Fail with consequence
Lose with eloquence
And smile
За окном темно, ни один фонарь, как ни странно, не освещал улицу, где проходила вечерника. На часах двенадцати ночи. В голове куча ненужных вопросов, на которые ответа никто наверняка не даст.
Крис поежилась от холодного прикосновения ветра к её щекам и, кутаясь в по-прежнему ледяную куртку, сделала шаг, оказавшись на улице. Она огляделась по сторонам, пытаясь вспомнить. Не вспомнила, начала паниковать. Звонить домой не было никакого желания. Кто-нибудь, помогите ей!
— Ну не стой в проходе, — услышала позади себя девушка. Она отошла, дабы не мешать выходящим из дома студентам.
— Крис? — блондинка, услышав обращение к ней, обернулась, встречаясь лицом к лицу с чересчур довольной Мирандой. — Дилан и Эрик согласились подвезти меня, да и тебя, наверное, подкинут до дома. Да, мальчики? — она перевела взгляд на двух стоящих сзади себя парней. Один из них закатил глаза, пробубнив что-то типа «с каких пор мы работаем таксистами?», а второй согласно кивнул. — Вот и отлично. А ты, Эрик, не бурчи.
Кристина немного опешила от увиденного. Не каждый день человек осмелится говорить Эрику Харрису, что ему делать: бурчать или нет. Небезопасно это.
— Так ты идешь? — брюнетка, заметив ступор светловолосой, пощёлкала пальцами перед носом у той.
— Иду, иду, — Паркер кивнула и направилась следом за одноклассниками, пьяными и не очень.
Подростки шумной гурьбой завалились в автомобиль Дилана, однако не все пассажиры остались довольны своими местами: Харрис ещё долго возмущался, почему «эта истеричка», то есть Миранда, сидит впереди, а он сзади.
— Ещё слово, и пойдешь пешком, — девушка развернулась к нему, сверля парня суровым взглядом. Как мамочка, ей богу.
— Стефенсон, иди нахер, — он отвернулся к окну, делая вид, что любуется мелькавшими по дороге домами и огоньками фонарей. Можно подумать, было на что любоваться. Не на что.
Кристина, погруженная в свои мысли, прислонилась лбом к стеклу и, прикрыв глаза, почему-то вдруг подумала о своём будущем
самое время. Будущем, которого нет. Нет и всё. Нет перспектив, нет стремления и желания жить, чувствовать, ощущать. Этого всего просто нет. А было ли все это хоть когда-нибудь?
Тишина, нарушаемая лишь дыханием уснувшего Эрика, да звуком постукивания пальцев Дилана по рулю, была прервана громким и задорным голосом Миранды. Когда же она, наконец, заткнет свой рот?
— Ребят, давайте завтра сходим куда-нибудь? В боулинг там, не знаю.
— Я за, — Клиболд, не отрывая сонного и уставшего взгляда от пустой дороги, согласился.
— Я тоже, только, Стефенсон, пожалуйста, завали ебало, — Харрис, недовольный пробуждением, едва ли не скрипел зубами от злости. — И дай мне немного поспать, блядь.
— Я пойду, — произнесла, не колеблясь ни секунды, Кристина, все еще глядя в окно.
— Вот и отлично! — брюнетка хлопнула в ладоши. — Тогда ты, — она кивнула на Дилана. — Заедешь за мной, а этот, — указала пальцем на видевшего десятый сон Эрика. — За Крис.
Нашлась, блин, командирша. Ладно уж. Чего возражать-то? Остаток поездки прошел в полной тишине.
Машина Клиболда остановилась возле коттеджа семьи Кристины, и девушка нехотя открыла дверь.
— Всем пока, — попрощалась она и захлопнула дверцу. Доля секунды, и БМВ скрылся в неизвестном ей направлении.
Паркер развернулась и взглядом испуганного, забитого котенка посмотрела на их дом. Идти туда и выслушивать очередные обвинения не было никакого желания. В это мгновение блондинка чувствовала себя грёбаной Золушкой — буквально двадцать минут назад она веселилась в компании своих новых друзей, и вот сейчас она стоит перед входом в свой дом, боясь притронуться к дверной ручке. Вдохнула, выдохнула. Помолилась всем известным богам, чтобы мать и Гэрри спали, и, приоткрыв врата в ад, шагнула в темноту коридора, всеобъемлющую и…пугающую? Сняла кеды и двинулась к такой близкой, но такой далекой лестнице. Мысленно она уже лежала в своей кроватке под теплым одеялом, однако мерзкий голос мужа матери заставил мечту об отдыхе рассеяться, как облачка в ветреную погоду.
— Кристи! — радостно воскликнул он, поднимаясь с дивана и направляясь к девушке, пятившейся назад. Блондинка уперлась спиной в холодный бетон стены. Все. Выхода нет. Терпи, Кристина, в один прекрасный день ты заставишь его, этого уёбка, страдать. — Дрянная девчонка, где ты шлялась?
От Гэрри несло перегаром, дерьмом и дешевым пивом. Впрочим, привыкнуть можно.
— На вечеринку ходила, — голос предательски дрогнул на последнем слове, выдавая её страх. Мужчина усмехнулся.
— Ну тогда надо тебя наказать, — огромными руками он прижал девушку к стене, нависая над ней. Секунда, и его губы накрыли её. Кристина поморщилась от отвращения и сжала зубы. Явно недовольный, он отстранился. — Ну же, не заставляй меня применять силу, малышка.
