За пропастью

Томас хотел внять совету. Он правда собирался покинуть Линден в тот же день, сразу после того, как его чуть не сопроводили в казармы за подозрительные метания по всему городу. До этого ночевка в таверне дорого обошлась ему, чуть ли не в половину суммы, вырученной от продажи колье матери. Томасу пришлось долго объяснять местному меняле, что ничего он не крал, и фамильные драгоценности достались ему по наследству от потерявшей положение при дворе матери. Со своим внешним видом он разобрался, уже когда снял комнату, и чистый и посвежевший наутро отправился собирать информацию. Но страже не пришлись по нраву его безобидные намерения, и пыл Томаса поутих. И вот, отбившись от нападок патрульных, выискивая взглядом хотя бы одну повозку на выезде из города, Томас узрел красоту. Красота внимательно изучала карту размером с полотно в галерее. Капюшон ее плаща немного сполз от ветра, открыв округлое лицо с благородными мягкими чертами и невероятно выразительными голубыми глазами. Даже когда она недовольно нахмурилась, заметив пристальный взгляд Томаса, он не очнулся от наваждения. Натянув капюшон поглубже, незнакомка сложила карту в четыре раза и скрылась за углом улицы. Томасу оставалось лишь с интересом рассматривать ее искусно сделанные лук и колчан, висящие за спиной. Почему она скрывается? Неужели и впрямь дворянка? От нечего делать можно было бы и проследить за ней, но страже это определенно не понравится, и отделаться уже не получится. Да и неприлично как-то. Нужно было продолжать путь, двигаться дальше, вглубь материка. Возможно, он потратит не так уж и много времени, чтобы выйти к западным водам. Может, несколько месяцев, или больше в худшем случае. А там как получится… Или дальнейшее путешествие не требовалось? Томас обернулся и прислушался к звукам прибоя. Спокойное утреннее море и чистый горизонт. Ни намека на преследование. Сердце размеренно стучит, руки не дрожат. Томас привалился к каменной стене дома и, откинув голову, прикрыл глаза. Даже крики чаек, которые всегда его раздражали, сейчас казались признаком обычной жизни. Линден медленно оживал. В порту с восходом солнца трудились грузчики, но все остальные начинали работу лишь поздно утром. По вымощенной камнем улице проехал воз, другой. Магазины, лавки открывались вдоль улицы до самого причала. Грузная женщина высунулась из окна, чтобы встряхнуть простынь, сдула с глаз выбившийся из-под чепца локон, поздоровалась с проходящим внизу мужчиной — судя по черному фартуку, кузнецом, крикнула в дом, чтобы младший снял белье с кровати. Девочка в голубом повседневном платье с завязочками на поясе выносила из дома книги, одежду, посуду и складывала на столик, а когда вещи стали падать на землю, то аккуратно складывала на постеленную рядом тряпку. Из того же дома вслед за ней понеслась пыль, в дверном проеме замелькала метла и разъяренная бабка, монотонно ворчавшая себе под нос. Заныкавшаяся под крыльцо зверюшка, похожая на игрушечную копию саблезуба — с короткими широкими лапками, зубками и размером чуть больше той же чайки, жалобно мявкала оттуда и шально зыркала вокруг. Томас достал из кармана сверток с кусочками вяленого мяса, который купил себе в дорогу, и поманил животинку. Когда та наконец заметила угощение, он положил мясо на землю и отошел. С чрезмерной осторожностью двигаясь вдоль дома, зверек все же отлип от стены и рванул к еде. Через пару секунд, обнюхав землю, он отследил запах из кармана и вознамерился знатно оттрапезничать. — Куда полез? — Томас почти поймал чудное существо, как вдруг почувствовал довольно болючий укус сквозь перчатку. — Ах, ты маленький!.. — Это Русик! — громко подсказала девочка. — Русик? — Томас пытался совладать