Verum Filum

Дни ползли, словно сонные мухи после жаркого лета, медленно, но неумолимо. Триместр шёл к концу, и мало кого это радовало, разве что Саске пожимал плечами, что учить особо много не придется, ведь он «всё время сдавал всё вовремя, а не занимался не понять чем». С концом триместра близились и контрольные. И горы учебников, на которых можно было скорее съехать, как с горки, или и вовсе с катушек в попытках запихнуть что-нибудь в голову. В такие моменты мозг отчаянно мстил за прогулы и захлопнутые раньше времени конспекты, совершенно не помогая неусидчивому Узумаки хоть крупицей всплывшей информации. Лапша, свежая, горячая и мягкая, и та предательски застревала в горле от накатывавшего волнения. Карандаши валились из рук, тупыми копьями царапая руки и пачкая кожу грифелем. Название темы было пока единственным, что Наруто смог запомнить. И сразу же возненавидеть. Учиха сидел за его спиной, сжимая в руке какую-то книжку со скучной коричневой обложкой. «Хоть бы подсобил с домашкой, ей-богу», — ворчливо подумал светловолосый, недовольно глядя на спокойное лицо. Тот, будто почувствовав негодование, поднял глаза и усмехнулся. — Помогать тебе я не собираюсь, Наруто. — Ты мысли читать научился, умник? — грозно наставив на друга ластик, произнёс Узумаки. — Направь свое рвение в сторону теста, — пропел Учиха, захлопывая книгу. Он не спеша встал — даже черный жакет едва шелохнулся — прошёлся взад-вперед, разминая затекшие ноги, и, закинув сумку на плечо, предложил отправиться, наконец, домой. Тяжко вздохнув, блондин покачал головой. Он пообещал себе, что, пока не закончит хотя бы с этим, ноги его дома не будет. — Ты будешь сидеть здесь до скончания времен. А я, — сказал Саске, уже делая шаг за дверь, — не планирую тратить свое время подобным образом. Бывай. Реакция была мгновенной: резко скрипнул стул, тетрадь порывисто влетела в нутро кармана сумки, вместе с канцелярией и тоненько пискнувшим телефоном. Бросать Наруто здесь, в пустом кабинете, было отличной затеей, хотя бы потому что без Саске желание учиться может так и не зародиться вообще. Хмурое лицо Узумаки, его упрямое молчание и закинутые за спину руки, выражали всю осознанность того, что им только что бессовестно помыкали. И хоть он знал, что друг просто не хочет, чтобы он оставался наедине с учебниками и плохим настроением, но тяга Саске к таким методам вызывала смесь возмущения и удивления от того, что сам парень был не против, чтобы Учиха принимал за него часть решений. Саске был гораздо умнее, гораздо красивее, гораздо лучше во всех отношениях. Эта мысль приходила раз за разом, когда Наруто смотрел на него. Особенно с тех самых пор, когда не стало Кабуто. Они бывали на его могиле всего три раза, и каждый раз брюнет смотрел на гранит спокойно и холодно, будто ничего не видел перед собой. Плакал всегда только Наруто. И то в последний раз Саске коснулся его плеча и покачал головой. Начавшаяся было резь в глазах ушла со взмахом светлых ресниц, когда Узумаки понял, почему именно Учиха так смотрит на него. И ему было больно. Но важнее были живущие. Те, кто стоял рядом, дышал и тревожился. Судорожно сглотнув, он взглянул на бледную руку, переплетение вен под тонкой кожей и полоску царапин от вечных погружений в банку с оливками. Край жестяной баночки был остер и ровен, и будто желал отдавать заветные зеленые шарики только при небольшой человеческой жертве — капельке крови, выступившей от столкновения с металлом. И Наруто перестал приходить. Рана превращалась в узкую линию где-то на глубине сознания, где хранилось всё, от чего болело сердце. Шёл месяц за месяцем, уходили бесценные дни юности, сменялись времена года. Перед короткими весенними каникулами классу предложили поездку. И это только при условии, что все сдадут тесты. Одно это слово — тесты — вызывало нервную дрожь и желание воспользоваться машиной времени, чтобы перенестись в тот сладостный миг, когда всё успешно, насколько это возможно, сдано, и впереди лишь свободные деньки и беззаботная трата времени в постели, в обнимку с пухлой подушкой и не по сезону теплым одеялом, из-под которого постоянно торчали босые пальцы. Но такой машины в свободном доступе не было, и это сильно угнетало. Тяжелое пыхтение Узумаки рядом с собственным ухом начинало потихоньку выводить из себя. Саске старался не закатывать глаза, только сосредоточенно оглядывал перила лестницы, пока они преодолевали путь до первого этажа. Но Наруто настолько увлёкся, что издаваемые им звуки можно было сравнить разве что с паровозом, готовым в любой момент выдать облачка густого и удушливого дыма. — Хватит вздыхать, Наруто. Девчонок распугаешь. — Когда уже я смогу заниматься с тобой вместе? Ками-сама, это бы так облегчило мою жизнь! — Я тебе в репетиторы не нанимался, идиот. К тому же, ты знаешь, как отец отреагирует. — «Фугаку» так созвучно с той рыбой… ну как ее там? Фугу. Неправильно приготовил и — отравился. Тут то же самое. Лишнее слово и — приплыли. Мель такая, что выбраться просто нереально. — Ох уж эти твои метафоры, Узумаки, — брюнет устало потёр ладонью веки. — Не удивляюсь, что занятия по литературе проходят мимо тебя. — Но он правда отвратительный тип! — Не забывай, что он мой родитель, — сухо проговорил Саске, целиком и полностью разделявший негодование друга. — Что он за родитель, если разлучает своего сына с лучшим другом! — Слышь, лучший друг, под ноги смотри. Словно отозвавшись на эту фразу, ступенька дала Наруто хорошенький пинок, разумеется, после того, как тот умудрился споткнуться. Едва успев ухватить неуклюжего кретина за руку от очень короткого, пусть и эффектного пути вниз, Учиха выдохнул. Темные глаза отливали угрожающей сталью, пока Наруто отряхивался и неловко смеялся своей выходке. Когда их глаза встретились, светловолосый чуть не споткнулся снова. Цепкой хваткой держа друга за воротник пиджака, Саске все-таки стащил его с лестницы, дивясь, как он все еще не применил силу к этому неповоротливому созданию. Наверняка, дело было не только в том, что тот был ему близким человеком (в его голове это скорее превращалось в «придурка, который постоянно трётся рядом»), да и удар один-другой мог вполне бы вправить ему мозги, но во внутреннем убеждении, что удовольствия от касания загорелой щеки подобным образом он уж точно не получит. — Так что там с поездкой в Киото? — Ничего, — буркнул Наруто, зашнуровывая кеды и не желая поднимать расстроенное лицо. — Сдались мне эти храмы, мосты и красивые набережные. — Да что ты говоришь, — скептическое хмыканье со стороны брюнета почти не задело Узумаки, только еще на градус упало настроение, и без того подпорченное процессом обучения. — Что думает об этом Джирайя-сама? — Он не знает. — Ты, должно быть, шутишь! — Нет, Саске, не шучу. У него трудный период, и я не хочу усложнять его еще больше. — Такая сознательность не в твоем духе, приятель, — произнес Учиха, поглядывая на профиль Наруто. Нос, обычно вздернутый от самодовольства и заражающего солнечным настроем, был теперь обращен вниз, и казалось, что, стоит только чуть подождать немного, и тот зароется в прохладную почву. Лохматые брови, нахмуренные от раздумий, сжались в напряженную линию. Саске почти захотел ущипнуть себя, так уж серьезен и благоразумен был в тот момент этот парень, когда небесные глаза вдруг ярко блеснули, завидев что-то. Автомат с дурацкими резиновыми шариками и был предметом расцвета. Шепча какие-то заклинания на одном ему ведомом языке, блондин сунул в жаждущую расплаты щель монетоприемника 5 йен. Тихо скрежетнув стальными деталями, аппарат выплюнул красного прыгуна с двумя синими полосками. — Что