След судьбы

Майкрофт послушно принял из рук Грегори бокал с виски, сделал глоток. Присутствие Грега успокаивало его, словно снимая все напряжение последних дней, едва не выводившее его из рабочей колеи, мешавшее сосредоточиться и выбивающее звенья из логических цепочек. От плеча Грега шло тепло. Майкрофт глянул на часы… Еще 82 часа. У него еще целых 82 часа жизни. Так почему бы не позволить себе снять шоры и побыть просто человеком? Разрешить то, что всегда было под каким-то глупым, никому не нужным запретом? Глубоко вздохнув, Майкрофт навалился плечом на Грега, прикрыл глаза. — Наверное, ты прав. Пусть будет сказка, Грегори. Я хочу, чтобы ты запомнил именно сказку. Грег наморщил лоб, прогоняя остатки сна. Майкрофт был нетрезв, иначе бы не позволил себе и сотой доли из того, что произошло сегодня. Не так. Он был тупо пьян. Не в стельку, нет. Он был в том состоянии, когда разум отключает понятия «правильно», «неправильно», «можно», «нельзя». Он был собой в лучшем понимании того слова. Майкрофтом Холмсом без погон, мягким, умным, понимающим, лучшим другом в мире. —Значит… наверное, я начну с самого начала, Грегори. Ты помнишь, как пять лет тому назад Шерлок попал в аварию. О да, это Грег помнил даже более чем хорошо. Как они тогда перетряслись, пока оттащили в сторону автомобиль, буквально впечатавший такси в стену. Шерлок убедительно врал, что все хорошо, периодически теряя сознание, Майкрофт курил, периодически подхватывая падающего Шерлока, а он, Грег, чувствовал себя последней сволочью, что не сумел предотвратить аварию. Да, эта мысль была откровенным бредом, потому что при всем желании он не мог патрулировать город и останавливать расшалившихся автомобилистов, но все-таки… —Так вот. Я тогда настоял на том, чтобы Шерлока обследовали. Нет, понятно, обследование проводилось в любом случае, но… Это было экспериментальное исследование, направленное на изучение головного мозга на уровне нейронных связей, и Шерлок, который все-таки хорошо ударился головой, согласился. Его проверили, сообщили, что все в порядке. В общем, кое-что я умолчал. Я не сказал о том, что в одном месте травма заставила врачей насторожиться. Речь шла о небольшой гематоме, которая сдавила несколько важных сосудов, в результате чего отдельные отделы головного мозга пережили кратковременное кислородное голодание. Мне казалось, что все обошлось… Но спустя некоторое время ко мне пришел сам Шерлок. Он стал забывать, что делал ровно час тому назад. —Да я не помню, что делал пять минут тому, — фыркнул Грег, впрочем, скорее, чтобы раззадорить Майкрофта и не позволить ему замолчать. — Ты понял, о чем я. Пришлось провести еще одно исследование, и его результаты повергли меня в ужас. У моего брата начались прогрессирующие нарушения кратковременной памяти. Причем состояние ухудшалось в геометрической прогрессии. Я подключил лучшие умы мира, все клиники, все мировые светила бились над решением этой проблемы… Да, ты верно понял, тогда он часто уезжал в долгие зарубежные командировки. Последнюю надежду оборвал японский центр исследований головного мозга. Мой брат должен был полностью потерять память. Всю способность к запоминанию каких-либо событий. Для Шерлока… это означало только одно. Страшнее, что он это понимал. Забывал, спустя какое-то время, затем восстанавливал логические цепочки, вновь осознавал. Это как каждый час слышать заново свой диагноз! Ты понимаешь, что он пережил? А я… я мог лишь наблюдать со стороны, видя, как мой брат