с брыкающимся в руках зверьком. — Что за странная порода? — Его так зовут! Я его назвала. Он тут уже два месяца бродит, но домой брать не разрешают… — Никогда таких не видел. — Я тоже. Томас удивленно покосился на девочку, даже забыв об острых зубах, продолжавших прогрызать его перчатку. — Тебе он кажется необычным? — Ну, он немного отличается от лесных зверей. — Девочка шаркнула ножкой. — Наверное, от магов сбежал. Папа говорил, если я найду необычного зверька, он станет моим талисманом. — Дина, с кем ты разговариваешь? — В дверях дома показалась раздраженная бабка — уже с тряпкой. Завидев Томаса, она сделалась еще свирепей. — Дина, поди сюда, быстро! А ты еще кто? Чего ошиваешься тут? Думаешь, я тебя не заметила, еретик проклятый? Как только наглости хватило — ни свет ни заря в городе показываться! Проваливай! И тварь эту забери! От громких скрипучих криков Русик резво и с когтями забрался Томасу на плечо и гортанно зарычал. — Русик не тварь! — возмутилась девчушка, но под взглядом старухи сникла. — Прошу прощения, я не бандит, у меня нет злого умысла… — попытался оправдаться Томас, вызвав тем самым бурю негодования в ответ. — Ты мне зубы не заговаривай! Если что, у меня метла здесь, за углом! Не уйдешь сейчас же, я еще и стражу позову! Подняв руки, Томас сделал несколько шагов назад, развернулся и двинулся в сторону порта. Русик же на плече сидел уверенно и убегать не собирался. Прохожие ему не особо удивлялись, а ищейка патрульных даже заинтересовалась забавным мелким зверьком. Томас так и не покинул Линден. Вернувшись на пристань, он вызвался безвозмездно разгружать корабли. За время работы в порту ему удалось разговорить поначалу скептически настроенных грузчиков и узнать много интересного о местном населении. В Едином Королевстве жили только люди, причем жили не очень хорошо. Торговля не шла, а излишне подозрительная стража, со слов грузчиков, — еще цветочки по сравнению с тем, что творилось в крупных городах. В Королевстве преследовали за инакомыслие. Орден Солнца — карательные отряды, сформированные самим Королем, — стал символом страха для народа. Поэтому доверие среди простых людей резко поднялось в цене. Томасу нечем было подтвердить свои чистые помыслы и добропорядочность. Он предложил взять его на испытательный срок без оплаты, рискуя в конечном итоге остаться без каких-либо средств к существованию. Владелец склада, оказавшийся по стечению обстоятельств на месте, уделил Томасу пару минут после того, как отчитал всех и каждого за просроченную доставку. — Молодой человек, времена сейчас не самые лучшие, чтобы давать работу подозрительным личностям, — равнодушно заверил он Томаса, бегло осматривая учетный список. Его перстни коротко блеснули, едва попав на луч света. — Почему бы тебе не попроситься уборщиком в казармы? Или в конюшни? Там всегда рук не хватает. — Я им не понравился тоже. — Тем более. Ничем не могу помочь. — Купец махнул рукой, словно отгонял мошку, и развернулся в другую сторону. — Тебе лучше убраться отсюда как можно быстрее. — Но какую я могу представлять угрозу? Мне просто нужны деньги. — Всем нужны деньги! — начал раздражаться купец. — А некоторым еще и сообщники в их грязных оккультных делишках! Я рисковать не намерен. И что у тебя за хрень на плече? — Не знаю, на улице нашел. Он мне понравился, — честно ответил Томас с полуулыбкой, которая быстро исчезла, когда купец с отвращением скривился. — Ты маг, что ли? — Я… Нет, господин. Никак нет. Кто это? — За дурака меня держишь? — Большая рука с перстнями крепко схватила Томаса за воротник куртки и ощутимо встряхнула. Русик на плече тихо зарычал. — Этих тварей только маги и плодят, чтобы те им служили! Или ты думаешь, я