Камень

Воспоминание померкло, а чувства остались. Его ощутимо потряхивало, и он все никак не мог избавиться от тяжести в груди, что-то рвалось сквозь ребра, темное, неприятное. Мэлло задавил в себе чувства, занявшись анализом увиденного. Ди могла знать, что он читал, только если сама видела, но ее там не было. Посмотрев на девушку, он впервые задумался, а почему она закрывает лицо волосами. Из медицинского курса Мэлло знал, что головные боли часто идут вкупе со светобоязнью. — Шкаф? — подтверждения не требовалось, он уже и так знал ответ. Коротко кивнув, Ди продолжила писать. Подумав еще немного Мэлло осторожно спросил: — Ты ведь помнишь все, что было с тобой до смерти? — она неопределенно пожала плечами, серые песчинки слетели с ее плеч и покатились по черным листам, ее тонкая ручка быстро смахнула их. Мысли лениво текли в голове. Им некуда спешить, спешка возможна лишь там, где есть время, а здесь его нет. Мэлло повернулся на бок, наблюдая, как рука Ди выводит бисеринки невидимых букв. Странно, меня больше так сильно не пугает ситуация. Безмолвная и отчужденная девушка была рядом, и одиночество не вгрызалось в него, не сводило с ума и не выворачивало на изнанку. Зато что-то происходило с Ди. Ее движения становились все более зацикленными, а пустота глаз, иногда видневшихся из-за волос, настораживала. В какой-то момент она сбилась, взглянула на страницу, словно перечитывая написанное, и несколько мгновений спустя продолжила писать. Лежа на спине, Мэлло вспоминал свою жизнь. Она казалась ему пустой и лишенной смысла. Много насилия и метаний, куча ошибок и просчетов. После себя не удалось ничего оставить, разве что его смерть помогла Ниа поймать Киру, и в душе он запоздало пожелал удачи своему бывшему врагу. Ненависть к Ниа прошла, в какой-то момент Мэлло ощутил сочувствие к этому замкнутому нелюдимому пареньку с детской внешностью. Ниа ни в ком не нуждался, но и в нем не нуждались. Должно быть он тоже мучился одиночеством, как я. Неосознанно сжав крест в руке, Мэлло ни у кого попросил счастья для Ниа, в чем бы то ни заключалось. Скрипа пера по бумаге не слышалось и Мэлло дернулся, песчинки с тихим шорохом посыпались с тела. Он и не заметил, что остался один. Взволнованно озирался по сторонам, пытался разглядеть следы или удаляющуюся фигуру. Следы все сравнялись, но глаза выхватили неровность. Почти полностью занесенная Ди лежала, свернувшись калачиком, прижимая тетрадь к груди. Песок покрывал даже лицо, и Мэлло испытал страх, что она все же умерла, сделала то, что ему не удалось — задохнулась в песке. Одиночество протянулось, касаясь внутренностей. Нащупав руку, он потащил Ди на себя, пески с шипением возвращали ее тело. Серость покрывала все тело девушки и Мэлло, не вполне отдавая себе отчет, судорожно стряхивал песчинки с лица и рук, с волос и груди. Поддавшись панике, парень приложил ухо к грудной клетке, проверяя сердцебиение. Сердце устало и лениво билось о ребра, но ритм значения не имел. Улыбка расплылась на лице Мэлло, он снова не один. Потянувшись к шее, пальцами нащупал пульс и наслаждался движением крови. Он потерял контроль, испытывая возбуждение и желание, но не сексуальное, иное, странное, неведомое. Послышался глухой стон, сердце пропустило удар, и тут же бешено застучало, а руки Ди уперлись в голову Мэлло, пытаясь спихнуть его с себя. — Да что с тобой? — раздраженно возмутился Мэлло. Поведение Ди начинало злить. Она не давала ему слушать сердце, держала на расстоянии, а ведь он нуждался