Убей меня, если сможешь

      Рей запрыгнула на заднее сидение машины, которую одним нажатием кнопки открыла Кэтти; вслед за чем они быстро тронулись с места, стремительно набирая скорость — мотор стал оглушать своим протяжным рычанием, а осознание того, будто нужно двигаться гораздо быстрее, чтобы успеть, нещадно крутило живот и разгоняло сердце. Женщина без слов перекинула назад какой-то сверток, приземлившийся девочке прямо на колени; а после того, как блондинка развернула его, тонкие руки скользнули к пуговицам на голубоватом платье в районе воротника, начиная их расстегивать. Куда-то в сторону полетела «тюремная» одежда Рей, когда она стала натягивать на себя черные шорты и полосатую майку, которые нашла в предложенном ей пакете.       По окончанию своих несложных махинаций, блондинка стала как-то тоскливо наблюдать за проносящимся мимо их машины пейзажем. А посидев так какое-то время, девочка вдруг поморщилась, тут же переведя раздраженный взгляд на женщину, и торопливо открыла окно, глубоко вдыхая воздух, бьющий по лицу резкими порывами из-за стекла.       — Тебе нехорошо? — заметив действия блондинки в зеркало заднего вида, спросила Кэтти, тут же встретившись с раздраженным взглядом голубых глаз, который та лениво перевела на отражение собеседницы.       — Что-то вроде того, — снова поморщилась она. — От тебя куревом несет за версту. Дышать невозможно. Бросай.       Кэтти замолкла, устремив недоуменный взгляд куда-то вперед. Не ожидая услышать подобное от Рей, она растерянно усмехнулась: ей много кто говорил эти слова, и лишь сейчас она решила к ним прислушаться — определенно, нужно было что-то менять в своей жизни.       — Так какой же план действий? — чуть приблизившись к Кэтти, поинтересовалась блондинка, вслед за чем зеленоглазая полезла в карман своей кофты, не отрывая взгляда от дороги.       — Я думаю, что тебе нужно это прочитать. Это мне передал Зак.       Через мгновение в руках Рейчел оказалась сложенная в несколько раз помятая бумага, которую та тут же начала разворачивать. Голубые глаза быстро пробегались по написанным строчкам, пока не прочитали весь изложенный на бумаге текст. Недоуменный взгляд скользнул на сидящую впереди — у Рей остались весьма смешанные чувства от этой записки.       — Это он передал тебе?       — Да, через одного паренька, — кивнула Кэтти, заходя в поворот.       Для Рей ситуация яснее не стала.       — И он действительно это придумал и когда-то написал на клочке бумаги?       — Видимо, — пожала женщина плечами. — И ему, судя по всему, глубоко срать на то, что в этой тюрьме, какой бы пустынной она ни казалась, очень много людей. Причем не просто людей, а профессионалов, чтобы заключённые так просто не сбегали прямо перед казнью! — рявкнула она, неприязненно поежившись; Рейчел одобрительно кивнула головой с мыслью, что это очень на него похоже. — Ты, кстати, глянь на оружие в сумке. Собирала впопыхах, да и у охранников в колонии были лишь пистолеты. Хотя, конечно, что-то здесь и мое.       Рей тут же потянулась к сумке, которую бросила рядом с собой. Собачка легко скользнула по молнии и обнажила около десятка пистолетов и пару закатившихся на самое дно световых гранат. Блондинка достала одно орудие, покрутила у себя в руках, мельком глянула на остальные, отметила про себя, какой модели они были и застегнула сумку обратно — во время пользования возникнуть вопросов не должно было, как подумала она. В очередной раз посмотрев в окно, девочка глубоко вздохнула и раздраженно поджала губы, снова заглядывая в записку Зака.       — То есть все, что нам требуется, так это найти щиток и выключить его? — снова спросила Рей, разглядывая затылок впереди сидящей, которая вслед за этим тяжело вздохнула.       — А ты сначала попробуй его найти за ограниченное время, — буркнула в сторону Кэтти, когда заметила впереди гаишника, который довольно резво зазывал всех остановиться на обочине.       Женщина недовольно стиснула зубы и сжала пальцы на руле, надеясь, что данная участь быть остановленными их минует; но полицейский думал иначе. Заглянув прямо в зеленые глаза, он махнул Кэтти в сторону обочины и стал неторопливо подходить к тому месту, где она должна была остановиться. Времени оставалось все меньше, а им еще нужно было добраться до другого конца немаленького города, учитывая неторопливое движение на дорогах в это время.       — Все хорошо? — настороженно поинтересовалась Рей, когда машина остановилась; голубые глаза метнули в гаишника недобрый взгляд, ведь он уже стоял возле двери водителя.       Зеленоглазая же натянула на себя приветливую улыбку, как только в поле ее зрения появился мужчина, и дружелюбно взглянула на него, аккуратно вытаскивая из сумки нужные документы.       — Не совсем, — процедила та сквозь зубы, даже не посмотрев на Рей. — Но будем надеяться, что повезет.       Девочка удивленно вскинула брови: это был явно не тот ответ, который сейчас хотелось услышать. Уже всего через час Зака точно не станет, если они не успеют к нему вовремя прийти, а шанс подобного исхода неизменно возрастал.       — Прикольно, — это все, что смогла выдавить из себя девочка, пока засовывала спортивную сумку под сидение, находящееся перед ней — лишний раз подставляться не было ни желания, ни времени; а потому и сама опустила глаза куда-то в пол, чтобы не сильно привлекать к себе внимание мужчины.       Везение — это то, на что никогда нельзя было полагаться, как считала бывший работник полиции. Оно несомненно помогало в трудную минуту, но никогда не решало всех твоих проблем полностью, в чем и заключался главный минус этого явления. Вот и сейчас женщина боялась, что помимо этого недостатка, оно могло понести за собой множество других или же, вообще, не соизволить произойти аки чудо. Но, как ни странно, тогда, когда она с очаровательной улыбкой протянула документы стоящему перед ней полицейскому, невольно скрестила пальцы, пока тот вчитывался в мелкий шрифт прав: очень хотелось верить в потусторонние силы, которые помогали в трудную минуту. И вроде бы мужчина уже протянул руку с «книжечкой» в сторону зеленоглазой, пока она смотрела на него слишком преданными глазами, уже ликуя в глубине души, что они прорвались, как пальцы его дрогнули, а взгляд случайно метнулся в окно заднего сидения — он все же заметил, из-за чего Кэтти не смогла сдержать растерянный вздох.       Рот полицейского открывался и закрывался, словно у рыбы, а с места он сдвинуться просто не мог, пытаясь разглядеть лицо девочки, занавесившейся своими же блондинистыми волосами. Мужчина метался между возгласами «Она!» и «Не может быть!», потому что, по общеизвестным данным, Рейчел Гарднер до сих пор находилась в колонии под, вроде как, строгим надзором. Он уже в некой прострации стал отходить от Кэтти в сторону девочки, чтобы удостовериться в своей правоте или же ошибке, как женщина резко выхватила документы из ослабевших пальцев гаишника и тут же тронулась с места, вновь выезжая на полупустую трассу.       — Ну все, — досадливо отзывается зеленоглазая, постоянно перестраиваясь из ряда в ряд. — Сейчас начнется шоу.       Посидев какое-то время в тишине, она разочарованно поморщилась.       — Ну не мог он, что ли, проигнорировать тот факт, что ты сейчас сидишь на заднем сидении машины?.. Идиот. Теперь так просто нам до тюрьмы не добраться.       И, как выяснилось, в одиночестве им ехать было действительно не суждено. Уже через каких-то десять минут, словно услышав слова Кэтти, за ними выстроился целый хвост из автомобилей, мигая красно-синими лампами на крышах и завывая противными сиренами. Рей, как только заметила их в окне, полезла в сумку за оружием, стремительно опуская стекло: медлить было уже нельзя, ведь они ехали спасать Ангела Смерти…       Рейчел наполовину вылезла из окна, ища голодным взглядом ближайшую машину, чтобы как можно быстрее ее устранить. Выстрел, Кэтти наехала на кочку — мимо. Рей закусила губу. Второй — и снова мимо. Давно девочка не чувствовала такой досады, а оттого гневно ударила ладонью по верхней части двери — ей нельзя было промахиваться. Совсем не вовремя. Только не сейчас.       Теперь же она не могла так просто высунуться из окна, потому что полицейские, заметив подобную активность Рей, начали палить в ответ. Пуля черкнула короткую линию на брови, когда Рей в очередной раз глянула назад — блондинка рефлекторно отшатнулась назад, в салон автомобиля, прижавшись спиной к кожаному сидению. В следующий момент из царапины стала сочиться кровь, заливая один глаз алой жидкостью, падая девочке на одежду крупными каплями — только этого Рей сейчас не хватало. Горячая жидкость так и не прекращала течь по щеке, пачкая взлохмаченные ветром волосы и заставляя девочку морщиться от болезненных ощущений в районе лба; а касаться рукой, чтобы вытереть или хотя бы проверить, насколько все плохо, Рейчел не хотела: боялась, что из-за крови пистолет будет выскальзывать из рук на такой скорости. А потому она ненадолго прикрыла глаза, ожидая, пока боль утихнет, и досчитала до десяти, прежде чем снова совершить попытку убийства.       Глубокий вдох, подсчет наиболее лучшего исхода, хотя блондинка так и не смогла открыть один глаз из-за залившей его крови; после чего прицелилась, когда перестрелка немного затихла. Выстрел — и лобовое стекло с внутренней стороны забрызгало чем-то красным, вязким, медленно стекающим вниз, когда же автомобилей с мигалками стало на один меньше в строю.