ж так не везёт-то, даттебайо! — так уж повелось, что Наруто мог потратить бесценные монеты на такие вот сомнительные предвестники удачи вместо прекраснейшей булочки. И теперь парень возопил, сжимая упругий бок шара, взывая к справедливости. Признаком грядущего успеха был желтый. Который, к слову, ни разу не выпадал. Но Узумаки так же страдал ерундой, надеясь на то, что фортуна окажется на его стороне в следующий раз. Это просто было частью его натуры — не сидеть, погружаясь в пучины школьной программы, тратить часы на ее понимание — а ждать с моря погоды, не делая ничего самому. — Красный — к провалу, а две полоски к двойке? — задумчиво спросил темноволосый, теребя в руках пустую банку из-под сока. Вскоре та отправилась в зеленый зев корзины, но, не долетев до цели, проехалась металлическим боком по асфальту и остановилась, замерев в ожидании. С тяжким вздохом Учиха поднял ее и плавно опустил в положенное место. Та, словно смеясь над глупым школьником, снова оказалась на асфальте. Урна была без дна. — Ну кто тебя за язык тянул? — мрачно сказал Наруто. — Не дуйся, я просто спросил. — Просто спрашивать имеет право только тот, чьи предсказания не сбываются. — О, так винишь в этом меня? А готовиться не ты должен был? — Но ты лишь нагнетаешь. Я и без того раздавлен. — Вижу. Что ты тогда от меня хочешь? — Поддержки? — Ну, прости. Ты мужчина, в конце концов. Возьми себя в руки и выучи, наконец, хотя бы один предмет. — Пол здесь причём, блин? Девочкам вообще всё легче дается. И тебе, — по-идиотски захихикал блондин, веселея на глазах. — Ты опять за свое? — Но ты, правда, слишком красивый для мальчика, Саске, — едва сдерживая смех, проговорил Наруто. — Наверняка, мама сначала приняла тебя за Сачико[1]. — Болван, она знала, что у нее будет сын, — Саске чувствовал, как кровь приливает к щекам, и понимание, насколько на его лице это видно, раздражало еще больше. — Бесишь. — Ладно-ладно, извини. Какая к черту разница, как выглядит мой друг, если он уже им стал? — Всё в этом мире временно. Кто знает. — Я тебя так просто не отпущу, — Узумаки ударил себя в груди большим пальцем. Настолько типичный узумаковский жест, что Учиха даже почти улыбнулся. — К тому же, без меня ты так и будешь падать с деревьев, как чёртова принцесса. — Я тебе уже за всё с избытком отплатил. — Между друзьями не может быть никаких счетов, Учиха-сан, — хитреца в выражении лица друга очень прозрачно говорила о настоящих мотивах его слов. — Я не собираюсь забывать про твой долг, даже не надейся. У меня здесь, — Саске многозначительно указал на свой лоб, — всё записано. — С тобой сложно, — выпятил губу Наруто, останавливаясь на развилке. Иронично, но дом Узумаки находился в северной стороне города, а дом Учихи — в южной. Север и юг никогда не сойдутся в одну точку, верно?

***

Графин с янтарной жидкостью тренькнул, когда его поставили обратно на стальной поднос. Стакан со свежей порцией виски, сжатый в длинных пальцах, чуть подрагивал, пока их обладатель покачивал ногой, каждый раз носком туфли задевая стул и отодвигая его всё дальше. Но потоку алкоголя не суждено было влиться в горло хозяина кабинета. То был именно кабинет — светлый, но почему-то с приоткрытыми полосками жалюзи. Лучи света причудливо изгибались, ломаясь под напором стен, высоких стеллажей и странных фигурок существ, расставленных по комнате в хаотичном порядке. Стакан глухо припечатал зеленое сукно стола. Напиток взметнулся по стеклянной грани, но зайти за предел края не осмелился, словно наткнулся на невидимый барьер, созданный взглядом узких глаз. В руке мужчина вертел пирамидку из агата, сущий пустяк родом из далекого прошлого. На каждой из сторон было что-то изображено. Кривоватым нетвердым почерком ребенка, который уже давно перестал им быть. Коробочка из пластика с горящим