудность. После множества бесплодных попыток она решила тренировать сосредоточение чакры одного типа и удержание ее в одной руке, а после прибавлять к ней вторую. Таким образом, куноичи удавалось кое-как держать баланс, пусть и на короткое время. Орочимару был вполне доволен тем, как продвигаются тренировки. Идея обладания совершенно новой стихией заставляла и саннина, и его ученицу работать сверх сил. Новость о том, что Юрэй открыла в себе улучшенный геном, которым наделила ее природа помимо способностей сенсора, заставила девочку тренироваться вдвое усерднее. Она мечтала о возмездии с помощью новых техник, которые точно смогут дать отпор таинственным красным глазам, о которых, кстати, куноичи не забывала. Выловить саннина на разговор все же удалось после очередного тренировочного боя, от которых змей отказываться не собирался, несмотря на новые успехи ученицы. В очередном противостоянии Кагами удалось применить новую стихию, правда в первозданном виде, без облачения ее в ниндзюцу: Кабуто был ранен множеством осколков, и это помогло Юрэй выиграть бой. Орочимару обещание сдержал и, вызвав девочку вечером, с усмешкой спросил: — И что же ты хочешь узнать? — Все, что тебе известно о клане Учиха. И, в частности, о пареньке по имени Итачи, — с вызовом произнесла куноичи, напрягаясь и внимательно вглядываясь в бесстрастное лицо змея. При упоминании имени Орочимару издал странный скрипящий звук, отдаленно напоминающий тот, что издают несмазанные дверные петли, но его медленно содрогающиеся плечи говорили о том, что скорее всего это смех. — Тебе нужна информация про их способности, да? — пронизывая ученицу взглядом, поинтересовался саннин. Девочка выдохнула от возмущения, не понимая, каким образом он так точно угадал вопрос, и кивнула в ответ. — Сила красных глаз, — уточнила она. — Это шаринган, — отозвался Орочимару. Он проследил за тем, как Юрэй, безмолвно перебирая губами, повторяет новое слово, и пустился в пространные объяснения силы клана Учиха. На Итачи он особенно заострил внимание, но лишь в том, что паренек — действительно гений рода, каким его все считали. Перед тем, как они с Кабуто покинули Организацию*, Итачи уже стал капитаном отряда АНБУ. Юрэй похолодела: значит, ей удалось сбежать от самого капитана. С другой стороны, странно было то, что он ее не преследовал. Ей действительно очень повезло. Саннин добавил, что Итачи наверняка будет развиваться и дальше и приобретет немыслимую силу. От этого Кагами слегка содрогнулась и мысленно пожелала больше не встречаться с этим человеком. Она продолжала усердно тренироваться, довольно быстро овладевая новыми техниками. Орочимару напряженно наблюдал за этим. Прогресс девочки был не таким быстрым, как хотелось саннину, и он корил себя за то, что дал слабину и поддался мнимой радости от успехов. С другой стороны, почему-то стихия стекла давалась Юрэй проще других, что несомненно вытекало из предыдущих тренировок. В то же время Кабуто не сидел на месте. По приказу Орочимару он добывал сведения о некой группе террористов, как их чаще всего называли немногие владеющие информацией. Акацки вызывала у саннина интерес не меньший, чем его собственная ученица. К тому же, он пытался собрать в своих руках все возможности для обретения силы. Змей тщательно скрывал свои истинные намерения касательно Акацки, опасаясь срыва готовящихся параллельно планов. Получив всю нужную информацию, Орочимару начал заниматься последними приготовлениями. Ему необходимо было на время покинуть убежище, а значит, оставить Кагами. Несмотря на то, что она составляла центральное звено его задумки, саннин не мог пренебречь представившейся возможностью для новых исследований… В Акацки. По крайней мере, так он объяснил Кабуто свои намерения, намекнув, что это может принести им большие успехи. Однако прежде чем оставить Кагами на самостоятельные тренировки и отправиться в совершенно другие место, ожидая там, пока куноичи «созреет» и достигнет нужного уровня, Орочимару решил устроить последнюю тренировку под своим наблюдением и посмотреть, насколько сильно придется ему упорствовать вне убежища, чтобы обеспечить поддержку и запасные пути для основного плана с Юрэй либо подготовить альтернативные варианты в случае полной неудачи.