медленно погибает, превращаясь в ничто. Я… наверное, я должен сейчас поблагодарить тебя. Если бы не ты, я не смог бы пережить тот период. Каждую секунду я разрывался на части, блокировал свое сознание, стараясь остаться все тем же Майкрофтом Холмсом. Я прекратил поиски спасения среди представителей традиционной медицины, обращался к шаманам, знахарям. Моему брату не мог помочь никто. Наконец, я поехал к известнейшему специалисту оккультных наук… Да, не смотри на меня так. Иногда случается так, что мы действуем вопреки всему, только глупо и наивно во имя. Он выслушал меня и… пообещал помочь. — Майкрофт запнулся, неожиданно осознавая, что исповедь приносит ему облегчение, что он все делает правильно, что именно Грегори должен услышать его, понять и простить. — Так вот. Он рассказал мне об одном ритуале. Ритуале вызова демона. Демон дает тебе какой-то срок жизни, а взамен исполняет твое желание. Я сделал это, Грегори. Сделал… Пошел на перекресток, вызвал демона. Он согласился вернуть здоровье Шерлоку, взамен дав мне пять лет жизни. Через восемьдесят два… уже восемьдесят один час они истекают. Я говорю это в здравом рассудке и будучи при памяти, Грегори. Говорю единственному человеку на свете, которому я не готов врать перед смертью. Я сделал все приготовления, мой нотариус полностью осведомлен о том, что нужно делать. И ты прав… Я позвал тебя сегодня для того, чтобы попрощаться. Но мы говорили, и я понял, что смалодушничаю, не сумею рассказать. Не сумел бы взвалить это на твои плечи. И не хотел. — Пришлось, —скрипуче протянул Грег. — Кстати говоря, мой тебе совет, Майкрофт. Ты бы сперва уточнил, насколько вероятно исполнение этим твоим демоном… — Вероятно, Грегори. Более чем вероятно. В моем сейфе сейчас лежит шестнадцать уголовных дел, все они закрыты по разным причинам. Во всех случаях речь идет об убийстве. Погибали люди, тем или иным образом избежавшие внезапной жизненной ловушки десять лет назад. — Десять? — Десять. Но мне дали пять. А я не сумел торговаться, понимая, что стоит на кону. Все эти дела ты сможешь почитать… потом. Я распорядился, чтобы ты получил ключ от моего дома… Я знаю, что ты бы так или иначе вскрыл мой сейф и взял бумаги, чтобы убедиться в том, что… я лишь упростил себе смерть и тебе жизнь. Мне будет проще знать, что ты никуда не вляпаешься. —Майкрофт, тебе не приходило в голову, что ты сейчас рассказал мне сказку, которая действительно сказка? Почему бы не рассмотреть вариант, что тебя встретил какой-то шарлатан, а Шерлок восстановился в силу медикаментозного лечения или тех же шаманов и прочих? Покачав головой, Майкрофт встал, подошел к сейфу, достал увесистую стопу бумаг. —Это только фотографии, распечатанные из дел. Можешь посмотреть. Грегори мрачно уставился на снимки. Все они изображали трупы в самом неприглядном виде. Лица жертв были искажены гримасой дикого ужаса, на телах зияли огромные рваные раны, словно их убил взбесившийся гризли. Грег бы и подумал на гризли, не лежи погибшие среди городского парка, у бассейна, на колесе обозрения, у освещенной витрины магазина. Окровавленные лица, изодранная в клочья кожа, разбитые осколки черепов, обрывки вырванных внутренностей, оторванные руки, повисшие на розоватых нитях связок, вывернутые суставы… Он искоса глянул на Майкрофта. Холмс был задумчив, но спокоен. Казалось, он уже пережил для себя все земные волнения, связанные с собственной смертью, и поставил жирную точку, оценивая теперь происходящее словно со стороны, не