За пропастью

На пути не было поворотов — Томас двигался вперед, даже не глядя по сторонам. Дорожная пыль покрывала его куртку, на ботинках засохла грязь. Ни одна телега не взялась бы его подвезти, проезжай она мимо. Он брел вдоль лесной полосы, пока не оказалось, что солнце уже давно село и путь ему освещала полная луна. Дорога превратилась в лабиринт с густой непроницаемой тьмой вместо стен, где совсем не видно крон деревьев. Он продирался сквозь ночную мглу и тишину, хотел ускорить шаг, но по какой-то причине не мог совершить никакого усилия. С ужасом пришло осознание: кто-то приближался сзади и делал это слишком быстро для обычного человека. В ушах зашумело от мысли, что сейчас его настигнут. Томас не мог бежать, не мог быстро переставлять ноги, налитые свинцом. — Помогите! — крикнул он беззвучно, понимая, что некому его спасти. Луна бездушно нависла над ним, являя наблюдателя. — Помогите! — еще один крик без голоса. Не заметив резкого поворота, Томас свалился в овраг. Земля засыпалась ему за шиворот, а кожу рук защекотало, как если бы он упал в муравейник. Сверху следом что-то рухнуло черным мешком, и лунный свет был достаточно немилосерден, чтобы это осветить. Тело неизвестного человека лежало в неестественной позе с выражением животного ужаса на лице. Томас окаменел, прижавшись к склону оврага в надежде, что его не заметят. Одно за другим стали падать мертвые тела. Всеблагие Вестники, кто их бросал? Что ему было нужно от Томаса? Холодного ночного воздуха не хватало, чтобы сохранить рассудок. Разум играл с ним злую шутку, заставляя вздрагивать от мнимых движений лежащих трупов. Те замерли в опасной близости от носков его ботинок, не оставляя свободного пространства, и смотрели безумным от страха взглядом. Томас хотел уйти, убежать, умчаться в самый далекий уголок мира и спрятаться, заползти в щель между камнями, зарыться в землю и затаиться. Но что, если от любого движения один из мертвецов оживет и схватит его? Не в силах сдвинуться с места, он осел и, закрыв лицо руками, горько заплакал — от усталости, безысходности и бессилия. Томас проснулся в постели с мокрыми глазами и сырой подушкой. Повернул ее другой стороной, утерся уголком одеяла и, зябко поежившись, улегся спать обратно. За окном еще не рассвело. *** Играть по четвертому кругу «Милую пастушку» было невыносимо, но отряду наемников нравились деревенские мотивы, а другой, похожей на нее, Ди не знал. Ему и эта песня далась с трудом — не мелодия, а слова. Человеческая речь вынуждала спотыкаться, гнусавить, каркать и могла ожесточить любой нежный звук. Поэтому его заставляли переигрывать «покуда у черномазого не получится прилично спеть». Ди разбирал жаргон, но не реагировал, пока давали деньги за выход на бис. К четвертому разу у него чудом пропал акцент, появились верные окончания и выровнялись интонации. Языковой фокус был оценен по достоинству, и хозяин таверны получил дополнительный заказ на медовуху — значит, сверху барду упадет пара медяков. Капля в море по нынешним расценкам. — К вашим услугам, — выговорил Ди, склонив голову под легкий аккорд. Это была самая неблагодарная работа, которой он когда-либо занимался в чужой стране. Даже чистка конюшен приносила больше дохода, и лошадей не волновало, кто убирал их дерьмо. Но в Королевстве людей отнюдь не каждому давали такую работу. Ди пытался раздобыть денег и не умереть с голоду в землях, где темных эльфов отродясь не жаловали. По сей день — с переменным успехом. На него не донесли лишь потому, что ему удавалось договориться при встрече. В больших городах же его гнали сразу, как видели. Ди удалился в угол трактира, где к нему вскоре присоединилась Алисия. Они были знакомы около трех дней, в первый из которых она успела хитростью и уловками выудить из него истинную причину скитаний так далеко от дома и сумму монет в кармане. Соблазнить на совместную ночь у нее, правда, не вышло, но плодотворно