магов ни разу не видал? Что ты тут вынюхиваешь, а? Крики со стороны склада привлекли внимание работающих грузчиков. Записывающий что-то в книгу на столе в углу мужчина, одетый куда приличней обычного работяги — в плотную синюю рубаху, опоясанную узорной лентой, и льняные штаны, — поднял голову, желая узнать, в чем дело. Едва завидев Томаса, он отложил перо и поспешил к нему. — Господин! Постойте, не серчайте на него. Я видел, как он сошел позапрошлой ночью с корабля Норта. — И что? Кто Норту вообще разрешил брать кого-то на борт? Он, мать твою, похож на сундук с добром? — Вашество, прошу, смилуйтесь. Вы можете привлечь стражу. — И замечательно! Самому не придется тащить его задницу в казармы. — Господин, здесь еще неучтенный товар из колоний. Купец сердито засопел и, немного погодя, с явным неудовольствием разжал кулак. — Сами подумайте, Норт бы не стал брать на борт кого попало. Он свое дело знает. А опоздал из-за штиля. — Я рад, что хоть кто-то здесь знает, как делать свою работу! — фыркнул торговец и поправил рукава кафтана. — Но это не отменяет того, что он привез черт знает кого. — Могу я как-то развеять ваши сомнения? — смело выступил Томас. — Ты, вестимо, совсем бесстрашный. — Купец погладил бороду, словно раздумывая, можно ли эту бесстрашность куда-нибудь выгодно пристроить. — Ну, хорошо. Отдай свою зверюшку, и можешь рассчитывать на какой-никакой заработок. — Но это же фамильяр, по вашим словам! Какую ценность он может представлять? — Это уже мне решать. Отдавай или проваливай. Почуяв неладное, Русик устроился так, чтобы его было сложнее отодрать. Томас вздохнул, понимая, что если поступит по совести, то не видать ему больше ни теплой кровати, ни нормальной еды. Жизнь бродяги ему не понравилась, да и нервы ни к черту. — Я согласен. Только позвольте ему быть со мной, пока не найдется покупатель. Уход беру на себя. — Ишь какой хитрый нашелся! Расставаться не хочешь, да? Привязался? — Нет. Чувствую ответственность за него. — Я тебя от нее любезно избавил. Твоя тварюшка будет сидеть в клетке, а ты, так и быть, можешь ее навещать. Томас почувствовал себя хуже, чем обычно, когда его новообретенного спутника заперли на замок. Он не относился по-особенному к животным — после многих других жертв его тотальной ошибки потеря питомца воспринималась куда проще, чем могла бы. — Не волнуйся, я поставлю его где-нибудь у окна, чтобы он совсем не зачах. Хотя без хозяина фамильяр умрет куда быстрее, чем без еды, — оповестил управляющий складом — тот самый мужик, заступившийся за Томаса. — Его… Русик зовут. — Ладно, — пожал плечами управляющий и понес клетку на второй этаж. — Ты можешь приступать к работе. Перчатки у тебя, конечно, жуть. Вон, на ящике возьми поприличней. Томас хотел было возмутиться, что перчатки у него на самом деле качественные и не дешевые, но посмотрев на дырки в пальцах и потертости на ладонях, был вынужден надеть едва ли чистые и очевидно рабочие. Оставив сумку и плащ у стола управляющего, он отправился на пирс, где провел весь оставшийся день. Так у Томаса появилась работа. Первая в незнакомом крае. Денег в конце рабочего дня выдавали крайне мало — хватало лишь на ужин в таверне. Через три дня ему пришлось купить себе новую дешевую куртку — длиннее, чем была, и с капюшоном. Она была сделана из грубого материала, зато под нее можно было надеть что-нибудь теплое, чтобы не мерзнуть ночью в общем зале таверны. Плащ был зашит и подрезан, чтобы занимать меньше места в сумке. Как и обещал, Томас каждый день заходил к Русику и кормил через прутья клетки. Тот заметно потускнел — не иначе как от невозможности погрызть чьи-нибудь пальцы. В действительности Томас не знал, что творилось с этим зверьком. Он