След судьбы

Рабочий день шел своим чередом, Грег машинально делал все, что должен, машинально пил кофе, отвечал на вопросы. Телефон Майкрофта молчал. Запросы о покупке билетов на его имя предсказуемо ничего не дали. Была работа, которую он должен был делать. Что там еще? Квартира? Грег мысленно поставил галочку, продолжая делать свою работу. Вечером он долго сидел на стоянке, не замечая, как удивленно косились на него сотрудники, а затем, взвесив за и против, потянулся за бумажником, где была бумажка с адресом Канты Руцас. Добираться нужно было далеко и долго, но, быть может, это и к лучшему. Пока он ехал по оживленным улицам, приходилось оставаться в напряжении и внимательно следить за дорогой. Когда он выехал на окраину, движение сникло, и в машине стало совсем тухло. Лестрейд ехал быстро, иногда явно превышая скорость. Все-таки мать имеет право знать, что ее дочь действительно не совершала самоубийства, что убийца найден, что он искренне раскаивается в содеянном. Боль не оставляла, но немного притупилась скоростью и обдумыванием предстоящего разговора. Канта Руцас жила в большом очень старом доме на окраине города. Точнее, большим он показался издали. Когда Лейстрейд подъехал, стало ясно, что большую часть представляет собою легкая веранда, построенная по всему периметру. Двое мужчин преградили ему путь. Лестрейд показал удостоверение и назвал цель визита. Его пропустили. Ему показалось, что он попал на съемочную площадку какого-то мистического триллера. Большие узкие окна были занавешены тяжелыми шторами, за которыми пятна фонарей во дворе проступали слабыми тусклыми пятнами. Двери по обе стороны коридора были высокими, на них льдисто поблескивали начищенные до блеска ручки в форме лошадиных голов. Остро пахло воском и огнем. Запах был густым и пряным, словно обволакивающим. В конце коридора шторы были разведены в стороны. Лестрейд увидел посередине комнаты большой круглый стол, укрытый темной скатертью. За ним, взявшись за руки, сидели люди. Посередине, уложив кончики пальцев на большой серебряный уголок, закрыв глаза и тяжело дыша, мерно покачивалась Канта Руцас. —Все присутствующие задали свои вопросы? —ее голос звучал… странно. Нет, она не так говорила в их первую и единственную встречу, совсем не так! Лестрейд с интересом рассматривал убранство комнаты. Ему впервые довелось присутствовать на спиритическом сеансе. К тому же, признаться, это… отвлекало. —Вы. Подойдите к столу. Голос Канты застал его врасплох. Лестрейд вопросительно посмотрел на нее, получил утвердительный кивок и подсел к столу на узкое старомодное кресло, услужливо подставленное одним из служителей. — Возьмите за руку сидящих рядом с вами людей. Лестрейд послушно протянул руки к элегантно одетому пожилому мужчине в дорогом костюме и красивой молодой девушке в черной вуали с заплаканными глазами. —Вы услышите свой ответ. — Но я… Я ничего не спрашивал. —он растерялся, хотя… в глубине души почему-то действительно осознал, что очень хотел спросить и услышать… "Вы не спрашивали при помощи своего голосового аппарата. Но спрашивало ваше сознание. Кричало едва ли не громче всех присутствующих. Двадцать три часа." Грег вскинулся, всматриваясь в старинный уголок, ловко бегающий в руках Канты. «Прощайся» Грегори сжал губы, едва сдерживаясь, чтобы не раздробить суставы сидящих рядом. —Я хочу помочь. Неужели я не могу ничего сделать? Хоть что-то? «Нет. Он заключил сделку». Грег с отчаянием смотрел на проклятый уголок с богатыми узорами, бегающий по огромному пергаменту с разбросанными на нем старомодными буквами. Ему было страшно. И больно. Черт… Майкрофт… Как же ты так, а? Почему ты не дождался меня? Я бы. «Ты ничего не мог сделать» «Я был бы рядом», — Грег подумал это про себя, но существо под уголком оживилось. «Он бы себя не простил. Сможешь ли простить ты». — Смогу… — Грегори сказал это вслух. Простит. Сделает все, о чем его просили. Попытается сделать, насколько долго его хватит. Долго ли придется ждать… «Нет.» И тогда Грег впервые за последние двое суток улыбнулся. Канта вздрогнула, уголок остановился, завертелся, вырвавшись из рук ромы, остановился на краю стола, немного заходя за очерченную линию. Служащие зажгли свет. Грегори дождался, пока разошлись посетители, и Канта подошла к нему, остановившись совсем рядом, сложив на груди хрупкие тоненькие смуглые руки, твердая, словно сталь, спокойная. Только в черных глазах стояли слезы. — Миссис Руцас, я приехал, потому что хотел сказать вам это лично. Нату убили, и ее убийца задержан. Просто… чтобы вы знали. Ноги женщины подломились, она опустилась на пол. Глубоко вздохнула, протянула руку. Грег автоматически потянулся к ней, ощутив, как ему в ладонь что-то скользнуло. — У вас горе, — она говорила едва слышно, выдавливая из себя слова. — Я знаю, что вы пришли сюда с чистым сердцем, не ожидая от меня благодарности. Но я хочу отблагодарить вас. Тоже от чистого сердца. Если хоть на каплю ваша боль станет меньше, я буду знать, что отдала долг и чиста перед предками. Вы пришли сюда, забыв о своей боли. Это… повысило цену ваших слов. Через час Грегори сел в машину. Не то, чтобы он ощущал абсолютное облегчение, но все-таки. Мотор успокаивающе заурчал, фары выхватили у темноты уютный клубок света, машина вырулила на дорогу. Лестрейд притормозил у обочины, пролистал пальцем карту, затем на мгновение зажмурился, успокоившись, отпустил сцепление. — Это глупо… — голос с заднего сидения заставил его вздрогнуть. Он перевел взгляд, встретившись с чужими глазами, темными, почти черными, в которых блестели красноватые блики пламени. — Может быть, — неожиданно легко согласился он, не сбрасывая скорости. — То, что вы делаете, чревато. Особенно для вас. Вы же не хотите попасть в ад? Лестрейд резко затормозил у обочины, включив свет в салоне. Он повернул голову, изучающее осматривая холеного мужчину в иссиня-черном костюме, затем пожал плечами и вновь взялся за руль. —Судя по вашему костюму, не так там и плохо кормят, — буркнул он, не сводя глаз с трассы. — И ваша кожа не напоминает багровую шкуру профессионального жарщика на сковородке. Или вы заменили оборудование на солярий? Сзади раздалось сперва недоверчивое сопение, а затем его сменил тихий смех. — Я бы сейчас сказал «Черт вас подери», но это будет эгоистично. А знаете, детектив-инспектор Грегори Лестрейд… Кажется, я начинаю понимать, почему вы до сих пор живы… И почему… Насмешливо хмыкнув, тип приветливо кивнул, потянул дверную ручку и… Лестрейд резко затормозил, вышел из машины, осмотрел дорогу. А затем, пожав плечами, вновь сел за руль. Ну и ладно, больно надо. Можно было просто попросить остановиться.