дисплеем издавала какие-то звуки. Наверное, с таким звуком бежало электричество по усталым проводам городской сети напряжения. Решение, принятое спустя полчаса молчаливых раздумий, вылилось в звонок. — Я нашёл кое-что, что тебя заинтересует. — Серьезно? — крикнули на том конце трубки. — И что же? — Этот... кхм... офис вполне подойдёт. Для твоих целей. — Мне странно слышать это от тебя. Я надеюсь, что там не произошло какое-то кровавое убийство. И теперь его никто не хочет покупать. Здание пустует, там бродят призраки в поисках несчастных душ. — Конечно же нет, Джирайя. В нашем городке в принципе ничего такого не происходит, — произнес мужчина, словно жалуясь на скуку проживания в этом тихом и спокойном населенном пункте. — Просто иногда по ночам соседские мальчишки бьют окна, и арендодатель уже замучался с этим разбираться. Кряхтение вполне ясно отобразило чувства собеседника. Старик уже представил состояние помещения. Сознание рисовало страшные картины разрухи: разорванные обои, словно побывавшие в сражениях с чудовищами, выдранные с корнем доски пола, торчащие повсюду гвозди, окна, скалящиеся осколками битого стекла. И все это приправленное острым ароматом свежей крови. — Ладно, я взгляну на него. Говори адрес. — Выбора-то у тебя все равно нет, — насмешливо ответил мужчина, подбрасывая над столом агатовую пирамидку. Та, поколебавшись, опустилась, расположив перед лицом сидящего букву «Д». Разочарованно вздохнув, он продолжил: — Для начала побеседуй с хозяином. Продиктовав адрес офиса и телефон некого своего «хорошего знакомого», мужчина собрался закончить диалог, когда Джирайя вдруг неловко прокашлялся: — Это… Спасибо, Орочимару. Ты, в сущности, отличный парень. — Не преувеличивай. Трубка легла обратно на рычаг, а голова Орочимару — на спинку кресла. Ощущение сделанного доброго дела так и не приходило, да он его и не ждал. Только наблюдал за течением чужой жизни, иногда ворочая фигуры, как ему было удобнее и интереснее.

***

— Да когда это же всё кончится! — паркет сотряс удар кулака. Раскиданные повсюду тетрадки и карандаши отображали активный процесс обучения. Предатель Учиха отключил свой телефон, и ему теперь даже нельзя было позвонить. — Для твоего же блага, Наруто. Иначе опять будешь отвлекаться. И в онлайн тоже не суйся, я тебя быстро выкину оттуда, благо парочку мощных скиллов можно еще использовать. Опомниться не успеешь, как слетишь с карты. И гильдию подключу. Мало не покажется. — Да понял я, понял! — рассерженно ответил Узумаки голосу в голове, повторявшем нотации друга в недавнем разговоре. Старик еще с час назад унёсся на важную встречу, оставив немного денег на закупки в магазине, до которого, по смутному подозрению Наруто, он так и не дойдет. Завал по всем тестам стоял за спиной, наподобие гигантского тролля с дубинкой наперевес. Удар дерева по голове отзывался бы не болью в затылке, а нытьем совести, расстроенным лицом опекуна и печально-понимающей ухмылкой Саске, пожимающего хрупкими плечами. Локти резкой болью напомнили о многочасовых посиделках за низким столиком. Уголки учебников впивались в кожу, оставляя клеймо вечного неумехи и нерадивого ученика. Лучшим выходом из положения был перерыв. Дать отдых глазам. Послушать песню, вселяющую надежду, чтобы снова встряхнуться и продолжить свою агонию еще немного, тщетно ожидая, пока на сто двадцатый раз информация всё же усвоится. Плеер услужливо лёг в ладонь, плавно соскальзывая с кровати по гладкому покрывалу. Случайная песня, мигнув названием, влилась в уши.

Нет нужды оправдываться, Что эта любовь умерла. Просто пожелай мне всего наилучшего. Прощай же, если ты считаешь, что любовь прошла. Нет нужды оправдываться — Это может убить тех бабочек в животе. Я выкину тебя из своей головы, Прощай же, если ты считаешь, что любовь прошла.

