Убей меня, если сможешь

      Аня неспешно брела по темному мрачному коридору, несколько безэмоционально смотря по сторонам. Вернее, она пыталась найти выход из этого бесконечно ветвящегося лабиринта, в который случайно свернула, по ошибке приняв лестницу, ведущую исключительно вниз, за верное направление в сторону какой-нибудь администрации. По крайней мере, девушка пыталась надеяться на ее существование, всячески морщась от мигающих и стрекочущих ламп и слишком глухой тишины, которую разбивало лишь эхо шагов и недовольное сопение темноволосой. Кто же знал, что, как только девушка прибудет в место проведения казни, тут же потеряется среди его однообразных стен?       Здание, на внешний вид которого работник полиции тут же обратила внимание, как только прибыла на место прямиком из больницы, не внушало ей ни капли доверия. Штукатурка трескалась и крошилась буквально на глазах, само же строение будто бы слегка накренилось, а про крышу и вовсе ничего говорить не стоило — одним словом, дом был очень старым, да даже заброшенным, каким бы Аня действительно его посчитала, если бы не знала, что это за место. А как оказалось чуть позже, наземная часть данной тюрьмы действительно не использовалась длительное время, а потому и выглядела столь непрезентабельно. Иными словами, само здание служило лишь входом, когда все процессы проходили уровнями ниже.       — Где я, вообще, оказалась? — пробормотала себе под нос Аня и слегка поежилась оттого, что услышала какие-то звуки чуть впереди себя.       В подземной части оказалось холоднее, чем предполагала темноволосая, а потому она не сразу обратила внимание на то, что что-то шуршало, а вместе с тем и говорило в подозрительной близости от нее, после чего начала тщательнее вслушиваться в тишину, потирая охладевшими пальцами слегка подрагивающие плечи.       В конце данного коридора, уже будто бы давящего своими обшарпанными стенами на девушку, преграждая свободное пространство сверху потрескавшимся потолком, были слышны какие-то голоса; правда, из-за стремительно распространяющегося эха становилось трудным понять хотя бы слово, не говоря уже о самой теме разговора. Почему-то в этот момент перевязанная голова дала о себе знать пульсирующей болью, а потому появилось какое-то навязчивое чувство неправильности ситуации; что девушке быть здесь отчего-то не стоит. Но наплевав на собственную интуицию, Аня допустила мысль о том, что, возможно, все это время двигалась в правильном направлении, после чего чуть ускорила шаг, приближаясь к двери, откуда слышала обнадеживающие звуки, а вместе с тем и чей-то крик.       Работник полиции в нерешительности замерла у двери, неторопливо прикоснувшись пальцами к металлической ручке, кажущейся просто ледяной, и прислонилась ухом к двери.       — Скажите, когда будете готовы, — услышала она и непроизвольно задержала дыхание.       Темноволосая почему-то и мысли допустить не могла, что появилась крайне не вовремя.       — Какой смысл говорить это? Вы же прекрасно знаете, что к смерти быть готовым нельзя… — огрызнулся низкий, чуть хрипловатый голос, за чем последовал тяжелый вздох собеседника.       — Да, вы правы… — протянул кто-то. — Тогда начнем?       Аня аккуратно опустила ручку двери и слегка приоткрыла тяжелый кусок металла, сделав небольшую щелочку, через которую можно было бы увидеть происходящее внутри. Глаз обдало прохладой, из-за чего он тут же заслезился, но когда девушка смогла сфокусировать взгляд на человеческих фигурах, находящихся внутри, то буквально силой заставила себя остаться на месте, чтобы не создать лишнего шума. Картину, представшую перед ней, Аня предпочла бы не видеть, а вместе с тем и процесс, который за этим последовал. Ее чуть ли не вывернуло наизнанку.       