Убей меня, если сможешь

      — Налево! Поворачивай налево!       — Да знаю я! Отстань!       — Да ты-то откуда знаешь? Ты все время сидел в четырех стенах!       — Ты лучше ответь, почему свет снова горит!       — Заткнись, а?       — Заткнитесь оба! — раздраженно выкрикнул Дэнни, из-за чего бегущая впереди парочка, что до этого активно спорила, решила все же замолчать. — Если вы не заметили, — тяжело дыша, проворчал он, — то за нами и так уже гонятся.       Зак закатил глаза и вздохнул, а Рей же недовольно фыркнула в сторону.       В крови бушевал адреналин, когда каждый из них делал очередной резкий, молниеносный шаг. Сквозь бухающие удары сердца в ушах удавалось отчетливо различить нервный бег охраны, не желающей отставать от ребят, как бы те ни старались оторваться. Воздуха будто бы становилось все меньше и меньше с каждым новым небрежным вздохом, а стены, казалось, начинали съезжаться к центру, когда в глазах уже рябило черными пятнами, а голову сдавливало неприятными спазмами. Но каждый из них помнит: еще пара поворотов, еще пара таких же коридоров и пустых комнат, и они увидят лестницу, ведущую наверх. Им всего-то нужно продержаться, добежать до туда, изнывая от усталости и обливаясь струящимся по коже потом. Им осталось совсем чуть-чуть, и они выберутся на поверхность.       Но рация на поясе Дэнни неприятно зашипела. Все моментально обернулись, начиная вслушиваться в неразборчивое бормотание.       — Не к главному входу! — кричит женский голос, из динамика — никого не удивило, что он принадлежал Кэтти. — Только не к главному входу! Он окружен со всех сторон!       Ребята остановились.       — И что нам делать? — отпыхиваясь, тихо спрашивает Рей, слегка опираясь спиной на прохладную стену.       Все, как один, тут же повернулись назад, в сторону бегущей за ними охраны, а впереди них к ребятам бежала Аня — ее намерения было трудно понять по ее слегка покрасневшему от усталости лицу; поэтому все трое машинально поставили на этой женской фигуре отметку в подсознании: она — враг. Если не убивать, то к себе не подпускать точно. Да даже если она не собиралась на них нападать, такого счастья, как Аня, им точно не было нужно: им и так хватало проблем и без этой самонадеянной девушки.       — Как что? — чуть пошатнувшись, протягивает Зак, разминая шею. — Схема проста: не позволяйте себя поймать. Ничего сложного, правда?       В следующую секунду его взгляд скользнул на Дэнни, который откуда-то взял пистолет и теперь же с готовностью смотрел на приближающуюся толпу людей. Убийца лишь прикрыл глаза, продолжая тяжело дышать, когда во рту и горле уже стало совсем сухо, а на языке чувствовался неприятный, слегка кисловатый вкус: этот парень был безнадежен.       — Дэнни, держись за мной! — кидает Зак, ринувшись вперед, а вслед за ним туда же скользнула и блондинка, бросив сумку рядом со светловолосым — доктор обиженно фыркнул.       И без слов было понятно, что теперь он должен будет нести оружие аки послушный и хороший мальчик-оруженосец, когда эти двое будут пытаться расчистить путь обратно в глубину промерзшей тюрьмы. Спорить с этим или же просто возникать по этому поводу было уже бессмысленно. Поэтому парень молча схватил сумку и рванул вслед за парочкой ненормальных, после чего блондинка быстро обогнула доктора и теперь же находилась за ним, кое-как из-за усталости отбиваясь от цепких рук охраны.       При первой же попытке Ани просто потянуться к убийце она встретилась с гневным взглядом разноцветных глаз, на секунду затормозив от испуганного изумления.       «Почему он так смотрит на меня?..», — пронеслось в голове темноволосой, что без труда читалось в темном цвете радужки глаз.       А как только парень разорвал зрительный контакт, сразу же последовал сильный удар коленом в живот, из-за чего Аня согнулась пополам, издав не то хрип, не то болезненный стон — дыхание вдруг резко перехватило, а темноволосая не могла больше вдохнуть — а потом и вовсе отъехала в сторону, когда тот пихнул ее ногой. Он не хотел убивать Аню даже просто из-за того, что она пришла его вытаскивать из той ужасной мглы, в которой он увяз по самую макушку; а потому просто сделал так, чтобы эта девушка не попалась ему под горячую руку, тем более случайно. Но она же этого не знала; она, к сожалению, не умела, как Рей, читать мысли, понимая их лишь по одному взгляду, а потому темные глаза тут же залило обидой, как только девушка вновь, сквозь боль, подняла голову на убийцу.       «Да я же ради тебя здесь… Почему же?..»       Перебинтованная голова вновь дала о себе знать пульсирующей болью, которая распространялась частыми ударами сердца по телу, отдаваясь в ушах и сломанном носу. В горле образовался комок, живот стало крутить, будто до сих пор с каким-то остервенением Аню били, пока та не потеряет сознание, а во рту стал чувствоваться вкус чего-то кислого, неприятного. Рвотные позывы не получалось подавить, как бы девушка ни пыталась, а потому все, что она смогла сейчас сделать — это перевернуться на живот и слегка приподняться на локтях, не сразу, медленно и через невыносимую боль: нужно было сделать хоть что-нибудь, чтобы стало хотя бы чуть-чуть легче.       Что было потом, Аня помнила плохо. Она несколько раз ловила на себе виноватый взгляд разноцветных глаз и сочувствующий — пары карих и голубых; вслед за чем ее стало буквально выворачивать наизнанку, пачкая содержимым желудка и без того грязный и пыльный пол. Но всем было далеко не до этого.       Заку тоже хорошо доставалось, из-за чего в воздухе летали брызги пота, крови и слюны, сопровождаясь невнятными криками, шипением, стонами и шумными выстрелами; и все потому, что он просто не успевал за движениями оппонентов. С каждой новой атакой боль все сильнее разливалась по телу, но он продолжал ловить удары кулаков щекой, прикрывая собой Дэнни, когда люди в форме пытались на того напасть, либо же когда охрана целенаправленно пыталась повалить именно Ангела Смерти. Особой разницы не было. Все равно это было больно, было противно, а что самое главное — едва-едва по силам этим двоим. Потому что они уже были вымотаны эмоционально, а теперь еще и физически. Шахматная доска повернулась к нашим игрокам не той стороной, на которой стояли, помимо «короля», еще хотя бы парочка сильных фигур — это обескураживало.       