Камень

Видение рассыпалось, а чувство стыдливого страха так и осталось. Болезненно сглотнув Мэлло неуверенно двинулся в сторону скрипа. Додсон, почти занесенная песком, лежала на животе, повернув голову в сторону тетради и писала. Если бы не поскрипывание, то ему ее бы и не найти. - Я, кажется, помню тебя, - голос звучал неуверенно и срывался. - Ты Ди. Ты одна из учеников дома «Вамми». Ди, ты ведь одаренный писатель, твой первый рассказ издали, когда тебе и пяти не исполнилось. Твои сочинения вывешивали на всеобщее обозрение, а доход с продаж книг шел на содержание приюта. Додсон - псевдоним. Ощущая вину и детский ужас, Мэлло лег рядом с тетрадью и заглянул в глаза Ди. Рыбьи, ничего не выражающие, неестественно пустые глаза смотрели сквозь него. Ему хотелось посмотреть на щеку девушки, лелея надежду, что следа не осталось или он уже исчез. - Прости, что ударил тебя, я не хотел, - фраза оказалась сухой и избитой, и Мэлло остался недоволен собой. Глаза Ди сфокусировались на нем, ручка перестала двигаться по бумаге и измученным шепотом девушка спросила: - Что? - Я ударил тебя по лицу и… - Сегодня без камня? - взгляд девушки расфокусировался, а перо опять задвигалось по черной бумаге. Воспоминания из приюта задвигались в голове, всплывая на поверхность образами. Там Мэлло не был счастлив, но рядом всегда находился Мэтт, и они все время задирали Ниа, хотя причин в сущности и не было, просто ему так хотелось, словно они сами выдумали игру и роли, а потом следовали только им известным правилам. Грусть навалилась на него придавливая грудь. В такие моменты он неизбежно начинал говорить. - Знаешь, незадолго до моего побега, хотел с тобой увидеться, а может попрощаться, - а «может извиниться», мысль яростно кольнула, и Мэлло потерял нить рассуждений. Помолчав все же продолжил. – Ты тогда уже болела, не ходила на занятия, все время сидела в своей комнате, в сумраке, и писала. Кажется, нам запрещали к тебе заходить. Губы Ди дрогнули, и Мэлло заметил, что перо замедлилось, скрипучий, сухой звук стал легче. - Эл погиб, Мэтт погиб, я погиб, ты тоже погибла, какая-то печальная тенденция, видимо, нельзя быть гением и жить долго, – горечь фразы скрутила язык и неприятным комом осела в желудке. – Почему ты покончила с жизнью? Какое-то время Ди продолжала писать, а потом неуверенно зашевелилась, пытаясь подняться, но песок серым пленом сдавил тело. Не поднимаясь с места Мэлло поймал руку девушки и потянул на себя, песчинки нехотя посыпались, освобождая пленницу. У нее нет сил даже на это. В груди парня зародилось жгучие сочувствие вперемешку с чувством вины, и не соверши он два нападения подряд, то притянул бы ее к себе и обнял. Усевшись со второй попытки, Ди подтянула ноги к груди пряча тетрадь. Подумала, раздраженно вздохнула и произнесла: - У меня были постоянные головные боли. Врачи не могли помочь. – качнув головой, прикрыла лицо волосами и замерла. Интуитивно Мэлло понимал, что она еще не закончила, вероятно, ей не хватило сил, чтобы договорить. - Больше не могла писать, застрелилась, - Ди обхватила ноги руками, прижалась лбом к коленям и мелко задрожала. До слуха Мэлло долетел полувсхлип-полустон. Несвойственное в жизни сочувствие, подтолкнуло к Ди, он попытался приобнять ее за плечи, но руки девушки уперлись в его грудь. Издав легкий смешок, Мэлло двинулся вперед, заваливаясь сверху. Убирая с лица снова посеревшие пряди, парень услышал, как бьется сердце и, не смог совладать с искушением, прижался к груди. Сердце быстро билось, вызывая в нем приятную дрожь. Ловким движением, Мэлло перехватил руки Ди, прижимая к песку, подавил сопротивление. - Ш-ш, не мешай, я еще чуть-чуть послушаю и слезу, обещаю, - голос прозвучал