Убей меня, если сможешь

      — Рей.       Блондинку даже передернуло оттого, как к ней обратились. Она тут же обернулась на источник голоса, а девушка, что к тому же ещё и положила руку на плечо Гарднер, тут же отшатнулась назад; синева в глазах девчонки всего на секунду сверкнула страшным блеском, но этого, как ни странно, хватило, чтобы испугаться. Хотя взгляд потух так же быстро, как и зловеще заискрил, когда блондинка поняла, кто перед ней стоял.       — Прошу называть меня моим полным именем — Рейчел.       Проблема была даже не в том, что ее раздражало небрежное сокращение. Причина недовольства крылась в другом: так ее впервые назвал Зак — теперь только ему и называть безэмоциональную девчонку этим «прозвищем», которое он дал ей, потому что полное имя было долго произносить. С другой стороны, другие разве имели на это право? Конечно же, нет. Они не были для нее даже хорошими знакомыми — они являлись просто серой массой, которая заполняла пространство вокруг нее последние два года, ничем больше; от подобной фамильярности блондинка в очередной раз скривилась.       — А… Да, прости, — девушка поджала губы и отвела взгляд чуть в сторону; почему-то даже просто находиться рядом с Гарднер стало неуютно. — Не пойми неправильно. Я просто слышала, что на твои «проступки», как они это называют, больше закрывать глаза не будут. В следующий раз тебя отправят прямо в карцер, поэтому будь осторожна…       — Зачем ты мне это говоришь?       Рей все так же флегматично смотрела на собеседницу, чуть склонив голову на бок. Почему-то люди, окружающие ее уже долгое время, так и не смогли понять, что подобная информация была для девочки бесполезна. Блондинка следовала правилам, когда не хотела неприятностей, правда, в последнее время ей стало просто лень слушаться всех вышеупомянутых приказов.       — Я подумала, что тебе стоит об этом знать…       — Если бы стоило, то они бы мне сами об этом сказали, тебе так не кажется? — устало протянула Рейчел. — Будешь много говорить, проблем не оберешься.       Рей шагнула через порог ванной, когда увидела, как оказалось, никем не занятый душ, и быстро начала стягивать с себя одежду, чтобы успеть занять место. Незамысловатым движением закрутив волосы резинкой, которую стащила со стола одной из учительниц, девочка повернула ржавый кран, отозвавшийся на это протяжным стоном и бульканьем, только после чего из него полилась вода. Всегда стоило сначала отойти хотя бы на шаг назад и подождать до тех пор, пока холодные струи неопределенного цвета не станут теплее и чище, чтобы уже начать мыться. Грязной и дурно пахнущей водой не особо хотелось обливаться с головы до ног, по крайней мере, Рейчел уж точно, а потому она предпочла какое-то время просто смотреть на льющиеся потоки, шумно ударяющиеся об обжигающе-ледяную плитку пола.       — Какая разница между условиями проживания, если в любом случае тебе будет одинаково плохо? — шепчет она и встаёт под более менее теплые струи воды, мягко стекающие по телу вниз.       Почему-то этот контраст между ледяным полом и теплой водой, обволакивающей тело, приводил в чувство и даже отрезвлял, позволяя окончательно проснуться от всех тех снов, которые беспокоили мечтающий разум. На мгновение блондинка даже прикрывает глаза, повернувшись к душу спиной, из-за чего теплая вода начинает лить рассыпчатыми гроздями ей на плечи, а когда же снова смотрит перед собой, на девчонок, пытающихся хоть как-то привести себя в порядок, Рей непроизвольно кривится.       — Разницы нет. Да и смысла стараться всем нравится — тоже. Пусть делают, что хотят…              — Поверить не могу, что бо́льшая часть людей просто ушла, нет, удрала из этого корпуса, чтобы не пересечься с Айзеком во время его побега! — крикнула Аня, в очередной раз схватившись за волосы.       — Но если бы мы так не сделали, то трупов стало бы гораздо больше, чем мы имеем сейчас…       — Да. Возможно, ты прав. Но мы даже понятия не имеем, куда они направились! Для нас они просто испарились! Исчезли! Растворились в полной темноте и куче деревьев! — на последней фразе девушка сделала акцент, тут же посмотрев на того, кто не так давно рассказывал о причине неудачной поимки сбежавших. — Одни убегают от страха, когда должны ловить, другие трахают того, кого все боятся… Что с вами, черт возьми, не так?       — Что-что делают? — тут же оживились охранники, все же пытаясь сделать вид, что их это совсем не заинтересовало.       — Цветы выращивают! Как же мне надоел весь этот цирк… Можно мне уже нормальные дела доверять? — простонала Аня и обессиленно упала на рядом стоящий в кабинете диван, на котором тут же вытянулась во весь рост.       Хоть она так и говорила, но дело «Ангела Смерти» никому бы не отдала даже под страхом смертной казни. Девушка сделала бы все, что угодно, пошла бы на все условия, придумала бы какие-нибудь уловки, но лишь бы дело смертоносного маньяка передали именно ей. Правда, от адекватных людей она бы действительно не отказалась: с ними проще было бы работать. Но, видимо, жизнь решила, что сложности нужны всегда и везде, в особенности, если это касается Айзека Фостера, поэтому Ане приходилось постоянно терпеть весь этот нескончаемый бред вокруг себя.       — Если хочешь поймать серийного убийцу, думай, как серийный убийца… — бормочет девушка, безэмоционально смотря в серый потолок. — Если бы я была Фостером, куда бы я первым делом пошла? Ни друзей, ни родственников у него нет. Последние погибли в пожаре несколько лет назад…       Аня осеклась, когда вспомнила одну крайне важную вещь: он был один, но он не был одинок.       В мире существовал ещё один безумный человек, после знакомства с которым Айзек жить уже без него не мог. Именно про нее девушка напрочь забыла, почему-то даже не подумав о противной девчонке, когда узнала направление сбежавших; в той стороне, вблизи города находилась женская колония для детей, которая насовсем выпала из памяти работника полиции после последнего визита, произошедшего год назад. Аня даже ударила себя по лбу, потому что мысль о безэмоциональной блондинке должна была быть первой, которая появилась бы у неё по приезде сюда, но этого почему-то не случилось.       — Сколько сейчас время? — тихо спрашивает Аня, резко вскакивая с дивана на ноги и обеспокоенно глядя на охранников. — Сколько?       — Шесть часов, — задумчиво протягивает один из них, разглядывая циферблат на запястье, и недоуменно хмурит брови. — А что?       — Учитывая то, что они уехали примерно больше шести часов назад, можно предположить, что Фостер с неизвестной уже там… — бормочет девушка и задумчиво расхаживает из стороны в сторону. — Даже если их там по какой-то причине до сих пор нет, то они там обязательно появятся!       Девушка резким движением достает из кармана телефон и начинает листать контакты в поиске одного единственного: она хотела удостовериться, что Фостер действительно ещё не дошел до девчонки. Ане нужна была хоть какая-то гарантия того, что ещё не всё потеряно, а потому она набирает номер администрации «детской тюрьмы» и тихо слушает тянущиеся гудки, которые через какое-то время прерываются обычным «ало».       — К вам не заходили какие-нибудь подозрительные личности? — аккуратно проговаривает работник полиции и начинает, как следует, вслушиваться в тишину, почему-то повисшую на том конце.       — Нет, — отвечает ей приятный мужской голос, обладатель которого, судя по приветливому тону, даже улыбнулся. — Только изредка бомжи пытаются заползти на территорию, ничего более. А с какой целью интересуетесь?       — Для дела нужно…       Почему-то этот вопрос застал ее врасплох, а потому она смогла ответить только тем, что первое пришло ей в голову.       — Для дела, так для дела. Это все, что вы хотели узнать?       Голос стал ещё более весёлым и дружелюбным, отчего Аня даже почему-то смутилась. Она не смогла ответить больше ничего, кроме глупого «да», за чем последовал незамедлительный сброс вызова на том конце, а девушка так и осталась стоять с прижатой к уху трубкой телефона.       — Но я же хотела ещё что-то спросить… Да к черту все! Быстро выдвигаемся туда!              — Ты туда не пойдешь в таком виде и состоянии!       — Кто сказал?       — Я сказала! Ты туда не пойдешь весь в кровище и со шрамами напоказ!       — Да херня…       — Тебе не хватило двух лет в тюрьме?       — Хватило. Ещё как хватило!       — Тогда в чем, блять, твоя проблема?!       Кэтти слезла с мотоцикла вслед за брюнетом, спрятав транспорт в кустах, и побежала за парнем, чтобы хотя бы попытаться его остановить.       — Да стой же ты, кусок идиота!..       — Кто я там ещё? Гидроцефал, жертва лоботомии, одноклеточное… Напомни.       — Не, это уже термины, которыми орудует хорошо нам известный врач, — вздохнула женщина, все же добившись того, что Зак остановился. — Я тебе всего лишь пытаюсь вот уже который раз вдолбить в голову, что если ты туда пойдешь так, как есть, тебя тут же телепортируют обратно в тюрьму. Поэтому! — выкрикнула Кэтти, указывая пальцем в сторону входа на территорию детской колонии. — Ты стоишь здесь, пока специально обученный человек обрабатывает твои раны, после чего сидишь и ждёшь, как минимум, шести часов утра, потому что у них подъем в это время. А вот и она, кстати.       Из ворот вышла невысокая девушка, которая постоянно опасливо оглядывалась назад и несла какую-то сумку в руках, а Зак почему-то скривился, заметив эту ничем непримечательную человеческую фигуру. Когда же она увидела Кэтти, обойдя очередное дерево, то захотела уже подойти ближе, помахав при этом рукой знакомой, но потом в поле ее зрения попал и Зак; на секунду она замерла на месте, а ее глаза забегали еще быстрее, чем раньше. Девушка уже хотела развернуться и пойти обратно, верно посчитав все это очень плохой шуткой, как заметила своеобразный жест Кэтти, который понять двусмысленно было нельзя: она должна была подойти к той парочке; для убедительности сотрудник полиции показала худой медсестричке кулак, после чего девушка как-то понуро поплелась в их сторону, явно сожалея о том, что согласилась на подобную аферу.       — А вот там ровно в половину седьмого будет стоять машина. Будет ждать только десять минут, — указав на площадку, скрывающуюся в тени деревьев, уточнила женщина и пристально посмотрела в глаза убийцы, удостоверившись, что тот ее услышал. — Все ясно?       — Ясно, ясно…       — Ну и отлично.       Следующие несколько минут Зак неподвижно стоит на месте, как-то мечтательно смотря на серое, местами обшарпанное здание, в то время как невысокая медсестра встает на носочки, всячески подпрыгивая на месте, чтобы достать до лица парня пропитанным антисептиком ватным диском. Девушка же поражалась на данный момент выпавшему из реальности брюнету: когда ему вытирали кровь, когда обеззараживали царапины на подбородке и лбу, он будто бы не чувствовал даже просто неприятного жжения в области небольших ранок; мыслями он явно находился далековато отсюда, как минимум, внутри того здания, куда смотрел, не мигая. Он будто бы проходил сквозь стену, в некоторых местах которой, где отвалилась штукатурка, виднелись красные и уже отчего-то грязные кирпичи. Парень будто бы и вовсе не видел преград ни в виде людей, ни в виде каких-либо предметов, точно стоящих на пути к блондинке. Он лишь стремился к цели, даже не желая обращать внимание на то, что будет путаться у него под ногами, когда он попытается украсть то, что когда-то принадлежало ему, вот и все.       Почему-то в эту секунду брюнет вспомнил об их совместном с Рейчел побеге из полиции, когда она все же пришла за ним, рискуя собой. Лёгкая улыбка озарила местами побитое лицо Зака, и он ненадолго прикрыл глаза, снова вспоминая те веселые моменты, произошедшие два года назад. Казалось бы, не такой уж и большой срок, но слишком длинный период, когда они оказались изолированы друг от друга. Каждый из них тогда изменился ради другого и построил свой мир только вокруг них двоих, но стоило им отдалиться друг от друга, как оба начали чахнуть без желанного внимания. Встретившись однажды, они уже не могли существовать отдельно друг от друга, и, к сожалению, это понимали только эти двое.              — На что же вы рассчитывали, приходя сюда в такую рань? Посещения заключённых разрешены только после двенадцати часов дня, — щуря и без того маленькие и узкие глаза, отзывается женщина, сидящая за стойкой администрации.       — Но мне очень нужно! Я в другое время не могу!       Парень попытался как можно правдоподобнее изобразить беспокойство, постоянно при этом поправляя шарф на лице, в который Кэтти буквально насильно замотала убийцу. Ткань оказалась колючей и жёсткой, поэтому постоянно вызывала зуд на губах и подбородке, а когда же дело доходило до носа, то брюнет не удерживался и звонко чихал на все помещение, постоянно пугая этим женщину напротив.       — А я не могу вас пропустить. Подождите полудня.       — Но прошу вас, пожалуйста! Это очень срочно!..       — У вас хотя бы документы с собой?       — Какие документы? — опешил брюнет.       — Тогда, тем более, не пропущу!       Возможно, они бы и дальше продолжили этот бессмысленный спор, но в соседней комнате, за стенкой, вдруг послышался тихий голос, явно кого-то зовущий, что не ускользнуло и от слуха брюнета. Администратор, не долго думая, приподнимается с места и одаривает Зака презрительным взглядом, только после чего уходит в то самое небольшое помещение, плотно прикрыв за собой дверь, а брюнет так и остаётся стоять на месте; он озадаченно поджимает губы и стреляет глазами в разные стороны, решаясь на тот или иной поступок, потому что медлить было уже нельзя.       Из раздумий его выдергивает монотонный звон телефона на стойке администрации, который уже после двух звуковых сигналов выводит убийцу из себя, и брюнет снимает трубку аппарата, поднося к уху, лишь бы заглушить этот противный звук.       — Ало, — вяло отзывается Зак, и тут же начинает пристально следить за закрытой дверью, которая могла в любой момент открыться.       Но как только он слышит голос на том конце, парень расплывается в азартной улыбке, тут же узнав в неизвестной собеседнице свою давнюю знакомую. Что же может быть лучше встречи со старыми друзьями после долгой разлуки? Только звонок полицейского, который ставит твою поимку наравне со смыслом своей жизни.       — К вам не заходили какие-нибудь подозрительные личности?       Он прекрасно понимает, что спрашивают именно про него и что на него вновь началась охота, а во главе всего снова стоит эта упертая девчонка. Данная мысль отчего-то будоражит его кровь, а то, что он по счастливой случайности все же решил ответить на этот звонок, на мгновение заставляет убийцу поверить в существование каких-то высших сил; да и убийца тут же подмечает, что «пятнашки» обещают быть увлекательными, по крайней мере, в этот раз.       — Нет, — без какого-либо угрызения совести отвечает ей Зак и все же не удерживается от улыбки, которую у него вызывает вся эта игра в «незнакомцев». — Только изредка бомжи пытаются заползти на территорию, ничего более. А с какой целью интересуетесь?       Что-то нужно было сказать, поэтому брюнет выпалил первое, что пришло ему в голову, из-за чего губы убийцы в очередной раз растянулись в игривой улыбке. В глазах уже какое-то время горел азарт, а в крови бушевал адреналин от осознания, что вся эта своеобразная игра в «кошки-мышки» вышла на новый уровень, и что тактики ловли «грызунов» слегка претерпели изменения, а оттого становилось ужасно интересно.       — Для дела нужно…       Зак кое-как сдержался, чтобы не рассмеяться в голос, каждой клеткой своего тела почувствовав, что своим последним вопросом он явно, всего на секунду, выбил почву из-под ее ног, хотя было бы ещё чего пугаться. А осознание того, что он находился, как минимум, на шаг впереди нее, заставляло его трепетать от предстоящего «боя» между преступностью и законом.       — Для дела, так для дела. Это все, что вы хотели узнать?       Парень услышал, как по ту сторону двери голоса стали как-то громче, да и приближающиеся шаги говорили о том, что дверь вот-вот откроют и застанут Зака за столь наглым перехватыванием звонков. Поэтому, как только до ушей брюнета дошло еле различимое и такое невнятное «да», убийца тут же аккуратно положил трубку обратно на телефон и отошёл чуть назад, облокотившись спиной на прохладную стену.       — Слушай, мне кажется, что телефон звонил, — обращается к нему женщина, как только вновь появляется у стойки администрации.       — Наверное, вам все же показалось. Я ничего не слышал, — как можно сдержаннее отвечает ей брюнет и сильнее натягивает колючий шарф на нос, немного опуская голову вниз.       