вообще слабо представлял, как используются фамильяры. И зачем они нужны так называемым «магам». Но Русик оживал при виде Томаса и грустно мявкал вслед, умоляя забрать из клетки. Размеренные одинаковые дни, состоящие из работы и сна, усыпили бдительность Томаса. Бессонные ночи вредили здравому уму и концентрации, поэтому возможности хорошенько отоспаться он ни разу еще не упустил. Но на седьмой день пребывания в Линдене Томас вновь проснулся посреди ночи в холодном поту. Раньше его попросту подбрасывало на месте в лихорадочном состоянии, и оставшееся до утра время ему приходилось убегать как можно дальше. На рассвете он сваливался где-нибудь от переутомления на несколько часов и приходил в себя с ощущением полнейшего бессилия. Сейчас можно было не бояться проснуться взмокшим от горячки на полу, но страх того, что те времена вернутся, вынуждал Томаса спать до упора. Вскоре перед ним особенно остро встал вопрос — что делать дальше. Если на этой земле ему больше ничего не грозило, то нужно было начинать жизнь заново. С такими мыслями Томас механически таскал грузы из трюма прибывшего в порт корабля на склад. Какую-то партию управляющий сказал сваливать у входа, поэтому причал довольно быстро оказался завален ящиками, бочками и мешками. Водрузив на плечо набитый под завязку мешок с зерном, а подмышку сунув рулон шелка, Томас выбрался из трюма под палящее солнце. Пот стекал по спине ручьями, благо Томас вовремя прикупил кусок хлопковой ткани и сделал себе кривую безрукавку. Его товарищи же, не заморачиваясь, щеголяли с голым торсом. Ожоги на плечах, правда, были у всех. Когда Томас, пыхтя от тяжести, почти донес груз до общей кучи, перед ним стрелой пронесся некто с завязанными спереди руками и заныкался между ящиками и грудой мешков. Опешив, Томас заозирался в поисках других свидетелей, но никто не отреагировал — грузчики стояли спиной к складу. Вдалеке из-за домов так же внезапно показались двое преследователей и устремились к причалу. Томас подошел ближе к ящикам и осторожно заглянул за них. Оттуда на него уставились два черных глаза, напряженно ожидая его действий. Это был смуглый парень… С острыми ушами? Приглядевшись, Томас удостоверился, что ему не напекло голову. Перед ним и вправду был не-человек. Одно долгое мгновение они смотрели друг на друга так, словно оба только что выросли из-под земли. Тем временем следовало решить судьбу беглеца. Не сильно задумываясь, Томас завалил его мешком и закинул сверху рулон, прежде чем двое подозрительных типов добрались до склада. С непринужденным видом он развернулся и зашагал обратно к кораблю, надеясь, что тем не придет в голову ворошить чужое добро. Иначе у рабочих здесь будет вполне весомая причина их отогнать. Может, даже палками. Однако, когда Томас вернулся не было ни преследователей, ни их пленника. На его месте остался лишь обрывок веревки. Следующие несколько дней прошли однообразно. Корабли в порт приходили исправно, но знакомого судна среди них почему-то не было. На вопросы о Норте управляющий складом не отвечал и больше предпочитал проводить время с учетной книгой. Чувствуя подступающее одиночество, Томас все чаще задерживался у клетки с Русиком, изливая душу фамильяру и забрасывая того риторическими вопросами, будто ожидая совета. Надеясь немного развеяться, Томас выпросил отгул (управляющий неодобрительно высказался о его трудолюбии) и отправился в город, где полным ходом шла подготовка к какому-то празднику. Женщина на площади за прилавком на вопрос о том, что за торжество грядет, всплеснула руками и заявила, что о таком каждый настоящий житель Королевства знать должен, а незнание оскорбляет эрмедов. Попытка прикинуться неместным лишь подлила масла