пообщаться — вполне. — Думаю, мне нужны еще песни. Ты знаешь какие-нибудь? — Оливочка моя, — вздохнула Алисия, подперев рукой голову, — песни, которые я знаю, здесь никому не нужны. Теперь их поют в другой стране. — Что за «оливочка»? — Вкусняшка, — мечтательно улыбнулась Алисия. — В моем родном краю оливки растут на деревьях, как виноград. Их вымачивают в рассоле и добавляют в еду. Жаль, с тобой не сравнить по вкусу. Ди промолчал. — Ты, наверное, знаешь, каково жить на юге. Говорят, ваша Империя это сплошные пески под палящим солнцем. Ди кивнул, глядя в окно. — А я жила у границы, возле залива, в сказочном месте. Там время словно остановилось. Ласковое солнце играло в листве, а легкий бриз приносил аромат спелых плодов. Здесь все иначе. — Ты бы хотела вернуться туда? Алисия взглянула на него с удивлением, будто никогда об этом не задумывалась. — Только в самых смелых мечтах. Я живу на севере больше десяти лет, и уже забыла дорогу домой. Когда-то я была прислугой у одного влиятельного маркиза, пока он не решил перебраться ближе к Королю. Ближайшей прислуге пришлось ехать за ним. А потом объявили, что Король умер. Мой дом оказался за границами Королевства, маркиза убили, и мне удалось скрыться. С тех пор я ищу хорошего порядочного господина, который позаботится обо мне и поможет бедной беженке вернуться домой. Последнее, кстати, не обязательно. — Ты всем мужчинам это рассказываешь? — Нет, — стрельнула глазами Алисия и припала грудью к столу, понизив голос, — ты особый случай. Мне кажется, мы похожи. Разве что на проститутку ты не тянешь, больно гордый. Поэтому ты потеряшка, как и я. Ди не думал, что когда-нибудь его будет оценивать людская женщина, торгующая телом. Он снова промолчал. — Место твое не здесь. Повезло, что не встретил карателей, те даже разбираться не станут. За одни уши заколят на месте и — поминай, как звали! А такие ушки миленькие, ласки просят. Забавно было наблюдать за ее флиртом без цели склонить к соитию. Менее возвышенного слова Ди в человеческом языке пока не нашел. Разве что «трах», но к себе его он применять не хотел. На другом конце трактира загрохотал смех наемников. По бросаемым в ту сторону взглядам за время разговора Ди понял, что кого-то из них Алисия сегодня точно прельстит. Того, со светлой бородой и добротной кожаной броней, заказавшего свинины на весь стол. Тут он внезапно ударил кулаком по столу и нацелился пальцем в соседа напротив: — Ты такое при мне не говори. Я им, мать твою, ноги бы перебил, не будь они столичной стражей. Указывать горазды любому, кто дольше положенного посмотрит, как будто у них, сука, лик святой, а не рожа соплячья. Сидевший рядом наемник, допив медовуху, шмыгнул носом и согласно закивал. Больная тема стала обсуждаться в разы громче. — Мой отряд неделю назад возвращался с осады замка на границе. Нам пришлось отступить и вернуться в Дайледему за припасами, а караул с ищейками шмонал нас так, будто мы этих оборотней в карманах могли протащить. На вопросы не отвечали, вещи не отдавали. Некоторые артефакты с прошлых заказов вовсе пропали. — Крысы, страдающие манией безнаказанности, — авторитетно заявил светлобородый. Наемники одобрительно замычали, хотя Ди был уверен, что фразу тот придумал не сам. — Творят, что хотят, а как Орден Солнца появляется, так сразу языки в жопу запихивают и двух слов связать не могут. Только поворачиваются за ними, как сраные подсолнухи, и в рот заглядывают. Алисия хихикнула, отвлекая Ди от подслушивания, но вместо улыбки на ее лице застыло выражение смутной тревоги. — Тебе точно нужно уходить, смуглик. Бросай попытки здесь подзаработать. — Я уже понял. Встреча с Орденом будет для него первой и последней. Один неосторожный шаг — и на хвост сядет целый отряд идейно заряженных убийц. — Думаешь, в Ингвальде спокойнее? — Всяко лучше для тебя. У них генерал — оборотень, забыл? Одним нелюдем больше, одним меньше, — развела