это наш ключ.

— Вставай! — он распахнул толстые белые шторы, и солнечные лучи немного пьяненького солнца ворвались в комнату, из-за чего глаза, казалось, начали сочиться кровью. Она за такой короткий срок успела возненавидеть этого человека. Казалось, он пришёл к нему вместе с ней покорять вершины ледяных покровов, доказывать, что, вот он, Джейсон Браун, надежда американского фигурного мужского катания. Все смотрели на него и получали эстетический оргазм от его вечной улыбки, но Женю это не подкупало. Вся его этика казалась настолько поддельной и наигранной. Но, одновременно с этим, она уже давно могла написать и выпустить книгу 100 вариантов улыбок Джейсона Брауна, и как его за них не убить, где было бы очень много пунктов, как оставаться в себе после общения с американцем, потому что все они заканчивались для неё смертельно. Особенно, если это были зловещие семь утра, когда весь мир ещё не успел даже конечности свои протянуть, не то, что встать в такую рань. И в этом весь он. Но эта улыбка… Достал. Хотя Женя и не видела его лица, так как лежала лицом в подушку и мечтала сдохнуть в её объятиях. Сука, опять. — Браун, свали по-хорошему. Тебе везёт, что я пошевельнуться не могу, — Джейсон еле разобрал слова сонной девушки, которые пробубнила их в подушку. Казалось, у него был слух лучше, чем у псины его бабушки. — У нас пробежка! Тебе надо выкинуть говно…! — Женя, до конца не дослушав, вытащила из-под себя подушку и кинула со спины в американца, но тот, судя по звукам покачнувшегося телевизора, легко увернулся, — из головы. — Иди нахрен! — она приподнялась на логтях и мысленно начала проклинать все десять заповедей Торы и себя за свою ненависть к каждому кустику, мечтая что-либо разбить об голову Брайана, который вечером попросил Брауна разбудить её пораньше, чтобы кругом оббежать Японию. Офигенно. Ей казалось, что она начала пьянеть. Как только её голова начала потихоньку соображать, она вспомнила всё, что должна была выкинуть из головы год назад. Вспомнила то, что давно запрещено её мозгу. Поэтому сразу всё забыла. Она должна показать, что она может без неё. Но она не может. Браун сверлил Женину голую спину глазами и мысленно отшлёпывал себя за это, чем он и займётся после их прогулки. Нельзя её вспугнуть. Медведева, укутываясь целиком в одеяло, повернулась к Джейсону, а он, наложав себе немного в штаны, быстро кивнув, убежал из номера. Глаза, полные ярости… Трудно позавидовать Брауну. И Женя осталась одна. Что было категорически запрещено для её тухлой персоны. В такие моменты она могла даже коньком горло перерезать. А она пробовала, лишь бы не жить без неё. Но выбрала то она этот путь, и теперь просто никак. Никак теперь. Всё это осталось не здесь. А далеко. В России. Там, где от неё не осталось ни следа. Она достала телефон из-под подушки и стала листать ленту в Инстаграме, что удавалось редко. Бесполезное занятие. Просто потерять время. Выкинуть его в унитаз и смыть лениво свободной рукой, а оно уйдёт далеко. И через день ты и не вспомнишь, что делал в семь утра и три минуты. Потому что просрал время. «Говняное говно» — самая культурная цитата из тех, что приходила к Жене в голову, когда её просили описать её эмоции. Но говорила совершенно другие слова по накатанной. Она заранее даже готовила речь, потому что стоять в прямом эфире перед тысячами всегда страшно. Но всё равно «говняное говно». Но это был ещё не самое главное говно. Когда Женя случайно наткнулась на новую публикацию Мияхары, она поняла, что до этого было не самое «говняное говно». На самом деле, когда японцев селят с Россией, возникает другая самая приличная цитата, состоящая из мата. Самая приличная. Но её она озвучивать не стала. Перед ней разворачивалась довольно милая картина: Мияхара, Михара и ещё почему-то неизвестные девочки стоят на фоне ресепшена их отеля, в этом Медведева была уверена, приплыли. Кое-как сделав пучок и расправив чёлку, Женя отправилась в ванную почистить зубки и умыться, чтобы не отпугивать прохожих своим видом. Надо же пожалеть людей. Когда гигиенические процедуры по убиванию микробов были сделаны, Медведева зашла в гардеробную и задумалась, что же ей надеть к завтраку. Нет, не потому что она как-то заботилась о своём внешнем виде, просто… И тут Женю затрясло. Колени начали дрожать. Она стала вспоминать слова Брайана о том, что супер-мега-наикрутейший-лучший-и-вообще-б-г-тренер со своими ученицами прилетают ночью. Ну вообще классно. Теперь Медведевой надо было надеть что-то жёлтое, чтобы слиться со стенами отеля. Отлично. Как бы это безрассудно не звучало, Женя действительно хотела надеть жёлтое платье, хотя подобный вид одежды она предпочитает не носить, просто мама, как всегда, закинула: «Ничего, пригодиться, ты же девочка». Пригодилось. Женя быстренько нарисовала стрелки, накрасила губы и вышла из номера, даже забыв взять телефон. Всё-таки до конца завтрака оставалось меньше получаса. — Готова? — честно, она даже не ожидала, что после утреннего инцидента Джейсон вообще решиться стоять у её двери, не то, что ждать Медведеву. И даже улыбался своей, казалось, черезчур натянутой улыбкой до ушей. Но это были его неискренние эмоции. — Да, пошли… — Женя почему-то стала чувствовать какое-то напряжение от Брауна, хотя он это никак не выдавал. Обычная улыбка. Всё, как всегда, — Юдзуру видел? — Да, — они всегда, с самых первых дней, чувствовали друг друга. В жизни Жени никогда не было такого человека, который сможет видеть тебя, дать совет, и он появился там, в Канаде. Иногда Женя переставала жалеть о том, что сотворила, и где она. Иногда получалось забывать, что она находится не там, что её дом в семи тысяч километрах отсюда. А этот так далеко. Безумно. Но иногда притуплялось. — Мы не виделись неделю! Всего лишь. А бросает в дрожь. — Да ладно, поговори с ним, ты должен рассказать о свои… — Женя почти закончила фразу, как просто ступором встала на лестнице и уставилась на женщину, которую не видела… которую хотелось видеть. Которую она видела всегда, во всех снах. И они сбылись. А, как-будто в первый раз. — З-здравствуйте, — Джейсон даже не заметил, что их пара сменилась на две одиночные фигуры. Что Женя стоит одна там и не идёт. Он же тоже задумался о своём. — Привет, Женя, — Этери незаинтересованно подняла взгляд на девушку и уставилась в телефон. Снова. Зачем ей в глазах пыль? Ей и без того прекрасно. Ещё более выбеленные волосы, на удивление подкрашенные ресницы, волосы даже в хвост, тот же свитер, привычные джинсы и неизменные сапоги. Такую она её любила. Только, когда в руках вместо телефона был кофе и её бесконечные рассказы о себе. Ночи напролёт. А темы не заканчивались. Вот такая вот Этери. Но уже не та. Сломалась. Холодный кивок Жени в пустоту. В громкую пустоту, которая орала ей в ухо и резала слух, убивала и возрождала заново. А она так и не сдвинулась. Не любит? — Женя… — Джейсон простонал сквозь усталость, но моментально же исправился: снова его улыбка… — пошли, завтрак кончается. Я обещаю, что не буду комментировать эту ситуацию, и она снова поверила людям.

