Sweet bites

      Сплëвываю слюну с кровью на дорогущий мраморный кафель и мне абсолютно насрать сейчас на все правила этикета или чего там ещё соблюдают эти гнилые аристократы. Мне вполне комфортно сидится на полу, как гопники на лавочке с местного района, с раздвинутыми ногами в коротком чёрном кружевном платье. Босые ступни ощущают холод плитки, пока все остальные части тела ужасные боли, содрогаясь в жутком приступе дрожи. Этот мудила кажется, разбил мне губу, судя по тому, как она пульсирует и из неё сочится кровь.       Ненавижу себя и свою жизнь. Хочется перерезать себе вены хоть этими белыми одноразовыми тапочками, лежащие на полке, рядом с чистыми махровыми халатами. Хочется исчезнуть, испариться, никогда не рождаться, чтобы не расхлебывать это всё дерьмо в одиночку. Разве я заслужила этого? Из глаз брызнули слезы. Я не вывожу это, я не смогу идти дальше. Маленькая надежда жила во мне пару месяцев, заставляла жить и бороться, но теперь она сдохла к чертям собачьим. На место неё встала ненависть. Каждого прохожего на улице с радостными глазами и задорным смехом хочется собственноручно придушить, перерезать горло тупым ножом, сжечь до тла. Меня до краëв захлëстывает зависть и злость. Почему я не имею право на счастье?! Терпеть не могу людей и этот грёбанный мир.       Сейчас бы лечь к маме на колени, выплакаться и высказаться обо всём, что грызёт мою душу. Я устала быть сильной, я хочу просто превратиться в маленькую девочку и забыть об этом кошмаре. Она бы успокаивающе гладила меня по волосам и нашептывала «Всё будет хорошо, моя девочка», сдерживая чистую материнскую слезинку, когда внутри неё всё разрывалось от горя своего ребенка.       На секунду представляю её полные разочарования глаза. Она бы не смогла долго смотреть на меня. Я знаю, что она не так меня воспитывала, но у меня не было выбора. Даже не хочу вспоминать через что она прошла из-за моих ошибок и что чувствовала, когда увидела до какого днища докатились её любимая дочь... Её первенец... Надеюсь, мама забудет обо мне, хотя я понимаю, что это не просто забыть собственного ребенка, но она должна! Я хочу думать, что она меня ненавидит, хочу думать что она больше не ждет меня дома, хочу думать, что она перестала помнить о моем существовании! Потому что я не вернусь назад, даже если у меня выпадет шанс, я уже не смогу быть прежней и не смогу смотреть близким людям в глаза. Я этого не достойна. Я этого не заслужила. Слезы обрушились с новой силой, и я уже не сдерживала себя, разрыдавшись взахлëб, как девчонка.       Зажмурив глаза, я с особым усилием пытаюсь поднять свою задницу с пола. Дыхание перехватило на несколько минут. Надеюсь, мои ребра не сломаны, иначе у меня не хватит сил дойти до дома. Дом... И как давно обшарпанная старая общага стала моим домом? Три месяца?       В отражении зеркала на меня смотрит симпатичная блондинка, не считая раздутой нижней губы в крови, чей шикарный смоки айс размазалася вокруг глаз. И этот пустой взгляд зелёных глаз, способный разорвать любого на мелкие кусочки.       Вздохнув полной грудью, я принимаюсь умываться холодной водой. Нужно возвращаться назад, иначе дома я получу двойную дозу побоев.       Я до последнего буду ждать.