Помещение оказалось довольно просторным, правда, абсолютно пустым и невзрачным. Все такие же обшарпанные стены, крошащийся потолок, покрытый многочисленными ветвистыми трещинами и темными проплешинами, и относительно чистый пол для этой тюрьмы. Ничего из этого не удивило замерзшую за все это время девушку, даже еще больший холод, чем в коридоре, только вот в противоположной от двери стене было длинное окно, которое несколько насторожило. Что находилось за ним, Аня не сразу поняла, подумав, что на стул, находящийся за стеклом, верно, усадили какое-то чучело. Вот только после того, как работник полиции заметила стоявшего возле стены широкоплечего мужчину, держащего руку на средних размеров рубильнике, девушка на секунду забыла, как дышать — тот, что сидел на стуле, был человеком, а именно — смертником, которого вот-вот должны были казнить.       Первое, что бросилось в глаза, так это своеобразная маска, плотно прилегающая к лицу заключенного. Она скрывала его глаза и рот, оставляя пространство лишь для носа, чтобы в последние секунды своей жизни смертник мог дышать. Голову сначала закрепили в вертикальном положении, а затем надели металлический шлем, не позволяя ею больше хоть как-то крутить в разные стороны. Руки стянули жестким креплением, намертво фиксируя их на подлокотниках, а ноги зажимами буквально придавили к нижней части стула. Аня медленно и аккуратно сглотнула слюну.       Мужчина, что ранее просто стоял возле стены, легким движением руки дернул рубильник вниз и тут же опустил глаза на наручные часы, даже не желая смотреть на то, что происходило за стеклом; когда же темноволосая не могла оторвать своего взгляда, как она этого ни хотела. Заключенного затрясло, от головы пошел дым, а руки свело судорогой, отчего пальцы тут же вцепились в неудобные подлокотники. Из носа хлынула кровь, быстро стекая на грудь смертника и окрашивая одежду в красный, а Аня так и продолжала смотреть сквозь маленькую щелку между дверью и стеной, не понимая, почему она оказалась здесь именно в этот момент, когда могла просто даже пройти мимо, не обратив на звуки никакого внимания. Девушка будто бы и не дышала вовсе, каждой клеткой своего тела чувствуя всю ту боль, что сейчас испытывал заключенный, как мужчина неожиданно поднял рубильник.       Воцарилась тишина, а смертник обмяк, будто бы кукла, набитая ватой, но через небольшой промежуток времени рубильник был опущен снова. И в эту секунду у Ани в голове пронеслась мысль о том, что через какое-то время на этом месте будет сидеть Зак, точно так же истекая кровью, когда все мышцы сведет болезненной судорогой, а потом брюнет подобно этому несчастному вяло преобразуется в безжизненную оболочку без души и разума; и девушка задрожала. Она совсем не желала такого конца для Зака.       В помещении вновь стало совсем тихо, не было слышно ни стрекота электрических разрядов, ни шуршания одежды, ни каких-либо слов, которые мог сказать мужчина, стоящий возле стены. Хотя этот момент Аня пропустила и не отразила вовсе, так и продолжая вглядываться в уже неподвижный силуэт, когда ее плеча коснулось что-то теплое и тяжелое; сама не поняв почему, девушка взвизгнула, тут же обернувшись назад.       — Неужели, я такой страшный?       Ее ошалевший взгляд встретила теплая улыбка стоявшего перед ней парня, отчего работник полиции на секунду смутилась, а вслед за этим медленно сползла по стене на пол.       — С вами все хорошо?       Ответить на этот вопрос было сложно, хотя прислушавшись к себе, Аня бы сказала: «скорее нет, чем да», но почему-то даже это произнести у нее не получалось, а потому несколько отрешенно покачала головой, устремив свой взгляд в пол. В это же время дверь распахнулась куда шире, чем раньше, а из комнаты, где ранее проводилась казнь, вышел тот самый широкоплечий мужчина, с неким удивлением рассматривая сидящую на полу девушку.       — Это… что? — как следует подбирая слова, выдавливает из себя палач и возмущенно смотрит на только что подошедшего парня.       — Это «я говорил тебе, черт возьми, закрывай дверь», — огрызнулся тот и присел на корточки рядом с Аней.       — Так я и закрыл.       — Закрыть — это значит не просто прикрыть дверь, а повернуть в ней ключ или же защелкнуть замок, — устало протянул молодой человек и вздохнул, попытавшись заглянуть в глаза пострадавшей.       Аня расфокусированным взглядом мельком осмотрела сидевшего перед ней, но толком не смогла отметить какие-либо особенные черты: темные смольные волосы, нос с небольшой горбинкой, слегка заостренные скулы, впрочем как и у всех парней его возраста, тонкие, немного потрескавшиеся розоватые губы, но при всем этом глубокий и теплый взгляд карих, почти черных глаз. Пожалуй, то, как он вглядывался в подрагивающий силуэт девушки, она бы сравнила с тем, как смотрел на нее Зак; хотя тут же пришло осознание того, что никто не мог быть похожим на Ангела Смерти, даже отдаленно. И Аня бы рада перестать рассматривать незнакомца в ту же секунду, но проходит еще какое-то время, прежде чем они все же разрывают зрительный контакт, одновременно устремив взгляды в противоположные стороны.       — Так. Пошли, — говорит он, перекидывая руку Ани через свою шею, вслед за чем приподнимает девушку. — Пойдем, нечего здесь сидеть, пол холодный.       Про себя же он успел отметить, что незнакомка, пребывая в шоке, замерзла ко всему прочему; о чем говорили ее ледяные пальцы, которых парень случайно коснулся, аккуратно ведя девушку за собой.       — А ничего, что ты должен констатировать смерть как врач, как указано в «своде правил, который и так всем известен»? — сдавленно рыкнул мужчина в спину уходящему, нарушая повисшую тишину, нахмурившись.       — Раз он мертвый, то может и подождать.       — Его же убрать надо!       Врач поморщился. Эти слова заставили его остановиться и нехотя повернуться к собеседнику; да и осознание своего положение вместе с совестью не позволяли парню просто так уйти отсюда.       — Тогда сними его.       — Без тебя не могу! Мне же влетит, если я просто так уберу его! — вновь зарычал мужчина, нахмурившись еще сильнее. — Всюду камеры, будь они не ладны!       Палач неприязненно повел плечами то ли от холода, то ли от негодования и скрестил руки на груди. В его понимании, всегда отвечать за поступки этого, казалось бы, легкомысленного парня, что случалось нередко, было чересчур глупым, а этому мальчишке пользоваться временами проявляющимся милосердием вечно грубого палача — слишком наглым; но кажется, последнего это не волновало вовсе.       — Так вся комната пропитается «прекрасным ароматом» поджаренного трупа, — в последний раз вздохнул мужчина, буквально просверливая убийственным взглядом дырку во лбу молодого врача, чего хотел добиться и в действительности — может, хоть как-то вразумит, на его взгляд, недалекого парня.       — Ну позови другого врача. Я один здесь, что ли? — вяло протянул парень, слегка обернувшись на недовольного «коллегу», а после небольшой паузы добавил: — Вот и я так не думаю.       С этими словами он развернулся и пошел куда-то дальше по коридору под отборнейший мат мужчины приводить в чувство внезапно материализовавшуюся особу. Да и, если быть совсем уж честными, то он даже обрадовался неожиданному появлению очень чувствительной и крайне любопытной девушки: благодаря ей, ему не придется в ближайшее время возиться с обожженными мертвецами, которых парень на дух не переносил. Да, он был врачом, да, терпел всю практику в морге, когда был еще студентом, но запах горелой плоти до сих пор вызывал в нем рвотные позывы, не позволяя оставаться с как всегда каменным лицом. Из-за этого парень не хотел быть в той комнате во время казни, да и после — тоже, каждый раз выискивая причину, чтобы пойти в совершенно другом направлении. А сейчас же Аня, находясь в полуобморочном состоянии, очень удачно подвернулась ему под руку, из-за чего он мог спокойно уйти от обязанностей и лишний раз не трогать дурно пахнущий труп. За это он хотел сказать ей огромное спасибо.       