«Первый Ангел вострубил, и сделались град и огонь, смешанные с кровью…»

      Победная ухмылка растянула губы блондинки.       — Рей! У тебя кровь!       Но девочка даже не посчитала нужным обратить внимание на свое потрёпанное отражение; поэтому она не знала, насколько жутко выглядело столь незначительное повреждение.       — Не отвлекайся! Лучше следи за дорогой!       Кэтти раздражённо взвыла, а рука метнулась в бардачок, извлекая оттуда небольшую пачку салфеток и кидая куда-то на заднее сиденье, вслед за чем женщина сильнее нажала на педаль газа. Рей лишь мельком взглянула на предложенный ей предмет и судорожно начала его разворачивать, быстро промакивая белоснежными бумажными платками бровь и все, что залило алой жидкостью, позже кинув скомканные салфетки куда-то на пол. И хоть кровь не прекращала оставлять за собой красные, быстро остывающие дорожки на щеке, Рей больше тратить на это время не хотела. Она вновь схватилась за пистолет, чтобы продолжить перестрелку, как ее в очередной раз тряхнуло — они выехали на мост, пересекая который девушки должны были в скором времени добраться до нужной тюрьмы.       — Есть идеи, как можно оторваться? — шипит Рей, смотря в заднее стекло, которое тут же с треском обвалилось из-за очередной попавшей в него пули.       — Ни одной. Тут только одна дорога, нам никак не объехать.       — Замечательно.       На мосту маневрировать становилось гораздо сложнее, чем на обычной трассе: все машины скопились именно здесь. Движение было медленным, тягучим, хоть автомобилей, казалось, не так много, а Кэтти, пытаясь объезжать всех, кого только можно, стремительно сбавляла скорость, впрочем, как и преследующая их полиция. Расклад был явно не в пользу девушек.       В голове Рей упорно крутилась мысль о том, что нужно оставить весь хвост на мосту, хотя как это нужно сделать, не было ни одной идеи. Девочка не успеет их всех перестрелять, если, конечно они не выйдут ровным строем прямо к ней; по машинам на ходу она попадала плохо — ранее из-за скорости и постоянного виляния, сейчас же из-за большого количества транспорта в одном месте — поэтому действовать нужно было как-то по-другому, но не менее быстро. Рей повернула голову в сторону Кэтти, а затем перевела взгляд куда-то за нее, в точку на горизонте; машина скоро должна была пересечь конец моста, а автомобили с мигалками так и продолжали преследовать, страшно завывая оглушающими сиренами. В какой-то момент блондинке даже показалось, что она услышала шипящее предупреждение из динамиков полицейского транспорта; но придавать этому большое значение просто не было времени: они могли вот-вот попасться и не то, чтобы никого не спасти, так еще и сами угодить за решетку — кому-то снова, кому-то впервые, но думать об этом хотелось в самую последнюю очередь.       По ушами бил ветер из раскрытых окон, а в какой-то момент слух начало резать рычание мотора чего-то, судя по всему, очень большого. Рейчел тут же повернула голову в сторону источника звука и увидела проезжающий мимо грузовик немалых размеров — у девочки возникла идея. Голубые глаза тут же скользнули на пистолет, зажатый в тонких пальцах, а затем недоверчиво сощурились, когда Рей вновь устремила свой взгляд на гудящую машину.       — Сможешь обогнать и подрезать вон тот грузовик? — выдохнула блондинка почти над самым ухом Кэтти, отчего та даже вздрогнула, до этого сосредоточив все свое внимание на впереди протянувшейся дороге.       Зеленоглазая глянула на рядом проезжающий массивный транспорт и задумчиво закусила губу.       — Попробую.       Легковая машина бывшего работника полиции стала стремительно приближаться к кабине, в которой сидел ни о чем не подозревающий водитель. Он умиротворенно смотрел вдаль, на рядом проезжающие машины и слегка покачивал головой в такт бодрой музыки, которую в этот момент включили на его любимой радиостанции. Он неторопливо ехал в самом правом ряду и не думал, что кому-то взбредет в голову кинуться ему под колеса — он резко затормозил, когда Кэтти, обливаясь холодным потом из-за страха умереть в ту же секунду, резко выкрутила руль, чтобы втиснуться в небольшое пространство, отделяющее сам грузовик от впереди едущего автомобиля.       Водитель грузового транспорта на пару секунд потерял управление, пытаясь вывернуть руль влево, чтобы не задавить подрезавшую его машину. И хоть это не получилось — бампер легковушки отлетел куда-то в сторону, оставив за собой приличную вмятину — автомобиль Кэтти лишь повозило из стороны в сторону, вслед за чем она смогла с ним справиться, в отличие от мужчины в грузовике — постепенно он стал перегораживать дорогу не в силах быстро остановиться. Кабина водителя рассекала транспортную реку, словно ледокол, сбивая ограждения и различные заборы, когда же зеленоглазая с опаской смотрела в зеркало заднего вида на грузовой прицеп, которым могло их зацепить. Правда, после того, как женщина перевела взгляд на отражение девочки, ненадолго прикрыла глаза: то, что придумала блондинка, действительно могло сработать почти на все сто процентов.       Рей снова прицелилась: выстрел, и точное попадание в боковое окно грузовика — очередной кровавый фонтан из головы несчастного. Еще несколько попаданий по капоту, вспыхивает алое пламя, и теперь это неуправляемая машина, которая способна взорваться в любой момент, по-прежнему тараня всех едущих рядом, а тем более — навстречу. Грузовик срывается с моста в самый последний момент, утягивая за собой еще пару легковых автомобилей и перегораживая весь поток спешащих домой работяг. Кэтти и Рей же успевают уехать буквально за секунду до автокатастрофы, пока полиция хоть на какое-то время, но затормозила; пока массивный грузовой транспорт летел в мутную реку, протекающую где-то внизу; и теперь блюстителям закона просто не до сбегающих девушек в помятом автомобиле. Хотя даже если бы они и хотели продолжить движение, все равно не смогли бы: все ряды смешались, какие-то машины занесло, впоследствии чего они впечатались кому-то вбок, а какие-то и вовсе спихнуло с моста вниз. На дороге творился хаос, и прекратить все это в ближайшее время просто не представлялось возможным.

