Sweet bites

От лица Максима.       Все в комнате выпучили на меня пятирублевые глаза, наблюдая, как Абрамова схватила мой ремень и не отпускает, бормоча непонятные слова. Матвей явно что-то подмешал им в коктейли, раз их так знатно расколбасило. Твою мать, и что мне делать с этой накуренной? Зачем вообще она сюда приволокла свою задницу?! Не раз остерегаю эту упёртую козу, так она берет и делает все по своему. Меня это дико раздражает! Пытаюсь положить её на другую сторону дивана, но она вцепилась в меня мёртвой хваткой. Ладно, если ей нравится теряться своим лицом о мою ширинку, пусть.       — У тебя сегодня тройничок? — допив коньяк, спрашиваю Матвея.       — А что, не похоже? — он явно кайфует от того, что обе невменяемые девки обсасывают его со всех сторон.       — Не хочешь присоединиться? — спрашивает он, доставая из кармана сигареты.       Я морщусь, представляя этого дрища голым. Девочки безусловно сочные, но я сегодня не в духе, чтобы заниматься этим. На мне повисла одна мелкая проблема, обслюнявшая мои штаны. Она уже уснула. Убираю с её лица волосы, заправляя за ухо и наблюдая за тихим сопением. Хотел бы я тоже сейчас провалиться в безмятежный сон и никогда не просыпаться.       Из раздумий меня прерывают откровенные звуки. Девочки уже приспустили ему брюки. Если я задержусь хоть на минуту, меня стошнит. Поднимаюсь с дивана, забирая с собой Абрамову. Из большей части комнат слышатся стоны, смех, какие-то стуки, но мне удалось найти одну свободную и положить девушку на кровать. В этом зверинце нельзя её оставлять, иначе на утро живого места не останется. Я не нанимался в няньки, но постоянно хожу за этой несносной девчонкой, почему? Ты знаешь ответ, Максим, но ты не хочешь вспоминать это снова.       Укрыв Соню одеялом, убеждаюсь, что она не проснётся в ближайшие несколько часов, и ухожу выпить ещё полбокала, а потом уехать отсюда. Ненавижу, когда наши начинают устраивать себе раз в две недели такой отдых. Я бы лучше провел вечер за телевизором, кружкой, наполненного любимым «Бад» и «Ходячих мертвецов».       Внизу народу поубавилось, наверное разбежались по комнатам, чтобы уединиться. Подхожу к бару, где Синяк, что накурил Абрамову, разговаривает с местным барыгой. Их разговор длится недолго, и он уходит наверх. Наливаю из бутылки немного алкоголя и стою, оперевшись на столешницу, потягиваю содержимое. Здесь разливают какую-то бадягу, поэтому я даже не хочу допивать эту мерзость. На секунду в голове проскакивает мысль, куда пошёл Синяк… Чёрт! В нашей комнате Матвей со студентками, значит он вряд ли туда пойдёт. Сука! На сегодня хватит алкоголя, иначе я совсем потеряют свою бдительность. В момент, когда только Абрамова зашла к нам, точнее вывалилась из коридора пьяная вдрызг, я сразу заметил, как этот хмырь положил взгляд на неё. Ещё и этот косяк подсунул, чёрт! Он никогда не упускает своей цели в виде девушки, поэтому мне нужно быстро и чётко его убрать, да, ещё и незаметно для всех.       Подхожу к нужной двери и прислушиваюсь.       —… Сладкая…       Из-за музыки я ни черта не слышу, поэтому тихо открываю дверь и осторожно вхожу. Синий более, чем прилично выпил и шлейфанул сверху травой, к тому же очень увлечён Абрамовой, что даже не замечает меня. Оглядываю комнату, в поисках чего-нибудь тяжёлого, но ничего подходящее миниатюрного торшера нет. Одно ловкое движение по затылку и Синяк завалился прямо на Соню. Оттаскиваю этого говнюка от девчонки, беру её на руки и выхожу через задний двор, так буду менее замеченным. Открываю тачку и укладываю её на заднее сидение. Её платье неприлично задрано а трусики приспущены. Не очень хочется этого делать, но в таком виде я не могу её оставить. Наклоняюсь, чтобы все поправить, как она вздрагивает и сонным голосом бормочет:       — Ма-а-акс-с-с…       Мне льстит, что я до такой степени засел в её голове, что она вспоминает моё имя даже во сне. И одновременно бесит. Ей необходимо закончить учёбу и уйти из моей жизни в своё светлое перспективное будущее. Хотя бы геморра станет меньше, ведь за ней не успеваешь ходить, постоянно куда-то влипает.       