***

Наши дни.       Честно говоря, у меня были странные ощущения, когда я вышла из участка. Лёгкость граничила с вырванными крыльями. Всем нутром чувствую что-то неопределенное и тяжёлое. Я же должна радоваться, но почему мне не удаётся испытать это расслабление и светлую надежду. Меня смутило поведение этого Морозова. Весь из себя вроде бы вежливый, добренький, но это лишь основа. Эти качества хреново скрывают его излишнюю пафосность, ещё чуть-чуть, и меня бы вырвало от его тошнотворной манеры общения. Скользкий и неприятный тип. Так ещё абсолютно спокойно отреагировал на мой рассказ, иногда задавал вопросы, как будто моя история ни капельки его не впечатлила. Моё тело тряслось от страха, будто я снова переживала каждый рискованный момент жизни, и благодаря невероятным чудесам я до сих пор жива и давала показания, а Морозов тем временем кажется в пол уха слушал меня, играясь с карандашом в руках.       Я написала заявление, предоставила флешку с доказательствами и на этом он довольно улыбнулся, поблагодарил меня за всё, и мы распрощались. Как-то слишком быстро и просто. Я ожидала немного другое, например, что меня окружат куча следаков, выпытывая из меня каждую мелкую деталь на железном стуле с кандалами. Может, я насмотрелась детективов и немножечко преувеличила на этот счёт. Моя совесть чиста и мне, кажется, даже дышать легче стало.       По пути я решила заскочить в кофейню, но меня ожидала неприятная новость. Начальница была крайне недовольной за мой прогул. Она отчитывала меня, как нашкодившего ребёнка. Частично, я с ней соглашусь, моя безалаберность время от времени просачивается, поражая своим ядом моё трудолюбие и упорство, но это же и не повод меня увольнять. На все мои просьбы, она была слишком категорична и чётко дала понять, что такие сотрудники, как я, её не интересуют. Поэтому я получила расчёт развернулась и молча ушла. Зарплата тут неплохая, только выматываешься в этом общепите, как собака.       В моем распоряжении целый свободный день. Мысли разбегаются, даже не знаю с чего начать. Столько планов было, а сейчас я в полной растерянности и не знаю, чего хочу. Нужно найти новую работу, ещё я хотела забрать к себе Милану, или может в принципе поехать к родителям погостить, а может быть собраться с Лис и Тëмой и устроить какой-нибудь расслабляющий вечерок с бутылочкой вина и роллами. Голова взрывается.       Всё-таки я решила поехать на денёк к родителям. Собрала немного вещей, отправила Лис смс, что уезжаю, но она ничего не ответила. Мама была очень рада моему появлению, в особенности Милана. Она заметно подросла за пару месяцев, научилась считать до десяти, достигла небольших успехов в познании алфавита, короче, скоро кое-кто займёт моё место в группе.       — Хочешь уже в школу? — сидя на диване с ней на диване, ласково спрашиваю, поправляя её светлые кудряшки на голове.       — Да. Я показала маме, какой хочу рюкзак. Он такой розовенький с блестящими звëздочками, — задумчиво произносит Мила.       — Ну я рада, что хоть не с «Хаги Ваги», — отвечаю с лёгким смешком. Современные вкусы молодёжи иногда приводят в «лёгкий» шок. Я выросла на «Скуби ду», «Котопëс», «Тотали Спайс», а не «Влад картон а4», «Хаги Вагги и Киси Писи» и ещё подобной ереси. Вы вообще видели этих синих чудовищ с выпученными глазами и пираньими зубами? Как можно такое любить и видеть в этом что-то красивое? Эта гадость конкретно засоряет мозги растущему организму, но на это никак не повлияешь, время не стоит на месте, страшно представить, что ждёт детей в будущем.       Мама приготовила на ужин мою любимую пасту болоньезе с сыром. Я могу есть эти спагетти хоть каждый день. Вся семья за общим столом с вкусным причмокиванием уплетала мамину пасту. Всё настолько проголодались, что разговор пошёл только после еды. Длинный язык отца всё таки донес весточку о Максиме. Мама сразу оживилась и старалась аккуратно спрашивать о нём. Я утвердительно обозначила, что Загорский не имеет для меня никакого значения. Родители вроде бы успокоились и беседа ушла в другую сторону.       