усложняя себе последние часы лишними тревогами. —Почему ты не ищешь пути, как избежать этого? —Грегори… этого нельзя избежать. Ты не представляешь, сколько я за это время прочел, с кем только не встретился. Увы. Фатум, друг мой, фатум. Судьба, которую я сам выбрал себе. И выбрал бы снова, ты и сам это понимаешь. Я старший, Грегори. Я не имел права оставить Шерлока погибать. Я просто хочу побыть в эти дни дольше с тобой. Знаю, работа, убийства. Знаю… Но мне плевать. У меня больше ничего не будет, и я не готов в этом себе отказать. —То есть… это все? — Совершенно верно. Финал, детектив-инспектор Лейстрейд. Финал земного пути Майкрофта Холмса. Единственное, что меня тяготит, это возможный внешний вид моего тела. Я не хотел бы, чтобы меня видели таким. Я распорядился, чтобы похоронами занимались вы. Найдите способ кремировать меня прежде, чем до меня доберется Шерлок. Я прошу вас. Шерлок… будет копать, и я бы не хотел, чтобы он узнал обо всем. Неожиданный переход на официоз разозлил Грега острее, чем вся прежняя болтовня о долге, жертве и прощании. Он встал, мрачно уставившись на Майкрофта. И да, злостью он глушил ужас, нахлынувший на него от этого ледяного спокойствия, с которым Майкрофт озвучивал свою последнюю волю. И еще… он верил. При всей абсурдности ситуации, при том, что Майкрофт был мастером интриг и мог смоделировать свою смерть в считанные доли секунды, он верил. Верил уже из-за того, что Майкрофт сейчас все это ему рассказывал. И понимал свою мизерность. Мелочность, бесполезность и слабость. —Ага… И поэтому ты услал Шерлока куда подальше. То-то я смотрю, прямо таки идеально все спланировано. Знаешь… Я всегда готов тебе помочь. Но… давай-ка мы утром скатаемся к твоему нотариусу, и ты перепишешь свои требования к похоронам в пользу кого-то еще? — Грегори упал на кровать и закурил. —А я буду просить тебя выполнить мою просьбу напоследок, так сказать? Впиши, чтобы меня прикопали где-то недалеко. Нет, я совсем не претендую на место среди королевских персон, и даже не обольщаюсь, что моя табличка будет стоять в обозримой близости от твоей. Но есть же практика, когда хоронят не все тело, а какую-то его часть? Ну там… не знаю. Голову, руку, ногу, палец. Что угодно. Если королевские тузики могут быть удостоены такой чести — валяться в ногах хозяев вечность, то чем я хуже? Прикопай и меня заодно. Точнее, часть меня. Ну не будет же мой мизинец в коробке мешать тебе руководить правительством загробного мира Британии? Майкрофт, скорчив гримасу, уставился на Грега. Оплошал. Все предусмотрел, а это — нет. Ну вот все что мог, в полной мере. А это – никак. Не учел, что Грегори Лейстрейд не отпустит его в смерть самого. Зубами вцепится и не уйдет. И до последней минуты будет рядом. В жизни и в смерти. И как бы он, Майкрофт Холмс, ни старался, разве что… — Ты сам меня вынудил к этому… — Упечешь меня в тюрьму? Мааайкрофт, стареешь, — зло расхохотался Грег. — Ты всерьез думаешь, что так меня обезопасишь? Засадив на пожизненное? Это нелепо, и ты сам это понимаешь. —Теперь понимаю, — устало махнул рукой Холмс, усевшись на кровать рядом с Грегом. — Понимаю и… Грегори. Я прошу тебя. Пожалуйста. Дай мне сутки уладить дела. Обещаю никуда не деваться. Ровно сутки, а потом… делай как знаешь. — Ровно сутки, — поморщившись, согласился Грег. — И никуда не деваться. Майкрофт кивнул, слабо улыбнувшись. — Я все-таки рад, что рассказал тебе. А теперь спать… Я знаю, что завтра вы в половине шестого едете на задержание.