Но вот им вновь удается вырваться, пройти сквозь полицейских, кому разнося голову об ближайшую стену, а кому и простреливая череп с особой жестокостью, без сожаления и какой-либо вины, перед этим старательно стряхивая этих людей с себя. А те же, кто остались живы, просто не рискнули подниматься с пола, пока убийца с остальными не скрылись за ближайшим поворотом: никто не знал, вернется ли Ангел Смерти, чтобы добить несчастного, если тот продемонстрирует минимальные признаки жизни. Никто ведь из них даже не обратил внимание, что Зак бился из последних сил: они исчерпали себя во время бега, когда ребята плутали по незнакомым помещениям, коридорам, да и, в принципе, тюрьме; ведь и там дело не ограничилось обычной пробежкой мимо вооруженной охраны — эти трое слишком устали, пока добирались до выхода, который тоже оказался для них закрыт.       Они забежали в какую-то комнату, которая, к их счастью, оказалась абсолютно пуста. Правда, вернее будет сказать, заползли в это помещение, торопливо прикрыв за собой дверь, чтобы избежать чужих ушей, глаз и присутствия как такового. Все трое тут же рухнули на пол, жадно хватая холодный воздух ртом, запрокидывая от усталости голову назад и упираясь макушкой в ледяную стену. Сейчас им, как никогда раньше, хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, а может — чтобы всего этого и вовсе никогда не происходило. Возможно, все были бы и счастливы той жизнью, которая была у них до этого: убийца брал бы ночные заказы, в этот день уходя с работы пораньше, проводя каждую секунду своей жизни в полном одиночестве; Рейчел служила бы орудием правосудия в руках такого человека, как Грей, который оставался бы живым и по сей день; Аня бы не стала сомневаться в существовании лишь «черного» и «белого»; а Дэнни бы, возможно, сумел отгородить себя и частично Кэтти от того, что происходило в самых темных уголках этого мира… Но тогда они бы уже не были теми, кем смогли стать сейчас, выбираясь из всех ловушек, которые конструировала жизнь. Они бы не смогли стать собой. Поэтому в голове каждого из них тут же пронеслась мысль:       «Я ни о чем не жалею и никогда не буду жалеть…»       Зак мягкими и неторопливыми движениями стал массировать челюсть, чувствуя кончиком языка солоноватую кровь, которая тоненькой струйкой уже едва-едва сочилась из рассеченной губы, и ощущал, как на местах, куда пришлись удары посильнее, стали наливаться мутные синяки. Все тело ломило от боли, которая сопровождала каждое движение убийцы, но шипеть, и уж тем более жаловаться на неприятные ощущения в теле просто не было смысла — убийца поморщился.       — Дэнни… — уныло протянул Зак, лениво, через силу переводя усталый взгляд на вздрогнувшего доктора.       — А? — чуть более оживленно, чем его собеседник, откликнулся светловолосый.       Но это заставило Айзека лишь тяжело вздохнуть.       — Не «а», а дай рацию. Поговорить нужно.       Как и до этого, действуя строго в такт словам убийцы, парень незамедлительно потянулся рукой в карман, куда успел сунуть нужный предмет во время бега.       — А зачем? — без задней мысли поинтересовался тот, как тут же опустил взгляд в пол и поджал губы: глупый вопрос, и, пожалуй, слишком. — Прости. Держи.       Рация приземлилась прямо в руки Зака, когда в воздухе прозвучал почти беззвучный хлопок. Парень поднес переговорное устройство к своим губам, зажимая боковую кнопку большим пальцем, но как бы убийце ни хотелось как всегда обычным, несколько снисходительным тоном задать интересующий его вопрос, удалось лишь болезненно прохрипеть:       — Есть идеи, как нам выбираться?..              Зеленые глаза растерянно бегали по передней панели автомобиля.       «Что делать?!», — постоянно крутилось в голове, когда тонкие пальцы как-то неестественно сжимали рацию.       Кэтти напряженно всматривалась в оживленно копошившиеся человеческие фигуры, сидя в машине, которую загнала подальше в тень, падающую от недалеко расположившегося здания. Люди то и дело что-то кричали друг другу, группировались, пытались решить, как будет лучше подобраться к преступникам, а женщиной постепенно начинала овладевать нарастающая паника. Сердце разгонялось все быстрее и быстрее, а потом и вовсе будто бы ухнуло куда-то вниз, когда до ушей донесся тихий хрип Ангела Смерти.       «Они уже мертвецы», — внутренний голос кричал прямо в ухо, пока зеленоглазая наблюдала за крепкими мужчинами, аккуратно подбирающимися ко входу в тюрьму.       «Главное — взять себя в руки», — спокойно вещал второй, пытаясь оценить обстановку, помогая вспомнить то, что Кэтти до этого, возможно, не знала вовсе; но на первом месте пока что стаяла очень непростая задача: задавить или же перекричать ту часть женщины, что начинала невольно поддаваться нахлынувшей на нее истерике.       — Кэтти?.. — вновь донеслось из динамика рации, из-за чего бывший работник полиции невольно вздрогнула. — Ты слышишь меня? Кэтти, ответь.       Слова почему-то отказывались вылетать из приоткрытого рта зеленоглазой, а всевозможные звуки застряли где-то в глубине горла. Дрожащая рука судорожно потянулась к бутылке воды, что находилась между сидениями, и рваными движениями, открыв крышку, женщина сделала несколько глотков, поставив пластиковый предмет под стекло на бардачок, а «пластмассовую пробку» кинула куда-то рядом.       Мысли путались и перемешивались, а страх того, что все пойдет наперекосяк, не позволял думать о чем-то конкретном. Но и картина не вырисовывалась в общем — виделись лишь отдельные кадры и ужасающие обрывки возможного будущего, которое могло наступить, если ни она и никто другой не сможет ничего сделать.       — Кэтти, — вновь позвал хриплый голос, но уже более настойчиво.       А женщина продолжала думать, смотря лишь перед собой, со страхом наблюдая за тем, как людей на улице становилось все меньше и меньше. Почти все они поспешили вниз: к Заку, к Рей и Дэнни…       — Кэтти, пожалуйста, ответь хоть что-нибудь! — обеспокоенно завыл убийца. — Ты слышишь меня?! Кэтти! Ну не молчи же!       Женщина вздрогнула.       Она в очередной раз испугалась резкого звучания до этого слишком тихого голоса, прикрыв подрагивающие веки и глубоко вздыхая, чтобы успокоиться.       — Я… — выдохнула она в микрофон, когда поднесла рацию ко рту. — Я здесь. Я тебя слышу, — дрожащим голосом ответила она и снова закрыла глаза.       — Ты знаешь, как нам выбраться из этого блядского места или нет?! — завопил Зак.       Но она могла лишь промолчать.       Кэтти снова потянулась за бутылкой, глядя перед собой, а в ушах теперь могла слышать лишь быстрые удары сердца, из-за чего она просто не заметила, как смахнула пластиковый сосуд с жидкостью прямо на сидение. Зеленые глаза невольно скользнули на открытое горлышко, из которого прерывистыми потоками выливалась вода прямо на пол, растекаясь по резиновому коврику; но Кэтти даже не шелохнулась. Ей нечего было ответить.       — Я… Я не… — тихо начала она, нажимая боковую кнопку на рации.       «Я не знаю, я не уверена», — хотела сказать она. — «Почему ты спрашиваешь именно меня?», — вопрос почти срывался с губ Кэтти, искривляя их в раздраженной гримасе, раздраженной своей беспомощностью и непониманием: ну откуда она могла знать то, до чего не смог додуматься даже сам Ангел Смерти? Как она могла помочь тем, кто находился глубоко под землей, будучи в своей машине где-то на поверхности?       Но взгляд снова упал на почти пустую пластиковую бутылку, а затем скользнул по водяным подтекам вниз, к изредка бликующей мутной луже.       «Вода течет из круглого горлышка в лужу на коврике», — судорожно что-то вспоминая, поморщилась Кэтти: за мысль удавалось едва-едва ухватиться самыми кончиками пальцев, но оседать, как что-то более четкое и ясное, идея явно отказывалась.       — Вода… — вслух произнесла женщина, до сих пор зажимая кнопку на рации. — Что-то было связано с водой. Не могу вспомнить, — тихо, подрагивающим голосом произнесла она, давая возможность теперь сказать Заку.       — Какая вода? — вполне серьезно спросил убийца, ожидая, что собеседница все же вспомнит такую важную информацию, как эта. — Думай, Кэтти, думай. Ты раньше была копом и находилась здесь хотя бы один раз точно, — повторил он в такт ее мыслям, почему-то вселяя некую уверенность в паникующий разум женщины; как тут же звучно выругался куда-то в сторону. — Блять, они уже здесь.       Эти слова мешали сосредоточиться, а периодическое случайное нажатие на кнопку рации во время бега кем-то из ребят заставляло вздрагивать каждый раз: крики, что обрывались в ту же секунду, какой-то непонятный шорох не то одежды, не то просто завывающего порыва воздуха, когда кто-то из этих троих неаккуратно размахивал руками… Все это будто бы отгоняло, наконец, пришедшую мысль куда подальше от зеленоглазой — она морщилась и беспомощно скулила: она не могла ничего сделать.       «Вода», — повторяла она, — «Под землей, направление, побег, свобода…», — все эти и другие похожие слова крутились у нее в голове по бесконечному кругу, но не несли за собой никакого смысла, как могло показаться на первый взгляд, хотя для нее это так и было.       Непонятный ряд слов, который был связан между собой, будто цепочка ассоциаций. Но как все это могло помочь ребятам, что сейчас, судя по всему, в очередной раз отбивались от новой волны полицейских, уставшие, раненные и загнанные в угол, бывший работник полиции не могла себе представить. Пытаясь привести себя в чувство, как ей и подсказывал один из голосов своим как всегда спокойным тоном, местами пугающим своей чрезмерной хладнокровностью, Кэтти зажмурилась, выливая остатки воды из бутылки себе на голову, надеясь, что хотя бы это ей поможет. Это немного отрезвило ее разум, но мысли по-прежнему продолжали путаться между собой. Ах, как же это раздражало… Это пугало, выводило из себя и заставляло биться в истерике, но Кэтти упорно неотрывно смотрела куда-то перед собой. Будто бы пытаясь найти в пустоте то, чего там никогда и не было…       Но вот женщина снова поднимает взгляд на старую, потрепанную входную дверь в тюрьму и на секунду замирает: рот слегка приоткрывается от удивления, глаза расширяются до максимума, а сердце на мгновение пропускает удар. Зеленоглазая не могла поверить тому, что она все же что-то вспомнила, как тут же попыталась все это выдать в микрофон рации, проговаривая каждое слово слишком четко и звонко, пока мысль не оставила ее вновь:       — Зак, ты слышишь меня? — в ответ последовало невнятное и сопровождающееся тяжелым дыханием «да». — Тогда слушай, — чувствуя, как со лба стекает несколько капель воды вперемешку с холодным потом, судорожно выдыхает она. — Под этой тюрьмой протекает небольшая река. В туннель, где она течет, можно попасть через лестницу, дверь в которую находится в первом блоке, с обычными камерами для обычных заключенных. На ней написано «только для персонала». Поторопитесь. Я буду ждать вас на выходе из этого туннеля, — нервно усмехнулась она. — Увидимся… — прошептала она после, когда аккуратно отложила переговорное устройство в сторону.

Ее просто осенило. Вот и все, скажут люди, которые верят лишь в силы человека. Хотя у всех в тех или иных ситуациях возникал один интересный вопрос: «Это мои мысли или кто-то все же нашептывает их мне на ухо, стоя где-то за спиной?» Вот и Кэтти сейчас хотела это знать, потому что, казалось, не она отыскала ответ и выход на свободу, не она помогла выбраться тем, кто был ей далеко не чужими людьми…

      Но ее это сейчас не волновало. Она просто неслась на максимальной скорости туда, куда вели ее мысли: к одной реке, что была неподалеку. Она знала, что у ребят получится дойти до конца этого туннеля; она знала, что они выживут, получив указания; и она знала, что после этого их точно больше никто не найдет. Не найдет тот, кто будет больше всего искать, кто будет видеть поимку этой четверки своим смыслом жизни, и кто будет способен лишь мечтать «избавить мир от этих безжалостных убийц», так и не сумев обнаружить даже намек на их существование…

«И ангел, которого я видел стоящим на море и на земле, поднял руку свою к небу и клялся живущим во веки веков, который сотворил небо и все, что на нем, и землю и все, что на ней, и море и все, что в нем, что времени уже не будет…» «И седьмой ангел вострубил, и раздались на небе громкие голоса…»

      Они сами творили свою судьбу, потому что не хотели мириться с рамками, в которые их усиленно пыталось вогнать все окружающее их общество. Они жили так, как хотели, где-то все так же нарушая закон, а где-то — творя вещи, на которые обычный человек не был способен. Они просто оставались собой, наслаждаясь каждой прожитой секундой и всегда находясь лишь здесь и сейчас, отдыхая в компании друг друга, этой небольшой четверки, и не заботясь о том, что может случиться что-то непоправимое. Потому что они просто не думали об этом, потому что у них не было на это времени.       Можно лишь надеяться, что Аню, как и всех остальных выживших, нашли, вытащили оттуда и отвезли в больницу, после чего у этих людей стала более спокойная, но чуть менее насыщенная жизнь. Они прожили ее без сожалений и в радости, что когда-то тогда остались живы ради будущего своих близких, друзей или же детей, возможно, на тот момент еще не рожденных.       Но Ангел Смерти и те, кого он взял под свое смоленное крыло, больше никогда не узнают о людях, с которыми когда-то давно пересеклись, как и те не узнают больше ничего про самых разыскиваемых преступников.       Для этой четверки, как ни странно, это время, когда они скрывались от всего мира, стало всем, чем они дорожили… Но по-прежнему осталось лишь мечтой.