После плотного ужина, я отправилась в свою комнату. Здесь по-прежнему пахнет детством. Мама не трогала мои вещи, мягкие игрушки, книги, статуэтки и прочую мелочь, изредка наводила порядок, чтобы комната не превратилась в клоповник. Сделав себе горячего шоколада, усаживаюсь на свой любимый широкий подоконник, наблюдая за движухой в городе. Окна моей комнаты смотрят не на соседние дома, а именно на часть города, которая практически никогда не остаётся безжизненной. И чего я только не наблюдала, особенно когда была под домашним арестом.       Слышу стук дверь, а затем мама заходит внутрь тоже с чашкой, скорее всего с её любимым зелёным чаем.       — Не помешала? — осторожно спрашивает она, не решаясь пройти дальше.       — Конечно нет, что за глупости. Проходи.       Мама двигает мой стул на колëсиках и присаживается рядом со мной.       — Давненько мы так не сидели вместе, — немного усмехается она.       — Это точно, — не могу не согласиться с ней, я очень скучала по этим моментам.       — Как диплом? С новым преподавателем в хороших отношениях?       Ну вот надо было ей испортить этот прекрасный вечер своим вопросом об учебе. Всегда ненавидела разговоры, начинающиеся на эту тему, потому что заканчивались они в основном громким скандалом. Не то, чтобы мы с мамой практически не общались, мы о многом болтаем, я могу ей рассказывать о своей жизни, но не до конца, боясь, что какие-то вещи ей покажутся неприемлемыми, либо разговор резко перетекал сразу в учёбу, потом снова бесконечные споры, крики, ссоры и все по новой.       — В процессе, до весны у меня ещё куча времени. Преподаватель просто огонь, — отвечаю сарказмом, вспоминая Загорского.       — Вот ты всегда так говоришь, не успеешь моргнуть, как пролетит время, и что, будешь за два дня до начала защиты диплома шерудить? — нравоучительным тоном говорит мама.       — Мам, перестань, я разберусь.       — Не затягивай с этим. Это же твое будущее.       — Хорошо, — произношу сквозь зубы.       Между нами повисло угнетающее молчание, но мама не выдержала и прервала его:       — Ну а между нами, девочками, Максим хоть чуть-чуть нравится тебе?       Нет, мам, я его ненавижу, а ещё он сутенер, торгует проститутками, подрабатывает в универе на моем курсе, избивает людей, издевается и оскорбляет их, а ещё я написала на него заяву в ментовке.       — Это сложно, но у нас никогда не будет отношений. Он... Своеобразный человек, мы не находим общий язык.       — Мне просто любопытно стало, по словам отца ты его люто ненавидишь.       — Так и есть. Он плохой человек. Тупая случайность нас познакомила, но всё было ошибкой.       — Ты не знаешь наверняка. Мне кажется, люди, которые нам встречаются, всегда что-то значат. В зависимости от ситуации и благодаря времени, ты начинаешь делать выводы, зачем это все свалилось на твою голову.       — Максим — пример мужчины, которого нужно обходить за километр.       — Ну неужели он настолько плохой?       — Ты даже не представляешь насколько, — устало потираю лицо ладонью, забив на накрашенные ресницы.       — Может, ты его разглядела только с одной стороны. Ты же не знаешь, что движет человеком, который ведёт себя наперекор всем устоям общества. Может, он наоборот, хочет обратить на себя внимание, — продолжает размышлять мама, после чего сделала глоток из своей милой кружки с тюльпанами.       — Что ж, своим вниманием, он призовет консилиум психиатрической больницы прямиком из ада.       — Да хватит тебе. Раз он такой ненормальный, зачем ехала с ним в одной машине?       Я повернулась к маме, выпучив глаза. Если бы она только понимала все. Тогда бы она ходила возле меня с берданкой, опасаясь Загорского.       — Вот видишь, значит он не такой уж и психанутый, как ты говоришь, — мама победно ухмыляется.       Я лишь закатываю глаза на её глупые утверждения. Мне плевать на Максима, лишь утром было стыдно за свою наглость. Я позволила себе взять его рубашку, которую сложила и спрятала у себя в шкафу. Теперь я не знаю, что с ней делать, отдать уже не смогу, значит придется выбросить. Хотя Загорский даже слова не сказал об этом, но не ходить же мне голой перед ним? И вообще что я парюсь на этот счет?! Все кончено!