***

Чертовщина какая-то, —думал Лестрейд, в очередной раз сводя экспертизы и сверяя качественный состав наркотиков, изъятых в различных районах города. Одновременно он проверял электронку, дожидаясь информации о том, когда Ната в последний раз покупала седативное и кто ей выдал рецепт. Мозг постоянно норовил переключиться в другое русло, но он заставлял себя вновь и вновь возвращаться к работе. Он не имел права не верить. Майкрофт Холмс обещал, что ему нужны сутки, значит, в течение этих суток… Поступившая информация заставила вздернуть бровь. Ната Руцас не получала рецепта в последние два месяца. До того она использовала антидепрессанты на протяжении без малого трех лет, покупала аккуратно один и тот же препарат, одно и то же количество ежемясячно, а потом перестала. Что еще интереснее, в социальных сетях на ее страничках стали появляться цветы. Выход из депрессии, фотографии цветов. Обратить внимание на метки? Метки на части фото действительно сохранились, и Лестрейд терпеливо переносил их на виртуальную карту Лондона. Так-так… Если ввести данные, можно установить, что фотографии делались около ресторанов, две у театра, две в парке, еще одна на причале. Запахло мужчиной? Грегори задумчиво выстукивал ручкой по столу незатейливый мотив, прокручивая терпеливо фотографии со страниц всех друзей Наты мужского пола, отбросив родственников и молодежь. Почему молодежь? Вряд ли Ната скрывала бы роман со свободным мужчиной, значит, искать, в первую очередь, следовало среди контингента женатого, а еще скорее видного и значимого. В кругу заинтересовавших его мужчин выделялось трое. Один —менеджер крупной торговой сети, второй —директор магазина одежды, третий —пловец. Лейстрейд пролистал страницы всех троих за последние два месяца. Пловец пестрил сотнями фото, не стесняясь выставлять дам справа и слева. Вряд ли бы он стал заморачиваться лишней любовницей. Менеджер только за последний месяц шесть раз оставлял метки из заграничных командировок, а вот директор… Лестрейд отметил частоту размещения фотографий, которая в принципе всегда была высока, но за последние два месяца несколько сократилась. Либо лишние фотографии были удалены? Лестрейд вернулся к страничке Наты. В магазине она бывала… вряд ли девушка не слишком высокого достатка стала бы посещать крупный и достаточно дорогой магазин одежды три —четыре раза в неделю? Лестрейд потянулся за пиджаком, затребовал патрульную машину к магазину. Том Уллер ничего не сказал. Увидев Лестрейда и двоих полицейских за спиной, он просто сполз по стене на пол и заплакал. Закончив оформлять задержание, Лестрейд распорядился найти адрес матери Наты, привычно повернул в сторону кондитерской, замер, не заходя, на пороге, словно забывшись, и, пожав плечами, вернулся к машине. Ничего из ряда вон он на допросе не услышал. Старая как мир история, когда мужчина слишком трус, чтобы взять на себя ответственность за того, кто тебе доверяет. Настолько, что бросил сразу шесть таблеток сильнодействующего успокоительного в стаканчик кофе, добавив и себе (для храбрости), и Нате коньяку. А затем случилось то, что случилось. —Она… словно заснула, —рыдал он, обхватив голову руками. — Просто заснула. Такая красивая… Оставив задержанного, Лестрейд зашел к себе в кабинет, плотно затворив дверь. Когда работа оказалась законченной, накатила болезненная тяжесть. Глубокая, сильная, не позволяющая сосредоточиться ни на чем, грозящая раздавить. Спеша спрятаться от нее, Лестрейд взял оставленный на столе адрес и, кивнув Донован, медленно пошел вниз по лестнице, растягивая время, которое он оставался на людях. На часах было без четверти десять вечера. Лестрейд сел за руль, тяжело вздохнул. По крайней мере, сейчас они смогут еще раз поговорить. Вдруг выяснится, что вчера все было глупой, нелепой ошибкой, Майкрофт пошутил, они выпьют виски и поболтают час, а потом он позвонит