Потому что все это могло произойти, но не было на самом деле…

***

      В салоне автомобиля было как-то слишком шумно. В нем находилось всего четыре человека, два из которых предпочитали молчать и никак не влезать в спор между двумя другими — это занятие казалось слишком бессмысленным и бесполезным — когда вторые активно отстаивали свою точку зрения. Правда, если темноволосая девушка, что сидела на пассажирском сидении где-то на втором ряду, могла отключиться от ситуации, которая до ужаса раздражала и без того взвинченную особу, то водителю этого сделать никак, к сожалению, не удавалось — ему приходилось слушать все эти крики, переругивания, тяжело вздыхая. Ему просто не повезло с пассажирами, с кем ни бывает, и только эта мысль его и могла успокоить…       — «Бля» — это не мат!       — Прекратите спорить с очевидным!       Аня все так же несколько отстраненно смотрела в окно, на мимо проносящиеся дома, мелькающие деревья, а на душе отчего-то было неспокойно. В голове постоянно вырисовывался худой силуэт убийцы, его перевязанное бинтами лицо и до ужаса странные глаза, в которые, как ни странно, хотелось смотреть снова и снова. Таинственность его образа приковывала к себе, пленила и заманивала в лапы ужасающего, не знающего жалости существа, и девушка это прекрасно понимала. Но ей все равно хотелось еще хотя бы раз услышать его голос, уловить насмешку в его коротких, замысловатых фразах и почувствовать на себе колючий, ненавидящий, но настолько же снисходительный взгляд. Правда, брюнет ведь теперь смотрел лишь на ту девчонку с огромными голубыми глазами, что всегда находилась в тени убийцы… И чем она, вообще, заслужила внимание Айзека?..       Порой даже прокрадывалась мысль, как только перед глазами появлялось лицо этой девчонки: «Почему на ее месте не я?.. Почему все сложилось именно так?..».       Но Аня тут же мотала головой: ей нельзя было допускать подобных мыслей. Она не должна была позволять себе даже просто думать о таком аморальном человеке хорошо… Но разве девушка могла с собой хоть что-нибудь поделать, заставить действовать и чувствовать что-либо против своей воли? Эмоции, как и всегда бывало у молодых сотрудников полиции, брали верх, потому что те, будучи «вчерашними выпускниками», просто еще не успевали начертить границу между «личностью» и «законом». В этом была их главная проблема, из-за чего эти ребята нередко влипали в истории различного характера, и с этим ничего нельзя было поделать…       — Аня, ударь его, он к тебе ближе.       Поток непрекращающихся мыслей изредка прерывали звонкие возгласы ее начальника и недалекого паренька, что все же решился на этот спор, где проиграл еще в самом начале. Девушка лишь неприязненно морщилась и пожимала плечами, снова отворачиваясь к окну, чтобы ее не трогали как можно дольше. Но офицер, от которого так просто отделаться никогда не получалось, периодически все же тряс Аню за плечо, ища у той поддержки. Хотя и получал в ответ лишь укоризненный и замученный взгляд; из-за чего недовольно шипел и говорил что-то о «братском коллективе», к которому, как он думал, Аня тоже относилась до недавнего времени. Но ведь та наотрез отказывалась хоть как-то участвовать в данных «разборках», а потому и «братом» девушка уже быть не могла — она, если честно, не сильно расстроилась. Она просто продолжила следить за пролетающими мимо их машины строениями, пытаясь полностью отключиться от реальности.       Через некоторое время мужчина все же сдался: даже у него не всегда хватало наглости и упорства, чтобы докапываться до человека бесконечно. А потому тот просто откинулся назад, расслабленно растекаясь по кожаному сидению, и прикрыл глаза: делать было нечего.       На пару минут даже стало совсем тихо, когда среди тишины вдруг удавалось различить монотонный гул мотора и посвистывающие порывы ветра, проникающие в салон через приоткрытое окно водителя. Аня даже подумала, что ее, наконец, оставят в покое, позволив хотя бы немного подумать о том, что их может ждать, когда те приедут на место; но даже несмотря на это, непрерывный поток мыслей просто отказывался возобновляться. Настрой был уже не тот, и это, как ни странно, огорчало.       — Долго еще ехать? — несколько ворчливо вдруг отозвался офицер, почему-то заставив Аню вздрогнуть; девушка метнула недовольный взгляд в сторону рядом сидящего, после чего перевела его на парня, ведущего машину.       Водитель ничего не ответил. Просто повернул голову и посмотрел куда-то в окно, будто бы заметив кого-то знакомого по ту сторону, вслед за чем облегченно выдохнул:       — Уже приехали.       Хотя уже через секунду, когда его взгляд скользнул вперед, на ту огромную толпу, что выстроилась неподалеку, лицо вновь стало напряженным: он хотел поскорее уехать отсюда, быстро высадив невыносимых пассажиров.       Туда-сюда сновали молодые люди в форме, пытаясь разогнать толкающийся и громко кричащий о своих правах народ, а потому в суматохе вся эта активность могла навредить не только тем, кто приехал сюда, но еще и машине — водитель постарался не думать о том, что с ним могут сделать, если он привезет назад несколько побитую машину вместо привычной красивой и чистой легковушки.       Они остановились.       Парень, что сидел впереди, выскочил первым, сразу же куда-то скрывшись, поэтому, как только Аня вместе с офицером как-то задумчиво выползли с заднего ряда автомобиля, сверля непонимающим взглядом окружающих их людей, машина тут же мягко тронулась с места и стремительно скрылась за горизонтом, оставляя ребят на растерзание всех желающих. Те растеряно стали оглядываться по сторонам.       — Эй, ты.       Аня предположила, что позвали вовсе не нее, а потому так и осталась неподвижно стоять, пытаясь вглядеться в то, что скрывалось за большим количеством людей где-то впереди.       — Да-да, я к тебе обращаюсь, — снова повторил незнакомый человек, подходя ближе к темноволосой, чем просто вынудил ее повернуться к нему. — К той, что на меня столь укоризненно смотрит.       Когда она окинула оценивающим взглядом мужчину, что, казалось, был не сильно старше ее, на лице темноволосой можно было прочесть лишь одно:       «Назови мне хотя бы одну причину, почему ты обратился именно ко мне, да еще и подобным образом… Скотина.»       Неторопливой походкой к ней подходил высокий мужчина с надменной ухмылкой на лице. При каждом удобном случае он легким движением руки поправлял свои густые, аккуратно подстриженные черные волосы; а серыми, даже можно сказать, стальными глазами будто бы пытался выжечь на теле или же душе этой девушки своеобразную отметину, чтобы та не смела смотреть на него столь агрессивно и пренебрежительно.       — Слушай, будь добра, — неприятно улыбнулся он, слегка наклонившись в ее сторону, — сбегай мне за кофе. Это недалеко, тут, за углом.       А подумав ещё пару секунд, добавил:       — Я просто очень хочу кофе. Прямо умираю без него, — протянул он. — Поторопись, пожалуйста.       Аня удивлённо распахнула глаза, вслед за чем быстро проморгалась.       Если же сказать, что ее изумил подобный поворот событий, значит просто промолчать или же посмеяться над темноволосой. Не сказать, что к ней ни разу не обращались с подобной просьбой, но выполнять ее в данную секунду Аня не хотела по ряду причин, который тут же повторила у себя в голове — она просто скрестила руки на груди, даже не собираясь бежать в указанном направлении.       — Извините, но я не ваша секретарша в короткой юбке, чтобы за кофе бегать, — пробурчала она.       И улыбка с правильного лица незнакомца начала потихоньку сползать, пока вместо нее не осталось растерянное недоумение: он явно не ожидал подобной реакции.       — Что? — переспросил он, слегка нахмурив брови.       — Я никуда не пойду. Не для этого я сюда приехала.       Тогда брюнет с серьезным выражением лица посмотрел куда-то в сторону, вслед за чем снова нахмурился и слегка повернул голову назад. За его спиной стояла небольшая группа людей, с которой тот очень активно беседовал до этого; после чего они стали подходить ближе, с неким интересом рассматривая насторожившуюся Аню.       Ох уж это кривое подобие улыбки, которую этот человек натягивал на свое лицо буквально при каждом удобном случае… Девушку передёрнуло.       — Кто это? — спросил сероглазый, слегка усмехнувшись и насмешливо ткнув пальцем в сторону темноволосой — она нахмурилась.       — Полгода назад эту девушку нашли без сознания в том здании среди обломков, после взрыва, — задумчиво протянул мужчина, что стоял за спиной незнакомца, и открыл какую-то папку с документами, все это время находившуюся у него в руках.       Бумаги быстро перекачивали к брюнету, и он усмехнулся, мельком кинув взгляд на темноволосую: что-то явно заставило его рассмеяться, хоть и всего на секунду, из-за чего Аня почувствовала, как уже давным давно впивалась отросшими ногтями в мягкую кожу ладони.       — А я все думал, где я тебя уже видел, — вновь улыбнулся он, быстро пролистнув плотную обложку с макулатурой. — «Выжившая после встречи с Ангелом Смерти»! — артистично вознося руку к небу, пробассил незнакомец. — Я читал твое досье. Прикольно, — ухмыльнулся он, снова опуская глаза в текст.       «Он издевается?..», — пронеслось в голове Ани, но через секунду она тяжело вздохнула, заметив лукавую искру в стальных глазах собеседника. — «Точно издевается. И гадать не нужно.»       Но в следующий момент он чуть кашлянул в кулак и шумно хлопнул папкой у себя в руках.       — Так в чем же тогда проблема, спросите вы. А проблемы вот в чем… — начал он, повернувшись в сторону Ани, а затем кинув взгляд куда-то и за спину девушки, из-за чего она машинально обернулась.       — Не обращайте на меня внимания. Я просто постою рядом, — протянул офицер и сунул руки в карманы.       — И вы с ней? Отлично, — поджав губы, отозвался брюнет и стал до неприличия серьезным — такое изменение несколько поразило темноволосую. — Проблема в том, что вам нужно отсюда уехать. Сейчас же, — а заметив то, как Аня уже набирает побольше воздуха, чтобы послать этого человека куда подальше, он взмахнул указательным пальцем в воздухе, призывая замолчать, и прикрыл глаза. — У меня есть приказ сверху, что вас сюда пускать нельзя. Поэтому помогайте лучше разгонять неугомонную толпу жильцов… Черт, и СМИ уже здесь. Их тоже надо гнать в шею как можно скорее… — прошипел тот, ненадолго прикрыв глаза. — Ну или просто поезжайте назад без всякой ругани, — поморщился он. — Она не нужна ни мне, ни вам, я думаю. На том и закончим.       И он стал потихоньку отходить куда-то в сторону, уводя за собой ту небольшую группу людей, пока Аня пыталась переварить новую информацию у себя в голове. Она несколько потерянно смотрела в спину постепенно отдаляющегося от нее брюнета, после чего слегка приоткрыла рот от возмущения, и раздраженно завыла.       — А у нас, может быть, тоже есть «приказ сверху»! — выпалила девушка, сделав нерешительный шаг в сторону уходящей компании. — Кто ты, вообще, такой, чтобы указывать нам?       — Во-первых, — вдруг остановился он, развернувшись вполоборота, — если бы приказ и вправду был, то тогда ты не произнесла бы такое неприятное словосочетание «может быть», — противно ухмыльнулся тот.       Аню подобное замечание укололо: что-то здесь было не так.       — А во-вторых, — улыбаясь все шире, явно радуясь своему превосходству, протянул мужчина, — ты слышала когда-нибудь о «тайном отделе»?       В ту же секунду в воздухе мелькнуло небольшое удостоверение, только взглянув на которое Аня сразу же прикусила язык: ей вообще не следовало разговаривать с ним подобным тоном, ведь этот человек мог прямо сейчас лишить ее права на достойное будущее… Что уж говорить, «тайный отдел», как между собой его называли все сотрудники правоохранительных органов, был гораздо выше, чем обычные полицейские, а потому слова каждого агента этого подразделения были законом для всех остальных. Но для чего же они здесь? Высшее руководство решило, что полиция в одиночку не справится?       «Но ведь агентов подключают к делам с убийцами только в том случае, если…», — пронеслось в голове девушки, из-за чего она рвано выдохнула, прикусив губу. — «Если…», — повторила она у себя в мыслях и прикрыла рот рукой.       — Они собираются их убить… — тихо прошептала она, на что офицер недовольно покачал головой, кинув быстрый взгляд в сторону активно раздающего поручения сероглазого брюнета.       — В любом случае это уже не твоя проблема, — устало вздохнул мужчина. — Пойдем.       Но теперь Аня прекрасно знала, что не могла просто так уехать отсюда, ничего не сделав с той ситуацией, в которую они попали. Она просто не могла теперь оставить Зака на этих безмозглых головорезов, которые сами погибнут, но обязательно избавятся от Ангела Смерти, как и было сказано в отданном им приказе. Ведь они просто рядовые пешки в чужой замысловатой игре. Они теперь не принадлежат себе, а их действия контролируются не ими самими, а их руководством…       — Я… Я не могу.       Аня отрешённо покачала головой, смотря в одну точку перед собой — офицер нахмурился, пытаясь заглянуть в остекленевшие глаза своей подчинённой.       Все эти полгода о девушке много что говорили, ведь она пережила сильное потрясение: Аня чуть сама не лишилась жизни и видела смерть близкого друга, с которым довольно часто пересекалась в рабочее время; а тот и вовсе в течение обеденного перерыва стремился разговаривать лишь с ней, потому что с Аней ему было интересно. В этот момент им просто удавалось отдохнуть от давящей на них действительности, обсудить волнующие их темы, ничего более; а может, с его стороны и вправду были какие-то знаки внимания, сигнализирующие об особом отношении и нежной заботе, да даже об обычных влюбленных взглядах, на худой конец. Сейчас, когда его нет в живых, становится возможным лишь предполагать; но одно сказать можно точно: тот день действительно оставил свой отпечаток на девушке, на ее здоровье и эмоциональном состоянии, а потому офицер беспокоился не зря.       Их коллеги, наблюдающие за общением двух молодых людей, либо уже считали тех влюбленной парой, либо же видели смыслом своей жизни свести двух баранов вместе, чего бы им это ни стоило. Но теперь подобное становилось невозможным и бессмысленным — многие сотрудники отдела лишились подобного удовольствия из-за гибели одного из них. И все опять же благодаря смертоносному «ангелу», которому просто не сиделось в своей грязной канаве до конца его непродолжительной жизни, когда тот был ещё ребенком. И все потому, что он хотел бороться, хотел жить, а не выживать, да и умирать ему и подавно виделось делом неперспективным, потому и последним, которое он мог совершить в своей жизни…       Офицер окинул сотрудницу обеспокоенным взглядом.       — Аня, — тихо обратился он к ней, максимально сократив расстояние между ним и девушкой, вслед за чем положил руку на плечо, — все нормально?       А темноволосой оставалось лишь утвердительно кивнуть, хотя она прекрасно понимала: то состояние, в котором она прибывала, было слишком далеко от понятия «нормально». То, что с ней происходило, никогда бы не случилось с «нормальным» человеком, потому что тот просто не позволил бы затянуть себя в подобного рода историю. Но что же ей теперь оставалось делать? Уж точно не бежать обратно в офис разгребать целую кучу бумаг. Потому она ещё раз кинула взгляд в сторону начальника, пару секунд что-то обдумывая, и направилась к той самой группе людей, среди взглядов которых она тут же наткнулась на стальной, холодный и насмешливый.              Аня быстро перемещалась вдоль улицы, неся в руках два бумажных стакана, из которых веяло приятной горечью находящегося в них напитка. Один она опустошила сама, почти залпом, тут же выкинув в ближайшую мусорку, а второй же понесла во все тот же двор, где находилась до этого. Глазами она выцепляла из общей толпы силуэтов тот самый, с черными, аккуратно стриженными волосами и широкими плечами, чтобы всучить ему то, что он требовал не так давно.       — «Ну и почему же нам нельзя здесь находиться? Вернее, мне конкретно», — тогда спросила она, заглянув в серые глаза собеседника. — «Я такой же полицейский, как и все».       Но агент лишь тяжело вздохнул.       — «Отнюдь», — усмехнулся он, поправив растрепавшиеся волосы лёгким движением руки. — «На данный момент ты неуравновешенная жертва, а не полицейский. Поэтому ты можешь помешать работе, а не помочь, как хотела изначально».       «Неуравновешенная жертва, значит…», — повторила Аня у себя в голове, наконец найдя нужного ей человека и направившись прямо к нему, на что тот отреагировал несколько неожиданно: он удивился.       — Ты и вправду сходила мне за кофе? — недоверчиво рассматривая отданный ему стакан, протянул мужчина.       «Как будто у меня был выбор», — ворчливо протянула Аня у себя в мыслях и молча кивнула, метнув в агента недобрый взгляд, на что он чуть нахмурился.       Брюнет, как ни странно, не торопился отпивать напиток, который так долго выпрашивал у всех, до кого только смог дотянуться. Он сверлил его взглядом, приоткрывал пластиковую крышку, нюхал и все никак не мог понять, в чем же крылся подвох: он же с первых секунд общения с этой девушкой почувствовал, что отношения дальше, чем «сдохни прямо здесь, пожалуйста», не зайдут точно; а все потому, что таким, как Аня, он нравится явно не умел. Из-за этого по поводу послушно принесенного ему кофе сероглазый чуть напрягся: от этой девушки можно было ожидать чего угодно, если судить по той информации, которую он прочел про нее на днях…       Однако пытаясь не сильно меняться в лице, агент чуть прокашлялся и снова поднял глаза на темноволосую, поморщившись.       — Неужели, он отравлен?       Но, к его облегчению, темноволосая тут же поджала губы и с сожалением посмотрела на напиток в руках собеседника: и как она сама не додумалась до этого?..       — К сожалению, нет, — буркнула она и скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как брюнет шумно выдохнул в сторону и сделал небольшой глоток горячего кофе, некоторое время прислушиваясь к собственным ощущением.       Только после этого он все же смог расслабиться и в полной мере насладиться кофе, оставляющим на языке небольшой привкус орехов. Каждый раз тепло из бумажного стаканчика медленно растекалась от живота к кончикам пальцев, периодически доходя до самой макушки, а оттого брюнет ненадолго прикрывал глаза, чувствуя, как усталость постепенно покидает его тело.       Парень слегка улыбнулся одними лишь уголками губ и благодарно взглянул на стоящую перед ним сотрудницу полиции, вслед за чем тут же полез рукой в карман.       — Тогда, сколько я тебе должен?       Но на поясе зашуршала рация, заставляя мужчину неохотно потянуться за ней, а затем и поднести ту ко рту для ответа.       — Готовность через пять минут.       — Готовность к чему? — осторожно переспросила Аня, поймав на себе усталый взгляд брюнета, который, вздохнув, сделал ободряющий глоток.       Это же было слишком очевидно…       — Будем ловить уродцев, — пожал тот плечами, устремив свой взгляд на нужное окно где-то наверху, вслед за чем туда же повернулась и темноволосая.       Она нервно вздохнула.       Сердце ухнуло куда-то вниз. Как? Уже? Что же они собираются сделать для поимки Ангела Смерти? Или же чего они делать не будут?.. Девушка, что было для нее не свойственно, засуетилась, чувствуя равномерные удары в висках; а дышать она и вовсе будто бы забывала, задерживая воздух в лёгких до тех пор, пока не становилось совсем уж некомфортно. Тонкие руки сами по себе постепенно сжимались в кулаки, а в голову начинали приходить самые быстрые и простые решения, которые обдумать она ещё просто не успела. Нужно было действовать быстро и стремительно, а времени как следует взвесить все «за» и «против» того или иного варианта просто не было, поэтому она медленно повернулась обратно к собеседнику, который резво отсчитывал мелочь из небольшого кошелька, и прерывисто выдохнула.       — Тогда мне тоже…       — Нет, ты сидишь здесь. И это не мой приказ, — отрезал агент, протянув руку с предполагаемой им суммой денег за купленный кофе.       — Но я же…       — Тебя вообще здесь не должно быть. Возвращайся обратно в свой офис или же просто поезжай домой. Ты будешь только мешать.       Брюнет почти залпом осушил бумажный стаканчик и выбросил в рядом стоящий мусорный бак, хорошенько потянувшись. Он без колебаний схватил Аню за руку и потащил ту за собой, чему ей сопротивляться было просто бесполезно — она это поняла спустя несколько неудачных попыток, после чего уже молча и вполне послушно ступала вслед за мужчиной в неизвестном направлении. Выбора ей, как обычно, просто не оставили.       Девушку привели к ее начальнику, непонимающему ситуацию, впрочем, как и сама темноволосая, повторно излагая суть проблемы и главную причину, почему Ане быть здесь нельзя, и почему она будет лишь мешать, во время объяснения активно жестикулируя руками. А девушка, казалось, и не слышала всего этого сквозь монотонный гул в голове, находясь глубоко в себе. Она будто бы потеряла контроль над своим телом, мыслями и чувствами, находясь в абсолютной прострации, из-за чего очнуться смогла уже лишь прижатой агентом к земле… В руках она ощутила тяжёлый полицейский пистолет, который тут же поторопилась выпустить из цепких пальцев. Потом же ей пришлось с силой, болезненно, прикусить язык: она все это время кричала «Его нельзя убивать!», кидаясь в сторону подъезда, чтобы преградить всем путь.       По телу пробежался холодок.       «Полгода я искала Ангела Смерти, чтобы засадить за решетку…», — пронеслось в голове Ани, когда ту стали неторопливо поднимать на ноги. — «А теперь, получается, я слишком много думала о нем?».       