в огонь. Если все продолжится в таком духе и дальше, она точно позовет стражу. — Ты чего орешь на всю площадь, дура? — заворчал вдруг рядом знакомый голос. — Это приятель мой, я его еще пешком под стол водил. Ты чего, заблудился, что ли? Пойдем. Томас последовал за Дарубом на другой конец площади. Гном передвигался маленькими для человека шажками, и со стороны казалось, что они вдвоем прогуливаются по ярмарке. Обернувшись, Даруб окинул его взглядом. — Ты что, не знаешь, как из города уехать? — Я решил задержаться. У меня все равно ни гроша, а здесь хоть кого-то знаю. Да и карты у меня нет, я даже не представляю, куда ехать. — Куда угодно, — махнул рукой Даруб. — Линден — обманчиво приветливый город для таких, как ты. На деле завтра можешь оказаться в кутузке за то, что неместный. Стража сейчас очень интересуется, где живут всякие бродяги. Если вскроется, что ты не отсюда, то обычным «я из деревни» не отделаешься. — Попрошаек на улице тоже много, но их никто не спешит бросать в тюрьму. — Им там нравится. Хоть какую-то еду подают, и крыша над головой. Да и спать на улице ночью теперь опасно. — Почему же? — Томас поравнялся с Дарубом. — Тебе-то какая разница? Хочется попробовать? — скривился Даруб. — Хочется быть предупрежденным, — вздохнул Томас. — Ты только и делаешь, что запугиваешь. Может, попросту напрямую расскажешь? Даруб недовольно закряхтел и огляделся. Вокруг по-прежнему были лишь полусобранные торговые лавки, мешки да ящики. Торговцы не проявляли никакого интереса к их разговору и были полностью погружены подготовкой к празднику. — Не могу я… Не нравятся мне эти разговоры. А ты парень молодой. — Даруб покачал головой и через минуту продолжил, тщательно подбирая слова. — Не ходи ни с кем, ага? Мама в детстве учила тебя с незнакомцами не разговаривать? Так вот, если что-то покажется тебе ахинеей, даже не пытайся ее понять и сваливай. Иначе закончатся твои приключения здесь. Томасу стало не по себе от недосказанности. Если Даруб хотел таким образом предостеречь его, то получилось у него с точностью наоборот. — А если я тут жить хочу? — Тогда у меня для тебя плохие новости — тебе здесь никто не рад. Без хорошей правдоподобной истории в скором времени ты окажешься козлом отпущения. — Гном почесал голову и кивнул на свой прилавок. — Ты подумай над этим, а пока могу угостить особыми праздничными галетами. Гляди, какие вкусные, хрустящие! Бери, пока даю. Всерьез задумался над его словами Томас лишь много позже. Нет, галеты он тогда взял и был под большим впечатлением от вкуса, поскольку ожидал меньшего. А вот мысль уехать из Линдена куда подальше одолела его внезапно и к месту. Однако поначалу уезжать решительно не хотелось, поэтому Томас, слегка обеспокоенный и недостаточно напуганный, сунулся на праздник Летнего Солнцестояния в ожидании чуда. Какого, он и сам не знал. Кто такие эрмеды, никто объяснять не захотел, поэтому оставалось лишь бродить по улицам и заводить бессмысленные разговоры. Разглядывая разложенные на покрывале защитные кольца, амулеты от сглаза и талисманы на удачу, Томас услышал чью-то отборную ругань, доносящуюся из толпы неподалеку. При приближении выяснилось, что источником шума был высокий коренастый мужчина с бутылкой в руке. Напротив него стояла воинственно настроенная девушка, которую, как Томасу показалось, он уже где-то видел. Хотя как такую красоту можно забыть? Особенно, когда у нее есть острые уши. — Да я в жизни не поверю в эту херню! Ты и народ твой поганый как были безбожниками, так и остались! Поэтому и передохли все! — Мар’Хаос наш Бог уже много столетий, — без вызова в голосе ответила девушка, словно напоминала. — А кто он такой? Вы его видели хоть раз? Спас он вас от