Убей меня, если сможешь

      — И что я опять здесь забыла?       Аня легким движением руки поправила повязку на голове, немного поморщившись, и тяжело вздохнула. Не хотела она вновь приходить туда, где всего пару дней назад ей повредили голову и сломали нос — в колонию для несовершеннолетних девочек. Холодные пальцы непроизвольно скользнули к пластырю на носу, но девушка поторопилась тут же отдернуть руку из-за неприятных ощущений. А посмотрев еще раз на серое здание, перед которым и стояла темноволосая, она шумно выдохнула и глянула на часы, находящиеся на запястье.       «Пора…», — подумала Аня и перешагнула порог, тут же оказавшись перед стойкой администрации.       В левой руке она сжимала лямки небольшого пакета, который лишь глухо шелестел при ходьбе девушки; а когда же она увидела знакомое лицо женщины, которая все так же сидела на своем протертом стуле, непроизвольно стиснула зубы от напряжения.       — Здравствуйте, — глухо поздоровалась Аня и натянуто улыбнулась, тут же уловив на себе неприятный, колющий взгляд узких глаз поверх небольших очков. — Я заходила к вам не так давно…       — Ах да, помню, — кивнула собеседница и снова опустила свой взгляд на кипу бумаг. — Я вижу, что от девочки вам хорошо досталось.       Аня напряглась.       — Откуда вы знаете, что это именно она?       — Больше некому. Вы же приходили к ней, а после этого вас нашли недалеко отсюда с повреждениями головы — по новостям рассказывали, — протянула она и вновь посмотрела на пришедшую. — Я всего лишь предположила. Не более.       Темноволосая поджала губы, а ее взгляд скользнул куда-то в сторону, вслед за чем снова вернулся к фигуре женщины, сидящей за стойкой администрации — Аня почему-то чувствовала какой-то подвох. Нутро буквально кричали о том, что все гладко, как в прошлый раз, не пройдет, но попробовать все же стоило. Поэтому девушка поглубже вдохнула, медленно выдыхая вновь, ненадолго прикрыла глаза, а в голове крутилась одна мысль:       «Вот бы повезло…»       — Мне снова нужно попасть к Рейчел Гарднер!..       Но не успела она даже достать удостоверение, как собеседница отрицательно покачала головой, смотря то в монитор компьютера, то на стоящую перед ней девушку.       — А вам нельзя. Мне запрещено вас пропускать к этой девочке.       Женщина подняла на работника полиции изумлённый взгляд, как будто Аня сама должна была об этом знать. И, казалось бы, администратор ждала от нее хоть какого-то ответа, но та не менее удивлённо смотрела в точку перед собой: ей всё-таки перекрыли доступ ко всему, что так или иначе касалось Ангел Смерти. В голове вертелся гневный вопрос «Кто?», пока зубы скрипели от злости, а руки сжимались в кулаки; как ответ пришел сам собой — офицер, будучи ее начальником, не смог остаться равнодушным после инцидента, произошедшего пару дней назад. Все складывалось не в лучшую сторону и совсем не в пользу Ани или же самого убийцы.       — И вы меня не пропустите? Совсем? — почему-то понадеявшись на некое милосердие этой женщины, страдальчески протянула Аня, как тут же раздражённо вздохнула, увидев отрицательное покачивание головы.       — Не положено. Простите.       Аня какое-то время молча стояла, поставив небольшой шелестящий пакет на стойку, вслед за чем разочарованно опустила глаза в пол.       — Тогда, это вам.       Ругаться с шефом лишний раз не хотелось, был не тот настрой, а спорить с этой женщиной — и подавно. Поэтому, как только Аня вышла за пределы здания, а в последствии заметив стремительный уход администратора со своего рабочего места с пакетом темноволосой, она тут же тихо пробежала мимо, быстро направляясь вглубь здания.       Сладости всегда работали в ситуациях, когда приходилось иметь дело с такими женщинами, как эта; поэтому Аня без труда проложила себе путь к пункту назначения. Правда, теперь появлялась новая проблема: а где сейчас Рей, собственно, находилась? В классе с остальными? Тогда, опять же в каком? А если не в классе, то где?       — Дубль два… — обречённо выдыхает Аня и поднимается вверх по лестнице, озираясь по сторонам в поисках хоть кого-нибудь.              