Взгляд темных глаз тоскливо скользнул на окно предполагаемой квартиры, вслед за чем Аня невольно зажмурилась.       «Какая же я дура…».              Невыносимая боль пронзила спящий разум, тут же заставляя прийти в себя. Она медленно разливалась по телу, струясь пронизывающим холодом по венам и сковывая мышцы ледяным хватом, чтобы намертво прибить тело к земле. Сил не хватало даже на то, чтобы открыть глаза, а пошевелить руками или же пальцами ног просто не представлялось возможным. Во рту было сухо, каждый новый вдох давался тяжело, будто бы дышать приходилось не воздухом, а режущим лёгкие, словно стекло, ядовитым газом, когда в ушах стояла звенящая тишина, перекликаясь с той тьмой, что приходилось видеть перед собой. Пустота постепенно начинала пугать, потому что в ней не было ничего: ни звука, ни людей, ни света. Просто ничего, абсолютное ничего, такое холодное и отталкивающее…       — Ты не умрёшь, — прошептал кто-то, касаясь холодной кожи горячими пальцами, заставляя слегка вздрогнуть от неожиданности. — Слышишь?       Тогда щеку обожгло нежным прикосновением небольшой руки, из-за чего веки стали постепенно открываться.       — Зак, ответь мне. Пожалуйста…       В мутном пространстве стало вырисовываться аккуратное детское лицо, измазанное багровыми пятнами на щеках, лбу и подбородке. Из голубых глаз тянулись тонкие дорожки слез, капая парню на оголенный живот, хотя он все так же отстраненно вглядывался в размытый силуэт девочки: спутанные блондинистые волосы, прилипшие к лицу и плечам; порванная в некоторых местах одежда, что оголяла какие-то участки бледной кожи; покрасневшие и слегка припухшие глаза; дрожащие руки, которые она тянула к его лицу, давясь своими же эмоциями…       Взгляд блондинки всего на секунду блеснул радостью, как к подбородку скатилась еще пара слезинок.       — Рей?.. — прохрипел он, тут же зажмурившись от резкой боли и тихо зашипев.       Слух стал резать непонятный гул, который доносился откуда-то из-за спины брюнета: Зак сидел под открытым нараспашку окном. Убийца в очередной раз поморщился от слишком резких звуков, чьего-то крика, который показался отдаленно знакомым, от прохладного порыва ветра, врывающегося в комнату хаотичными потоками, и слегка запрокинул голову назад, уперевшись макушкой в жесткую стену. Он на пару секунд прикрыл глаза, прислушиваясь к себе, к тем звукам, которые продолжали раздаваться где-то внизу, под окнами, как воздух пронзил резкий выстрел с улицы — Зак даже вздрогнул.       — Кто там… внизу? — тихо спрашивает парень и вновь кривит лицо.       Блондинка уже набрала воздух в лёгкие, чтобы ответить, рассказать о буквально безвыходном положении, в котором они оказались, но в эту секунду на кровати вдруг что-то завибрировало.       Рей, не теряя ни секунды, вскочила на ноги и схватила телефон, на экране которого тут же высветилась фотография Кэтти с очевидной подписью «Любимая»: это же все-таки была вещь светловолосого. В некой прострации снова опустившись рядом с все это время скулящим от невыносимой боли брюнетом, она поднесла гаджет к уху и прерывисто вздохнула, пытаясь не путаться среди многочисленных мыслей.       — Зак? — обеспокоенно донеслось с того конца, а потому блондинка прокашлялась, узнав сдержанный голос доктора.       — И почему же ты звонишь? Неужели, что-то случилось?..       Девочка старалась, чтобы ее голос почти не дрожал, поджимая губы, но получалось это у нее, к сожалению, плохо — на некоторое время даже повисло напряженное молчание, которое никто из них нарушить отчего-то не мог. В горле образовался противный комок, из-за которого ни один звук не мог сорваться с губ: почему-то стало больно говорить, когда тишина с силой и неким остервенением сомкнула пальцы на шеях находившихся в ней. Были слышны лишь быстрые ритмы разогнавшихся сердец и шумное дыхание растерянных людей.       — Неужели… я опоздал?..       Голос звучал максимально потерянно. Девочка почему-то сразу же представила огромные карие глаза, которые теперь смотрели лишь перед собой, замершего из-за испуга и шока доктора, находящегося где-то в квартире Кэтти, как он сминает светлые пряди волос в сжатом кулаке, и тот поток мыслей, который оборвался глухим молчанием и каким-то противным треском — после него всегда оставался лишь неприятный звон в ушах и давящее чувство безысходности, которое уже постепенно стало охватывать напуганную не очень хорошим состоянием напарника блондинку. Правда, стоило ей только открыть рот, чтобы заверить доктора в еще не совсем критическом положении дел, как Зак выхватил телефон из ослабевших пальцев Рей и тут же поднес его к уху, даже не думая позволять девочке сказать хоть что-нибудь вместо него.       Убийца тяжело вздохнул, подняв замученный взгляд на блондинку, а затем тихо прохрипел в трубку:       — Если ты меня уже похоронил, значит, ты слишком плохо меня знаешь.       Рей не могла прекратить поток слез: все новые и новые капли скатывались к кончику подбородка, а затем падали на окровавленные колени. Кожи едва касался утренний воздух, проникая в небольшую комнату с улицы, слегка раздувая невесомые занавески, а голубые глаза все смотрели на небольшие ладони: сплошь красные, в тоненьких складках будучи чуть темнее. И как бы Рей ни пыталась отрицать этого раньше, сейчас она была готова смириться с отягощающим чувством, которое вмиг охватило ее, не позволяя собраться или же хотя бы просто упорядочить хаотично летающие мысли в голове: девочке вдруг стало страшно.       Руки ужасно дрожали от осознания, что на них была не просто кровь какого-то человека, о котором девочка обычно забывала уже на следующий день; это была его кровь, такая же красная, как и у всех остальных, такая же человеческая. Правда, его смерть казалась куда страшнее… Ангел Смерти медленно исчезал из этого мира, становясь совсем прозрачным и недосягаемым, каким он и казался обществу, поглощенному системой… Они ведь не знали его точно так же, как Рей или тот же Дэнни. Для людей он стал обычным серийным убийцей без принципов, жизненных целей или чего-либо человеческого, потому что он лишал жизни тех, кого, как думали все остальные, он выбирал в порыве аффекта и сиюминутного желания кого-нибудь прирезать.       Блондинка в очередной раз тоскливо взглянула на парня, который медленными движениями устроился поудобнее на холодном полу.       — Да, — тихо прохрипел он, — это гораздо серьезнее, чем в тот раз.       И Рей заметно побледнела на этих словах.       — Мне становится все холоднее, с каждой секундой, — тихо выругавшись, отозвался убийца. — Как будто я сижу в гребаном снегу. Я почти не чувствую ног…       Рей вздрогнула: она слышала про такой симптом, и девочку начинали пугать слова ее напарника, который и так уже выглядел слишком плохо. Потому ее затрясло гораздо сильнее, когда она услышала проклятия и нецензурную брань, которую в растерянности выкрикивали в трубку на том конце. Это не значило ничего хорошего.       — Вот как… — промычал Зак, на секунду подняв мутный взгляд на блондинку, вслед за чем поторопился отвести его в сторону, буквально заставив себя улыбнуться сквозь боль. — Дэнни, — тихо протянул он, прикрыв глаза; после чего молодой врач запнулся на полуслове и принялся напряженно вслушиваться в пугающую тишину. — Ты очень много для меня сделал за все время нашего знакомства, а я только и мог откупаться от тебя деньгами. Я почему-то только сейчас понял, насколько вся эта ситуация была абсурдна…       Брюнет издал короткий смешок.       — Спасибо тебе.       Но на это светловолосый смог издать лишь короткое восклицание, больше похожее на вздох или же возмущение, хотя сказать что-либо в ответ у него не получалось, как бы он ни старался открывать и закрывать рот, что было слышно по слегка чавкающим звукам в динамике.       — За дружбу, за твои способности в медицине и за твое стремление помогать даже мне. Просто спасибо.       — Зак… — хрипло прошептала Рей и закрыла лицо руками, пытаясь заставить себя прекратить всхлипывать и унять дрожь в теле.       — И знай, Кэтти достойна больше твоего внимания, чем я. Удачи.       Зак усмехнулся. Для него подобное поведение и его друга, с которым всю жизнь было сложно выстраивать хорошие отношение, хоть этот парень и остался почти единственным человеком рядом с Ангелом Смерти, и Рей, что знала его не так уж и давно, казалось таким нелепым и смешным. Но потом по лбу щелкнуло приятное осознания причины: неужели, он стал кому-то нужен? Неужели, кому-то и вправду будет дело до того, в каком он состоянии, что с ним происходит?       По обожженной щеке скатилась горячая сверкающая бусинка, которую с неким удивлением проводила взглядом напуганная всей этой ситуацией девочка, когда у Зака осталась лишь одна мысль, всего одно слово, которое в ту же секунду сделало все таким неважным и ничего не значащим.       «Спасибо…», — крутилось в темноволосой голове, когда он легким движением пальца нажал на кнопку сброса, выпустив из ослабевших рук аппарат связи.       Теперь Зака больше ничего не связывало с тем человеком, который находился на том конце провода, потому что эта слегка затянувшаяся история начала медленно подходить к концу.       «Наверное, это к лучшему», — подумал Зак и стал постепенно подниматься на ноги, когда изо рта продолжали вырываться сгустки крови, распластываясь на полу неопрятными лужами. — «Все к лучшему».       Пара багровых капель скатились из уголков губ к подбородку, а затем упали на пол, когда парень облокотился спиной на прохладную, приводящую в себя хотя бы на секунду стену и тяжело вздохнул, в очередной раз запрокинув голову назад.       «Все к лучшему», — повторил он, прикрывая глаза, будто пытаясь убедить в этом самого себя прежде всего, а не кого-то другого. — «Даже это. Как и говорила Кэтти, станет гораздо меньше проблем…».              В телефоне послышались короткие гудки, но парень не торопился убирать гаджет от уха. Карие глаза потерянно смотрели в одну точку, пальцы расслабленно держали средство связи, медленно опуская тот на стол, а в голове звучал лишь звон — ни одной мысли. Безысходность и пустота полностью завладели разумом молодого доктора, из-за чего он не сразу понял, что за его спиной, на кровати, опершись на стену и плотно обхватывая руками подушку, сидела Кэтти, тоскливо наблюдая за изменениями в поведении светловолосого.       В какой-то момент он медленно поднялся со своего места и тут же рванул в сторону выхода, на ходу надевая на себя какую-то не то куртку, не то просто кофту и запихивая резкими движениями ноги в ботинки, когда девушка кинулась вслед за ним.       — Стой! Куда ты?! Тебе нельзя отсюда выходить!..       — Но я нужен ему сейчас, как никогда раньше! — рыкнул парень, пытаясь отбиться от работника полиции, да даже буквально отмахнуться, чтобы она, наконец, отстала; но та лишь сильнее обхватила корпус доктора, повиснув на нем.       — Если ты пойдешь туда, то тебя убьют, как соучастника!..       — И пусть, но зато я смогу ему помочь…       — Если ты умрешь, то уже больше никому не поможешь! Ты же врач!       Но Дэнни даже слушать не хотел, все так же пытаясь пробиться ко входной двери, что у него получалось довольно-таки неплохо, да даже просто потому, что он был упертым и в силе не уступал своей избраннице. Правда, когда той все это надоело, когда она устала постоянно смахивать руки светловолосого с замка входной двери, Кэтти одним движением опрокинула того на пол животом вниз, а сама села сверху, заломив руки за спину, даже не обратив внимание на то, что могла сделать ему больно подобным образом.       — Если судить по тому, что я услышала из разговора, ему уже не помочь! Он умирает, и его не спасти! У кого из нас медицинское образование?! Или ты из-за паники и шока забыл, какие симптомы сопровождают скорую кончину?!       — Ничего я не забыл! Но нельзя его там бросать! Тебе совсем на него плевать?!       Но доктор тут же замолчал, когда Кэтти сжала одежду на его спине и опустила голову вниз, прикрыв глаза и поджав губы.       — Даже если он меня бесил все это время, думаешь, мне в радость его смерть?.. — тихо спросила девушка, сжав кулаки сильнее.       Она замолчала, почувствовав неприятный ком в горле и тяжело вздохнув. Голос стал дрожать, губы искривлялись в раздраженной гримасе, а по щеками скатывались небольшие слезинки, падая Дэнни на одежду, вслед за чем девушка слезла с него, быстро вытерев глаза ладонью.       — Я тоже не хочу его бросать… — прошептала она, обняв себя за плечи. — Даже просто потому, что он постоянно держал тебя в тонусе, появляясь ровно в тот момент, когда у тебя начинала развиваться депрессия…       Дэнни начал медленно приподниматься, постепенно принимая сидячее положение, когда Кэтти стала отодвигаться от него назад. Карие глаза смотрели с сожалением на скованную фигуру девушки, скрюченную и обиженную, из-за чего та пыталась сильнее закрыться от всего того, что ее сейчас окружало, постепенно отворачивая голову куда-то в сторону: она не хотела сейчас вглядываться в глаза светловолосого, не хотела видеть его виноватый взгляд, да даже просто не хотела на него смотреть, пока слезы продолжали скатываться по щекам вниз. Ей было больно точно так же, как и Дэнни, потому что Зак, как оказалось, действительно вносил хоть какие-то изменения в серую обыденность их будней, поэтому потеря этого человека была одинаково сильным ударом для каждого из них. Да и, как выяснилось, отказаться от того, к чему ты так привык за все это время, — это так сложно…       — Дэнни… — прошептала она, опустив голову еще ниже. — Если и ты еще умрешь… У меня же больше никого не останется… Не иди туда… Пожалуйста…       Но слушать все это становилось просто невыносимо.       Сильные руки притянули девушку к себе, начиная медленно поглаживать широкой ладонью по растрепавшимся кротким волосам, а голову он уронил Кэтти на плечо, крепко прижимая зеленоглазую к себе, когда тело стало мелко дрожать. Девушка же чувствовала, как того трясло, она слышала сдавленные всхлипы, она точно так же обнимала Дэнни, сцепив руки у того за спиной, а на хрупкое женское плечо упало несколько соленых капель, из-за чего парень стал усиленно прятать свое лицо, просто не желая разрывать эти вынужденные объятия.       «Все должно было случиться совсем не так», — проносилось у обоих в головах, но и оба прекрасно понимали, что это безумие было уже не остановить.       Оба понимали, что абсолютно бессильны и беспомощны. Процесс оказался не обратим.