[2] В этот раз плейлист подвёл, подбрасывая трек, не имеющий отношения к состоянию души. Выкинуть из головы получалось пока только формулы и аксиомы, определения и правила. Да и любви на горизонте не было, хотя ему уже было 13, и, наверное, пора бы об этом задуматься. Странные журналы Джирайи, сунутые под нос не раз и не два, мелькали пёстрыми картинками обнаженной женской красоты и вызывали лишь откровенное недоумение в глазах Наруто, который уже всерьез подумывал о смене простого обращения «старик» на «извращенный старик». Получасовая ругань Джирайи о том, что время уже пришло, на парня не оказало ни малейшего эффекта, потому что опекун так и не смог объяснить, почему голые женщины должны заинтересовать Узумаки вместо игр в сети, оттачивая навыки виртуального боя, или болтовни с Саске, который мог говорить увлекательно практически обо всем. Он лишь отчаянно краснел и отводил горящие глаза, размахивая руками. Потом и вовсе ушел в гостиную, раздосадованный и обеспокоенный недогадливостью подростка, доставшегося ему на попечение. Зло пнув сумку под столом, Наруто воззрился в потолок, ища ответы на свои молитвы. Небо через слои бетона, дерева и шифера видно не было, но он точно знал, что высшие силы уже давно слышали его заказ, но отчего-то упрямо не желали принимать его, заткнув уши ватой, или чем там еще закрывают слуховые проходы от просьб навязчивых молящихся в верховной канцелярии. Утолить грусть сейчас мог бы только звонок от бабули Цунаде с радостной вестью — экзамены отменили и каникулы начинаются уже сегодня. Но та, скорее, оставить сдавать их только Узумаки, чем уберет их вовсе. Впрочем, какая-нибудь вкусная штука могла бы сменить меланхолию на более спокойный лад. На кухне было темно. А свет включать было лень, хотя бы потому что рыскать в холодильнике можно было и так, в дёрганом свете малышки-лампочки. Распахнутая дверца встретила резким запахом молока. Прокисшего молока. Срок годности был давно позади, а в коробке всё еще плескалась жидкость, одаривая своим духом лежавшие вокруг продукты. Из заветной коробки молоко выходить не особо хотело, но настойчивые тычки в картонный бок всё же возымели успех, и несущая расстройство во всех смыслах субстанция с шипением ворвалась в слив раковины, бурча, как поверженный монстр, и пенясь, словно бурный горный поток. — Гадость какая! Кто бы додумался такое пить? — пробормотал Наруто, слишком хорошо помнящий собственную оплошность в глубоком детстве. В стылой камере лежал помятый томат и вполне приличного вида огурец. Томат был сразу безжалостно отвергнут, а вот продолговатый овощ внимательно осмотрен со всех сторон. Мыть продукты Наруто так и научился, несмотря на увещевания матери Саске, еще в те давние времена, когда проводить полдня в гостях было сущим удовольствием, да ленивые замечания опекуна о правилах личной гигиены. С хрустом впившись в темный бок, Узумаки еле сдержался, чтобы не оплевать пол. Горькая попка, ну разумеется. Мякоть порадовала больше. Свежий приятный вкус языку очень понравился, пробудив голодный желудок. Все-таки в супермаркет идти придется. Куртка совсем не грела. Ветер, по-вечернему прохладный, трепал волосы и забирался под футболку. Мурашки собрались на коже, словно змеиная чешуя, готовая в любой момент смениться новой сияющей оболочкой. Асфальт отдавался в такт шагам чуть, слишком сонный, чтобы остро реагировать на происходящее вокруг. Редкие прохожие были вполне солидарны с этим серым пластом: кто-то тащил тяжелые сумки, а кто-то невероятную ношу собственной горечи и усталости. Земля, еще холодная от пробежавшей легким бризом зимы, напитываться теплом не спешила, что хорошо чувствовалось тонкой подошвой обуви, заставляя ускорять шаг и засовывать поглубже в карманы продрогшие пальцы. Свет вывески ударил по глазам, стоило зайти за поворот, но опытный в этом деле Наруто вовремя прикрыл их, защищая. Кроме огромных неоновых букв особо ярких пятен в магазине не было. Тут тебе и тусклое освещение в торговом зале, придававшее зловещий вид даже простым