Она чувствует мои касания и перехватывает руку. На секунду я испугался, что она проснулась, но Абрамова умудряется контролировать всё, пока находится в отключке. Её холодные руки несильно сжимают мои запястья, убираю руки на живот, слегка потерев их. Второй раз замечаю, что эта девушка мерзлячая, её нужно постоянно греть. Надеюсь, она найдет того самого принца на белом порше, который будет согревать её своей любовью. А пока я помогу ей отойти от безумного пьянства. Поправляю одежду, закрываю тачку и иду обратно в дом, чтобы не вызвать лишних подозрений.       Уже более тридцати минут торчу возле бара, поскольку не могу найти подходящую компанию. Редко доводилось с кем-то из них общаться по душам. Работа это всё, что связывает меня с ними. Печально, что Димас не смог выбраться сюда, мне хотя бы не было так тоскливо. Работа когда-нибудь сожрёт его, или через лет десять — жена.       Никто даже не заметил моего отсутствия, кроме Мариночки, которая так и трётся возле меня.       — Ну Макс, я уже соскучилась. На мне красное бельё, как ты любишь, — ласково воркует шатенка в мини-юбке.       — Давай не сегодня, я занят, — устало вздыхаю, в надежде поскорее отсюда смыться, иначе я воткну в шею штопор, лежащий на столе, этой надоедливой стерве.       — Ну ты и бука, — она обиженно дует пухлые губки и складывает руки на груди. — Или тебя охомутала одна из студенток, что привёз новенький?       — Я не лошадь, чтобы вешать на меня хомут, ясно? — грозно отвечаю.       — Да ну тебя, больше не звони мне. Хочешь по-человечески поговорить, а он как быдлан разговаривает, — с этими словами она наконец уходит от меня.       — Больно хотелось, — бормочу вслух.       Раз Синяк ещё в отрубе, поеду домой, мне ещё выхаживать мелкую пьянчугу.       Абрамова так и не просыпалась, даже когда занёс её домой и положил в свою постель. Наверное, это единственный человек, который спит в моей кровати. Странно, но даже мне редко удаётся там нормально поспать, не говоря уже о девочках.       Решаю сделать себе кофе и немного отдохнуть в кресле. Пока кофемашина наливает бодрящий напиток, отвечаю смской парочке постоянным клиентам. Неожиданно слышу непонятный звук из спальни. Захожу внутрь и вижу, как Абрамова в полусогнутом состоянии начинает рваться. Чёрт, я так и знал, что это произойдёт. Сняв рубашку, бросаю на кровать и поднимаю девушку, относя в ванную. Она ещё не в трезвом уме, но хотя бы может стоять кое-как на ногах. Расстегиваю грязное платье и бросаю в корзину для белья. Включаю кран и принимаюсь умывать её холодной водой, чтобы она хоть немного проснулась. Абрамова начинает неожиданно плакать. Эту побочку от наркоты я тоже ожидал. Привожу её в порядок, вытираю всю рвоту на коже. Когда работа сделана, отношу её снова в постель, укрыв тёплым одеялом. Пока я убирал остатки выпивки с пола, она то и дело ворочилась и стонала. Бедняга, совсем не завидую ей.       — Пить… — сиплым голосом умоляет она.       Иду на кухню и в это время начинает звонить телефон, на дисплее высвечивается «Андрей». Снимаю трубку и отвечаю:       — Слушаю.       — Макс, ты где? — взбударажено спрашивает он.       — Домой недавно приехал, что случилось? — Остаюсь на кухне, чтобы он не услышал лишние звуки, исходящие от Абрамовой.       — Какой-то кретин вырубил Синего и его девка сбежала, ты не видел никого подозрительного?       — Нет, я был у бара, пил отстойный коньяк.       — Просто ты уже зажрался. Ладно, он в хреновом состоянии, еле вытянули подробности. Слишком много левых людей было сегодня, такое нельзя повторять.       — Согласен.       — Ладно, я так, спросил, просто поинтересоваться хотел, ты у нас парень внимательный, умеешь замечать мелочи.       — Сегодня я не заметил ничего необычного.       — Ладно, я понял, понял, ладно, на связи.       Сбрасываю звонок и иду к Абрамовой.