***

Кагами посвятили только в то, что у нее будет бой с новым противником. Куноичи, какой бы важной она не считала себя, являлась лишь одной из подопытных саннина. Однако, можно сказать, с привилегиями, так как еще ни один из испытуемых не получал столько свободы и внимания ученого. Впрочем, занимался он с девочкой исключительно улучшением техник и прочими составляющими для эксперимента. Юрэй было запрещено гулять по убежищу, Кабуто был немногословен и не проявлял стремления к общению с девчонкой. Она одиноко существовала сама по себе, словно запертая в клетке, нужная лишь для того, чтобы обрести силу. Кагами с тоской вспоминала времена, когда жила у Нитто-сэнсей, получая от нее необходимые тогда внимание и заботу. Впрочем, девочке уже давно не приходилось испытывать ничего подобного от окружающих. Она была нужна только самой себе. И без того замкнутая, озлобленная на мир, Юрэй развила невероятную целеустремленность, которая помогала держаться на плаву и не утонуть в пучине депрессии и страхов. Одинокая, без дома, друзей и какого-либо смысла в жизни, Кагами даже не представляла, что будет делать после того, как убьет Учиху и выполнит свою цель. Беспорядочные мысли в те моменты вдруг испарялись, отдавая место пустоте и неизвестности. Это нещадно пугало: до ночных кошмаров, до беспричинной тревоги и рвано бьющегося сердца. Девочка старалась не думать об ужасающем будущем и жила только настоящим, запираясь в каждом проживаемом дне как в единственном спасении. Поэтому стоя перед соперником на поляне вдали убежища, Юрэй сосредотачивалась только на мысли о том, как ей выжить сейчас. Поначалу, едва увидев своего противника, она решила, что это какая-то шутка, но вспомнив, что Орочимару никогда не шутил, то заметно напряглась. Куноичи терзали противоречивые чувства: перед ней стоял ребенок немногим младше ее самой, незнакомый, бледный, несчастный, окутанный тонкими металлическими цепями, напуганный до смерти, судя по выражению огромных глаз и седым волосам. Он вызывал больше сострадание, чем желание убить: худенький, как скелетик, крохотный по сравнению с изрядно подросшей за несколько лет Кагами, в огромной, местами порванной рубашке, напоминающей саван. Юрэй хотелось протяжно выть от несправедливости жизни. Перед глазами вспыхивали старые воспоминания, яркие картинки с трупами убитых на войне от рук шиноби детей. Близились минуты, когда и самой девочке придется запятнать руки кровью невинного ребенка. Орочимару поставил четкое условие: полное уничтожение соперника. Ребенка в случае победы ждало освобождение, так как он так же являлся одним из подопытных саннина; для Кагами же это был бой насмерть, чтобы проверить ее способности. Какие именно, змей не уточнил, но в разум закралась нехорошая мысль о том, что Орочимару больше хотел посмотреть на решимость ученицы. Его скользкий шепот достиг уха, подстегивая было улегшийся гнев: — Если ты проиграешь такому жалкому противнику, то как ты можешь думать о том, чтобы победить того Учиху? Юрэй стиснула зубы: саннин знал, на что давить, но тем не менее он был всецело прав, и девочка понимала это. Однако ее раздражало бесконечное напоминание о ненавистном Учихе и неспособности победить того в реальном бою. Кабуто дал отмашку, и бой начался. Ребенок, который до того момента испуганно озирался по сторонам, словно прося о помощи, вмиг изменился: в светлых, полупрозрачных глазах появился злобный огонь, по цепям, зажатым в худых ладошках, прошел разряд. Куноичи приняла боевую стойку и сформировала в руках нечто, напоминающее короткие копья, только из стекла. Ребенок гаденько ухмыльнулся и со всей силы метнул одну из цепей в сторону соперницы, надеясь разбить хрупкое на вид оружие. Юрэй махнула рукой с зажатым в ней копьем, блокируя удар и отсекая несколько звеньев цепи. Она сдерживалась и не применяла к своему оружию усиление чакрой. Обе техники являлись плодом тренировок с новой стихией Стекла, и поддались овладению крайне быстро. Однако на этом запас не заканчивался, но Кагами не стремилась показать его весь, будучи не в силах противостоять в первую очередь самой себе и своим принципам. Она ведь пообещала, что не уподобится тем уродам-шиноби, которых повстречала за время войны и своего путешествия. Противник был другого мнения: ему было плевать на принципы, он просто стремился выжить и поскорее избавиться от ненавистного плена. Для куноичи «заключение» было добровольным. Она видела в этом ребенке саму себя, отчаянно борющуюся за жизнь. Неужели сейчас она сдастся? Блокируя удар за ударом, пару раз сменив оружие из-за поломки предыдущего, Кагами усиленно разрушала барьеры внутри. Переступить через себя было главным испытанием в данный момент. Ее затоптанная гордость шиноби, предательство родной деревни, побег, непринятие долга — уже только это переставало делать из нее настоящего шиноби, отличного от тех, на кого Кагами так стремилась быть непохожей. Она слепо следовала своему надуманному образу, не замечая, как уже погрязла по самые плечи