Канте Руцас и расскажет, что выполнил свое обещание. Лестрейд раз за разом проигрывал все версии предстоящего разговора, на ходу натягивая пиджак, выскочил из машины, мигнув сигнализацией и… разбился о темные окна особняка Майкрофта. Холодея, он подбежал к двери, дернул ручку раз, другой. Оглушающая тишина била по голове страшнее любых выстрелов. Обойдя дом вокруг, Грег подтянулся на решетке, уперся ногой в узкий отлив подоконника, сунул руку в форточку и открыл окно. Толку… Он и через решетку не проберется! — Мистер Холмс! Ответом была ледяная тишина. —Мистер Холмс, это Грег Лестрейд! Ничего. Отчаянно вжимаясь всем телом в прутья кованой решетки в безнадежной попытке пролезть в комнату, он выдохнул. — Майкрофт, чтоб тебя! Раздался щелчок. Входная дверь? Лестрейд скатился с подоконника, перепачкавшись в земле, прыгнул на крыльцо и толкнул дверь. Но ни звука, ни лучика света. Он протянул руку, нащупал включатель светильника. В доме было сухо, идеально чисто, холодно. Мертво. Сглотнув, он медленно пошел по ступенькам в библиотеку. На темном столе белел аккуратный прямоугольник. Лестрейд взял его в руки, словно взрывное устройство, осторожно вышел в холл, сел на ступеньки. Развернув бумагу, скрепленную печатью (на памяти Грега, Майкрофт прибегал к этой формальности от силы раза три – четыре), потер глаза, напряг зрение. Письмо было написано Майкрофтом, его любимой ручкой.

Грегори!

Я знал, что ты будешь меня звать. Замок запрограммирован на твой голос и на мое имя. Я знал даже это, верно. Сейчас ты злишься, и я тебя понимаю. Наверное, я бы тоже злился на твоем месте. Я поступаю правильно. В этом мире все имеет свою цену. Я знал, на что шел. Я готов платить. Но я не считаю правильным, чтобы погиб ты. Прошлой ночью они приходили. Все честно. Мне говорили, что они предупредят. На северной стороне дома есть старая дверь, которая вела в цокольный рабочий этаж и позже была зашита. На ней ты можешь увидеть подтверждение того, что я нахожусь в здравом рассудке. Ты в своем праве, верить мне или не верить. Я прошу тебя об одном. Позаботься о моем брате. Позаботься о себе. Оставайся живым. Наведи порядок в квартире, покупай пончики, езди на работу. Уверяю тебя, что ты все сделал верно. Я уйду, и моей последней мыслью о тебе будет благодарность и радость, что судьба свела нас. P.S. Ключи справа на дверной коробке. С уважением. МХ. Грег вышел за двери, сел на порог и закурил. Это было похоже на пулевое ранение. По инерции ты еще ходишь, что-то кому-то говоришь, что-то делаешь. А потом все обрывается и наступает темнота. И тебе уже все равно, кто и что делает. Так было и сейчас. Майкрофт Холмс в очередной раз решил, как будет лучше для него, Лестрейда. И поставил жирную точку. Или крестик. Грегори горько усмехнулся, затушил окурок. Подумав, взял ключи и запер дом. Возвращаться он сюда не собирался. Звонить… Зачем? Майкрофт уже, небось, всем разослал необходимые распоряжение. Он заставил себя встать и выйти на северную сторону дома. Подсвечивая себе фонариком, он без труда нашел то, о чем писал Майкрофт. На штукатурке темнели глубокие следы. Лестрейд стал на колени, осторожно их ощупывая. Неизвестные звери расковыряли штукатурку до деревянной двери, ухитрившись оставить на ней глубокие отметины. Широкие, мощные, они уродовали стену на высоту до метра, а то и больше. Но страшнее было другое. Огромные следы с глубокими ножами когтей были четко видны у самой двери — но растворялись буквально в паре метров от нее, и напрасно Грег почти на четвереньках облазил всю северную часть сада. Никаких следов не было. Ни единого. Пошатываясь, Грег доплелся до машины, уронил голову на руль. Его разбудил шум дождя. Он так и сидел в машине, на лице отпечатался багровый след рисунка на рулевом колесе. Мельком глянув на часы, Лестрейд тронулся с места. Видимо, он сегодня задержится. Впрочем… Ему было все равно.