вампиров, а?! — нетрезво заметил мужчина и отпихнул локтем того, кто сделал попытку его успокоить. — Забыли, кто вас на самом деле из жопы вытащил? Не поэтому ли ты, дрянь остроухая, здесь шляешься? Незнакомка в плаще, чувствуя враждебность, стойко молчала и смотрела прямо и уверенно. Остановившиеся поглазеть на перепалку жители вполголоса обсуждали ее недешевое обмундирование и нашивку Следопыта. — Чего молчишь? Язык проглотила? Нечего больше придумать, кроме того, что ты в поиске? У вас, светлых, проблем других нет, что вы только в поиски и ходите? — мужчина махнул рукой с бутылкой и чуть не зашиб старушку с узелком. Народ вокруг заволновался. — Короче, надоело слушать твою ересь. Херачь в казармы, уж там точно найдут, куда тебя пристроить, чтобы не шлялась по людской земле. Заметив злобные намерения человека, девушка сделала шаг назад и приготовилась к защите. Томас, несмотря на накалившуюся атмосферу ситуации, не мог перестать на нее пялиться. На людей он дома насмотрелся, а таких как она отродясь не видел. Разглядывая ее короткие светлые волосы, он то и дело возвращался к ушам. А может, такая форма — результат приемлемых в Силиве мутаций? Бывает же у людей черная кожа. Тем временем мужик успел допить эль и вооружиться бутылкой, а девушка — заметить взгляд Томаса. Что-то подсказывало ему, что он оставил у нее не самое приятное впечатление еще с первой встречи. Как будто он ничего другого не может, кроме как вылупиться на представителя другой расы и стоять столбом, пока тот не отвернется. Когда агрессивно настроенный человек все же попытался для начала схватить ее за руку, произошло то, чего все вокруг ждали, — девушка увернулась и каким-то следопытским приемом выкрутила ему руку за спину. Стоящие рядом люди резко от нее отдалились, но интереса в глазах у них прибавилось. — Ах ты, паскуда эльфийская… — закряхтел он, падая на колено. — Мало вас перебили… — Вы портите праздник. И прекратите меня провоцировать. — Ты как, сука, разговариваешь со мной? Отпусти сейчас же, или пожалеешь! — Отпущу, если поклянетесь, что больше не нападете. — Поклясться?! — оторопел мужик. — Нет, ну, это уже ни в какие ворота… Томас мог остаться наблюдать за стычкой до конца и узнать наконец, когда человек устанет от нападок и поспешит скрыться после очевидного поражения, но крики обратившей на толпу внимание стражи заставили его передумать. Внезапно агрессивный житель Линдена, взбрыкнув, словно норовистый конь, вырвался из не особо-то сильного захвата и с утроенным боевым настроем понесся на девушку. Томас в который раз проклял свое любопытство, когда незнакомка без труда отошла с траектории нападения, и пьяный мужчина на полном ходу сбил его с ног. Воздух из легких выбило резко. Народ вокруг ахнул от удивления и зашушукался еще громче. Патруль стал приближаться быстрее. Томасу казалось, что земля сделала кульбит, однако люди крепко стояли на земле, а он на ней лежал. По ощущениям в него врезался как минимум корабль и погреб под собой, застряв намертво. Попытка сбросить с себя пьяное тело увенчалась успехом лишь наполовину: мужчина вдруг вцепился в куртку Томаса обеими руками, не давая подняться. — Ловите ее! — дыхнул он перегаром. — Че… о ты, сучий потрох, разлегся?! — Что?.. — выдавил из-под него Томас. Неподъемный груз вдруг стянуло куда-то в сторону, и перед глазами появилась красота. — Ты в порядке? Прошу прощения, это вышло непреднамеренно, — сказала она с невинным взглядом и подала руку. — Нам лучше скорее уйти. С этими словами девушка с силой дернула Томаса, увлекая за собой сквозь толпу. Они успели скрыться между домами прежде, чем стража добралась до места стычки. Подворотни и узкие проходы быстро отрезали их от