Таким жестом он скрывает свою улыбку, которая медленно наполняется безумием и становится все шире оттого, что в его голове начал появляться хоть какой-то план, что его мозги снова зашевелились после двухлетнего застоя. Все это время он стреляет глазами в разные стороны, выхватывая нужные ему фрагменты помещения, после чего, в конце концов, снова приковывает свое внимание к его собеседнице — женщине средних лет, что, судя по ее выражению лица, уже просто видеть все это не могла. Хотя от этого Заку ее жалко не становится, ведь он преследует вполне корыстные цели, и здесь он только ради них, но никак уж не для того, чтобы пожалеть эту несчастную. Правда, она, видимо, считала по-другому.       — Вот вы приходите проведать девочек. В тюрьме родственники и друзья прямо рвутся, как и вы, молодой человек, встретиться с дорогими им людьми. Близкие всегда приносят хорошие новости, разговаривают на разные темы, утешают, если существовать в подобном месте совсем невмоготу…       Брюнет, честно сказать, не то, чтобы опешил, но подобное обращение не то к нему, не то к создателю этого бренного мира, очень даже удивило его. Зак впал в некий ступор, когда администратор подняла на него свои слегка припухшие из-за скопившихся слез глаза и достала носовой платок откуда-то из кармана кофты.       — А вот у меня… — начала она тихим голосом, отчего лицо парня тут же исказилось в паническом непонимании происходящего. — У меня никого нет.       «И что мне теперь делать с этим знанием?», — подумал Зак, брезгливо поджимая губы.       — Никто уже давно не приходит ко мне…       Она сворачивает платок в несколько раз и легко проводит мягким кончиком свертка сначала по одному глазу, а затем и по другому.       — Никому я, видимо, уже не нужна…       «Не, не, не… Только не снова», — морщится парень, когда вновь видит ненавистные слезы, и начинает поглядывать по сторонам, впервые надеясь на то, что кто-то все же находился сейчас либо в коридоре, либо где-нибудь за стенкой.       Но, к его сожалению, в данную секунду он был один в этом помещении, а за дверью, куда совсем недавно выходила администратор, теперь и вовсе затихли, будто нарочно прячась; все это выглядело так, будто бы на брюнета сейчас переложили ответственность за психическое состояние этой женщины, отчего он чуть ли не завыл в голос.       — А где у вас здесь туалет? — аккуратно интересуется брюнет, когда видит, что администратор уже просто-таки давится слезами, постоянно вытирая их своим платком.       Ответа парень не слышит, вместо этого женщина машет рукой куда-то в сторону, тихо всхлипывая, из-за чего Заку остается лишь догадываться, куда именно показала его собеседница.       Убийца неторопливо проходит по правую сторону от женщины и сворачивает за угол в указанном направлении, тут же видя перед собой небольшую табличку с надписью «туалет», где с одной стороны красовалось потёртое изображение женщины, а с другой — мужчины. Брюнет и вправду заходит туда, видя несколько кабинок рядом друг с другом, а в нос тут же ударяет терпкий запах, из-за чего парень неприязненно морщится, ещё какое-то время стоя там. Он подходит к окну, вглядываясь в замыленный пейзаж, который плохо видно из-за налипшей на стекло пыли, и проводит по нему рукавом, все же сумев различить ту самую площадку, на которой в скором времени должна была образоваться машина. Зак на радостях уже попытался открыть ставни, но тут же столкнулся со следующей проблемой: они были заколочены; судя по проржавевшим шляпкам, саморезы были довольно старыми, а значит появлялся хоть какой-то шанс того, что окна получится открыть.       — Решеток нет, так заколотили… — бормочет Зак и начинает смотреть по сторонам: он хотел найти хоть что-нибудь, что помогло бы ему вырвать этот крепеж. — Надо же быть настолько отбитыми ублюдками, чтобы сотворить такое. Ну и чё мне теперь делать?       Убийцу успокаивала лишь мысль о том, что саморезы, судя по их виду, вкручивали чисто для вида, хоть и несколько глубже, чтобы какая-то польза все же была. Каждый второй, если же не первый, из них торчал почти что наполовину из трухлявой древесины, на что брюнет снова посмотрел, чуть склонив голову на бок, и прищурил глаза, ещё раз взвесив в голове все «за» и «против». В конце концов, Зак одним движением забирается на подоконник и слегка растягивает рукав кофты, чтобы скрыть пальцы в мягкой ткани; после этого он начинает нерешительные попытки избавления от крепежа.       — Блять… — шипит Зак, когда рука в очередной раз слетает с самореза.       