В какой-то момент они свернули за дверь, выходящую в тот же коридор, или же в другой, работник полиции не могла сказать точно, и на мгновение остановились. За спиной Ани слишком громко, как ей показалось, хлопнула дверь, будто бы послужив тем самым толчком, который смог вернуть ее в реальность; отчего она даже непроизвольно вздрогнула, начиная нервно озираться по сторонам. Парень даже не обратил внимания на то, что она более менее пришла в себя, или же просто не подал виду, посчитав это ненужной тратой времени и собственной энергии. Вместо этого он аккуратно усадил ее на какой-то диван, стоящий у стены в небольшой комнате, тут же где-то отрыл старый, местами пыльный плед, встряхнул его несколько раз, хорошенько прокашлявшись, и накрыл плечи работника полиции.       Доктор продолжал метаться по комнате, в одном из углов которой уже какое-то время булькал электрический чайник, сопровождая этот невзрачный звук белым струящимся паром, а еще через пару минут рядом с Аней, на небольшом низком столике, образовалась дымящаяся кружка с каким-то напитком; после недолгого изучения девушка смогла догадаться, что это был чай.       — Пейте чай, успокойтесь, — тихо и как-то непривычно — с некой заботой в голосе — отозвался брюнет, убирая все ненужное туда, откуда ранее достал, таким образом лишний раз обращая внимание девушки на горячий напиток, стоящий возле нее.       Тогда дрожащими руками Аня потянулась к кружке, почувствовав приятное тепло, отчего тут же зажгло пальцы, а язык и губы девушка и вовсе обожгла, сделав неаккуратный и быстрый глоток. Так прошли минута, две, три, пока доктор не сел на стул, повернув его так, что руки, согнутые в локтях, и подбородок, который он положил поверх них, находились на спинке стула — так ему было удобнее общаться, чего не понимали все остальные, да даже он в частности.       Так он посидел совсем немного. Уже через минуту он начал ерзать на месте, слегка постукивать пальцами по стулу, а когда же заметил, насколько вид девушки был зашуганным, невольно усмехнулся.       — Так зачем же вы, будучи, судя по всему, очень ранимой и чувствительной, смотрели за тем, как проходит казнь? — как бы между делом спросил он, скорее, больше для поддержания разговора, потому что не хотел, как обычно, очень долго сидеть в холодной и тихой комнате.       — Я…       Звук получился сдавленным и хриплым, из-за чего Аня поторопилась прокашляться, обхватив обеими ладошками теплую кружку с чаем.       — Я немного заплутала, да и… Я не знала, что там будет… — коротко взмахнув рукой, протянула работник полиции. — Такое…       Аня снова замолчала, отведя взгляд в сторону, вслед за чем прикусила губу, а парень же тяжело вздохнул.       — Вам надо дать успокоительное? Хотя чего это я спрашиваю. Конечно, надо, — больше разговаривая с самим собой, чем с «пациенткой», отозвался доктор и залез в какой-то ящик, после чего легким движением руки извлек оттуда шуршащую пачку с таблетками. — Вот, нужно рассасывать во рту.       Темноволосая не стала спорить с парнем, просто положив предлагаемый препарат на язык, тут же почувствовав, как небольшая таблетка начала растворяться, и ощутив на себе пристальный взгляд собеседника. Доктор ни на секунду не собирался отводить глаза в другую сторону, детально изучая пришедшую с неподдельным интересом, без какой-либо похоти или же других нехороших мыслей. Аня почему-то возбудила его любопытство своим появлением, из-за чего, возможно, даже бессознательно, он начал изучать форму ее лица, глаз и носа, наблюдать за нерешительными и плавными движениями рук, за бегающим и растерянным взглядом темноволосой и отчего-то с умилением смотреть за ее скованностью, причиной которой стало его поведение. Про себя же парень отметил, что девушка оказалась вполне себе симпатичной, а разглядывать ее действительно было одним удовольствием. Но это все же нужно было прекращать, из-за чего, спустя какое-то время, он чуть кашлянул в кулак, заставив Аню вздрогнуть от неожиданности, и вздохнул:       — Могу сказать, что вы хорошо перенесли данное неприятное зрелище. Говорю как человек, который неоднократно видел этот процесс. К слову, мне ни разу не понравилось, — поморщился тот, чему темноволосая понимающе кивнула. — В последнее время прихожу уже в самом конце, чтобы не видеть весь этот «гуманный» ужас, — взмахнув руками в воздухе и показав воображаемые кавычки, вздохнул доктор. — Но не это сейчас важно. Что, вообще, в этой тюрьме делает девушка?       — Он меня позвал… — несколько отрешенно отозвалась Аня.       Доктор недоуменно изогнул брови.       — Кто «он»? — тихо спросил брюнет, отчего-то почувствовав некую досаду. — Один из тех, кого сегодня привезли?       Аня кивнула. После этого парень тяжело вздохнул.       — Хорошо. Он блондин? Нет? Значит, с темными волосами… Смертник? Ага. Приговорен за изнасилование?       И вновь отрицательное покачивание головы.       — Тогда… Убийство? А много убил? Значит, много…       Парень склонил голову на бок, все так же лежа на руках, удобно расположившихся на спинке деревянного стула, продолжая скрипеть мозгами почем зря; ведь все это можно было спросить у девушки напрямую. Но так он делать не стал потому, что это было слишком скучным; из-за чего он продолжал усиленно думать, перебирая в голове все списки заключенных, которые ему как раз-таки пришлось сегодня перечитывать.       — Известный? — вновь спросил он, получив в ответ утвердительный кивок. — А кого к нам такого занесло-то?       Доктор сделал предположение, которое озвучить не торопился. Вместо этого он еще раз перебрал все имена смертников, которые только смог вспомнить, после чего недоверчиво покосился на темноволосую.       — Этот ваш ангел, что ли?       — Ага…       Парень нахмурился.       — А кто вы ему будете?       Девушка на какое-то время задумалась. На этот вопрос она и сама была бы не прочь узнать ответ, но спросить все не могла; не представилось ни единой возможности, чтобы нормально поговорить с тем, кто занимал почти все ее мысли; а потому оставалось лишь предполагать. Желательно, как нормальный человек, а не медленно скатывающийся в пучину безумия псих.       — Наверное, жертва…       — В смысле «жертва»?       — Не состоявшаяся жертва, выжившая после его нападения, сумевшая ему противостоять или же та, которую он пожалел. Я не знаю.       — Вот оно как…       Брюнет посильнее запахнул свою кофту, в которой находился все это время, сунув руки в карманы, после чего задумчиво поднял глаза к потолку и неторопливо вздохнул, выпуская изо рта небольшое облако пара.       — Вам придется очень сильно постараться, чтобы попасть к нему. Насколько я помню, его закрыли в самом охраняемом блоке без права на встречу. По крайней мере в ближайшее время. Хотя… — недовольно сощурив глаза, протянул доктор, — …я могу и ошибаться, раз вы как-то узнали о том, что он захотел с вами встретиться. Пойдемте тогда, провожу.       Он резко вскочил и направился в сторону двери, пока Аня соображала, что, в принципе, произошло, так и оставаясь сидеть на диване. Она недоуменно проследила за всеми его действиями, слегка изогнув брови, а когда же вновь встретилась с таким же удивленным взглядом парня, тихо спросила:       — А вам же нужно пойти туда, где… — ткнув пальцем куда-то в сторону коридора, предположительно туда, откуда они пришли не так давно, протянула девушка, увидев слишком уж разочарованное выражение лица собеседника.       — Ну, нет… — поморщился он. — Только не туда. Вы только не начинайте… — простонал врач, выйдя в коридор. — Просто возьмите плед, чай, и пойдемте уже. Все равно опять заблудитесь.       Широкая улыбка брюнета вызвала тихую усмешку Ани, потому что ее обладателю, на первый взгляд совсем непримечательному и невзрачному, она не могла сказать такое типичное «нет». Уголки губ слегка дрогнули, поползли вверх, а девушка просто молча вышла в коридор, взяв с собой только плед, оставленный на плечах для тепла.              