***

От лица Сони.       Это самое ужасное утро, которое я когда либо испытывала. Давящая головная боль вот-вот разорвёт мой череп на части. Во рту воняет хлеще, чем в свинарнике. Сколько я вчера выпила? И где я нахожусь? С великими усилиями разлепляю глаза и хочу приподняться но что-то тяжёлое на животе мешает. Протираю глаза, чтобы сфокусироваться и чуть ли не вскрикиваю, когда замечаю рядом лежащего на животе Максима. Так ещё и полуголого! Поднимаю одеяло и вижу свое тело в одном нижнем белье. Неужели мы… Нет! Мы не могли, я его ненавижу, а он меня, это просто невозможно. Но где моё платье? Поворачиваюсь к нему, рассматривая впервые его расслабленное лицо. Лишь полоска меж бровей служит напоминанием о его частой хмурости. В малом количестве на висках у Загорского виднеются седые волоски. Он похож на мальчишку, когда спит и это немного мило. Но я все ещё хочу знать подробности о вчерашнем вечере, потому что я совершенно ничего не помню.       Справа от меня находится тумба, на которой стоит бутылка с водой и пару таблеток. Незамедлительно выпиваю их. Если Максим захочет отравить меня, я буду рада, иначе не переживу это боль в висках. Интересно, сколько сейчас времени? Наверное уже пора вставать и сваливать к себе.       — Спать, — сонно бубнит он, когда я начинаю приподниматься.       На его запястье что-то слабо поблескивает, и это оказываются громоздкие серебристые часы с широким браслетом. Шесть утра? Я бы с удовольствием еще подремала, но я готова сгореть от стыда, лёжа обнажённой рядом с Максимом. Он даже мне не друг, а лишь преподаватель и объект моей ненависти.       Как я здесь оказалась? Я помню, как садилась в машину и ехала с Матвеем и второкурсницами на какую-то вечеринку. Точно! Я хотела собрать ещё компромата, но потом что-то пошло не по плану и я напилась в хламину, что даже ничего не помню. Я скатилась, что сам Загорский меня забрал? Это странно, с чего такая благосклонность с его стороны? Он вообще не собирался больше ходить за мной по пятам, то и дело оттягивая за шкирку от проблем. Что-то здесь не так.       Тепло его тела отвлекает меня от попыток собрать вчерашний пазл. На секунду я представила, чтобы было, если бы я прижалась к нему… Нет. Что за чушь в моей голове? Это сейчас он такой белый и пушистый спокойно дремлет. Когда он встанет, все плохие качества активируются, и он снова будет придурком. Но я не могу отрицать тот факт, что мне комфортно здесь находиться. В этой большой спальне, с двуспальной кроватью. Комната в тёмных серых оттенков прямо в точку описывает хозяина квартиры. Тонкая плазма висит напротив над комодом, здесь нет ничего лишнего по типу, картин, полок с книгами, и всякой фигни, чем обычно захламляют дом. Справа от меня похоже окно, закрытое плотной тканью шторы.       Осторожно убираю руку Максима и поднимаюсь. Подхожу к шкафу, то и делая оглядываясь на спящего брюнета. Не очень хочется щеголять перед ним в одних трусах, поэтому мне придётся немного позаимствовать одну из его рубашек, футболку я не нашла. Как только я накинула рубашку, запах его одеколона обволакивает меня. Оставив пару пуговиц на декольте, я прохожусь по квартире, рассматривая интерьер. Чувствуется чёткий минимализм. Квартира просторная, без лишнего шума и бесполезных вещей, даже банального фикуса нет. Как и спальня, весь дом однотонный и тёмный. Разнообразная бытовая техника на кухне и в гостиной придаёт больше современности. Стильно и симпатично для такого куска льда, как Максим. И уж очень чисто, исходя из бардака на рабочем месте Загорского, он не похож на чистюлю. Скорее всего, он обращается в клининг.       Нахожу ванную комнату, чтобы умыться и хотя-бы сполоснуть рот зубной пастой. Я была немного шокирована, увидев здоровенную ванную, похожую на джакузи. С превеликим удовольствием, я представила на миг, что могла бы расслабиться здесь с пеной, свечами и лепестками роз под любимый сериальчик.       После безбашенной гулянки моё лицо превратилось в переваренный пельмень, даже холодная вода не спасала снять опухлость с век. Смирившись с ужасным видом, иду на кухню, готовая смести всё на своём пути. Это неправильно, неприлично, но Максим сам виноват, что привёз меня сюда, поэтому я разрешаю себе позволить эту маленькую наглость. Поворачиваюсь к выходу, но внезапно в углу замечаю своё платье в корзине для белья. Что оно там делает? Когда я вытащила его, меня чуть не вырвало от ужасной вони, исходящего от неё. Всё декольте в зелёной жиже, приевшейся в ткань. Твою дивизию, только этого не хватало. Платье уже вряд ли просто отстираешь в машинке, тут нужна крупная артиллерия. Но меня мучает другой вопрос: если я напилась до тошнотиков, Максим был рядом и видел всё это? О, мой бог! Какой позор! И как после этого мне смотреть в его глаза? Не хочу даже думать об этом, иначе сгорю от стыда. Оставляю бесполезный кусок ткани за десять тысяч в корзине и полностью огорченная иду на кухню.       