«Второй Ангел вострубил, и как бы большая гора, пылающая огнем, низверглась в море; и третья часть моря сделалась кровью…»

      — Блять… — шипит человек в форме, выходя из машины и выглядывая вниз, слегка перевалившись через полуразрушенные ограждения.       — Что там? — спросил его напарник, как только вылез из салона автомобиля: такая реакция на просто упавший грузовик была слишком уж эмоциональной, а потому вызывала ещё большее опасение и интерес к происходящему.       — Трындец.       — Совсем?       — Ну как тебе сказать…       Нога мужчины чуть соскользнула с обрыва и обрушила пару камушков в воду, из-за чего полицейский тут же сделал пару шагов назад; а задержав там взгляд на пару секунд, он раздражённо плюнул вниз.       — Совсем. Не простой грузовик был. Вез какую-то дрянь горючую. Вон, посмотри.       Грузовой транспорт стремительно опускался на дно небольшой реки, до сих пор пылая в некоторых местах рыжими языками пламени; а на поверхности воды медленно расплывалась лужа неизвестного вещества. Стоило на нее попасть небольшой искре, как тут же создавалось впечатление, будто вода начинала гореть; будто бы происходило что-то совсем нереальное, что пугало, даже если ты знал, в чем была причина.       — Звони, — коротко бросает полицейский, несколько разочарованно наблюдая за представшей перед ним картиной: он медленно переводил взгляд с пылающей реки на дорогу, но ощущение того, что все хуже некуда, так и не покидали разум мужчины.       — А куда звонить-то? — переспрашивает напарник, извлекая рацию с телефоном откуда-то из кармана.       На секунду он встретился с ошалевшим взглядом полицейского и тут же съежился: не этот вопрос он должен был сейчас задать, что очень быстро понял.       — Звони куда угодно! Нам сейчас любая помощь подойдёт! — рыкнул полицейский.       — Понял, — кивнул напарник, набирая короткий номер на телефоне. — Значит, звоню всем.

«Третий ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику <…> и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки.»

      Эхо шагов постепенно начинало раздражать. Зак слышал торопливые и нервные — палача, идущего впереди, и размеренные, несколько ленивые — сопровождающих их полицейских, неторопливо ступающих где-то позади, что, казалось, не проявляли и доли интереса к заключённому — убийца задумчиво промычал. Мужчина напряжённо оборачивался назад, будто бы постоянно боясь того, что Зак накинется на него, даже будучи со скованными руками и под надзором людей в форме. Он будто бы чувствовал эту скрытую агрессию, слышал те мысли, которые роились в голове Зака, ощущал на себе колкий взгляд цветных глаз, каждый раз чувствуя неприятный озноб; и все это заставляло чувствовать необъяснимую тревогу…       — Айзек… Фостер. Вы разве не боитесь смерти?.. — тихо спросил палач, когда в очередной раз обернулся на все это время ухмыляющегося убийцу.       Мужчину сильно удивляло отнюдь не фальшивое спокойствие данного заключённого. Он постоянно задавался вопросом: как можно было улыбаться, когда тебя уже вели на казнь? Как можно было игриво ухмыляться, когда перед смертью ты испытаешь невыносимую боль?       — Для того, чтобы бояться смерти, нужно дорожить жизнью.       — А вы ею не дорожите? — тут же выдохнул палач, поджав губы — он не понимал, почему продолжал задавать вопросы этому убийце, почему продолжал разговаривать с ним, хотя до ужаса боялся этого человека.       — Почему же? — изумился Зак, подняв глаза к потолку. — Просто для некоторых людей, вернее, для большинства я и есть смерть, — ехидно ухмыльнувшись, протянул убийца. — В таком случае, почему же мне стоит бояться самого себя?       Мужчина от подобного заявления стиснул зубы из-за напряжения, а полицейские же растерянно переглянулись: такие слова можно было услышать только от этого Ангела Смерти и только при таких обстоятельствах.       «Видел бы ты себя со стороны…», — пронеслось в голове палача, когда он невольно кинул взгляд в сторону убийцы. — «Тогда бы понял, почему стоит бояться», — хотелось сказать ему.       Но на деле же он больше не проронил ни слова, пока они не пришли в нужную комнату — комнату казни. Теперь-то и должно было начаться все самое интересное, как считал Зак: скоро должен будет наступить конец этой странной игры на выбывание.       Лицо обдало холодом, когда Зак вошёл в помещение, а руки вмиг стали потными из-за напряжения. Несмотря на то, что парень вроде бы все предугадал, все предусмотрел, сердце забилось в разы быстрее, когда разноцветные глаза скользнули на потрёпанный силуэт электрического стула — неужели, Заку стало страшно? Убийца мотнул головой, пытаясь отогнать от себя подобные мысли; потому что он не мог бояться, не мог проявить слабость в такой момент. Только не он.       — Это ваше место, — тихо выдохнул палач и указал рукой на стул. — Здесь все и произойдет.       — Я это уже понял.       К удивлению всех присутствующих, а тем более — Зака, голос убийцы дрогнул, когда тот произносил такую привычную для него фразу. Парень тут же прикрыл глаза, глубоко вдыхая воздух, вслед за чем шумно выдохнул, пытаясь унять мелкую, еле различимую дрожь в пальцах.       — Тогда… — палач забегал глазами по полу. — Тогда, я думаю, нет причин откладывать данный процесс на потом.       Почему-то в этот момент Зак невольно взглянул на слегка распахнутую дверь, видимо, надеясь увидеть там блондинистую макушку; надеясь взглянуть в голубые глаза девчонки, что все это время была ему чересчур предана, услышать ее звонкий голос, который встревоженно скажет «Я уже здесь»… Но ее так и не появилось в до сих пор пустующем дверном проеме. И Зака окатило холодной волной паники.       