***

      На утро я довольно легко встала, а за столом, как всегда сидел папа с завтраком и смотрел утренние новости. Предварительно сходив в душ, в старой любимой пижаме иду на кухню, сделать кофе. Я реально выспалась за такой долгий ужасный период в моей жизни, даже настроение отличное, я уверена сегодня будет лучший день, и никто не посмеет испортить его.       «В Москве становится спокойнее. Районная полиция по горячим следам выследила группу людей, похищающих молодых девушек.»       Не могу поверить своим ушам. Так быстро?!       «Преступники будут наказаны по статье 1271 УК РФ. Жертвы ещё не найдены, но идут активные поиски...»       По телевизору показывают несколько незнакомых мужчин. Но среди них нет Загорского или Матвея, и это очень странно. Может он успел свинтить? Я очень огорчусь, если этот говнюк уже во всю летит за границу с новыми документами. Все может повториться, когда он вернется и все мои рискованные труды пойдут коту под хвост.       «Они стремительно пиарили вымышленное модельное агентство, где невинные девушки попадали в плен, откуда некоторые уже не вернутся.»       Далее преступники давали интервью, чем они занимались, для чего и так далее. Я уже не стала особо вслушиваться, переживая внутреннюю тревогу. Мне это все не нравится. Разве мое заявление не должно быть сначала рассмотрено? Затем должны назначить нужных людей на это дело, а потом уже искать? Как за одну ночь они выследили их?       — Доброе утро. Соня, что стоишь? На учёбу опоздаешь, — на кухню заходит мама, одетая с иголочки. Видимо, она уже успела собраться на работу и была в комнате Миланы.       — А ты не сможешь меня подвезти? — виновато улыбаюсь, пытаясь растопить мамино сердце.       Она не выдерживает и одобрительно кивает.       Неожиданно на телефон приходит уведомление. Какой-то незнакомый номер отправил смс:       «Игра окончена, детка»       Кто это? Что это? Эрик сдался или злая шутка Загорского? Я снова заволновалась, но уже с большей силой. Надеюсь, это прощальные слова, потому что ничего другого я даже думать не хочу.       Сегодня нет по расписанию социологии журналистики, значит студенты освободились от нудных лекций и заданий Загорского. Университет знатно замарает свою репутацию из-за него. И как один человек может принести столько грязи в чужие жизни? Легко, нужно просто быть Максимом.       На экономике я чуть было не заснула, мне лишь мешал непрерывный взгляд Алисы. Она пыталась выманить всю правду о прошлом вечере, но я попросила отложить этот разговор. Может через некоторое время, когда я буду ощущать себя в безопасности, смогу поговорить на эту тему.       Стук в дверь кабинета отвлёк преподавателя и студентов от лекции. Из-за неё показывается собственной персоной Загорский Максим Олегович, одетый в шикарном чёрном костюме, который безупречно только подчёркивал его красоту.       — Извините, Маргарита Сергеевна, могу ли я украсть одну из ваших студенток? Дело крайней срочности, — мягко обращается брюнет к молодой женщине, которая не может взгляд оторвать от него.       Я начинаю догадываться, о какой студентке идëт речь, и медленно сползаю вниз со стула. Он ещё меня не видел, может у меня получиться скрыть своё присутствие. Лис непонимающе косится в мою сторону, хмуря брови.       — Конечно, Максим Олегович, кто вас интересует? — проворковала Маргарита Сергеевна.       И как давно преподам можно заигрывать перед студентами?! Может нам уйти и не мешать им уединиться? Хорошая идея в моем случае.       — Абрамова София.       Сердце бешено забилось в груди. Ребята, сидящие впереди меня, немного сдвинулись со своих мест, позволяя Загорскому найти меня.       Твою мать!       — Абрамова, не задерживайте пару, пожалуйста, — строго приказывает преподавтаельница.       У меня не остаётся выхода, как выйти к этому зверю лицом к лицу. Даже страшно представить, что меня ожидает. Не торопясь собираю свои принадлежности в сумку и выхожу из кабинета.       — Спасибо вам большое, Маргарита Сергеевна, я у вас в долгу, — Загорский покоряет сердце дамы своей широченной улыбкой, пропуская меня в коридор первую, затем захлопывает дверь и поворачивается в мою сторону.       — В мой кабинет, — сухо бросает он.       Плетусь за ним в его логово, предполагая дальнейший исход событий, но моя рука оказывается в его сильной ладони и была резко дëрнута вперёд.       — Абрамова, улитка быстрее тебя двигается, — недовольно бурлит он, волоча за собой меня.       — Опаздываешь на собеседование? — едко комментирую.       