Тихий Дом

      Старая ручка поддалась не сразу, но дверь, издав противный скрип, все же отворилась, отчего Эллен еще раз поразилась своей невнимательности: «Домик весь разваливается! Может, именно поэтому Артур снова это затеял?». Эллен прикусила кулак от безнадежности — детей внутри не было. Наступающие со всех сторон мглу и тьму разрывал лишь свет переносного фонарика, который Адам подарил Артуру на десятый день рождения. Лишь наклонившись к нему, Эллен услышала детский топот, который будто удалялся от нее. Небольшой мостик, который соединял домик на дереве и их основной дом, заскрипел, затем все поглотила тишина.       — Артур! Джейкоб! — Эллен бросилась ко второй двери, споткнувшись и чуть не упав, следуя за звуком. — Артур! Черт, Артур, прости! — она всхлипнула, отворив дверь.       Дети были уже где-то в доме.       Стоило только Эллен сойти с мостика, как домик на дереве пропал, будто бы растворившись в тумане без остатка. Она вздрогнула, увидев фигуру в полутемной комнате, но быстро поняла, что это всего-то ее испуганное отражение. Осветив фонариком детскую, Эллен снова удивилась тому, насколько дом был запущен: обои начали отходить, на полу валялся мусор, пыль окутывала всю комнату. За грязными окнами был виден только туман.       «Понятно, почему Артур злится», — Эллен пришла в ужас, осматриваясь. — Как я могла допустить такое?! Как мой милый Джейкоб вообще здесь спит? Неужели все остальные комнаты в таком же состоянии?» — она попыталась вспомнить, когда последний раз вообще убиралась в доме, но не смогла. «Черт, черт, черт!» — ругалась про себя Эллен. — «Артур! Артур, прости, мы все исправим! Я клянусь!» — она дернула ручку двери, но та не открылась. — «Артур, открой, пожалуйста, нам нужно поговорить!» — ей было ужасно стыдно, однако в ответ была лишь тишина.        По дому отразился только глухой стук в дверь, который вскоре пропал в пустоте. Эллен осмотрелась, и что-то на кровати Джейкоба привлекло ее внимание. Она в ужасе прикрыла рот рукой. На мятой кровати младшего сына лежали скомканные рисунки. Он любил рисовать, и Эллен давно думала о том, чтобы записать сына на курсы, но либо денег, либо времени как всегда не хватало. Адам всегда говорил, что у ребенка талант. На рисунках мальчик изобразил их семью. Всмотревшись, Эллен смогла разглядеть Артура, Кэти и самого Джейкоба. По бокам от детей стояли Адам и она. Рисунок промок, и изображение женщины поплыло, кривоватые руки словно душили детей.       Смотреть на это было жутко и неприятно. Эллен попыталась отложить рисунки, которые развалились в ее руках, превратившись в кашицу. Под ними оказался ключ от комнаты.       Использовав его, Эллен вышла из детской в полутемный коридор своего дома. «Значит, вы решили играть в прятки», — поняла она, освещая помещение. В нем становилось как-то неприятно находиться. Будто что-то давило, вытесняя хозяйку. И еще этот нагнетающий звук вдалеке, который было никак не разобрать, заставлял ее поежиться. Однако, собравшись, Эллен закрыла дверь детской комнаты и осталась во всепоглощающей тишине.       Фонарик осветил часть стены с потрескавшимися обоями. Из когда-то синих они стали бледно-голубыми и навевали тоску. По углам коридора расстилалась пыль. Рамки с фотографиями висели неровно. Часть лиц была закрашена черным маркером, некоторые размылись и потекли. Осколки стекла захрустели под ногами, и Эллен опустила взгляд, поняв, что рамки от фотографий были разбиты.        — Это уже ни в какие ворота, зачем он это сделал? — злостно прошептала она, поднимая фотографию. Это было одно из ее любимых фото, сделанное в одной из фото-будок. Они были так счастливы. Когда Адам был жив. Руки затряслись. Но она удержала изображение.       Лица всех, кроме Эллен были размытыми, а надпись гласила: «Покорми нас». Из понятной Эллен обиды Артура чувство переросло в тревожность. Это послание не на шутку напугало ее.       «Это что еще такое? Что он придумал?»       — Артур? — выдавила из себя Эллен, сдерживая нахлынувшую тоску.       Кричать в этой тишине было некомфортно. В ней ощущалась какая-то опасность. И тем скорее Эллен хотелось найти детей и увести их отсюда. А потом уже выяснить, что сын придумал на этот раз. Она обязательно должна поговорить с ним.       Трель телефона заставила Эллен вздрогнуть и почти вскрикнуть. Тот звонил из дальней части коридора. Его освещала единственная лампа, тускло горевшая из последних сил. Хозяйка дома медленно подошла к нему, не поверив своим глазам       — Телефон в клетке? Как… это произошло? — Эллен не верилось в увиденное.       Она осмотрела его, предприняв попытку открыть, однако тот был прочно закован в ржавые цепи и имел кодовый замок. Чтобы подобрать его, у Эллен ушла бы целая вечность, но оставаться в доме совершенно не хотелось. Тем временем телефон продолжал звонить, нарушая тишину и напрягая Эллен.       «Я должна узнать, кто звонит», — буквально чувствовала она, — «И сообщить об этом в полицию».       Борясь с дрожью, которая, казалось, охватила все тело, Эллен предприняла попытку подобрать код наугад. Дернула замок. Заперто.       — Черт, — прошептала она.       Цепь звякнула, нарушив тишину. Телефон больше не звонил.       — Черт, черт, черт, — Эллен потрясла кулаками в воздухе и ударила ими по столу.       В наступившей тишине она услышала тихое пение из комнаты дочери.       — Кэти? — Эллен быстро подошла к двери и прижалась к ней ухом, чтобы услышать больше, но голос все равно был тихим. Эллен подергала ручку двери. Тоже заперто.       «Они же были открыты, когда я искала детей!» — испугалась она.       — Кэти, милая, открой дверь… — больше даже вопросительно произнесла Эллен.       Но пение не прекращалось, и она узнала в нем старую колыбельную:

Небо потемнело, Нет на то причин. «Вы держитесь смело!» — Мистер Фокс кричит. «Солнце уж на месте, Дом, где ждет Луна». Все детишки вместе Встали у окна. Все недолго длилось — Стали расходиться. Звезды им на милость Стали им светить.

      Неведомый страх охватил Эллен, заставив отойти от двери. Что-то было не так, но она не понимала, что именно. Ее охватило чувство тревоги. Открывать дверь совсем не хотелось.       «Эта колыбельная… почему она прозвучала именно в этот момент, когда все стихло?» — задумалась Эллен. По спине побежали мурашки, и она все же нашла в себе силы и нажала на ручку двери. Та заскрипела, но не поддалась.       Но тревога накатила с новой силой. Нет, за дверью не Кэти, а что-то другое. Что притворяется ей. Страх сдавил грудную клетку и заставил отступить. Ноги стали ватными. Руки будто не подчинялись.       «Если это не Кэти, то где она? И почему у нее голос такой же, как и у Кэти?»       Эллен почувствовала, будто начинала сходить с ума. Привычные вещи казались враждебными, не такими, какими должны быть. Она казалась себе беспомощной. Все, что у нее сейчас было — песня-загадка и ни малейшего понятия о том, где сейчас ее дети. Но Эллен же слышала Кэти, это не может быть не она…       Ей хотелось плакать, но, закусив кулак, Эллен собралась с силами. Теряться сейчас было бы худшей идеей.       «Эта колыбельная что-то значит, Кэти хочет что-то сказать этим», — догадалась Эллен.       Ее взгляд упал на телефон. «Это загадка!»