Парень повернулся в сторону устрашающего орудия казни и просто замер не в силах даже просто дернуться; а пришел в себя от медленно растекающегося по всему телу ужаса лишь тогда, когда его уже вплотную подвели к электрическому стулу, за неплотной стеной с длинным окном, и стали потихоньку усаживать на место, расцепляя наручники. Глаза черного и жёлтого цвета смотрели куда-то перед убийцей, а руки расслабленно сами по себе укладывались на подлокотники, потому что Зак пытался отвлечься от происходящего своими не менее угнетающими мыслями. На и без того холодные запястья опустились почти ледяные крепления, впрочем, как и на ноги, придавливая мягкую плоть к жёсткому каркасу стула, а голову стиснул неудобный металлический шлем, буквально заставляя закрыть глаза, чтобы не поежиться от этого холода. Руки пришлось сжать в кулаки и хорошенько так напрячь, чтобы не позволить дрожи распространиться по всему телу. Опустошенный взгляд снова метнулся к двери, что глухо скрипнула от лёгкого сквозняка, но… Там по-прежнему никого не было. Лишь раздражающая пустота и несколько давящая тишина, которую убийца слышал даже сквозь невзрачное позвякивание крепления, которым полицейские размахивали из-за своей неаккуратности и сковывающего холода.       «Не волнуйся», — успокаивал себя убийца. — «Ты все просчитал. Ошибки не было. Ни одной. Тебе просто нужно немного подождать, и она придет…»       Парень неожиданно для себя вздрогнул, когда почувствовал, как на его лицо стали натягивать маску, плотно прилегающую к коже: она слегка сдавливала глазные яблоки даже сквозь закрытые веки, из-за чего ее хотелось тут же стянуть и откинуть куда подальше. Но руки уже успели хорошо закрепить, поэтому Зак смог лишь дернуть запястьем вверх, чем напугал полицейских — те предпочли сразу же сделать шаг назад, как-то опасливо посматривая на этого заключенного. Никто же из них даже и предположить не мог, что выкинет этот убийца в следующий момент, а потому на всякий случай заранее начинали опасаться.       Когда полицейские все же закончили с маской, стремительно выходя за пределы данного помещения, парня вмиг окутала тьма, которую развеять теперь у него никак не получалось. Убийца оказался полностью обездвижен, из-за чего начинал часто и шумно дышать: сейчас он был абсолютно беспомощен, хотя больше всего его беспокоила другая проблема — Рей до сих пор не было. Этой девочки до сих пор здесь не было, и это начинало нервировать. Что опять могло произойти с этим странным ребёнком? Почему с ней опять что-то случилось?       «Она скоро придёт. Она обязательно придет», — повторял про себя убийца, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — «С ней ничего не должно было случиться. Она придет».       Но с каждой новой секундой убийца все больше терял веру в свои слова, ведь в этом помещении до сих пор были лишь Зак за «картонной» стеной и сам палач, которого убийца видеть уже не мог. Парень не видел, как мужчина нервничал, как часто поглядывал на часы и в дверной проем, где тоже ожидал появления черноволосого доктора. Врач всегда перед казнью на мгновение заглядывал внутрь, таким образом показывая, что он здесь и вернётся через пару минут, чтобы зафиксировать смерть заключённого. Но его все не было. Так же, как и Рей. Планы всех здесь присутствующих начинали медленно крошиться, заставляя кожу покрываться холодным, липким потом, а зубы скрипеть от негодования. Планы, как ни странно, шли не по написанному сценарию, и это начинало пугать.       — Да где опять носит эту заразу? — шипит палач, вновь опуская глаза на наручные часы.       Зак на мгновение перестал дышать: система все же запустилась, в чем убийца сомневался все это время примерно процентов на тридцать. Значит, доктор все же согласился с условиями и поехал к Кэтти… Но что же тогда случилось с Рей? Могли возникнуть проблемы лишь с ее местонахождением, но блондинка не могла быть нигде больше, кроме той самой колонии. А если Зак угадал все правильно, не нарвалась ли эта девчонка на полицию? А может, случилось что-то гораздо серьезнее, чем обычное появление правоохранительных органов? Может, Рейчел сейчас лежала где-то на тротуаре и истекала кровью, потому что её подстрелили во время побега? Зак продолжал себя накручивать, не зная, верить своему плану или же предположениям. Он всячески старался заглушить в себе бушующие эмоции, что так яро кричали парню в самое ухо, будто можно паниковать, будто можно биться в истерике, потому что ничего не получится… Но живот все равно начинало медленно скручивать от напряжения, а воображение продолжало накидывать приводящие парня в ужас кровавые картины, в которых убийца видел причину ее опоздания.       В следующий момент Зак страдальчески поморщился от мысли, которая у него возникла: а жива ли Рей, вообще? Эта девчонка всегда появлялась в самую важную минуту, а время Зака потихоньку подходило к концу — что-то точно произошло, в чем сомневаться уже было нельзя. Убийца шумно выдохнул через нос, впившись пальцами в жёсткие подлокотники. Его начинало трясти из-за страха, который медленно охватывал его сознание в кромешной темноте, которую он видел. Но боялся он, как ни странно, в эту секунду совсем не за свою жизнь, а за жизнь той, что все это время была с ним рядом.              