в этой грязи. Агрессия и злость вместо помощи ближнему, жажда мести вместо прощения, бегство вместо послушания — Юрэй действительно становилась больше злобным призраком, чем благородным шиноби. К тому же она стала ученицей нукенина, желающего уничтожить целую деревню ради собственных амбиций, а Кагами даже не воспротивилась этому. Осознание того, насколько почернела ее душа, хлынуло темной волной, захлестывая все чувства разом и сметая все оставшиеся преграды. Стеклянные диски в руках девочки вспыхнули серебром, показывая уже было готовящемуся к легкой победе противнику, что настоящий бой только начинается. Алые глаза Кагами недобро вспыхнули, Орочимару, наблюдавший чуть поодаль облизнулся, Кабуто слегка усмехнулся, отражая солнечные лучи стеклами очков. Взметнувшиеся собранные в высокий хвост черные, как зимняя ночь, волосы куноичи оставили собой длинный шлейф за спиной, не успевая за резкими движениями хозяйки. Юрэй нанесла несколько ближних ударов, рассекая парой движений мешающиеся цепи. Противник остался без главного оружия, но это нисколько его не огорчило. Внезапно он начал трансформироваться, мельком открывая обзор на выточенную на груди черную метку проклятой печати. Кагами отпрыгнула, метнув диски в представшего перед ней монстра, но тот легко отбросил их, даже не поцарапавшись. Девочка видела, как сильно изменилось количество чакры у ее противника, и это ее обеспокоило. Но сдаваться она не собиралась. Возможно, ненавидеть и винить нужно было Орочимару, ведь это он создал из невинного ребенка такое чудовище, но погибнуть от его лап Кагами не улыбалось, поэтому она твердо решила расправиться с ним. За все время, пока она находилась в убежище, то ни разу не проявила интереса к проводимым саннином исследованиям, потому что опасалась быть связанной с ними, даже не подозревая о том, что она уже часть большого эксперимента. Потому и сейчас девочка подавила в себе позывы альтруизма в смеси с гуманизмом и начала формировать атаку. Для нее требовалось чуть больше концентрации, чем для просто создания оружия из стекла, а монстр, кажется, ждать совсем не собирался. Юрэй отметила про себя, что над этим придется поработать, внимательно проследила за усилившейся чакрой чудовища и вовремя сформировала большой стеклянный щит, так как в нее полетел змеящийся молниями шар, похожий на тот, что раньше использовала девочка. От удара щит слегка треснул, но остался целым, так как Кагами влила в него достаточно чакры. Одной рукой придерживая прозрачный стеклянный щит, куноичи сформировала в свободной ладони небольшой стеклянный шарик, вдруг вспыхнувший бледно-голубым. Она осторожно выглянула из-за щита на выжидающего что-то монстра и решила рискнуть. Та атака, которую Юрэй планировала провести, была изобретена ею случайно и совсем недавно, так что еще не использовалась в реальном бою. На статичных чучелах сработало просто изумительно, но как ее задумка покажет себя на живом неизвестном противнике, Кагами совершенно не знала. Одно она, правда, уже точно проверила: чтобы атака точно достигла цели, необходимо проводить ее с максимально близкого расстояния, а значит, надо подобраться вплотную к чудищу. Чакры было еще достаточно, так как девочка разумно расходовала ее в отличие от беснующегося противника, который не мог достать куноичи и бездумно швырялся в нее атаками, не заботясь о запасе чакры. Подгадав момент, Кагами оставила вместо себя теневого клона, метнувшись за спину чудовищу, пока ее клон атаковал простенькой шаровой молнией для отвлечения. Быстро приложив ладонь с шариком к спине монстра, Юрэй в несколько прыжков увеличила расстояние между собой и соперником и прикрылась щитом. Шарик беспрепятственно просочился в тело чудовища. Монстр было рванул за ней, но через секунду его разорвало на куски. Орочимару, даже не прикрывшись рукой, не обращая внимания на брызнувшие на его лицо капли крови, спокойно слизал их и разразился аплодисментами в сторону ковыляющей куноичи. В целом она отделалась без травм. Шагая мимо вернувшегося в свою прежнюю форму соперника, а точнее того, что от него осталось, Кагами остановилась, долго и бездумно глядя на останки. В голове была совершенная пустота, почти что как во время боя, если не считать просчет комбинации атак. Холод и равнодушие завладели девочкой. Прежняя Кагами была окончательно сломана, но еще не сломлена. — Так вот почему ей не нужна проклятая печать, — задумчиво произнес Кабуто. — Да, — хрипло протянул саннин и ухмыльнулся. — Кажется, я нашел способ, как без нее можно накапливать природную энергию. — Поздравляю, — сказал он подошедшей к наставнику Юрэй. — Твой противник был не слишком силен, но ты хорошо справилась. Испытание пройдено, можешь приступать к самостоятельным тренировкам, пока меня не будет. Кагами только заинтересованно склонила голову, но спрашивать ничего не стала — слишком устала, да и ей необходимо было обдумать свое положение. Она посмотрела на свою светящуюся легким серебристым светом ладонь и кивнула наставнику.