— Да пошёл ты, — процедила светловолосая, и на её щеке остался след от ладони этого ненавистного, ничтожного человека. Хотя, можно ли его назвать человеком?
— Зря ты так, куколка, — мистер Паркер взял за её подбородок и приблизил к своему лицу, мутными глазами вглядываясь в глаза школьницы. — Очень зря.
После этих слов он вновь сделал попытку поцеловать девчонку, однако она сумела коленом ударить его в пах, отчего мужчина согнулся пополам.
— Маленькая сучка, — прорычал он, гневно глядя на отходившую назад девушку. Быстро оклемавшись, он в два шага догнал несчастную и схватил за тонкое запястье. За то самое место, на котором было больше всего шрамов, да и синяков от хватки Кинга. Девушка пискнула от болезненных ощущений и попыталась вырвать руку из клешней мужчины. Не получилось. Полный гнева, он швырнул блондинку на пол и та, вновь проехавшись по полу, оказалась в прямом и переносном смыслах забитой в угол. Мужчина, приблизившись к падчерице, присел рядом с ней на корточки. — Ты хочешь оказаться на улице, Кристи?
— Нет, — твёрдо отвечала она, подавляя очередной истерический приступ. Она не собиралась рыдать тут, на глазах у этого подонка. Ни за что.
— Ну тогда и веди себя как подобает, — Гэрри потрепал её по волосам и, встав, удалился в свою комнату. — Доброй ночи, детка.
Крис подтянула ноги к груди и, уткнувшись лицом в колени, зарыдала. Тихо, беззвучно, чтобы не дай бог не разбудить никого. Горячие слезы текли по её веснушчатому лицу, оставляя солёные дорожки на горящей от удара щеке.
«Ненавижу, ненавижу, ненавижу,» — то и дело проносилось в её голове. Ничего, в один день ты вальнёшь его и всю эту ебучую семейку. И себя заодно.
Стерев с лица остатки туши и слёз, девушка поднялась с пола, опираясь на стену, и пошла в ванную. Включила свет, взглянула на свое отражение в зеркале. Какая же ты жалкая, Кристина Паркер. Черная тушь, размазанная по лицу, красные от слёз глаза, мокрые волосы. Последствия сегодняшнего веселья.
Девушка открыла ящик под раковиной и выудила оттуда небольшой пакетик. Пакетик, полный острых лезвий. Лезвий, причиняющих физическую боль, которая помогает заглушить душевную. Достав одно, она закатала рукав белой, чуть влажной кофточки, и сделала не глубокий, но ощутимый порез на тонком запястье правой руки. Из ранки тут же выступило несколько капель алой теплой крови. Нанеся еще несколько порезов, девушка ополоснула острие и изрезанную руку. Стало ли ей легче, перестала ли она чувствовать эту гложущую, жгущую изнутри, как огонь, боль? Боль, которая, кажется, лижет рёбра и внутренние органы языками алого пламени. Нет, не перестала, да и легче особо не стало. А станет ли?
Попав, наконец, в свою комнату, девушка упала на свою кровать, накрываясь одеялом с головой, в которой не было ни единой мысли, кроме как «Вот бы завтра не проснуться».
***
Дилан остановился на подъездной дорожке у дома Харрисов и принялся будить спавшего друга.
— Рэб, — он потеребил рукав футболки развалившегося на заднем сидении Эрика. — Рэб, твою мать, просыпайся.
Тот лениво разлепил глаза, сонно озираясь по сторонам с видом, явно задающим вопрос «какой сейчас год?».
— Девяносто восьмой, — Клиболд, усмехнувшись, открыл дверцу и закурил первую за недавно наступивший день сигарету. — Будешь? — он протянул другу последнюю оставшуюся сигарету и зажигалку, и тот с великой радостью принял её. Серый теплый дымок обволакивал тела двух вышедших из автомобиля подростков. Дилан облокотился на капот своего БМВ и задумчиво посмотрел на темное, полное мириадов огоньков, небо. Такое манящее, такое далёкое, такое таинственное небо.
— О чем задумался? — из раздумий Клиболда вывел голос Харриса, который, так же как и хозяин машины, устремил свой взор на небеса.
— Да так, ни о чем, — Дилан выпустил изо рта облачко дыма и затушил сигарету. — Как думаешь, что будет после смерти? Что нас ждет
там?
Самое время, конечно, рассуждать о жизни после смерти. Ладно, ночь — подходящее время, чтобы думать о таком.
— Я не знаю, — Эрик пожал плечами, так же потушив сигарету. — Возможно, вечные муки, возможно — успокоение. Но точно могу сказать, что там не будет этих уебанов в кепках.
— Им уготован отдельный котёл в Аду, — высокий грустно усмехнулся. — До судного дня осталось меньше года, Рэб, понимаешь? Скоро это всё закончится.
В глазах и Харриса, и Клиболда читалась какая-то неземная печаль, тоска и, кажется, даже грусть от осознания того, что им никогда не придется увидеть этот мир таким, какой он есть, они никогда не найдут работу, что придется им по душе, никогда не сходят на концерт любимой группы…тяжело, наверное, это осознавать. А каково будет близким жертв? Впрочем, плевать на них, они, эти мрази в кепках, не заслуживают ничего, кроме смерти.
— Я знаю, — тот кивнул. — Ладно, я пошел. Доброй ночи, Водка.
Эрик похлопал Дилана по плечу и удалился в сторону своего дома. Дилан еще несколько секунд провожал друга взглядом и после того, как он скрылся, сел в машину и, заведя мотор, выехал со двора.