___

Даже через толстенные стены Ледового дворца Сайтамы было слышно звук дождя, небо плакало вместе с ней и, в какой-то мере, даже сочувствовало. Наверное, таких беззащитных только и можно, что пожалеть и легонько пригладить за культурное поведение. Хотя, всего лишь от части… И сейчас, когда 4L вновь оказывался неудачной тратой времени, она лежала на льду и билась кулаками об лёд. До жути было фигово находиться в этом обществе и прогибаться под него, так же, как и её нога прогибается перед прыжком, а ребро настойчиво стоит неверно, и её это достало. — Ты в порядке? — Юдзуру протянул ей руку, так скажем, намекая, что Женя занимает половину льда. И, как бы ей не хотелось, пришлось отлипнуть от приятно холодного льда и подняться на коньки, чтобы снова упасть с лутца. — Come here! That is it? (1) — Брайан впервые за последнее время повысил голос на Женю, причём даже забыв мысленно за это извиниться, что было несвойственно для тренера. Видимо, гнев горел изнутри. Она медленно к нему подъехала, переводя дыхание. Она хочет, хочет показать всему миру, что вот, вот она, Женя Медведева, серебряный призёр Олимпийских игр и сильная духом леди. Как жаль, что это неправда. — Sorry, I can better… (2) — она стёрла текущую струйку пота со лба и залипла на трибуны. Оттуда выглядывала Алина Загитова, смотря прямо на Медведеву, и ничуть не стеснялась. Наверное, только сейчас она испытывала эти самые смешанные чувства — а рада ли она видеть свою лучшую подругу? Рада ли видеть того человека, из-за которого ушла к другому тренеру, в одночасье кинув свою прошлую жизнь в яму и благополучно её закопав. Она никогда не знала ответ на этот вопрос, но в тот момент всё её внимание было поглощено на Олимпийскую чемпионку, а не на занудные гунделки канадского тренера. И поняла, что улыбается не меньше Загитовой, значит, рада. — Do you listen me? (3) — Орсер помахал своей пухлой ладожкой перед лицом Медведевой, та от страха даже подскочила на коньках. Нечего пугать. — Yes… Is it the time of the group of Tutberidze? (4) — Брайан кивнул, слегка прифигев, зачем это нужно Жене. Даже заволновался, вдруг у них уже там свои личные переговоры против Брайана. Он же не мог этого предугадать. — Yes (5)… — Oh, it's my chance, Brayan. Can you talk with her and ask her that so can I practice with them? You know that I'm not ready and I should have more time (6), — она не знала, что творит, но точно осознавала, что хочет этого. Хочет победить и напомнить своё уже затмившееся имя. Она всё ещё звезда, и если она не прыгнет свой каскад 4L + 4Lo, то победа никакая ей точно не светит. И она всё останется той самой девочкой-потухшей-звездой. Она задавалась вопросом неоднократно, почему всё вот так? На рост не свалишь, на физическую подготовку тоже… А что в душе? Что творится там? И сколько раз там всё переворачивалось? Ей всегда сносило голову. Почти каждые чемпионаты. Когда она в ближайших метрах, но в голове идёт осознование, что между вами глыба льда, которую пламя не расплавит, ты вспоминаешь о том, что сейчас ты на льду и уже прыгаешь каскад. И вспоминаешь это невовремя. Насколько она скатилась? Насколько она потухла? И почему она не может загореться так, чтобы от глыбы не осталось ни следа? Потому что не хватает обоюдной поддержки. Потому что ей на тебя все равно. — I can, but… I wait your win, remember it (7), — он осмотрел её с ног до головы и ушёл в арку, чуть-чуть задев боком Алину. А та пыталась не разреветься от счастья. Благо ещё целая неделя, и пресса решила не приезжать. — Женька! И резко ей стало чхать на всё, она прямо в чехлал выскочила на каток и побежала обнимать свою старую подругу. Жене пришлось подыгрывать. Конечно, она была рада её видеть… но… но почему ревность всегда всё затмивала, она