руками Алисия и глянула поверх плеча Ди. — Может, тебе даже не придется идти в одиночку. Ему не понравился прозвучавший намек. Короткий взгляд за спину выцепил лишь одиноко сидящего человека через два стола от них, и Ди мог поклясться, что тот отвернулся за мгновение до обнаружения. Выглядел неприметно со стороны, склонившись над тарелкой с ужином. Хотя главное — не был дроу. — Молю, не корчи такую мину, а то я чувствую себя надоедливой сводницей… Он смотрел, как ты выступал. Вдруг он тебя знает? — Худший вариант. — Или чувствует трепет в груди? — продолжала Алисия задумчиво. — Или и то, и другое? Каков бесстыдник! Если спросит — ты здесь только играешь, ясно? — А, нет, есть хуже, — пробормотал Ди и принялся настраивать лютню, потеряв интерес к разговору. — Поговори с ним, — не унималась Алисия. — Зачем? — Затем, что вчера он спрашивал, как перейти границу. Сидел, пялился на карту, как зачарованный. Мне кажется, у него с головой проблемы. Хорошо, что Ди вчера потратил день на ремонт лютни, иначе Алисия бы с чистой душой направила бы бродягу к нему. Не дождавшись должной реакции, она прикрыла рот ладонью и зашептала: — Под «проблемами» я имею в виду, что он маг. — С чего ты взяла? — нахмурился Ди. — Я взяла его за руку, чтобы поздороваться, а под перчаткой нащупала перстень — не иначе, как артефакт! И карта у него с какими-то закорючками, странными очень. Звучало крайне нехорошо. Ди слышал, как выходцы из Магического комитета в Королевстве людей чинили самосуды, прикрываясь кодексом Ордена Солнца. Тогда бежать бессмысленно, ему нужно нанести удар первым. Сопровождаемый тихими подбадриваниями Ди направился вглубь трактира. Человек даже не смотрел в его сторону, изучая стол перед собой. В помещении горело несколько ламп, но за время выступления за окном стемнело, а внутри света так и не добавили. Ди приходилось щуриться, чтобы как следует рассмотреть черты лица человека. Когда тот поднял глаза, с Ди тут же сошло все напускное благодушие. — Здравствуй, — насилу натянув улыбку, поприветствовал он и сел напротив. Лютня беззвучно пристроилась рядом на скамье. — Я заметил твой взгляд. Мое имя Ди. — Томас, — кивнул человек, явно смутившись. — Прости, если доставил неудобства. Не доводилось видеть эльфов… Часто. — В Едином Королевстве есть еще эльфы? — Они были, — проговорил Томас, поерзав, — но как сейчас — не знаю. Ди не понравились его осторожные пространные слова. Он положил руку на стол, давая разглядеть черные наручи, пока вторая оставалась на бедре. — Говорят, тебе нужно в Ингвальд. Что привело благородного человека к такому решению? — Меня? — вскинулся Томас. — Вероятно, ты меня с кем-то спутал. Я из простых людей, моя семья — те еще работяги. — Правда? Выходит, ты беглый крестьянин? — Нет, я свободный. — Зачем же тогда свободному человеку перебираться на другую сторону? — Я… в своего рода поиске! — просиял Томас. «В поиске», значит. — Тогда ты, должно быть, далеко забрался ради своей цели. Уже есть идеи, как пересечь границу? — А если есть? — Я бы предложил объединиться. Услышав это, Томас обернулся на притихших наемников, но те что-то обсуждали вполголоса и в постороннем разговоре заинтересованы не были. Ди уже удостоверился ранее. — Ты, случаем, не скрываешься? — вдруг спросил Томас, глядя своими яркими голубыми глазами прямо на него. Если бы не взращенные годами выдержка и терпение, человек лежал бы на полу с кинжалом в глазнице. В нынешнее время Ди хотел бы привлекать к себе как можно меньше внимания, но подобные вопросы от людей очевидно благородной внешности выбивали почву из-под ног. Отличать знать от простолюдинов несложно, и даже если Томас не подходил под описание холеного аристократа в бегах, то образ парня из деревни ему тоже давался с трудом. Нарочито небрежным движением Ди положил вторую руку на стол, не ответив на вопрос. Тут человек что-то осознал и отпрянул от стола подальше. — Я не!.. Слушай, я