празднующих. Томас не успевал запоминать дорогу, все слилось для него в единую городскую панораму с огнями и красками. У какой-то пивоварни им пришлось остановиться, поскольку дальше город заканчивался. — Здесь я тебя покину. Впредь лучше не ходи по центральной улице и держись подальше от стражи. Томас удержал ее за руку. — А ты что-то ищешь? — спросил он первое, что пришло в голову. — Может, я помогу? — Прости, но… — девушка выразительно окинула его взглядом, — ты не выглядишь как местный. — Почему? Я тут недалеко родился и жил. — Зачем ты лжешь мне? — вдруг нахмурилась она и сделала попытку освободиться. — Отпусти. — Немного приврал, каюсь… — Ты солгал в каждом слове! — Хорошо, ты права. Но я спрашивал искренне! — подстроился Томас тут же. — Как будто это что-то меняет! У меня более нет желания беседовать с тобой, дай мне уйти. — Девушка дернула рукой еще раз, уже сильнее, но хватка лишь окрепла. — Предупреждаю… — Как тебя зовут? — спросил вдруг Томас, уже чувствуя себя неуютно от своей же настойчивости. — Почему ты спрашиваешь? В этом нет необходимости. — Расширяю круг знакомых лиц. Томас спокойно отпустил ее, надеясь, что не оставил синяков на запястье и одновременно — что не получит с разворота по лицу. И так недобитый. — Исэль. — Тебе подходит, — кивнул он с улыбкой. Девушка стала, кажется, подозревать его еще больше. Идиотский комплимент. — Что ж, спасибо, что не повторила тот трюк на площади на мне. — Я видела, как ты целыми днями бродишь по городу, — вдруг сказала она. — Как… Гм, неважно. — Я выделяюсь? — Томас невольно опустил взгляд на свою одежду. — Да быть не может. — Дело не в этом. Ты… Прости за сравнение, будто из пещеры вышел. — О… — только и смог произнести Томас, глубоко задумываясь о том, что в нем наиболее подозрительно. Исэль явно не была настроена ждать, пока он заискрится пониманием. — Мне пора. — Она натянула капюшон и невесомо коснулась плеча Томаса. — Если хочешь, приходи сюда через сутки. — Что? Зачем? — Покажу кое-что. — Как-то это все странно звучит. Очень загадочно, я бы сказал. Исэль коротко улыбнулась и обошла Томаса, направившись к выходу из города. Одним Вестникам Натии известно, куда она держала путь и зачем ей через сутки возвращаться сюда. Очевидно, что представители закона ей здесь больше не рады, если они вообще хоть раз видели ее в городе. В отличие от Томаса, который успел намозолить глаза и страже, и сторонникам установившегося режима «долой чужаков». Еще немного, и в него даже попрошайки начнут грязью кидаться. Томас вернулся в таверну с нарастающим чувством тоски. Ночевать в общем зале и временами проситься в нормальную ванную было как-то неправильно. Он и ранее удобствами не баловался, а сейчас с комфортом стало совсем туго. Перебирание монет в мошне больше не настраивало на позитивный лад — деньги утекали как песок сквозь пальцы. Ночью Томасу снилось, как он путешествовал по родному краю. Не убегал из последних сил, а спокойно прогуливался по желтым степям и любовался белыми горами вдалеке. Чистый свежий воздух кружил ему голову и наполнял силами. В конце дороги его ждал обрыв. Моста нигде не было. Томас не понимал, как такое могло случиться, ведь о пропасти его никто не предупреждал. Почему здесь? И почему другую сторону не видно? Внизу висел лишь белый плотный туман, но Томаса беспокоило другое — он был совсем один на краю бездны. Впервые одиночество обернулось для него чувством сосущей пустоты. Томас с глубоким отчаянием осознал, что никто не придет ему на помощь, хоть в путешествие он отправился сам. Дышала ли бездна? Возможно. Томас не ощущал ветра, но умом понимал, что тот должен быть. Горы вдали оставались неподвижными, и тогда он сделал шаг в пропасть.