Длинный коридор заполняло глухое эхо шагов, разбивая стоящую в нем тишину мерным стуком каблуков о пыльный пол. Аня все сильнее куталась в плед, натягивая его на подрагивающие плечи, а чуть впереди идущий парень изредка останавливался, чтобы в лишний раз попрыгать на месте, согреваясь, и слегка приободрить плетущуюся за ним девушку.       — А вам… — замялся доктор, неаккуратным движением руки убрав мешающую прядь волос, зачесывая ту назад, — не страшно?       — В смысле?       — Ну… Идти к нему. Он же убийца. Да и вообще. С какой стати он решил с вами встретиться? — недоверчиво покосившись на Аню, спросил он, на что девушка лишь прерывисто вздохнула: она не знала, что ответить.       — Может быть, решил раскаяться? — слишком неправдоподобно даже для себя самой ответила работник полиции, после чего тяжело вздохнула. — Я не знаю.       Парень неприязненно повел плечами.       — И вы действительно не боитесь того, что он просто перед смертью хочет вас убить, как «несостоявшуюся жертву»? Знаете, как поймать своеобразную «синюю птицу». Он же маньяк.       — Не боюсь.       На этих словах брюнет улыбнулся: отчего-то настрой собеседницы его веселил, а потому он не сумел сдержать тихий смешок.       — Понятно, — протянул он. — Вы просто надеетесь, что он этого не сделает, поэтому так спокойно к нему идете, — усмехнулся врач, явно почувствовав себя лучше из-за того, что докопался до истины; как тут же недоуменно уставился на девушку, несколько потерянно поджавшую губы. — Я не прав?       — Нет, — мотнула та головой. — Я просто не боюсь, — будто бы больше убеждая себя, чем собеседника, тихо отозвалась Аня. — Я уже не боюсь. Именно поэтому он мне ничего не сделает.       Следующие несколько минут они проводят в тишине. Перед глазами мелькают различные двери, многочисленные повороты, серые стены, огромные трещины… Это здание, казалось, и вовсе потеряло все свои краски ещё столетие назад, оставив здесь лишь строгий сероватый цвет и чёрно-белые тона. Глухое эхо добавляло этому месту не меньшей унылости, чем все остальное, будто бы оно было слишком старым, чтобы легко отскакивать от стен; а потому каждый новый звук, казалось, тонул и вяз в тягучей пустоте коридоров. Аня медленно уходила в свои мысли, с каждым новым шагом погружаясь в себя все больше, постепенно переставая отражать происходящее вокруг. Поворачивала в нужном направлении она лишь потому, что парень аккуратно брал Аню за локоть и тянул за поворот, видя, что та явно отсутствует на данный момент в этом здании.       Брюнет ничего ей не говорил, отчего-то чувствуя себя тем самым палачом, который уводил людей на казнь; ведь встреча с тем ангелом для него была сродни мгновенной смерти. И молодой врач совсем не понимал, почему она не боялась того убийцу — в любой момент Аня могла распрощаться с собственной жизнью в ту же секунду, как только вошла бы в его камеру.       — А можно ещё вопрос?       Аня медленно перевела на доктора невидящий взгляд, вслед за чем проморгалась и утвердительно кивнула, снова посмотрев перед собой.       — Почему вы согласились пойти к нему на встречу? Вы же не обязаны выполнять желания людей, даже смертников.       Девушка остановилась, потому что встретила перед собой преграду в виде прочной решетки, почему-то протянув к ней руку и осторожно проведя по железным прутьям тонкими пальцами. Она прекрасно понимала, что рядом стоящий пытался всячески отговорить ее от столь безумной идеи оставаться с психом в четырех стенах, и по-своему был прав. Но не могла же она ему сказать, что как раз-таки обязана прибежать к Заку по первому зову; а поняла она это сравнительно недавно: когда узнала о стремительно приближающейся смерти Ангела Смерти, а вместе с тем и человека, которого этот мир не должен был терять.       — Почему согласилась? — переспросила Аня, увидев охранника по ту сторону решетки, немного прищурив глаза. — Остались вопросы. И у него, и у меня, на которые нужно ответить.       