Рей сидела на жёсткой кровати, поджав ноги, и устало опиралась спиной на прохладную стену. Мутный взгляд уже в который раз неторопливо провожал небольшое стёклышко в тонких пальцах, легко скользящее по бледному запястью второй руки. Хотелось сильнее надавить, воткнуть осколок в кожу, сделать крупный, неаккуратный надрез, а затем с неким наслаждением наблюдать за стремительно вытекающими красными сгустками крови — Рей не хотела снова быть одна.       В голове непрерывно кружила мысль: он умрет; умрет и покинет этот мир навсегда. И тогда у блондинки больше никого не останется: ни мистера Грея, ни Зака, которые стали смыслом жизни для этой девочки; которые помогали не обращать внимание на колючую правду, режущую глаза. Она восхищалась ими, что помогало ей держаться за ее существование, а если это пропадет, исчезнет и девочка.       Грей был поистине грациозным, расчётливым и хитрым человеком. Он жил воровством и конкуренцией, каждый день просыпаясь лишь для новой гонки с очередным недоброжелателем; когда Зак оказался слишком прямолинейным, грубым и каким-то нескладным. Но и он завораживал своим стремлением к цели, своими принципиальными и нерушимыми правилами, грань которых он не переходил никогда; своими вызывающим внешним видом и вечным азартом в глазах. Если он все же не сможет дать отпор, если он все же сдастся, если в нем потухнет тот самый огонь, который как дарил, так и отнимал жизни всего, что его окружало — ей не за чем больше существовать. И, к сожалению Рейчел, она не умела жить для себя — ей всегда нужен был тот, ради которого она могла рискнуть всем, что у нее было. Блондинка никогда не спрашивала разрешения того, ради которого собиралась рисковать: все это уже вошло в привычку, как, например, каждодневный утренний душ. Ей просто нужна была подобная встряска, чтобы взбодриться, ради чего большинство людей обычно выпивали крепкий кофе или же чай.       По щеке скатилась небольшая слеза, легко скользя по бледной коже, сверкнула в свете тусклой лампы и упала с подбородка девочке на колени. Вслед за ней пробежали ещё две или три соленых капли, смачивая светлые волосы, когда Рей наклонила голову от усталости. Как же она устала ходить с вечно флегматичным лицом и держать все эмоции где-то глубоко в себе: это было сложно даже для такой, как она, чему блондинка даже невольно усмехнулась. Она не подвывала и не кричала, просто молча позволяя слезам вытекать из уголков мертвенно-голубых глаз — смысла в этом не было никакого, впрочем, как и в простом бездействии в подобной ситуации. Но разве она могла хоть что-то сделать? Верно. Она могла лишь молча сидеть в этой камере и жалеть себя.       «Соберись», — приказала себе блондинка, но так и не прекратила рыдать. — «Ты знаешь, что он не прост. Ты знаешь, что у него всегда есть запасной план. Он обязательно выберется оттуда. Он не умрет», — но на мгновение логическая цепочка прервалась, а Рей просто прикрыла глаза, чувствуя, как ещё пара слезинок оставили влажные дорожки на щеках. — «Нет», — горько усмехнулась она, убирая рукой взъерошенные волосы назад. — «Он сказал, что ему всё равно», — вымученно улыбнулась девочка. — «А это значит, что он не спасётся…»       Голова была пуста, когда сердце рвалось на части от невыносимой боли, которую испытывала Рейчел. Она не могла понять, в какой момент времени стала настолько зависима от него, его прикосновений, низкого хриплого голоса и снисходительного взгляда. Но каждый раз, когда она думала, что подобралась к нему слишком близко, что дотянулась до него, что ощутила тепло его рук и шероховатость обожженной кожи, тут же понимала: он был недосягаем даже для такой, как она. Но ей было достаточно и того, что она могла просто находиться с ним рядом, видеть его безумную улыбку и редкие взгляды в ее сторону — так она думала до некоторых пор. Так она считала все эти два года, вспоминая о нем почти каждый день и видя его во снах через раз. Она надеялась, что образ, который появился у нее в голове, который стал занимать большую часть ее мыслей, испарится тогда же, когда Рей увидит убийцу в реальности. И девочка никогда так не ошибалась, как в этот раз, ведь теперь она постоянно думала о нем.       