Ткань кофты ни капли не помогала, благодаря ней пальцы лишь скользили по ржавому металлу; таким образом, парень еще какое-то время мучается, но уже через минуту плюет на все и голыми руками выкручивает столь ненужные предметы из рассыпчатой древесины. Брюнет уже не обращает внимание на то, что в какой-то момент надавливает на саморез слишком сильно и режет подушечки пальцев в нескольких местах. Из-за этого капли крови изредка падают на подоконник, оставаясь на ручке оконной рамы и столь непослушных металлических шляпках; убийца даже не морщится, отправляя позвякивающую мелочь себе в карман. Ему важен результат, и его совсем не волнует сам процесс.       После недолгих стараний брюнету удается выкрутить последний саморез и аккуратно открыть окно, чтобы не привлечь ничье внимание, из-за чего движения получаются несколько несмелым, а Зак и вовсе крутит головой в разные стороны, даже когда высовывается наружу. А удостоверившись в том, что его никто так и не заметил, Зак аккуратно высыпает звенящую горсть на землю, оставляя пару штук у себя, и тихо прикрывает окно для вида; после этого он неторопливо выскальзывает за дверь, еще раз осмотревшись по сторонам, когда покидает стены туалета. Все проходит почти так, как он хотел, а потому Зак остается доволен собой после проделанной операции, как тут же начинает снова смотреть по сторонам: нужно было двигаться дальше.       Убедившись в том, что за ним никто не пошел, вероятно, просто забыв про его существование, Зак неторопливо проследовал дальше по коридору, в конце которого обнаружил лестницу, ведущую наверх. Но все было бы слишком просто, если бы там никого не оказалось, поэтому возле перил стоял, судя по всему, полицейский, которого поставили туда на случай, если одна из девчонок решит все-таки сбежать столь примитивным способом, а может, и для таких же любопытных, как Зак. Убийца недовольно скривился, шагнув за открытую дверь, как оказалось, какой-то кладовки, и кинул в сторону оставшийся у него саморез, который, игриво звякнув о пол, слегка прокатился по направлению от брюнета; охранник, конечно же, обратил на это внимание, из-за чего с неким сомнением, но все же пошел в сторону звука, подойдя к брюнету на опасное расстояние, опасное для него.       — Гвоздь? — бормочет полицейский, неторопливо нагибаясь вниз, чтобы поднять предмет, нарушивший тишину, как тут же получает по затылку какой-то шваброй, которую Зак смог нащупать возле себя, после чего мужчина и вовсе падает на пол.       — Однако, полезная вещь, — одобрительно кивая головой, протягивает брюнет и затаскивает тело потерявшего сознание полицейского в эту кладовку.       Теперь путь был открыт, а потому Зак беспрепятственно поднимается по лестнице на этаж выше с целью, как минимум, просто осмотреться, в идеале же — найти нужного ему человека, а то есть — Рей. Но, к сожалению парня, здесь был далеко не один корпус, а потому ему еще пришлось какое-то время поплутать среди скучных коридоров, в которых даже эхо лениво отскакивало от однообразных стен. Где-то он быстро заворачивал за угол, как только слышал чьи-то шаги, где-то ему приходилось совсем беззвучно идти прямо за какими-то полицейскими, точно повторяя все их движения, чтобы те не заподозрили, будто бы были здесь не одни. В какой-то момент Заку вовсе показалось, что он заблудился, потому что это здание отчего-то напоминало нескончаемый лабиринт своими похожими между собой коридорами и лестничными пролетами, по которым убийца не поднимался, боясь потеряться окончательно. Но понять то, что он каким-то образом все же дошел до нужного места, помогли ему многочисленные девичьи голоса, которые он услышал совсем рядом с собой, за следующим поворотом.       Он аккуратно выглядывает за угол и видит группу девушек, одетых в совершенно одинаковые голубоватые платья до колен, отчего в глазах парня тут же зарябило. Они все направлялись туда, где сейчас стоял Зак, но даже наличие сопровождающего не заставило его спрятаться хотя бы просто за угол; вместо этого он как можно тщательнее начал всматриваться в лицо каждой из проходящих мимо него, что не ускользало и от внимания проходящих. Они тут же начинали смущенно хихикать и перешептываться, как только ловили на себе заинтересованный взгляд цветных глаз; но одна из них постоянно смотрела себе под ноги, не обращая ни на что внимание, чем и заставила парня застыть на месте.       — Этот взгляд… — шепчет брюнет и, как завороженный, смотрит на совсем худую и бледную девчонку, которая так и продолжает сверлить пол опустошенным взглядом голубых глаз.       Впалые щеки и зеленоватый цвет кожи — это совсем не то, что парень помнит о ней, когда они расставались в коридоре некой больницы; тонкие и несколько костлявые руки как-то небрежно прижимают к округлой груди сумку с тетрадями; а вечно распущенные волосы, собранные сейчас в низкий хвост, то и дело торчат в разные стороны неаккуратными золотистыми кольцами. На шее парень замечает совсем свежий окольцовывающий след, а на внутренней стороне запястья, когда она заправляет за ухо выбившуюся прядь, несколько шрамов; осознание произошедшего выливается на брюнета, словно ведро холодной воды на голову, из-за чего он слегка приоткрывает рот, смотря уже в спины уходящих девушек, и делает нерешительный шаг в их сторону. Он хочет что-то сказать, но слова застревают в горле, а потому получается сказать лишь одно слово — то самое имя, которое мог произносить все это время шепотом и, в большинстве случаев, лишь у себя в голове:       — Рей… — шепчет он, постепенно набирая воздух в легкие. — Рей. Рей!       Она отчего-то вздрагивает и останавливается на месте, пару секунд будто бы думая, послышалось ей или нет, после чего все же медленно оборачивается назад, впрочем, как и все остальные, но на них брюнету просто плевать. Она, наконец, поднимает на него свои мертвенно-голубые глаза, которые теперь только и видны на ее будто бы иссохшем лице, и слегка улыбается ему, доверчиво и непринужденно, но как-то вымученно и устало. Просто она не знает, что это не очередное наваждение, что это не плод ее воображения, а потому даже не рассчитывает на то, что когда она к нему подойдет, сможет коснуться слегка шероховатой кожи и в действительности почувствовать его руки на своей талии. Она слишком устала реагировать на то, чего не было в реальности, а потому так и осталась стоять на месте, рассматривая его своеобразный внешний вид, от которого ей почему-то становилось смешно.       Не думая больше задерживаться, блондинка идет вслед за своей группой, даже не оборачиваясь на остолбеневшего брюнета, который не понимает, что только что произошло. Ведь он ожидал всего при их первой встрече после столь долгого расставания, но никак не подобной реакции той, о ком грезил целых два года…              Рейчел, как обычно, как-то уныло смотрит в окно вместо того, чтобы слушать на уроке, а любимым занятием в это время для нее становится неторопливый счет опадающих листьев, которые срывают непостоянные порывы ветра. Ветки деревьев колышутся с разной интенсивностью, склоняясь сильнее то в одну, то в другую сторону, и это вызывает у блондинки куда больший интерес, чем то, что старательно объясняли у доски.       — Пять… — шепчет она, положив голову на руки. — Шесть…       Таким образом она входила в своего рода транс, погружаясь куда-то в глубинное подсознание, и насколько сильно она любила это состояние, настолько же сильно ненавидела, когда ее выдергивали из потока ее мыслей.       — Слушай, Рейчел, — шепчут где-то за ней, после чего еще и тыкают в спину, чтобы блондинка точно обратила на собеседницу внимание.       — Что?       — А тот парень в коридоре… — улыбается девушка, игриво поджимая губы. — Это тот самый, о котором ты нам рассказывала? Правда ведь?       Блондинка уже хотела отмахнуться от приставучей девчонки со словами «какая разница», как осознание ударило ее по лбу отрезвляющим щелбаном. Голубые глаза впервые за все это время с удивлением посмотрели на одноклассницу, сидящую за ней, а рот приоткрылся в немом вопросе: «Он действительно здесь?».       — Рейчел Гарднер, — голосит учительница, увидев блондинистую фигуру, сидящую на уроке вполоборота. — У тебя какие-то проблемы?       Рей медленно поднимается и также неторопливо поворачивается в сторону женщины, до сих пор смотря на все несколько ошалевшими глазами. Она как-то нерешительно кивает головой, а затем тихо, будто бы боясь чего-то, спрашивает у учительницы, которая даже заинтересованно склонила голову на бок, скрестив руки на груди:       — Могу ли я выйти?