не собираюсь никого подставлять, сдавать или вроде того, — сказал он наручам и, опомнившись, посмотрел на Ди. — Я спросил, потому что видел тебя в Линдене, и ты тогда, как мне показалось, нуждался в помощи. Попрошу не тыкать в меня ничем за это! — Зачем тебе было мне помогать? — спросил Ди без угрозы в голосе. В тот день он думал, что незаметно проскользнул на склад, а грузчик притворился слепым ради своей же безопасности. — Причины нет. Помог — и все, — пробурчал Томас. — Даже окажись я убийцей? — Я выбор сделал. Ди фыркнул и сложил пальцы в замок, позволив Томасу вернуться к тарелке. Повисшее в воздухе напряжение ослабло, так и не став предвестником смертоубийства. — Ты прав, я скрываюсь. — Здесь это частое явление, полагаю. — Твой ответ?.. — Раз наши цели совпадают, не вижу смысла отказываться. Но плана у меня нет. — Хорошо, — кивнул Ди, — поступим по-моему. Твоя роль — убедительно играть мага комитета. Справишься? — Я похож на мага? — кисло сказал Томас, ковыряясь в супе. — С чего ты вообще взял, что я что-то в этом понимаю? — Опыт, — пожал плечами Ди. — Патрульным будет достаточно показать артефакт. Пограничникам скажем, что ты идешь в боевую зону добровольцем от Магического комитета, а я твой подмастерье. — Эльф-подмастерье? — На чужой земле мне пришлось выбирать сторону, ты меня помиловал и позволил присоединиться. Если нужно будет, покажу, что умею. — А что ты умеешь? — Преобразовывать, но только предметы. Укреплять, менять форму, свойства. На большее моих способностей не хватит. — Неплохо! — улыбнулся Томас. — Ладно, звучит, как план. Когда выдвигаемся? — Завтра утром. Без лишних слов Ди вышел из-за стола, не забыв прихватить инструмент, но все же обернулся снова. — Вопросы есть? — Э-э… А ты еще будешь играть сегодня? Ди молча вышел на улицу, по пути отметив, как Алисия облюбовала колени приглянувшегося наемника-бородача и вовсю соблазняла его на страстную ночь. И не один он соблазнялся: соседи по столу уже заказали новую порцию выпивки. Для пущей уверенности Ди потратил остаток вечера на проверку окрестностей, но наемников в засаде или магов в маскировке не обнаружил. Что же, Томас не солгал. С беглыми магами было проще договориться, их отлавливали куда тщательнее, чем всяких мятежников, и судьба обходилась с ними немилосердно. Несмотря на это Ди чувствовал преследующий Томаса злой рок, с которым не хотел иметь дело. Интуиция дроу его еще не подводила. Ночь он провел на крыше трактира, куда забрался для наблюдения, а утром умылся в бочке дождевой водой и позавтракал первой выпеченной трактирщиком лепешкой. Тот словно осознал, что бард уходит насовсем, и дал еще одну в дорогу. Не густо, но все же не зря Ди бренчал тут неделю, привлекая посетителей. Алисию он, вероятно, не увидит этим утром. Вскоре послышался скрип лестницы со второго этажа. Томас спускался, позевывая и потирая глаза. Для того, кто спал в кровати, а не на улице, он выглядел оскорбительно плохо. — Ох, я не думал, что утро у тебя начинается настолько рано, — пробормотал Томас сонно, забирая миску с кашей у трактирщика. — Я успею позавтракать? — Только быстро. Я буду снаружи. Крестьянской жизнью человек явно не жил. Ди не прогадал с планом. Оставалось лишь надеяться на нежелание стражи углубляться в детали на фоне неутихающего конфликта. В лучшем развитии событий на пути вовсе не возникнет дорожного пункта, что само по себе звучит чудно, да и чутье подсказывало: надо готовиться к худшему. Ди поправил плащ на плечах, глухой воротник рубахи и убрал черные волосы с лица, заправив их за шиворот. Сдул с глаз отросшие пряди, которые так и не решился отрезать без зеркала. Одернул жилет, отряхнул штаны. Обувь осмотрел еще перед тем, как надеть — целая, даже приличная, если не присматриваться. Оборванцем его было не назвать. Окинув взглядом безлюдную улицу, Ди продолжил проверку. Тонкие клинки в наручах выскальзывали в ладонь исправно. Кинжал