Эвтаназия

«Тебе не кажется, что это как-то лицемерно», - читает Джош, сидя дома на диване, вглядываясь в каждую букву, - «Выделять для симпатии что-то одно?» - он пожимает плечами сам себе, делая затяжку раковым дымом. «А мне кажется, что лицемерно. Ты либо оптимист, либо пессимист, либо ты ненавидишь все вокруг, либо радуешься каждому дню. Что-то люто презирать и желать этому исчезнуть, а что-то боготворить? Нет, это не так работает, во всяком случае, не должно. Я, например, люблю этот мир и счастлив оставаться в нем каждый день, что проживаю. Но раньше я таким не был. Определенные обстоятельства заставили измениться, знаешь. Такое тоже может быть – из пессимиста можно стать оптимистом, и наоборот. Но одновременно – н-и-к-о-г-д-а, запомни это и впредь не обманывай сам себя». Джош кивнул. Усмехнулся. Рядом ведь никого нет. На обратной стороне, как обычно, была указана локация, он забил ее в заметки на телефоне, сворачивая записку. Он завел для этой переписки отдельную коробочку, куда будет класть каждый листок, заботливо приписывая дату, чтобы однажды перечитать их в хронологическом порядке. Дан тепло улыбался, смотря на три маленьких сверточка, почему-то он был уверен, что это приведет его к чему-то хорошему. В кармане завибрировал телефон, отчего Джош дернулся. «В этом мире уже задуматься нельзя», - промелькнуло в его голове, и, он не глядя на строку с именем, ответил. Зря. - Джошуа, - на другом конце раздался холодный женский голос, - Я знаю, легкая атлетика когда-то была твоим любимым занятием, но, сколько можно убегать от разговора? Дан дернул головой, стиснув зубы и отстранил телефон от уха, посмотрев на имя, хоть и узнал Дебби по голосу. - Сколько можно пытаться со мной поговорить о том, что мне неинтересно? – тихо выдохнул он, поднимаясь с дивана, его путь лежал на кухню. К алкоголю. - Тебе неинтересны наши отношения или я? Он слышит всхлипы. Вздыхает. Достает стопку. Наливает виски. - Ты, в первую очередь, - ехидно отвечает Джош, перед тем проглотив налитое. - Ты снова пьешь… - тихо говорит девушка. - Что с того? - Ты же обещал. - Я много кому понаобещал херни по пьяни. Джош выпивает еще одну стопку, игнорируя «сопли», которые льются на него рекой с другого конца провода, затем еще одну. Дебби всё говорит, и Дан кидает рюмку в стену с криком, чтобы его оставили в покое. - Что ты снова разбил? – тихо спрашивает девушка, уже явно пожалев, что начала этот разговор. - Не твое дело. Джош сбрасывает вызов. Он бы давно, давно, давно, давно сказал бы, что больше не любит ее. Но не может. Страх одиночества пересиливает все, а заспиртованный мозг не позволяет общаться нормально, постоянно заставляя причинять боль. Сделать больно всем. Но больнее всего от этого все равно самому. Он снова садится на диван, уже с бутылкой в руках и делает глоток прямо из горлышка, когда взгляд падает на ноутбук, напоминающий о дэдлайнах. Работы Джош лишиться не хочет. Не из-за того, что люди скажут, а потому, что сам потеряет оставшееся уважение к себе. Он делает еще один глоток алкоголя, поставив бутылку рядом с диваном, и ложится, сворачиваясь калачиком. Взрослая жизнь творит ужасные вещи. Как бы он хотел вернуть назад свою юность, те старые добрые дни, когда еще не стал спивающимся разочарованием, когда ещё можно было все изменить. Тогда он бы точно не влез во всё это, а поступил бы в университет. В голове крутится только одно – «тебе скоро тридцать» - неоновыми буквами, как вывески на Таймс сквер. Джош дергает головой, не желая верить, что рубеж «ближе к тридцати» действительно уже достигнут. Он закрывает глаза, не желая видеть этот мир и драматизировать еще сильнее. Алкоголь бьет по голове, в этот раз в пользу сна.

***

«Мне кажется, я все-таки пессимист», - начинает свое послание Джош, наблюдая краем глаза за отправляющимся файлом с готовой работой – он-таки вдохновился доделать заказ, это не могло не радовать, и Джош слабо, но улыбался. «Порой кажется, что я, действительно, ненавижу абсолютно всё. Да так оно и есть. Что-то я ненавижу, а что-то мне неинтересно. Знаешь, я сейчас переживаю некий кризис, из-за него ненавижу все в два раза сильнее. Я очень боюсь одиночества, поэтому никак не могу порвать с той, которую так давно уже не люблю. Это разбивает ей сердце. Да и мне тоже не особо приятно». Джош тихо выдохнул, вспомнив недавний инцидент в университете, и решил продолжить. «Сегодня я хочу рассказать о страхах, да. Первый – одиночество, про него я уже поведал. А второй, из сильных, наверное, возраст. Мне двадцать шесть лет, но, черт возьми, я так не хочу взрослеть, потому общаюсь общался с малолетками и пытаюсь творить всякую херню, которой обычно занимаются подростки. На днях те самые малолетки посоветовали мне повзрослеть и больше мы не общались. Это, честно говоря, полностью меня опустошило. Повзрослеть. Это меня очень сильно пугает. Время пугает само по себе, я не знаю, что будет дальше, и очень не хочу знать, на самом деле. А чего боишься ты?» Парень пожал плечами - сойдет - и, свернув записку, положил ее во внутренний карман старой куртки. Так и не вспомнил, где забыл новую. Джошуа, Джошуа, сколько раз мать говорила тебе не ходить по дому в верхней одежде – это некультурно. Но Джош всегда был уверен в том, что это практично и удобно, плюсом – тепло. Но сейчас он, вроде как, взрослый и имеет право (он сам так решил) носить то, что хочет. Однако, он все еще живет с родителями, поэтому и делает это только, когда их нет дома. Быстро обувшись, он вышел, направляясь к заданным координатам. 40°01'13.9"N 83°01'11.2"W В кармане в руку очень удобно легла пачка сигарет, Джош, не раздумывая, закурил. Две затяжки, и сигарета оказывается в урне. Не хочется. Он покачал головой – как-то странно. Его с утра не тянет ни пить, ни курить. Очень странно.