не понимала. Дружба ниже интресов, любовь выше дружбы, а дружба выше тебя. Ей казалось так. — Алинка, как твои дела? — спустя пару минут удушия Загитова отлипла, и Медведева смогла вновь вдохнуть каплю воздуха, чтобы хоть что-то произнести. — Отлично! А ты как? Как тренер? — Алина улыбалась и снимала чехлы с коньков, которые успели конкретно поцарапать лёд и поцарапаться сами. Обычная история необычной жизни. — Тренер нормальный, всё нормально, кроме того, что мы живём в одном отеле с японками и японцами, меня это раздражает, — она уже успела и забыть, казалось, о такой пустяковой проблеме. Пустяк, но не для неё. — Серьёзно? Не знала, не видела их ни разу, хотя живу с Этери. Она ничего не говорила про… Медведева слушала её, но моментально отрубилась, узнав о том, с кем живёт Алина. А чего ты хотела, Медведева? Ты сама выбрала этот путь, теперь и страдай в одиночку. Твой выбор. Твои моменты. И твои же ошибки. — Ты всё ещё со мной? — Да, — резко ответила Медведева, отводя взгляд от стула за бортиком, — я твой лучший собеседник! — И что я спросила? — насупилась Алина и наигранно надулась. Она оставалась для Жени ребёнком, который ничего не умел и был худшим в группе помладше, но который хотел всё менять и менял, чтобы быть лучшей. Чтобы быть Алиной Загитовой. — Эм… сколько дважды два? — Four (8), — прошептал подкравшийся Джейсон Браун, от чего Алина подскочила на месте и схватилась за сердце, а Женя начала безбожно хохотать. — Так, на выход, ученики Орсера! Все, кроме Медведевой, Брайан за неё попросил! — гневный голос огненной женщины, который сжимал все сосуды в организмы и не хотел их разжимать. Наверное, только сейчас Женя осознала, что не слышала, как Этери говорит на английском. Конечно, отрывками… Вроде, вместе давали интервью американским газетам, много путешествовали вместе, но вот такого она не слышала. Только во снах. За одиннадцать лет успело присниться с ней всё. Браун похлопал Медведеву по плечу и ретировался с катка. — Если ты остаешься, то, будь добра, не мешай моим фигуристкам тренироваться, — Этери была, как обычно, не в настроении, но за год Женя успела забыть, как это выглядит. А сейчас вспомнила и как будто переживала всё заново, каждую частичку времени по-новому. Так, как было слишком давно. Когда она не понимала, что вот это её жизнь. С ними. И она поехала заходить на лутц, который впервые за сегодня получился нормально, единственное, корявый выезд, но проблема была всё такая же — ребро. — Морис, сейчас пойдёшь мне публику развлекать в раздевалку. А ты, Загитова, тоже сейчас, за ним. — Извините, — тихо прощебетали ребята и отправились кататься. — Медведева, ребро! — вначале Женя пыталась разобрать, что там выкрикнула Тутберидзе и к кому она обращалась, но, когда дошло, она, мягко говоря удивилась. Этери тренерует Женю? Что? Неужели она деградирует? Спит? Что вообще проиходит? Зачем ей помогать своему сопернику? Она же тупо ей подсказывает. Небось сама уже забыла, что я когда-то ушла. Ну да, смешная шутка. — Заснула что ли?

___

— Иди сюда! Что это? (1) — Простите, я могу лучше… (2) — Ты слушаешь меня? (3) — Да… А сейчас время группы Тутберидзе? (4) — Да… (5) — О, а вы бы не могли с ней поговорить и попросить её, чтобы я с ними тут покаталась? Просто я не готова, и мне нужно больше времени. (6) — Я могу, но… я жду твоей победы. Помни это. (7) — Четыре. (8) Каскад 4L + 4Lo — каскад из четверного лутца и четверного риттбергера. 4L — прыжок в фигурном катании. Является зубцовым прыжком. Названный в честь австрийского фигуриста Алоиза Лутца, впервые исполнившего его в 1913 году. В зависимости от количества вращений в воздухе различают одинарный, двойной, тройной и четверной лутц. Это четверной. Лутц является вторым по сложности после акселя.