Макс резко затормозил и я случайно уткнулась в него носом. Мужчина хищно улыбнулся.       — Значит, ты понимаешь, зачем я здесь,       Мы продолжили идти.       Не сложно было догадаться о его внезапном появлении. Часть его дружков сидят в обезьяннике, в скором времени он присоединиться к ним, только я не понимаю, зачем прицепился ко мне. От безысходности? На последок решил скрутить мне шею?       Толкнув меня в свой кабинет, он запирает дверь на замок. Вот теперь мне становится страшно.       — Надеюсь, ты сегодня выспалась, потому что это последний день твоей спокойной жизни, — начинает он, приближаясь ко мне.       — О чём ты?       — Ты реально не понимаешь, что ты натворила? Ты думала я не узнаю? — он прожигает меня ненавидящим взглядом.       — Меня это уже не касается, — тихо говорю под нос, пряча раскрасневшее лицо.       Мне становится неловко за содеянное. Он вытащил меня из полной задницы, не выбросил на помойку, как биомусор, а... Даже язык не поворачивается произнести «заботился». Нет, он не может быть таким. Почему все произошло так не во время?!       — Ещё как касается, дорогуша, — Макс схватил меня за подбородок и заставил смотреть на него.       Сегодня он выглядел уставшим. Тёмные круги под глазами говорили далеко не о сладких снах. Потерянный мутный взгляд в упор смотрел мне в лицо, как будто рассматривая детали. Надеюсь, он не нашёл там прыщей.       — Я предупреждал сколько уже раз не лезть не в своё дело? Ты решила плюнуть на мои слова и испытать судьбу, только не учла, что она подкинет тебе столько проблем, что ты захочешь умереть, лишь бы не расхлëбывать их.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Ты же получила моё сообщение? — он не отпускает пальцев с моего лица.       — Это был ты? Откуда у тебя мой номер?       — Я же сказал, игры кончились, теперь ты будешь со мной, — он заправляет прядку волос мне за ухо.       — Что?       — Будем работать вместе, милая, — ласково говорит Загорский, улыбнувшись одним уголков губ.       Сердце провалилось в пятки. Я не понимаю его нежного тембра и этих прикосновений, они сбивают меня с толку. Дело дрянь, и самой крайней степени. Он убьет меня.       — У тебя не получится снова играть со мной. Я тебя не боюсь. Прости, что организовала тебе неожиданный отпуск на нары, но ты... — вырвав его подбородок, ощущаю приток смелости по всему телу.       Максим наклонил голову на бок и расплылся в недоброй улыбке. Он подходит ближе ко мне, но я не выдерживаю напора и пячусь назад.       — Абрамова, ты видела утреннюю сводку новостей? Поздравляю, ты реально тупица, раз считаешь этот цирк правдой. Ты сделала хуже лишь себе.       Подставные лица? Очень хитро, Максим Олегович, не знала, что сотрудники полиции подбирают объедки под вашим столом, как крысы. И того мента Артура подослал он? Ну конечно, а как иначе убедиться в том, что я никому ничего не расскажу. Очень продуманный ход, но нет знала, что ты и на такой гнусный поступок способен. Я считала, что в этом человеке есть маленькая часть нечто человеческого, но я крупно ошибалась и осталась в дураках.       — Ты чудовище, — выплевываю эти слова со злостью, охватившей меня.       Спина упирается в стену, Максим становится все ближе. Воздух кончается в лёгких и заполняется ароматом одеколона Максима. Он кружит голову и подкашивает коленки. Это всё от страха, не более.       — Абрамова, ты идиотка.       — Не оскорбляй меня! Я не одна из твоих проституток! — со всей силы отталкиваю Загорского, но он почти не шолохнулся, как будто мой удар был наравне с комариным укусом. Но вызвала яростный огонек в его глазах.       — Ты чем думала, когда занималась этой хернëй? — Макс не на шутку разозлился, больно сжал мои плечи и ударил об бетонную холодную стену. Лопатки пронзает острая боль, но она ничто по сравнению с тем, что я чувствую к Максиму. — Ты тупая курица! Я тебя постоянно защищал, но ты бежала на проблемы, как голый на... — руки брюнета оказываются по бокам возле меня, упираясь в стену. Он смотрит куда-то в пол, тяжело дыша.       — Отпусти меня, — умоляюще шепчу.       Макс поднимает на меня свои тёмные глаза. Наши лица разъединяют пару сантиметров и это катастрофически опасно для нас двоих. Он продолжает молча сверлить меня, поглощая в свою темноту всё, к чему может прикоснуться даже кончиком пальца. Он затягивает меня в свой омут, где мне не найти выхода.       — Теперь я не отпущу тебя, дорогая. Я давал тебе миллион возможностей идти своей дорогой, но лимит исчерпан. С меня хватит. Но не переживай, я тоже приготовил тебе сюрприз.