Рейчел хотела зарыться носом в его черные волосы, перебирая пальцами прядь за прядью, вновь и вновь касаться его накаченного тела, слышать обжигающий шепот возле самого уха и ощущать жар, исходивший от Зака. Она хотела чувствовать резкие удары сердца о грудную клетку, когда дыхание перехватит от осознания того, что он стоит здесь и смотрит прямо на Рей. Она хотела впасть в то состояние, в котором ей были важны только они вдвоем, когда щеки вдруг заалеют, а губы сами непроизвольно потянуться к парню… Но разве все это возможно? Разве она сможет так просто подойти к Заку и сказать: «Я не могу без тебя существовать»? Иногда Рей даже задавалась вопросом: убийца так же относится к девчонке, как и она к нему? После чего та лишь мотала головой, горько усмехаясь, а в голове была лишь одна мысль:       «Хах. Глупости.»       Витающая в комнате тишина отчего-то напоминала блондинке о тех моментах, когда они с Заком подолгу сидели в какой-нибудь темной комнате и разговаривали о тех или иных проблемах человечества: глобальных и не очень, каждый раз произнося слова настолько тихо, что никто другой услышать их просто не мог. Шепот отскакивал от стен еле различимыми смешками убийцы и Рей, когда он сидел в одном конце комнаты, развалившись на мягком кресле, а девочка расслабленно валялась на кровати в другом, из-под полуприкрытых век рассматривая собеседника — лишь этим она, к сожалению, могла довольствоваться все их знакомство.       Он не был красив: огонь сделал свое дело несколько лет назад, когда очередной ухажёр безвольной матери поджёг их дом вместе с единственным сыном внутри. Парень не умел очаровывать, потому что всю жизнь приходилось лишь отталкивать людей от себя, чтобы скрыться от их укоризненным взглядов. Не знал же он, что ему как снег на голову свалиться эта девчонка, которую, как бы он ни пытался прогнать, завораживал и каким-то образом привязывал к себе все больше. Позже и он смирился с тем, что теперь рядом постоянно кто-то был. Теперь ему не приходилось вечернюю тоску топить в горьком алкоголе, изливая душу местному бармену. Теперь у него был свой человек, с которым он мог поделиться тем, что его действительно тревожило, получив в ответ лишь понимание и лёгкую улыбку пухлых губ той, что не сводила с него своего взгляда. Пожалуй, им обоим было слишком комфортно находиться в компании друг друга. И они оба не хотели, чтобы эти моменты прерывались…              — Айзек Фостер.       Убийца вздрогнул, услышав свое имя из небольшого окошка в плотной двери. Будучи здесь уже какое-то время, он перестал следить за тем, что происходило вокруг него: это было ни к чему. Поэтому парень лениво повернул голову к источнику голоса и незаинтересованно глянул на собеседника.       — Чё?       Ответом было лишь напряжённое молчание, из-за чего Зак раздражённо цыкнул. Ему никогда не нравилась нерешительность, в особенности тогда, когда обращались непосредственно к нему. Вот и сейчас убийца устало разглядывал напряжённое лицо мужчины в небольшом квадрате окошка и терпеливо ждал ответа — объяснение причины данного визита. Вернее, он «терпеливо ждал» ровно до того момента, пока эта ситуация с нарастающей неловкостью вместе с неким волнением не стала раздражать парня ещё больше. Убийца недовольно рыкнул.       — Да чё надо-то?       Зак даже не пытался быть вежливым с полицейскими, с работниками местной тюрьмы, потому что ему от них ничего не было нужно, кроме полного отсутствия данных людей хотя бы поблизости. Проведя здесь всего несколько часов взаперти, он успел заскучать; правда, не настолько, чтобы быть не против любого общения. Парень не был готов морально даже к простому разговору с этими людьми. Ему просто не о чем было говорить, поэтому и не хотел их видеть.       — Айзек Фостер… — повторил незнакомец, заставляя убийцу приподняться на локтях, а затем и принять сидячее положение.       — Может, скажешь уже что-нибудь дельное? Мое время, к слову, лимитировано.       Тогда собеседник ненадолго прикрыл глаза и тяжело вздохнул.       — Ну… Мне сказали, что… — мужчина на секунду замолчал, будто бы лишний раз обдумывая слова, после чего шумно выдохнул. — Вы же на меня не кинетесь, если я войду?       Зак пару мгновений удивлённо хлопал глазами, только после чего не сдержался от короткого смешка.       — Как будто делать мне больше нечего.       Дверь тихо скрипнула, как тут же закрылась за широкоплечей фигурой мужчины, который то и дело напряженно переминался с ноги на ногу. Темные глаза всего на секунду скользнули на убийцу, удобно развалившегося на жестком матрасе, после чего сразу же скользнули на пол, начиная детально изучать пыль на и так сером полу. Это уже начинало нервировать.       — И что же тебе сказали? — тихо спросил Зак, устало смотря на напряженного мужчину, который отчего-то вздрогнул, услышав низкий голос заключенного.       Молчание продолжало длиться, а пришедший не мог связать и пары слов между собой. Если, находясь в коридоре, он еще мог назвать имя убийцы, то сейчас же просто не знал с чего именно ему стоит начать разговор. Мысли летали неопрятным вихрем, не давая возможности выловить из этого потока хотя бы одну, чтобы озвучить ее нетерпеливому убийце. Именно поэтому Зак в очередной раз вздохнул и рухнул обратно на кровать.       — Выйди. Там ты хотя бы звуки мог издавать, — почти промычал парень, говоря о мужчине таким тоном, будто бы о глупом животном, что не ускользнуло и от пришедшего; он нахмурился.       Зак, вообще, не мог понять, зачем этот человек вошел внутрь. Это выглядело так, будто бы он, набравшись духу, решил зайти в клетку к опасному зверю, проверяя таким образом себя на прочность; и пока что все это не давало даже удовлетворительных результатов, что уж там говорить о хороших. Работник данного учреждения буквально окаменел от того волнения, которое испытывал, находясь перед Ангелом Смерти, ведь тот мог свободно перемещаться по комнате. И если бы подобной «отваги» не требовалось для этой работы, в одном из пунктов которой говорилось, что мужчина должен заходить в камеру к смертнику и лично с ним разговаривать, он бы никогда на такое не пошел. Прочитав это на сосредоточенном лице незваного гостя, убийца снова ухмыльнулся своим мыслям, вводя в еще больший ступор стоявшего перед ним аки памятник самому себе. Хотя как ни странно, но именно слова заключенного привели того в чувство, заставляя сжать руки в кулаки для большей уверенности. Он открыл рот и вдохнул поглубже.       — Мне сказали, что вы тот самый Ангел Смерти.       Сказав эти слова, мужчина поежился, понимая, что этого, пожалуй, говорить и не стоило. Этот факт не нуждался в констатации, потому что все и без того знали, кто находился в этой камере, а сам Зак — тем более.       — Неожиданно, — ухмыльнулся убийца. — Ты пришел посмотреть на меня? Как мило.       С губ парня слетел звонкий смешок, вслед за чем обожженное лицо вновь приняло флегматичное выражение, отчего мужчина вдруг неприязненно поежился.       — Это не совсем так. Но если быть честным, то мне действительно хотелось увидеть вживую, как выглядит самый опасный человек в нашем городе, а возможно — и во всей стране, — тихо отозвался пришедший, начиная без какого-либо стеснения рассматривать своего собеседника, чему тот никак не препятствовал.       — И как тебе? — мельком глянув на мужчину, спросил Зак и устремил свой взгляд в потолок.       Тот прокашлялся.       — Я думал, раз вы опытный убийца, то я увижу здесь человека гораздо старше вас, но никак не двадцатилетнего пацана. Из-за ваших бинтов было трудно определить ваш возраст…       И убийца бы и рад сказать свое типичное «интересно», сопровождая все это многозначительным, несколько надменный взглядом и заинтересованным смешком… Да вот только ему самому от этой правды хотелось сбежать куда подальше: он знал, что поступает ещё хуже, чем просто плохо и неправильно, и что ему в таком возрасте нельзя быть самым востребованным наемником, работающим слишком чисто. Ведь все это невозможно, а раз он достиг подобных результатов, значит он действительно не человек, а нечто людское ему чуждо, такое как чувства, эмоции, сострадание…       Зак раздражённо мотнул головой, еле заметно встряхнув ею: такие мысли нужно было гнать прочь как можно скорее, пока они не смогли осесть и принять более понятную для парня форму.       — Ясно… — несколько отстраненно отозвался убийца и прикрыл глаза рукой, таким образом пытаясь в очередной раз если не сбежать от этой ситуации, то хотя бы снизить уровень раздражительности во время подобного нежелательного разговора. — Ты говорил «не совсем так». Пришел за чем-то еще более странным, чем ненормальное желание рассматривать серийного маньяка? — в очередной раз ухмыльнулся Зак, когда в голове крутилась лишь одна мысль: «Пусть он уйдет».       — Ну да, — тут же встрепенулся мужчина, судорожно облизнув губы от волнения; убийца вздохнул. — Я являюсь палачом в этой тюрьме, — тихо начал он. — И поскольку через пару часов я буду провожать вас в мир иной…       Снова нервный вздох.       — В общем, у всех смертников, даже у вас, есть право на последнее желание…       — Не интересует.       Палач тут же замолк. Взгляд сам скользнул на Зака, что одним рывком сел на кровати и тоже заглянул в глаза работника данной тюрьмы, неохотно, с неким пренебрежением, отчего мужчина нахмурился, вопросительно смотря на заключенного: такую реакцию он видел впервые.       — То есть как?       — А так, — невозмутимо продолжил Зак. — Мне не нужно то, что вы можете предложить.       — Можно пожелать все, что угодно! В рамках определенного бюджета, конечно. Но отказываться от такой возможности перед смертью…       Зак недовольно прикрыл глаза, заставляя таким образом собеседника замолчать. Убийца не любил объяснять элементарные вещи, до которых мог додуматься, как он считал, самый последний идиот; а потому то спокойствие, которое он выказывал сейчас, стоило ему не малых усилий. Он с силой сжал кулаки и шумно выдохнул, медленно моргая, вслед за чем безэмоционально пробежался по палачу глазами сверху вниз.       — Вы не сможете мне сделать тот «подарок» в честь моей скорой кончины, который я действительно хочу, — а увидев вопросительный взгляд мужчины, добавил: — Я хочу увидеть одного человека. Но никто же мне этого сделать не позволит, ведь так?       Какое-то время помолчав, палач кивнул и в очередной раз опустил глаза вниз.       — Хотя я думаю, что мне в любом бы случае запретили с ней увидеться, даже в последний раз…       Зак облокотился на стену, почувствовав пронизывающий холод серой стены, из-за чего слегка поежился и приглушённо вздохнул. И хоть парень пытался изображать смирение, говоря слова, точно подходящие под ту роль, которую он играл, он действительно хотел сейчас увидеть рядом с собой хрупкий силуэт блондинки, почувствовать тепло ее изрезанных тонких рук и коснуться ее тела, чтобы знать, что она никуда не исчезнет. Он хотел снова заглянуть в неизменные мертвые, но тем не менее преданные голубые глаза, обхватить руками ее талию, притянуть ближе к себе и…       Убийца поджал губы: об этом он мог пока лишь мечтать. Им нужно было прежде сбежать, сбежать от всего мира, чтобы остаться лишь вдвоем; чтобы никто больше не смог контролировать их и их поведение, образ жизни, желания и мысли; чтобы никто больше не смог даже просто попытаться разлучить их, помещая в те скучные рамки, навязанные обществом, от которых просто хотелось тоскливо выть. Быть вне этого времени — то, чего он желал сейчас больше всего, уже будто бы ощущая рукой теплую плоть блондинки, которая точно так же прижималась к его груди. Думая об этом, убийца не заметил, как собеседник аккуратно выплыл из его камеры, тихо сказав невзрачное и настолько же виноватое «извините». Парень и пришел в сознание только через какое-то неопределенное время, постоянно смотря лишь в точку на стене перед собой, чему невольно усмехнулся.       Глаза внезапно зажгло, из-за чего Зак неторопливо потер глаза обожженными пальцами.       — Пожалуйста, блять, не сотвори непоправимой хуйни, — прошептал он, вспоминая те рваные шрамы на руке Рей и окольцовывающую отметину на шее, после чего раздражённо зажмурился. — Если Аня не успеет, все будет сделано зря.              Аня брела по многочисленным коридорам, выяснив перед этим у одного из охранников, что Рейчел заперли в одном из карцеров. Данной новости темноволосая не удивилась, а лишь понимающе вздохнула и шагнула в сторону одиночных камер, держа в голове лишь слова убийцы, которые тот сказал Ане прямо перед ее уходом:       «Проследи, пожалуйста, чтобы Рей не выкинула ничего опасного, для себя в частности. Боюсь я за нее.»       Девушку отчего-то грызло изнутри противное чувство несправедливости. Почему он так беспокоился об этом ребенке? Девчонка была больна, психически нестабильна, агрессивна и опасна для всех окружающих; она буквально помешалась на этом убийце, а он это, казалось, и не считал странным. Рейчел постоянно находилась рядом с ним, была готова испепелить, как минимум, взглядом всех, кто так или иначе взаимодействовал с Заком. Но парень не придавал этому особого значения, считая это ее странностью, особенностью; и подобное поведение казалось ему… Милым? В голове тут же пронеслась мысль: они точно друг друга стоили.       