в ботинке по-прежнему занимал свое место. Пара флаконов — с ядом и противоядием — лежали в подсумке. Отмычка, пусть и одна, была лучше, чем ничего. А вот полупустая мошна огорчала. Ди взял в руки ставшую дорогой сердцу лютню. Зарабатывать песнями он откровенно не умел, и без других навыков скорее всего давно бы умер с голоду или утонул в болоте. Инструмент усложнял жизнь тем, что требовал ухода, если Ди хотел заработать с его помощью. На поиск струн обычно уходил день — потенциально потерянная прибыль, да и быстро бегать с таким багажом Ди не мог. В Линдене даже пришлось возвращаться за вещами, так как лютня была неотъемлемой частью образа бродячего менестреля. Без нее люди становились излишне тревожными. Ди вздохнул, собравшись было вернуться за Томасом, но тот уже выходил из трактира, на ходу прощаясь с хозяином. Закрыв дверь, он поправил сумку на плече и весело посмотрел на Ди. — Принимаешь солнечные ванны? — Если ты закончил, то идем, — сказал Ди, отворачиваясь. — Я глянул карту перед уходом. Отсюда нет дороги до границы, придется вернуться на тракт, в Дайледему, и там с западного выхода… — Нет, не придется, — перебил Ди. — Мы пойдем по проселочной дороге напрямую до границы. Сразу за ней будет Тидрисс. Это названная столица Ингвальда. Томас нахмурился, глядя в сторону предстоящего пути. — И сколько нам идти? — Три дня. Если без задержек. — Три?.. Ладно, могло быть хуже, — пробормотал Томас. — А это безопасно? — Что? — не понял Ди. — Дорога. Там, вероятно, совсем никого нет, а если есть, они нам будут не рады… Эй, куда ты? Не такой уж это и глупый вопрос! И вовсе незачем мной так явно пренебрегать. Дня не прошло, как Ди начал жалеть о своем решении. Первая ночь прошла в лесу чуть поодаль от дороги на вытоптанном островке. Здесь были навес, кострище со снятым вокруг дерном и пара поленьев, но пользовались этим местом нечасто, судя по зарослям травы. Не идеально, однако лучше, чем проснуться под копытами всадников Ордена Солнца. Пока догорал огонь, Ди обдумывал грядущее. Томас лег спать с час назад, устав ворошить угли, и теперь Ди тщательно его разглядывал. Неприятное щекочущее чувство, сосредоточившееся где-то между лопаток, не давало расслабиться. Всю дорогу Ди шел чуть позади Томаса, наблюдая. Итак, наблюдение первое: Томас ходил бесшумно. Легкая поступь — одна из основ скрытности, но ей учат в специальных школах или учатся вынужденно в суровых условиях выживания. Значит, он вправду носил зачарованный артефакт при себе и, вероятно, им было упомянутое Алисией кольцо.Томас перчаток не снимал, даже когда ел — жевал вяленую рыбу и сухари прямо в них, ягоды срывал понемногу, чтобы не раздавить ненароком и не запачкаться. Ди вспомнил, как им пришлось сползать в овраг, едва послышался стук копыт издалека, и хмыкнул. Сколько грязи так ежедневно попадает в рот? Кольцо Томас не крал, иначе не носил бы непривычные побрякушки постоянно. Только близко знакомые с магией воспринимали артефакты как данность. Остальные пользовались ими в крайнем случае. Значит, он маг, причем умелый. Наблюдение второе: Томас странно говорил. Ему тяжело давалось молчание в дороге, и он то и дело пытался вступить с Ди в диалог, но не рассказывая о себе. Ди не интересовался бытом светлых эльфов, и его не волновало несправедливое отношение людей к гномам — гномы вообще существовали? — поэтому не отвечал. Если Томасу вспоминалась история, он избегал в ней точных мест, имен. Это было правильно, с одной стороны. С другой — Томас как будто слишком старался, подбирая слова. Пытался ослабить внимание? Ди вздохнул и отмахнулся от назойливого комара. В следующий раз, когда тому вздумается подлететь достаточно близко, Ди его убьет. Надоел. — Ди, ты спать собираешься? — пробормотал Томас, подползая к затухающему костру. — Я в карауле. — Давай я покараулю, — предложил Томас, вяло запихивая скомканную накидку в наплечный мешок. Ди смотрел на