печеньям на развес, громко скрипящие тележки, своим визгом пугающие новых покупателей, и странные продавцы, будто сменившие деятельность в секте на простое кассовое дело. Сейчас за кассой сидел длинноволосый парень, которого Узумаки раньше не видел. Броские, неестественно желтые волосы, собранные в хвост, и злобный взгляд голубого глаза из-под челки. В голову Наруто даже закралась мысль, так ли ужасающе выглядит он сам, когда сердится. Задумчиво бросая в корзину покупки, парень медленно прохаживался вдоль полок и почти вздрогнул, когда продавец, выругавшись, шумно перелистнул страницу журнала, который читал. «10 способов разжечь огонь в сердце любого человека» — гласила обложка. Судя по недовольному лицу длинноволосого, способы казались ему препаршивыми. Витавшее в воздухе плохое настроение передалось даже охраннику, который как-то весь сжался и подтянулся, мигом растеряв всю свою уверенность. — Наличными или картой? — сурово спросил кассир, откладывая журнал и взирая на Наруто, как на довольно непримечательную букашку. — Наличными, — по возможности твёрдо ответил Узумаки, пересчитывая монеты в кармане куртки. — Пакет? — слова сказаны были с такой интонацией, будто в случае, если покупатель сумеет чем-то прогневить этого блондинистого демона, полиэтиленовый мешок наденут ему на голову, и кто знает, захочет ли он прийти еще хоть раз. — Если вам не сложно. — Спички? — с лихорадочным блеском в глазах вопросил кассир. — Что? Нет, не нужно. — Ими зажигают огонь. Такой прекрасный. Горячий. Алый. — Я знаю, но у нас есть. Полубезумный взгляд скучающе отпустил из своих цепких объятий. Вымученно назвав сумму, чудак снова погрузился в чтение, небрежно закинув монеты в кассу, и даже не удосуживаясь проверить, попал ли в нужное отделение. «Какие только люди не встречаются», — подумалось Наруто. А ведь для кого-то и он странный. Придурковатый, несобранный подросток, мечтающий о поездке в туристический рай. Окунуться в течение незнакомых людей, вдыхать запахи чужого города, с классом или просто одному. Одному? Нет, пожалуй, так бывало крайне редко и ненадолго. Даже сейчас он бредет по переулку и почти каждую деталь окружающего пространства уже комментирует внутренний Саске. «Эта дверь так нелепо покрашена» «Как думаешь, за этим камнем спрятан секрет? Нет, сам поднимай, если интересно» «Эх, ты тут как-то шлёпнулся, жаль не смог заснять» «Будешь сок? Он какой-то гадкий, прям как ты любишь» Наруто засмеялся. Рисовый батончик был почти безвкусным, но здорово утолял голод. Прогулка по холодной улице взбодрила, и теперь вдвойне не хотелось возвращаться к скучным занятиям. Джирайя уже сидел за столом в гостиной, обхватив лицо руками. — Что такое, старик? — Мгм, — промычал тот, не поднимая головы. Зрелище он представлял собой до жути страдальческое, так что Наруто так и завис на полпути к кухне, сжимая ручки пакета. Подойти и хлопнуть по плечу? Сказать ободряющие слова? — Не стоит так убиваться, Джирайя, Шелли все равно долго бы не прожила. — Что за Шелли, черт возьми? — недоуменно вопросил опекун, открывая лицо без малейших следов слёз. — Ну как же. Ты ее сыром кормил. Старик помрачнел. Этим именем Наруто нарек мышь. Она несколько ночей подряд пробиралась в кухню, пока опекун пил там свой чай, не в силах заснуть в ночи. Добрый по натуре Джирайя не смог купить не то что мышеловку, но даже банальную отраву, посчитав за лучшее просто ее прикормить. Та сначала колебалась и идти на контакт с человеком не хотела, но спустя неделю уже прихватила с собой своих друзей. От такой наглости старик немного опешил, но акты благотворительности не прекратил. Ближе к летнему сезону, мышиное семейство перебралось в просторные поля, покинув дом странных людей, не позабыв оставить воспоминания о своем пребывании — тихие вздохи удовольствия старика от приручения хоть и мелких, но все же диких животных, и испорченные местами провода к важным приборам, отказавшим в один прекрасный день, словно сговорившись. — Даже не напоминай. Как в твою башку вообще приходят такие