вкрадчиво, соблазнительно. Таким голосом он укладывал под себя женщин, но Ди так и не расслабилась. Монотонный, пленяющий звук сердца успокаивал, обволакивал. Мэлло почудилось, что одиночество отступало, не выдерживая ритмичных звуков. Удивительная догадка пронзила его мозг: пока рядом бьется чье-то сердце, невозможно быть одиноким. Судорожно вздохнув, Мэлло загляну в лицо Ди. Она лежала напряженная, с сильно сжатыми белыми губами и плотно закрытыми глазами. Он нехотя слез с нее. Не поднимая глаз, Ди наощупь нашла ручку и быстро продолжила писать. Мэлло не удержал разочарованного вздоха. Девушка писала, не оставляя ни единого следа на черной бумаге, но продолжала, словно вся ее жизнь в этом и заключалась. Эхо жизни – он так назвал. Ему хотелось ходить, куда-то стремиться, а ей писать, они оба цеплялись за старые воспоминания и не могли двигаться дальше, потому что «дальше» попросту не существовало. Они сидели на сером песке долго, молча, практически без движения, и Мэлло все время пытался уловить за скрипом пера сердцебиение. Песчинки постепенно начали затягивать ноги, и парень безразлично наблюдал, как серость его поглощает. В какой-то момент он заинтересовался, а что будет, когда песок полностью покроет тело? Но проверять побоялся. Ему хотелось вспомнить, каково быть живым. Хотелось высокого и чистого неба, жаркого летнего солнца, а еще чтобы ветер колыхал волосы и обдувал кожу. - О чем твоя книга? – ответа не последовало, но Мэлло его и не ждал. – Знаешь, ведь я так и не удосужился прочитать хоть какую-нибудь из твоих книг. Слышал, они людям нравились. Никакой реакции. Печаль коснулась души Мэлло, он все никак не мог вспомнить что-то важное, то что вызывало стыдливый страх и боязнь быть пойманным. И где-то в глубине надеялся, что Ди поможет ему. - Наверное, мне должно не хватать шоколада, - покосившись в сторону девушки произнес он, - я ведь несколько плиток в день мог съесть. Он посмотрел в даль, на линию горизонта, где серый и черный сходились в едином порыве. Ему больше никогда не попробовать шоколад, даже не увидеть солнца и не почувствовать ветра. Но все же с этим он мог со временем смириться. - Домик из костей. - Что? – Мэлло ошарашено уставился на Ди, а мгновение спустя его накрыло воспоминание. Он идет по коридору, тихо, осторожно, озирается по сторонам, как воришка. В потной руке держит шоколадку. Комната в дальнем крыле, сюда почти никто не ходит, тем более из детей. Именно там теперь живет Ди. Мэлло страшно до дрожи, сердце бешено стучит в груди. Дверь открыта, но в комнате никого. Окно распахнуто, занавески покачиваются на ветру. Комната на удивление безлика: кровать, пустой стол, шкаф. Никаких личных вещей, а ведь все дети пытались придать индивидуальность своим комнатам. Он всем телом ощущает нерешительность. Сначала смотрит на кровать, потом на поверхность стола, но все же выбирает ящики. В ящиках тетради для записей, несколько перьевых ручек и много видов чернил. Трусливое любопытство, и Мэлло тянется к тетради. Мелкие округлые буквы, два ряда в строке, без исправлений и зачеркиваний. Ди всегда знает, о чем пишет. Он боязливо озирается, страшась быть пойманным, и садится на стул. «Домик из костей». Рассказ про девочку, которая потерялась и оказалась среди скелетов, скелеты старались вернуть ее обратно, но не успели, она стала как они, пропитавшись их миром, и испытывала чистую радость, потому что ее приютили. Душа дрожит от переполняющих ее радостных эмоций с налетом легкой грусти. Странным образом, Мэлло понимает, что это счастливый конец, и радость отражается на его лице, кажется, впервые за год. Он убирает записи и кладет сверху шоколад. Надеясь, что Ди все поймет. И чуть не плача быстро уходит.