его попытки с жалостью. — Мне все равно не спится. — Сегодня моя очередь, — отрезал Ди. — Можешь не спать, но завтра кому-то придется бодрствовать. — Знаешь, — начал Томас тоном, который Ди расценил как уязвленный, — я за весь день так и не понял причину твоего ко мне отношения. Может я упустил какое-то вежливое обращение дроу? Я вроде извинился в трактире. — Чего ты от меня ждешь? — нахмурился Ди. — Достаточно хотя бы не смотреть на меня так. — Как? — Вот, как сейчас! — Томас указал пальцем на лицо Ди. — У тебя выражение становится… презрительное. Брезгливая гримаса! Мы едва знакомы. Я считаю, что не заслужил такого отношения. Похоже, что Ди и впрямь плохо справлялся, раз окружающие стали это замечать. Раньше ведь удавалось постоянно улыбаться. Куда девался навык? Всего сутки прошли. — Если ты думаешь, что я могу быть каким-то штатным магом, то напрасно, потому что у меня другие цели в жизни, и они не звучат, как «поймать того самого дроу и отвезти в казематы Дайледемы», или где бы они ни были, — расфыркался недовольно Томас, затягивая мешок веревкой. Ди задумчиво кивнул. На самом деле не задумчиво, просто поддерживая вид, что слушал. — У меня для тебя совет. Снимай артефакты в обычной жизни и не пользуйся на людях вещами, помеченными магами, — сказал Ди как можно нейтральнее. — Любой, кто хотя бы читал о магии, многое о тебе поймет. Томас неосознанно потянулся к руке с перстнем и тут же одернул себя. Затем глянул подозрительно и выдохнул со смешком. — Это не мое и досталось мне почти случайно. И я понятия не имею, как пользоваться зашифрованной картой. Ди ничего не ответил и продолжил смотреть на горящие угли. Томас помолчал немного, окинул взглядом темноту вокруг, потер руку, нехотя стягивая перчатку с левой руки, и снял кольцо с пальца. Ди прищурился, но даже при таком малом количестве света не заметил ничего необычного. — Взгляни, если хочешь, — сказал Томас, протянув ему артефакт. — Обойдусь, — проворчал Ди. Вот еще, чужие зачарованные вещи трогать. Тогда лучше сразу на себя самому маячок наколдовать и послать сигнал в Магический комитет, Орден Солнца или сразу в Раэлтринский Легион. Сколько усилий и времени им это сэкономит! Томас убрал кольцо во внутренний карман куртки и надел перчатку обратно, задумчиво глядя перед собой. Ди наслаждался тишиной несколько минут, прежде чем комар снова вернулся. Его жизнь оборвалась мгновенно легким движением руки. Томас вздрогнул, словно забыл, что находился не один. — Я тут размышлял… О твоем имени. Не сочти за дерзость, — он сделал паузу, ожидая реакции. Ди же пытался понять, откуда у него возникают подобные вопросы. — У тебя есть полное имя? Как нужно было ответить, Ди не знал. Использовать личину барда и перечислить все прозвища, которыми окрестили его люди, чтобы добавить легкости их общению? Придумать имя подлиннее с заковыристой эльфийской историей? Что за глупости. Они разойдутся через два дня и не вспомнят друг о друге до конца жизни. Трата времени. От костра остались только тлеющие угли. В глубине леса заухала сова, как вестник взошедшей луны. Ночь только начиналась. — Попробуй заснуть еще раз. Я буду караулить наверху, — сказал Ди, засыпав костер землей, и полез на дерево. Дальнейшие разговоры были излишни. Томас силился сказать что-то ему вслед, но лишь всплеснул руками и сердито лег спать под навес. Не стал спорить — это хорошо. Ди повесил лютню на сломанный сук и устроился поудобнее, бросая взгляд вниз. Удовлетворенно кивнул — выгодная позиция. Отсюда он видел подход к привалу, дорогу в обе стороны, частично Томаса. Луна, вступившая в фазу полнолуния, сегодня была необычайно ярка, позволяя без труда находить движущиеся тени. Ди на короткое мгновение прикрыл глаза, размышляя, когда в последний раз проводил ночь в чьей-то компании. Теплые остатки воспоминаний возникли перед глазами, как задвинутые подальше в угол старые вещи. Копаться в них значит