мысли, ума не приложу! Естественно, дело в другом. — Так в чем? Не тяни кота за… — Умолкни, болван. Не смей выражаться в моем присутствии. Не дорос еще. — Но ты ведь так делаешь! — Я уже взрослый и состоявшийся в жизни мужчина. — Лучший аргумент из всех, что я слышал. Так что там на повестке дня? — Я нашёл помещение… вроде. — Вроде помещение или вроде нашел? — Да не я его нашёл! В том-то и дело. Но оно, и правда, неплохое. Ремонт нужен, а так вполне подходит. — Только не говори, что Орочимару, — сморщил нос Наруто, выгружая продукты и с сомнением вглядываясь в лицо старика через бутылку минералки. Он ни разу не видел этого загадочного персонажа, но голос был достаточно неприятным, так что Узумаки не доверил бы ему и отметки в своем табеле, не то, что такой важный вопрос, как мечта Джирайи. — А что ты имеешь против? Да, он местами странный, но зато он действительно мне помог. — Так почему ты такой унылый? — пол под ногами чуть дрогнул, когда на него с размаху уселся парень, ухмыляясь во весь рот. Если бы не желтоватый свет в гостиной, можно было подумать, что на его голову надет золотистый парик, будто целиком состоящий из люрекса, такими слепяще сияющими они были. — Ис-пол-ни-ла-сь тво-я меч-та! — по слогам, громко, почти надрывно произнес Наруто. Соседи, если бы они у них были, конечно, уже во всю трезвонили бы в дверь, требуя разъяснений. Но дом слева, как и старая хибара справа, едва походившая на жилище, были пусты, разве что забредали на огонёк бродячие собаки. — Да, всё так, но я не чувствую радости. Наверное, просто устал, — улыбнулся мужчина, проводя крепкими пальцами по буйной шевелюре. Чисто машинальный жест, не влияющий на внешний вид прически. Когда-то в дни цветущей молодости его пряди были мягкими, будто просили нежные девичьи руки дотронуться и исправить создавшийся хаос. Сейчас же они, пропитанные годами испытаний и тревог, стали словно стальная проволока, такие жесткие и колкие. — Но мне нужна твоя помощь. — Легко, даттебайо! Просто скажи, что я должен сделать! — с готовностью ответил Наруто, поднимаясь на ноги и закатывая рукава. Пакет лежал у дивана, забытый всеми, лишь шурша, ведомый движением медленно сползавших пачек с продуктами. — Для начала, — тяжелая ладонь легла на плечо. — Сдай экзамены. Готовься и не отлынивай. И слушай этого парня, Саске. Он тебя одёргивает от всяких глупостей, и за это я ему очень благодарен. — А Саске-то тут причем? — нахмурился Наруто, про себя думая, что тот скорее сопровождает его во время злоключений, снижая уровень риска к возможному минимуму. — Ладно, я понял! Будет сделано! Положись на меня! — Ты ведь не ужинал? Я приготовлю, а ты занимайся. — Отлично! — Узумаки показал большой палец, скрываясь за дверью своей комнаты. Ужин, а чаще всего это был омлет, если речь шла о «готовке», обещал быть прескверным. Но он был теплым. Теплым, как неуклюжая забота Джирайи о своем подопечном.

***

Утро встретило неожиданным дождем. Фактически, то была лишь морось, но это не делало ее более приятной. Кожа сжималась капиллярами, щеки влажнели и щипали, отчего Наруто натянул капюшон еще туже. Байка под стандартным жакетом смешно топорщилась, добавляя лишних складок и подчеркивая несуществующее пузико, но отделаться от привычки одеваться потеплее Узумаки не мог. Да, согласно всем правилам, под чёрным жакетом следовало носить белоснежную рубашку или, на худой конец, джемпер. Но воротничок рубашки резал горло, заставляя постоянно чесать шею, оставляя красные полосы, словно от когтей дикого зверя. Вдобавок, этот отвратительный белый цвет, который не терпел ни малейшего пятнышка. Забывчивый парень изредка вспоминал о понятии «стирка», разве что, когда на стуле скапливалось слишком много грязных носков или в ящике не оказывалось свежих трусов. Тогда он устало тянулся в ванную, где сырость пропитывала белье так сильно, что приходилось носиться по дому, отчаянно сотрясая капли с ткани и ожидая, пока бешеные скачки принесут за собой нужную степень сухости. Так как зонтиком он пренебрегал