Аня на секунду остановилась. Она будто бы снова слишком отчетливо услышала слова убийцы, которые он буквально выдохнул в губы работнику полиции: «Ты ебанулась?». Она прекрасно знала, что не подходила ему, что они были абсолютно разными, что он не позволит ей вытворить даже, казалось бы, нечто настолько ничего не значащее, как обычный поцелуй. Она понимала это, но все равно какая-то частица надежды толкнула ее на подобный подвиг. А когда он легким движением руки отодвинул ее от себя, недобро сверкнув глазами, что-то неприятно кольнуло в груди, заставив тут же виновато опустить глаза и поджать губы. Конечно, и снова он оказался прав, лучше девушки зная, что ему такого счастья, как Аня, точно не было нужно, учитывая то, что парень считал ее очень интересным человеком, при каждой их встрече отмечая черты, которые она в себе все же сохранила, и те, которые приобрела с прошлого раза. Заку безусловно нравилась эта девушка, но он точно не хотел, чтобы их связывало что-то большее, чем закон, по разные стороны которого они находились. Поэтому он отказал Ане в ее просьбе, не скривившись, без лишней ругани и надменного взгляда. Он просто сказал ей «нет», после оставив девушку в раздумьях по ту сторону двери.       В какой-то момент Аня остановилась перед тяжелой металлической дверью, рядом с которой на стене красовался нужный номер комнаты. В ней сейчас, по словам охранника, сидела Рей, к которой девушка совсем не хотела заходить. Работник полиции до сих пор помнила, что сделала блондинка, когда Аня замешкалась всего на секунду, а потому пыталась всячески избежать повторения подобной ситуации. Рей, хоть и была далеко от Зака, по-прежнему оставалась слишком опасной для окружающих, а если верить убийце, то и для самой себя. Поэтому Аня, прежде чем войти, досчитала до десяти, глубоко вздохнула, и только потом, прикрыв глаза, щёлкнула в замке ключом, который позаимствовала все у того же охранника.       — Рейчел?        Ане потребовалось ещё несколько секунд, чтобы проанализировать то, что только что увидела: блондинка сидела на кровати, привалившись к стене, когда в тусклом полумраке блестели ее мокрые от слез щеки, а рукой она с силой проводила осколком по запястью, с которого уже медленно стекала кровь на скрипучий матрас. Девушка быстро подскочила к Рей и выдернула из ее ослабевших пальцев окровавленное стекло, кинув то куда-то в сторону. Осколок резво отскочил от пыльного пола, сопровождая свое падение тихим звоном, а тонкие пальцы темноволосой буквально вцепились в плечи девочки.       — Какого черта ты творишь?       — Какая разница?.. — лениво отмахнулась Рей, тут же поморщившись.       — В смысле «какая разница»?! Ты режешь себе руки! Это не нормально!       Аня тут же вспомнила о предмете, который все это время лежал у нее в кармане, и сунула туда руку, извлекая недавно купленный бинт. Ее попросил все тот же Зак приобрести хотя бы небольшую марлю перед тем, как она направится к блондинке. «После данного визита он точно кому-то из вас понадобиться», — хохотнул убийца, после чего девушка хотя бы пыталась надеяться на то, что этим несчастливым «кем-то» точно будет не она. Какое же облегчение она испытала, когда стала разворачивать белоснежный бинт и обматывать кровоточащую рану на запястье Рей; но делала она это аккуратно, постоянно напряженно поглядывая на молчащую все это время девочку. Своим бездействием блондинка почему-то пугала больше, чем тогда, когда размахивала заряженным пистолетом направо и налево; а потому, когда Аня закончила с повязкой, тут же отошла на безопасное расстояние от кровати, поближе к двери.       Напряженная тишина и не собиралась прерываться. Ни одна из присутствующих не могла сказать и слова, хотя, может быть, они просто не хотели разговаривать. Аня нервно сжимала края свободной рубашки, а Рей все так же флегматично смотрела на напряженный силуэт стоящей напротив, вслед за чем недовольно скривилась: темноволосая девушка, которой в последнее время стало очень много, была не тем человеком, которого бы Рей хотя бы чуть-чуть хотела видеть в этой комнате.       — Есть какая-то определенная причина для твоего появления здесь? — совсем хриплым голосом вдруг спросила блондинка, когда Аня ушла глубоко в свои мысли.       — Я не думаю, что просьба Айзека Фостера является действительно веской причиной для того, чтобы рисковать своей жизнью ради обычной проверки твоего самочувствия.       — Нашлась героиня… — пробурчала Рей, обессилено склонив голову чуть вперед.       На это Аня ничего не смогла ответить, а потому лишь развела руками в стороны, растерянно улыбнувшись. Она прекрасно знала, что не была обязана бежать выполнять просьбу убийцы, в которой без труда читались слова «если хочешь»; но почему-то она сейчас здесь и смотрит на эту девчонку, когда в той что-то медленно умирает, что-то постепенно сгорает. По бледной щеке вновь стекает к подбородку одинокая слеза и снова падает блондинке на колени, пока она сверлит пустоту разочарованным взглядом двух мертвенно-голубых глаз. Угловатое и хрупкое тело расслабленно опирается на стену, а золотистые волосы утратили свой блеск; они казались сейчас совсем сухими, неживыми и больше похожими на кукольные. Того вызова и азарта в дерзком взгляде Рей больше не было; хотя все эти два года, когда она находилась одна, без Зака, в девочке была хоть какая-то жизнь. Неужели, это все потому, что блондинка потеряла надежду, которой жила до этого? Она ведь знала, когда, как и во сколько произойдет казнь дорогого для нее человека; потому что сама выпытала это у особо разговорчивых полицейских.       Видя подобную картину, наблюдая за тем, как медленно в девочке с треском ломается последнее, что держало ее на плаву, девушка поджала губы, опустив тоскливый взгляд в пол. У Ани отчего-то промелькнула мысль, до которой, казалось, и не так трудно было догадаться: если Рей все же не позволят выпрыгнуть в окно или же повиснуть в петле после смерти убийцы, в этом мире останется лишь ее постепенно иссыхающее тело; потому что разум, мысли и сама личность блондинки сгорят вместе с Заком на электрическом стуле через несколько часов. В эту секунду в груди работника полиции неприятно кольнуло: она не могла ради какого-то определенного человека проворачивать аферы с шансом на успех в несколько незначительных процентов. Это стало еще одной причиной, почему она не подходила Заку — они были слишком разными, жили в параллельно существующих мирах и слишком непохожими принципами. Он, как и Рей, мог пойти на любые крайности, лишь бы достигнуть своей цели, особенно, если это касалось какого-то определенного человека, такого, как эта блондинка. Именно поэтому Ане стоило сдаться еще в самом начале — она горько усмехнулась.       — Он беспокоится о тебе, — тихо сказала девушка и от напряжения сжала руки в кулаки.       — Потому что он идиот. Сам идиот и ведёт себя, как идиот, — пробурчала Рей, а после небольшой паузы, тяжело вздохнула, ненадолго прикрыв глаза. — Два года думаешь, что он если не сбежал, то сбежит в скором времени; надеешься, что у него все хорошо, а этот придурок… — девочка поспешно вытирает глаза рукой и быстро моргает, чтобы прекратить этот поток бессмысленных слез. — А этот придурок попадается самым глупым образом: пытается вытащить из этой дыры ещё и меня.       Тихий хрип девочки кое-как долетает до ушей собеседницы. Рейчел была раздражена, а вместе с тем расстроена, сбита с толку, и все из-за того, что убийца решил сдаться в самый неподходящий момент. Не знала же она, что слова «какая разница» были сказаны вовсе не для нее, а для все тех же полицейских, чтобы ослабить их бдительность и заставить людей вокруг поверить в безобидность этого убийцы. Темноволосая невольно улыбнулась, тоже будучи уверенной в том, что Зак просто так готов принять свою смерть, как нечто обычное, само собой разумеющееся. По этому поводу у них с Рей были схожие мысли и чувства, и обеим хотелось как следует ударить убийцу, чтобы до него, наконец, дошло: ему нельзя было умирать.       — Идиот, говоришь? — усмехается Аня, снова переводя свой взгляд на блондинку. — Но это же значит, что ему хорошо с тобой, что он хочет быть с тобой рядом.       Рейчел на этих словах еле различимо вздрогнула и перевела свой недоверчивый взгляд на стоящую перед ней. Слегка припухшие от слез глаза с подозрением рассматривали силуэт девушки, пытаясь найти в этой фразе хоть какой-то подвох; но даже намека на малейший обман блондинка не смогла найти ни во взгляде, ни в выражении лица, ни в самой слегка скукоженной позе работника полиции, нигде. Аня говорила совершенно искренне, а в уголках голубых глаз снова стали собираться слезы.       — Я тоже хочу, чтобы он был со мной рядом…       Эти слова Рей произносит одними лишь губами, но их смысл все равно доходит до темноволосой. Да, соперничество за этого убийцу было проиграно Аней с самого начала, и окончательно она это поняла только сейчас…       — Рей?       Дверь тихо скрипнула, а в комнату заглянула какая-то женщина. Она бегло окинула комнату оценивающим взглядом зелёных глаз, а заметив светловолосую фигуру на протертой кровати, всплеснула руками и полностью вошла в помещение, прикрыв за собой дверь.       — Рейчел, милая, не плач! Потому что я уже приехала!       Кэтти очаровательно улыбнулась блондинке и кинула к кровати массивную спортивную сумку, что, глухо приземлившись, с неким грохотом проехалась к самым ногам Рей. Блондинка какое-то время удивлённо хлопала глазами, рассматривая предложенный ей предмет, быстро вытирая слезы с щек и шумно шмыгая носом, но ситуация почему-то яснее не стала.       — Рей, мы собираемся и уезжаем! — с не меньшим энтузиазмом говорит Кэтти и кивает головой в сторону двери; а заметив на себе недоуменный взгляд девочки, стиснула зубы от раздражения и шумно выдохнула, выдавив из себя улыбку. — Потому что я оказалась в долгу перед этой двуличной сволочью! — а подумав ещё мгновение, добавила: — Ну и ради тебя тоже можно выше головы прыгнуть. Поэтому вставай и пошли…       — Вы та самая «неизвестная», которая помогла Айзеку Фостеру бежать? — тихо спросила Аня, все это время стоя в стороне и с неподдельным интересом рассматривая пришедшую.       — Тебе какое дело?       Времени было мало, а с каждой новой прошедшей секундой — ещё меньше; потому женщина недовольно глянула на Аню и тяжело вздохнула.       — Я вас, кажется, уже видела.       Темноволосая не могла понять, откуда она знает этот колкий взгляд зелёных огней, которым «неизвестная» принялась сверлить Аню; откуда знает эти движения и плавные изгибы тела этой женщины. Она не видела ее часто, возможно, лишь раз обратив внимание по тем или иным причинам. Но опять же по каким?       — Вы случайно в полиции не работали?..       — Рей, ну чего ты там села? Быстро собирайся! Поехали спасать твоего ненаглядного!       А после того, как блондинка поднялась со своего места, взвалив на плечо тяжёлую сумку, и прошла мимо Кэтти в коридор, женщина вновь взглянула на Аню.       — Да, работала. И тебя, к сожалению, тоже видела.       Женщина подошла к темноволосой вплотную, раздражённо поморщившись.       — А если продолжишь мешать, я не посмотрю на то, что ты всего лишь глупая девчонка, поняла?       — Он не должен разгуливать на свободе. Но и не должен умирать. Его место — в тюрьме. Я не могу позволить вам его выпустить.       Тогда взгляд Кэтти скользнул вниз, на пояс девушки, где из кармана брюк торчали ключи. Было не трудно догадаться, что они открывали; потому резким движением руки подцепила кольцо ключницы и оттолкнула Аню от себя: сейчас была не та ситуация, когда можно было тратить время просто так. Работник полиции, не удержав равновесия, упала на пол, тут же схватившись за ушибленные места и заскулив от боли, что выиграло для женщины время — Кэтти захлопнула дверь и повернула ключ в замке, оставив его там, после чего скомандовала блондинке бежать в сторону выхода, где стояла машина женщины.       — Быстро перебирай ногами! У нас осталось всего полтора часа!              Тяжёлая дверь скрипнула, а на пороге вновь образовался уже знакомый Заку палач. Он ещё какое-то время просто смотрел на парня, будто бы пытаясь что-то таким образом ему сказать, вслед за чем опустил глаза вниз и махнул рукой в сторону выхода.       — Пора, — говорит он, и убийца лениво поднимается с кровати, плетясь в сторону выхода. — Только вот наручники наденьте. Положено так. Извините.       Но убийце, честно сказать, все равно.       Айзек шел за палачом, когда за собой слышал шаги сопровождающих его полицейских. Он шел и улыбался, потому что в голове была лишь одна мысль, заставляющая его сердце биться из-за вбрасываемого адреналина гораздо быстрее:       «Началось.»