потерять время на бессмысленное перебирание затертого и потускневшего хлама. О прошлом нужно помнить, но не жить им. Ди тратил много сил, чтобы жить в настоящем, хоть и с каждым пролетающим, как один длинный день, годом оно теряло краски быстрее прежнего. Наступивший рассвет отогнал мрак ночи и тягучие мысли, которым Ди все же поддался под утро. Проверка окрестностей на магические капканы и укрытия длилась недолго, Ди не находил ничего подозрительного и возвращался на дерево несколько расстроенный окружающим спокойствием. Бдительность помогала ему ясно мыслить, но, как назло, ни одна дичь не всполошилась в округе, ни одна ворона не раскаркалась. Оттого казалось, что в какой-то момент он все же не заметил, как задремал в потоке мыслей о былом. Утренний туман стелился приятной прохладой. Ди захотелось умыться в роднике, чтобы взбодриться, но из воды рядом была только роса. Он посидел еще некоторое время на дереве, глядя на горизонт в окошко среди веток, и наконец спустился, чувствуя, как отпускает напряжение в пояснице. Сцепив пальцы, он поднял руки над головой и выгнулся, вытягивая мышцы спины. Поработал плечами, скрутился поочередно в обе стороны, встряхнул ногами, несколько раз подтянулся на ветке. До вечера остатков его сил должно было хватить для защиты их обоих. Оценив свое состояние как удовлетворительное, Ди пошел проверить Томаса. Завернутый в плащ, тот беспокойно спал, сжавшись в комок. Ночью его возня здорово отвлекала, когда только удавалось прислушаться к отдаленному треску веток. Лишь под утро Томас угомонился и задремал, а вместе с ним затих и лес. Ди не хотелось сваливать вину за свою промашку на кого-то другого, но так уж совпало. Хотя бы один из них должен был отдохнуть, поэтому он решил прогуляться по округе в поисках родника. В землях людей множество рек и оврагов, возможно, ему повезет быстро наткнуться на источник воды. Ди едва сделал пару шагов в сторону леса, как позади раздался сдавленный стон, а следом скрежет зубов. Ди развернулся так быстро, что не сразу понял, откуда шел звук. Вокруг Томаса никого не было, но его напряженные плечи и сведенные брови наводили на мысль о явном неудобстве. Он спал или?.. Нет, если им придется разбираться с лихорадкой от сна на земле, то Ди немедленно вернется в трактир и подождет следующей возможности. В няньки он не нанимался. Томас дернул головой и сжал ткань плаща в кулаке, словно ее у него вырывали, задышал часто и неглубоко. Зажмурился, съеживаясь в комок, и забормотал неразборчиво. Ди почувствовал себя странно неуютно, наблюдая за ним. Лучше уж лихорадка, честное слово, да и не его это дело… Прикоснуться он почему-то не решался, будто боялся обжечься, или удариться током, или попасть в изощренную магическую ловушку. «Бред какой-то», — отмахнулся Ди и вдруг застыл, когда увидел слезы. Томас плакал во сне. Сдержанность — добродетель, говорили взрослые с детства. Ди не обращал внимания на слезы матерей, лишившихся детей, или мучимых болями чахоточников, загибающихся в лазаретах. При жизни они плакали по поводу и без. Ди тоже плакал, но пока этого никто не видел — разрешалось. Он уверенно тряхнул Томаса за плечо, и тот резко вдохнул, широко распахнув глаза. Взгляд был пустым, невидящим, будто он все еще оставался в кошмаре. — Эй, — Ди хлопнул его по щеке, чтобы привести в чувство. — Очнись. Томас вздрогнул, моргнул, и наконец осмысленно посмотрел перед собой. Он поверхностно дышал, по-прежнему отчаянно цепляясь за плащ. — Что… Уже утро? — криво улыбнулся он, усаживаясь. Помрачнел, почувствовав влагу на ресницах, и наспех утерся плащом. — Ты… — Что? — Ничего. Забудь, — Томас медленно покачал головой, сжал веки. — Всего лишь плохой сон. Ну… Дай мне несколько минут, и я готов идти. — Уверен? — с сомнением спросил Ди. — Да, уверен. Ди не стал напоминать о последствиях магической нестабильности. Что-то подсказывало ему, что Томас был хорошо с ними знаком.