в ней, в этом мире больше ничего нет, так почему им не провести вечность вместе? Холодное, ожесточенное непонимание разлилось по телу. Что не так? Он беспокоится за нее, хотя в этом мире вернее умрешь от тоски, чем с тобой что-то может произойти. Посмотрев на Ди, Мэлло испытал всю силу раздражения. Девушка писала, быстро, судорожно, сухой, невыносимо громкий скрип пера по черной бумаге, заполнял пространство. Пальцы ног вжались в песок, плечи опустились, тело сильно наклонилось к тетради. Парень наблюдал и не мог понять, почему ей все хуже. В начале ее наполняло безразличие, а теперь, очевидно, ей страшно, пытается скрыться. Тяжело вздохнув, Мэлло постарался вспомнить, в какой момент Ди стала такой. Кроме них никого не было, ее обидеть никто не мог. Чем дольше думал, тем нестерпимее хотелось прикрыть глаза, чтобы сопроводить мыслительный процесс образами, но такая слабость опасна, Мэлло по собственному опыту знал, что, закрыв глаза на краткий миг, можешь очнутся почти полностью погребенным. "А если не ощущаю время, потому что его здесь нет, и пески утягивают меня в вечность? Сколько времени нужно неподвижному песку, чтобы полностью скрыть человеческое тело — вечность?" Неприятное ноющее, тянущее ощущение, с посыпкой из страха и волнения. Словно пытаешься выбрать меньшее из двух зол, но не можешь. Такое с ним бывало и раньше. Холодные глаза парня уставились на фигуру девушки. Он ощущал легкое щекочущее покалывание в голове, его опять накроет воспоминаниями, их произошло столько, что предугадывать научился. От Ди нет вестей, все молчат, наставники, преподаватели перешептываются по углам, ограждая от правды, но неопределенности и неизвестности слишком много, и Мэлло идет к Роджеру. Тот не отпирается и честно говорит, что все плохо, Ди может больше никогда не вернуться. И Мэлло трясется, он никогда так не боялся. Бессонница, не спит почти неделю, кошмары, а днем боится потерять сознание. Измождение. Он устал физически и душевно. Она в коме, уже две недели. И Мэлло отчаянно предполагает, что лучше бы ей умереть. Мэтт рядом, пытается поддержать, успокоить, развеселить, подбодрить: «Ты молодец, ты сделал все, что мог». Но Мэлло знает, что это не так. Роджер в его комнате и Мэлло цепенеет от ужаса. Она либо пришла в себя, либо умерла, и он не уверен, что хуже. Тихий и размеренные голос: — Ди пришла в себя, думаю она когда-нибудь поблагодарит тебя лично, ты молодец, — и Мэлло растеряно кивает, боясь сказать хоть слово. Лишь ледяной ужас затаился внутри, а в ушах звенит: «Ты молодец». Состояние близкое к безумию. Ди нет, она на реабилитации, прогнозы неутешительные, к обычной жизни ей не вернуться. Тяжелые взгляды Ниа, и Мэлло берет себя в руки, нацепляет маску безразличия и прежней веселости, он же молодец. Самые долгие полгода в его жизни. Ее привезли утром, когда все на занятиях, но он сбегает. Смотрит из окна. Ему ее не узнать. Волосы короткие, тело высохшее, ее поддерживает незнакомый человек. Ди запрокидывает голову и Мэлло отшатывается, глаза как у рыбы. Мороз по коже, судорога. Его жестоко обманули, это не Ди. Тошнота, рвота. Прекрасный повод сказаться больным. Температура, бред, кошмары. Иссохшее существо душит что-то живое. Стыдливый страх. Он загнан в угол. Все нервы на пределе, ему конец, не выдержать переживаний. Роджер ведет его к Ди, а он хочет бежать. Сумрачно, она в кровати, почти скелет. — Ди, посмотри, кого к тебе привел, это он, он молодец, — ни слова в ответ, лишь легкий, безразличный кивок.