Настроение поднялось на пару делений, увидев хотя-бы небольшое количество еды в холодильнике. В крайнем нижнем шкафу я нашла, похоже, единственную сковородку. Помыв овощи, нарезав сосисок, я принимаюсь за готовку. Вкусный аромат заполняет всю квартиру и живот начинает настойчиво урчать, требуя заправиться. Раскладываю на чёрную тарелку глазунью с помидорами и жареными сосисками, положив сбоку нарезанные огурцы с солью. Загорский даже ест из черной посуды. Напевая одну из любимых песен, собираюсь идти к столу, но чуть ли не переворачиваю еду на себя, когда замечаю его со скрещенными руками, облокотившегося о проходной косяк.       — Что ты делаешь? — спрашивает он, рассматривая меня с ног до головы.       Сердце безумно начинает колотиться. Я не знаю, что ответить из-за наступившего волнения.       — Я… Пожарила яйца, — говорю первое, что приходит на ум. Он застал меня врасплох своим незаметным подкрадыванием.       Топчусь на месте, ощущая острое желание прикрыть оголённые ноги. Рубашка хоть и длинная, но доходила лишь до середины бедра. Максим тоже не оделся, раз стоит в одних чёрных джинсах, позволяя разглядеть татуировку от плеча до кисти руки. В таком виде мы впервые видим друг друга, и это очень смущает меня.       — Ладно, я в душ, — он разворачивается, но я успеваю его остановить.       — Я и на тебя приготовила. Не знала, когда ты проснёшься, я наложу, — ставлю свою порцию на каменный круглый стол и расстеряно спешу на кухню, но утыкаюсь носом в твёрдую грудь Загорского. Он что, телепортируется из одного места в другое?!       Макс смотрит на меня своим зачарованным взглядом и опускает руки мне на плечи.       — Я сам, — говорит он и удаляется на кухню.       В полном смятении плюхаюсь на стул, чуть не промахнувшись, и приступаю к еде. Через минуту Максим составляет мне компанию за одним маленьким неудобным столом. Чего я ожидала, если по всей видимости, он живёт один? Он принёс две кружки кофе и тоже начал уминать яичницу за обе щеки.       Вот так в пол седьмого утра в полной тишине, заклятые враги мирно завтракали, оставив убийство друг друга на следующий раз. Во мне кипят смешанные чувства. Но в первую очередь — неловкость. Максим никогда со мной не был таким умиротворённым, будто мы простые друзья, которые отходят от грандиозной пьянки, продлившейся до рассвета. Это фальшивое спокойствие ненадолго, я уверена.       За считанные минуты, как голодные звери, мы отложили вилки. Максим, прикрыв на на пару секунд веки, облокотился на спинку стула и начал поглаживать рельефный живот.       — Собирайся, отвезу тебя домой, — он взял кружку и одним махом избавился от остатков кофе, после чего забирает всю посуду и направляется на кухню.       — С чего такая доброта? — презрительно щурусь.       — Пользуйся, пока я добрый, — сухо отвечает он из кухни.       — Я не об этом. Зачем ты привёз меня сюда?       — Абрамова, не сейчас.       — Что вчера произошло? Я не могла столько выпить.       — Ты успокоишься? — он начинает злиться. Теперь все на своих кругах. Он снова упёртый баран.       Капитан очевидность! Это самое понятное объяснение! Низкий поклон!       — Я видела платье. Может объяснишь? — настаиваю на своём, следуя за ним.       — Я не обязан тебе что-то объяснять, — отвечает Максим и загружает посудомойку.       — Почему? Я вообще-то проснулась здесь, значит ты привёз меня. Для чего?       — Абрамова, отстань, без тебя забот хватает.       — Я требую правды! — скрестив руки на груди, злобно смотрю на Загорского.       Он громко хлопает дверцей посудомоечной машины и грозно возвышается надо мной, готовый одним свирепым взглядом порвать на тысячу кусочков. Под его напором я немного стушевалась, но продолжаю стоять на месте. Мои глаза сразу упираются в его подкаченную грудь, покрытую небольшим количеством волос. Задерживаюсь на дорожке от пупка ниже, в животе появляется странное тяжёлое, но приятное чувство.       — Поговорим, когда всё вспомнишь, — немного подумав, отвечает он. — Собирайся, через десять минут выезжаем.       Макс уходит в ванную, а я продолжаю стоять, как вкопанная. Что это было? Какого чёрта я засматриваюсь на его тело? Бесспорно, оно шикарное, но я не должна это чувствовать! Между нами никогда не ничего не будет, более вражды. Завтра всё решится для него, и надеюсь, мы больше не увидимся.