Рей резким движением руки открывает дверь тюрьмы и какое-то время просто осматривается, видя перед собой лишь пустующий этаж. На плечо давит сумка с оружием, тонкие пальцы сжимают увесистый пистолет, а мысли в голове путаются, не позволяя сразу же сориентироваться, потому что девчонка не ожидала увидеть перед собой абсолютное ничего. Здесь были лишь летающие в лучах солнца мелкие частицы пыли, глухая тишина и никого вокруг. Хотя через пару мгновений взгляд блондинки тут же скользнул на лестницу, ведущую куда-то вниз — она даже думать лишний раз не стала, быстро спустившись на уровень ниже, потому что услышала какой-то звук. Но вокруг по-прежнему было пусто. Рей прошла еще несколько метров вперёд по коридору, постоянно напряжённо оглядываясь по сторонам, и так и не наткнулась на живых людей. Рей поежилась.       В голове тут же прозвучали слова Кэтти, что осталась в машине опять же по просьбе девочки:       «…В этой тюрьме, какой бы пустынной она ни казалась, очень много людей. Причем не просто людей, а профессионалов…»       Рей закусила губу, сощурив глаза, но в следующий момент услышала постепенно приближающиеся шаги. Она не стала прятаться, забегать за угол, как-то готовиться ко встрече с незнакомцем; она просто остановилась и устремила свой взгляд туда, откуда в скором времени должен был выйти человек.       — Что за…       Мужчина сделал всего лишь шаг в сторону блондинки, как она тут же направила на него дуло пистолета, стоя от него в метрах десяти.       — Ты же… Черт…       Рука полицейского медленно потянулась к рации, висящей у него на поясе; но Рей тут же демонстративно сняла пистолет с предохранителя, слегка изогнув брови, когда в ее взгляде читался наглый вопрос «И чё?». Мужчина нервно сглотнул, кинув взгляд на кровь, засохшую темной коркой на коже лица блондинки, и перевел взгляд на багровеющие пятна на ее одежде.       — Сколько времени? — тихо, но довольно резко спросила она.       — Что?.. Э… — замялся мужчина, забегав глазами по полу; но Рей не стала повторять вопрос, увидев хоть какое-то прояснение во взгляде собеседника. — Почти шесть…       — Мне важно время до минуты, до секунды. А ты так бесцеремонно его тратишь своей дуростью, — прошипела девочка и подошла к полицейскому вплотную — лучше бы она осталась на месте, или же молча пристрелила его, потому что времени у нее не осталось совсем, а полицейский не хотел уступать.       Пожалуй, всему виной была ее излишняя самоуверенность и нежелание даже хотя бы допустить мысль о том, что кто-то может обойти ее в ближнем бою. Мужчина сильным ударом выбил пистолет из рук блондинки, вслед за чем, когда Рейчел отвлеклась на произошедшее и потеряла бдительность, повалил ее на пол, откидывая сумку куда-то в сторону и заламывая девочке руки за спину. Всего на мгновение она поморщилась из-за той боли, которую почувствовала в районе плеч, но уже через секунду ее лицо вновь приобрело «каменное» выражение, потому что та принялась усиленно думать, как поступить. Полицейский же в это время скрепил худые руки наручниками и сел на Рей сверху, чтобы обездвижить, после чего резким движением достал рацию и поднес ко рту, зажав небольшую кнопку большим пальцем.       — Рейчел Гарднер сбежала из колонии и находиться в главном коридоре. Запрашиваю помощь, — затараторил мужчина в динамик, пока девочка смирно лежала под тяжестью его тела и сверлила мертвенно-голубыми глазами одной ей известную точку в пространстве.       Она думала, насколько близко ей нужно будет подпустить всех пришедших и как бы подобраться поближе либо к откинутой в сторону сумке, либо к брошенному пистолету, на который как раз-таки и упал ее взгляд. Она просчитывала каждый вариант, который приходил ей в голову: подобрать пистолет сейчас? — нет, она не сможет просто так вылезти из-под этого полицейского; позволить им довести ее до какой-то определенной точки в этой тюрьме, а затем попытаться их убить? — тоже не особо подходит, потому что она могла и заблудиться, потеряв время на бессмысленное брожение по этому зданию; да и откуда она может знать точно, что у нее будет возможность сбежать от них хотя бы с одним-единственным пистолетом, когда те зайдут глубже в тюрьму? В голову почему-то не приходило ни одной хорошей идеи, из-за чего Рей разочарованно фыркнула в сторону, на секунду прикрыв глаза, а полицейский повторил свой запрос в рацию, тут же получив ответ — нужных людей уже отправили в их сторону.       — Я так и не узнала… — хрипит блондинка из-за сдавливающего ее грудную клетку веса в виде не хилого тела полицейского. — Сколько сейчас время?       Мужчина тяжело вздохнул, тут же глянув на наручные часы.       — Без десяти шесть, — глухо выдохнул он, тут же заметив на себе равнодушный взгляд голубых глаз, смотрящих на него через плечо, после чего ненадолго прикрыл глаза. — Можешь уже никуда не торопиться. Айзека уже какое-то время назад увели на казнь. Ты опоздала.       Ни для кого не было секретом, ради чего эта девчонка так рвалась в эту тюрьму — конечно же, она неслась к Ангелу Смерти, чтобы вытащить его отсюда, или же хотя бы попытаться это сделать. Поэтому полицейский лишь слабо усмехнулся, произнося эти слова, все больше удивляясь преданности какого-то там ребенка смертоносному убийце; но в следующую секунду он вновь перевел свой взгляд на лицо блондинки и слегка нахмурился, заметив кардинальные изменения на вечно безэмоциональном лице.       Глаза девочки расширились в непонимании происходящего, а губы стали что-то беззвучно бормотать — все шло далеко не по плану, который придумал Зак. В это время его должны были только выпустить из камеры, только повести в комнату, где произойдет казнь, но никак не проводить ее в эти самые секунды, когда Рей беспомощно лежала под полицейским — девочка начала брыкаться в надежде скинуть мужчину с себя, потому что в таком случае каждая секунда могла стать решающей.       — Слезь с меня! Слезь с меня сейчас же, кусок идиота!       — Прекрати извиваться! Ты уже ничего не сможешь сделать!       Блондинка продолжала пытаться достать до внезапного собеседника ногами, пнуть его, скинуть, или же просто выползти из-под него.       — Смогу! Он ждет меня!       — Ты меня не слышишь? Он уже в комнате казни!       — Мне все равно! Слезь меня! Мне нужно идти!       Конечно же, она не хотела никого слушать, особенно когда кто-то говорил такие страшные вещи, как то, что она все же не успела, что она опоздала. В эту ужасающую правду просто не хотелось верить, поэтому Рей продолжала биться в надежде убежать от этого человека, чтобы непременно направится к Заку. В эти секунды она несколько раз уже успела пожалеть, что не спряталась, когда полицейский шел сюда, что не пристрелила его в тот же момент, когда увидела, что позволила себя поймать… Столько мыслей крутилось в голове блондинки, и лишь одна перекрывала все остальные:       «Какая же я идиотка…».       В коридоре послышались быстрые шаги нескольких человек, и Рей стала брыкаться еще сильнее: она была просто обязана сбежать. Разумом постепенно завладевала паника, а сердце билось, как ненормальное, заставляя тело мелко дрожать. Оттого все движения получались каким-то нескладными и слишком резкими; любое прикосновение мужчины теперь отзывалось в девочке новой волной боли, оставаясь на светлой коже красными отметинами.       — Да он уже мертв, скорее всего! Казнь электричеством — дело двух минут! С установкой оборудования и экипировкой заключенного во все необходимое — пять! Он уже мертв! — кричал мужчина, ещё сильнее надавливая на извивающееся тело блондинки, когда его взгляд резко скользнул на бледное лицо девочки.       На секунду он замер, заметив блеск на щеках, и прекратил сопротивляться столь упорной девчонке. В уголках голубых глаз продолжали выступать соленые капли, медленно скатываясь на холодный пол, а волосы неприятно липли к лицу, приклеиваясь ко влажным губам. Но несмотря на то, что она находилась в таком беспомощном состоянии, почти в неподвижном положении, мертвый взгляд все равно смотрел высокомерно, нагло и со злостью, которую теперь не могла скрыть даже повседневная пелена безэмоциональности — капля холодного пота тут же скатилась со лба мужчины: такой взгляд не говорил ни о чем хорошем.       — Ты лжешь! — завыла Рей, заставив того вздрогнуть; и он уже хотел было что-то ответить на ее протяжные крики, как тут же закрыл свой рот, несколько напряжённо поджав губы: никаких слов больше не было нужно, обо всем говорил лишь взгляд.       Полицейский раздраженно выдохнул: несмотря на то, что она была меньше его раза в два, что ее телосложение казалось куда более хрупким, чем его, ей почти удалось сбросить с себя этого мужчину. Ее упорству можно было только позавидовать, как подумал про себя мужчина. Правда, блондинку не беспокоили ни его мысли, ни он сам, потому что сердце бухало в висках, живот болезненно крутило из-за нахлынувшей на девочку паники, а глаза застилала мутная пелена слез — Рей плохо видела то, что происходило вокруг нее, но все равно отчаянно билась под тяжестью тела полицейского. Она должна была идти к Заку, и больше ее ничего не волновало. Совсем ничего. Лишь слепое стремление и желание сбежать вместе — этого все равно хватало для того, чтобы блондинка билась насмерть.       Среди ритмичных ударов сердца Рейчел различила торопливый топот полицейских, отскакивающий от стен глухим, быстро затухающим эхом. Вокруг нее и полицейского образовалось небольшая группа людей, которые тут же потянулись к лежащей на холодном полу девчонке, боязливо поглядывая друг на друга. Никто из них не говорил ни слова, обмениваясь лишь неуверенными взглядами; а Рей ждала, молча слушая шуршащую тишину, в которой охрана неторопливо подходила к девочке, опасаясь любого ее движения и гневного взгляда в их сторону. Она ждала и слушала для того, чтобы следить за откинутым в сторону пистолетом, который одиноко валялся на пыльной поверхности, за спинами людей. Она позволяла себя брать под руки, чтобы поднять на ноги, абсолютно не сопротивляясь и закрыв глаза, чтобы не видеть все эти сбивающие с толку эмоции на лицах полицейских.       — Надо увести ее в камеру, пока ничего не успела натворить…       Этот полушепот заставлял блондинку ухмыляться — они действительно воспринимали ее всерьез.       — А в какую? В которой сидел Ангел Смерти?       — Можно и туда…       Справа от девочки стало пусто. За левую руку ее некрепко придерживала мужская ладонь, а где-то в пустоте Рей услышала, как кто-то случайно пнул ее пистолет, затем аккуратно подняв. Блондинка медленно считала про себя:       «Раз…»       Она крепко встала на ноги, открыв глаза, чтобы увидеть уязвимое место.       «Два…»       Голубые глаза скользнули на человека в форме, что с интересом рассматривал знакомый ему пистолет — такие часто использовали работники полиции, что вводило его в своего рода заблуждение. Именно поэтому он не заметил на себе сосредоточенный взгляд загнанного в угол ребенка, который совсем не намеревался сдаваться прямо сейчас.       «Три!»       Рей с легкостью вырвалась из расслабленной хватки потерявшего бдительность полицейского и рванула к тому, что держал оружие — она собиралась прикончить каждого, кто сейчас находился здесь и служил препятствием для девочки. Она не собиралась щадить тех, кто не мог понять ее мотивов и просто уйти.       — Лови ее! Сбежит, скотина!       Оттолкнувшись от земли настолько сильно, насколько могла, она впечатывается в человека в форме, выбивая из руки пистолет; но ее снова ловят цепкие руки полицейских — она не могла справится со всеми ними одновременно, а оттого по щекам с новой силой полились горячие слезы бессилия и отчаяния. И никому почему-то не было ее жаль. Никто не хотел понимать то, что двигало этим ребенком. Никто не хотел лишних проблем.       Она шла по коридору, опустив голову вниз, а в голове кучу раз проклинала себя за свою слабость, за свою глупость, не способность действовать по плану, который ей написали… Она оказалась бесполезной в самый важный момент — в момент, когда на кону стояла жизнь дорогого для нее человека. Она оказалась бесполезной самой себе. Был ли смысл продолжать борьбу? Конечно же, нет. Она опоздала. Она не смогла прийти на помощь, когда она была нужна, как никогда раньше. Она не смогла оправдать ожидания, ни свои, ни того, кто ей доверял, отчего на душе становилось совсем гадко и неприятно. Она просто не справилась…       — Быстро взяла себя в руки, — услышала Рей над самым ухом и слегка вздрогнула.       Голос казался до ужаса знакомым, но где она слышала такой низкий, слегка звенящий веселыми нотками тембр, она не могла вспомнить. Мысль крутилась где-то совсем рядом, но осесть она отказывалась, а потому блондинка слегка напряглась, пытаясь вслушаться в равномерные шаги, спокойное дыхание где-то совсем рядом с собой и в повисшую тишину, которую хотелось как можно скорее разбавить хоть каким-либо звонким звуком.       — Прекрати рыдать, — продолжал голос, но Рей не торопилась поворачивать к нему свою голову — вероятно, их никто не слышал среди этого легкого эха от многочисленного топота и шуршания плотной одежды просто потому, что даже не пытались этого делать.       В ладони, сцепленные за спиной, легло что-то увесистое и ужасно нужное в эту самую секунду. Рей еле заметно растерянно вздохнула, слегка приоткрыв рот, вслед за чем удобнее взяла пистолет и сняла с предохранителя.       — Ну все, — шепчет Рей, вдруг остановившись на месте. — Вам пиздец.              — Могу я зайти? — услышал Зак, из-за чего слегка вздрогнул, по-прежнему находясь в кромешной тьме, после чего стал пытаться выловить любой звук, который только мог раздаться в этом помещении. — Алекс только что позвонил и сказал, что не может приехать, потому что на мосту случилась крупная авария…       — А нахуй он вообще уезжал? — прошипел палач, судя по всему, подойдя ближе к двери, где стоял его собеседник.       — Что-то случилось в семье, как он сказал.       — Ну пиздец. А кто этого принимать будет? Здесь же везде камеры! — продолжал возмущаться широкоплечий мужчина, вслед за чем вновь ушел к противоположной стене, где находился рубильник, пыхтя при этом как медленно закипающий чайник.       — Меня послали сюда ему на замену, — неуверенно произнес пришедший и прикрыл за собой дверь, из-за чего Зак услышал тихий щелчок замка.       Палач тяжело вздохнул.       — От него одни проблемы… — выдохнул мужчина, проведя ладонью по лицу. — Ладно, тогда наблюдай, если нервы позволят. Хотя можешь и выйти, если хочешь.       Дальше Зак не стал продолжать слушать: незачем было больше пытаться узнать то, о чем они говорили; незачем было больше вообще пытаться. Зак не смог справиться с тем, что он называл «игрой», не смог он, не смогли Кэтти и Дэнни, и не смогла Рей… Все было напрасно и бесполезно, как и казалось в самом начале.       — Айзек Фостер, — тихо произносит палач, чуть прокашлившись. — Вы готовы?       — Готов… — промычал убийца и расслабился в кресле.       Он просто смирился с неизбежным — именно так успокаивал себя парень, чувствуя, как снова вцепился в подлокотник. Живот нещадно крутило, сердце было готово раздробить ребра, а пот так и сочился ото всюду, заставляя чувствовать неприятную дрожь и противную липкость тела. В голове же вновь промелькнула мысль о девчонке: все ли с ней хорошо? Жива ли она? Здесь ли она или где-то еще? А потом перед глазами появилось ее бледное лицо с легкой улыбкой на губах и теплым взглядом больших голубых глаз.       «Какая же она была забавная…», — подумал Зак и тихо усмехнулся, считая про себя последние секунды.       «Три… Два… И один.»       Но ничего не произошло.       Убийца услышал треск опустившегося рубильника, но по-прежнему оставался в сознании и в трезвом уме. Тело не дергало в беспорядочных конвульсиях, а из носа и рта не лилась кровь — что-то определенно пошло не по общепринятому плану.       — Кто вырубил свет?! — завопил палач, возвращая рубильник в исходное положение. — Кто там балуется с электричеством?!       — Я схожу, проверю, пожалуй, щиток… — промямлил недавно пришедший парень, но так и не вышел из комнаты, потому что просто не видел куда: телефон он с сбой не брал, а фонарик — тем более, поэтому пытался на ощупь определить хотя бы примерное местонахождение двери, а вместе с тем и ручки, с помощью которой можно было выйти.       — Нет, просто туши свет, — ругался палач, по-прежнему стоя у стены. — Где Ангел Смети, там обязательно какая-то хуйня творится! Зря я взялся за него. За подобные инциденты мне не платят.       Зак тихо усмехнулся.

«Четвертый ангел вострубил, и поражена была третья часть солнца, и третья часть луны, и третья часть звезд так, что затмилась третья часть их, и третья часть дня не светла была…»

      Зак все же победил.