А когда человек в форме уже был возле них, темноволосая быстрым движением руки достала из кармана удостоверение, молча показала то подошедшему полицейскому, вслед за чем беспрепятственно перешагнула порог, отделяющий эту часть коридора от другой. Доктор попытался сделать то же самое — пойти вслед за Аней — но его притормозил все тот же полицейский. Ему сюда было нельзя; хоть он это и знал, все же попытался проскользнуть внутрь.       — Ваша помощь никому не требуется. Прошу, вернитесь к своим обязанностям.       — Но я с ней!..       — Но можно сюда только сотрудникам полиции. Извините, — пробасил мужчина в форме и неторопливо закрыл решетку, оставляя парня в растерянности стоять возле прутьев по ту сторону.              Зак даже не повернулся в сторону двери, когда услышал ее протяжный скрип. Парень так и остался сидеть спиной к выходу на протертой, местами продавленной кушетке, смотря в сероватую, пыльную стену. Он уже и без того знал, кто там стоял, с каким выражением лица смотрел ему в спину и с какой силой сжимал кулаки от напряжения.       — Я все же не ошибся, предположив, что ты сюда придешь, — улыбнулся убийца, проведя рукой по бритой макушке, вслед за чем тяжело вздохнул. — Как тебе мой новый «имидж»? — усмехнулся он, все же глянув на стоявшую девушку в паре метров от него.       Взгляд Ани отчего-то забегал по углам, скользя по стенам и по внешнему виду заключённого. Камера оказалась довольно светлой, да и в ней было гораздо теплее, чем во всей остальной тюрьме. Комната выглядела слишком тесной, хоть и вполне пригодной для проживания в течение нескольких долгих часов вплоть до своей смерти, которая должна была наступить в тот же день, как ты попадал сюда. На небольшой кушетке возле стены вполоборота сидел парень, в котором девушка не сразу смогла признать своего знакомого. Ожоги плавно оплетали его кожу: на шее, на руках и на само́й голове, которая теперь слегка отражала свет тем не менее блеклых ламп. Глаза все с той же искрой глядели на темноволосую, когда она поторопилась отвести взгляд в сторону, как только с ними встретилась. Не могла она в них смотреть столь же спокойно, как это делал он.       — Ужасно… — честно призналась Аня, слегка поморщившись.       — Мне тоже не нравится.       Зак вновь улыбнулся, развернувшись всем корпусом в сторону собеседницы, из-за чего та растерянно заглянула ему в глаза. Лишь по ним девушка смогла определить, что говорила именно с тем убийцей, именно с тем Ангелом Смерти, который держал в страхе все эти годы не только простых граждан, но и весь преступный мир. Все такие же глаза жёлтого и черного цветов смотрели на Аню, с излишней снисходительностью и почему-то жалостью, хотя не это ее сейчас волновало. Для девушки важным на данный момент было то, что он просто смотрел на нее, не отвлекаясь на вечно крутящуюся вокруг него девчонку; ведь сейчас блондинка находилась слишком далеко отсюда. А оттого почему-то в груди разливалось теплое чувство ликования, что хотя бы раз Аня все же смогла победить ту девчонку. Это ощущение, безусловно, нравилось девушке, а потому она так и продолжала молча стоять напротив Зака, не решаясь нарушить образовавшуюся тишину.       Поняв, что пауза затянулась, парень вздохнул.       — И как ты попала сюда? Что ты им наплела? Насколько я помню, мне запретили с кем-либо видеться, — несколько скептично оглядев ее, отозвался Зак.       — Я сказала им, что ты позвал меня.       — Даже так, — усмехнулся он и повернул голову куда-то в сторону стены.       Так прошли минуты, которые казались тихими вечностями, пока он смотрел на грязную стену, заляпанную чем-то темным. Аня стояла неподвижно, будто бы чего-то ждала, будто бы надеялась на то, что он всё-таки что-нибудь ей ответит. Зак, уловив на себе столь пристальный взгляд и удостоверившись в том, что девушка уходить не собиралась, в очередной раз тяжело вздохнул и снова поднял на нее свой тяжёлый взгляд цветных глаз.       — Зачем ты пришла?       Этот вопрос вогнал Аню в ступор: она вновь не знала, как нужно было ответить. Вернее, она металась между двумя вариантами: солгать или же сказать правду, склоняясь больше к первому решению данной ситуации.       — Чтобы решить некоторые вопросы…       — Зачем ты пришла? — вновь спросил парень, ни капли не поменявшись в лице, буквально заставляя девушку выдавливать из себя нужные слова.       — Но я правда…       — Просто ответь на вопрос. Мне интересно, ведь я не просил тебя приходить.       Аня сильнее, чем прежде сжала кулаки до побелевших костяшек. Единственное, что ее раздражало в убийце, так это то, что он без труда мог прочесть ее, все ее мысли, причину поступков, но всегда требовал, чтобы она говорила сама, чтобы говорила то, что он и без того уже знал, лишний раз делая на этом акцент. Но сейчас злиться на него было бессмысленно, как думала девушка. Из-за этого она просто подошла ближе к кушетке, слегка наклонилась к Заку и поджала губы, готовясь претворить задуманное в жизнь.       — Хорошо… — выдохнула Аня, на мгновение прикрыв глаза. — Только не обижайся. Сам просил.       Резкий удар по щеке всего на секунду заставляет убийцу выпасть из реальности, сопровождаясь недолгой чернотой в глазах и тихим звоном в ушах, который и вовсе пропадает через какое-то время. А когда же парень переводит недоуменный взгляд на темноволосую, то несколько настороженно вглядывается в хумрое лицо девушки, вслед за чем усмехается, уже прекрасно зная, что та скажет ему в следующий момент. Но она не обращает на это никакого внимания, набирая как можно больше воздуха в лёгкие.       — Какого черта ты расслабился?! Почему ты вдруг решил, что бороться больше не нужно?! Ты, вообще, в своем уме?!       — Нет, — тихо ответил он. — Я уже давно не в своем уме.       Его слегка хрипловатый голос заставляет Аню замолчать. Она несколько удивлённо начинает вглядываться в его глаза, чтобы найти ответ на интересующий ее вопрос, как это всегда делал он, но у нее так ничего и не выходит, чему парень в очередной раз усмехается. Тогда Аня садится на кушетку рядом с ним и медленно поворачивается в его сторону, будто бы боясь что-то или кого-то спугнуть.       — Но ты же… — шепчет она, вслед за чем нерешительно тянется к его лицу, проводя пальцами невесомую линию по одному из шрамов на щеке. — Ты же умрёшь сегодня.       — Я знаю. Это ли не забавно?       Она вновь и вновь водит пальцами по различным ожогам, шрамам, свежим царапинам, а желание касаться его кожи так и не проходит, наоборот, усиливаясь каждый раз. Она с интересом рассматривает каждый изгиб той или иной неровности его лица, касаясь подушечками пальцев его скул, потрескавшихся губ, заостренного подбородка… Но запястье ее руки вдруг перехватывают, не грубо, аккуратно, вновь привлекая к себе внимание.       — Ты что-то хочешь от меня?       Этот вопрос приводит ее в чувство, но вырывать руку из некрепкой хватки она не торопится.       — Или тебе позволить и дальше играться с моим лицом?       Думать долго девушка не стала, все это время вглядываясь в такие разные глаза, завораживающие в тот же миг. Вернее, времени больше ушло на предположение, а как же отреагирует на ее просьбу Зак, так снисходительно принимавший все ее странности. Скажет ли он «нет»? Или же, наоборот, согласится? Поэтому Аня в очередной раз тихо выдохнула и прикрыла глаза, чтобы не видеть выражения лица парня, когда будет говорить.       — Зак… — шепчет она. — Раз я больше никогда тебя не увижу…       Рука непроизвольно сжимается в кулак, а сердце начинает отбивать башенные ритмы, отдаваясь неприятной пульсацией в висках, когда и дыхание становиться более прерывистым. Из-за этого она все же открывает глаза, опустив взгляд куда-то вниз, а набрав в лёгкие побольше воздуха, слегка приоткрывает рот и шепчет еле разборчиво, чтобы если не услышит, больше не пришлось повторять.       — Пожалуйста, поцелуй меня.