просто регулярно, то покров капюшона был единственной мало-мальски приемлемой защитой от атмосферных осадков. Туман расстелился по округе, накладывая на дорогу таинственность. Так и хотелось свернуть в переулок, побродить по мосту и вдруг попасть в другой мир, проход в который открывался лишь во время таких вот чудес погоды. Наруто частенько думал, что ему было бы неплохо уйти от теперешней реальности. Закутаться в плащ, пробираться по незнакомым площадям и искать ответы. Хотя кто сказал, что врата распахнутся в отдаленно похожую вселенную? Пусть улиц не будет вовсе, а вместо обычной картины лишь бесконечная пустошь, да гоняющий по полям пыль и перышки ветер. Грозные ястребы гигантских размеров, спускающиеся с небес, чтобы ухватить ещё одну неосторожную закуску к столу. Почему-то мозг сразу пририсовал птицам пачку бланков с ответами, зажатыми в клюве. На бумагах некрасивыми кляксами расплылись бесконечные «F». Он сжал в руке шарик. Красный поганец снова показал синие полоски на своем боку. Наруто устало вздохнул. Сегодняшний день не предвещал ничего хорошего. — Узумаки? — Цунаде хмыкнула, когда хмурый Наруто прошествовал мимо директора, глядя строго в пол, и покрытым каплями рукавом оставил на ее юбке мокрый след. — Ваше лицо совершенно не сочетается с этим выражением вселенской скорби. — Простите, госпожа Цунаде, — машинально накидывая на ноги белые туфли, ответил парень. Женщина недоверчиво воззрилась на него. Такой вежливости от него можно ожидать редко, если не сказать почти никогда. Шумный, веселый, но никак не воспитанный мальчик из хорошей семьи. Подспудно она винила в этом влияние Джирайи, но была права лишь отчасти, ведь оптимизма в нём было хоть отбавляй и от природы. — Наруто, — проникновенно начала директор, чуть касаясь длинными ногтями его плеча. — Ты редкостный болван. Но болван везучий. Так что не впадай в меланхолию. Слова поддержки от Цунаде Узумаки совершенно не ожидал. Но благодарно кивнул, зарываясь пальцами в спутавшиеся волосы и неловко ухмыляясь. Стало и правда легче. — Можно рассчитывать на вашу помощь на экзамене? Хотя бы на литературе? — Даже не мечтай, — сурово произнесла женщина, поигрывая костяшками. Наруто дослушивать не стал, лишь бросил вслед: «Огромное спасибо, бабуля!» — и скрылся на лестнице. Цунаде, метнув взгляд в карманное зеркальце, недовольно скривилась. Шрам на лбу пусть и портил вид ухоженной кожи, но явно не прибавлял ей возраста до категории «бабушек». — Вот же нахал, — шагая в свой кабинет, она вдруг подумала о том, как в детстве один мальчишка, такой же наглый и крикливый, нарисовал вокруг шрама ромбик ее же помадой. Помадой, которую она стащила у мамы из сумочки, решив обязательно обмазать ей свои губы и впечатлить ровесников своим взрослым поведением. Ромб получился удивительно ровным. Она даже толком не помнила, почему не особо сопротивлялась, но вот восхищенный возглас Джирайи: «Ты теперь совсем как принцесса!» в памяти отпечатался довольно отчетливо. Цунаде, конечно, тогда стукнула его, но стирать его художества не стала, а тайком сфотографировалась на старый папин полароид. Фото получилось смазанным, к тому же на нем был виден лишь лоб, торчащие светлые пряди и карий глаз, прищуренный от вспышки.

***

Когда дрожат руки, когда в груди колотится сердце, когда лист ходит в руках ходуном, соображать крайне трудно. Буквы прыгают, и их смысл юрко ускользает в подкорку, прячась и не показывая виду, что вообще существует. Этот процесс чем-то похож на то, как маленький ребенок, пытаясь достать банку с арахисовой пастой с верхней полки, лишь пихает ее глубже в недра шкафа, делая успех операции практически нулевым. Так и Наруто. Сидел, вглядываясь в бланк и тщетно пытаясь разобраться, на тот ли экзамен он зашёл, и в ту ли школу попал. Название школы аккуратным курсивом значилось в углу бумаги, значит, ошибки нет. Но почему тогда задания кажутся такими бессмысленными? Тихое покашливание сбоку на секунду вывело его из панического состояния. В огромном зале проходящего экзамена перемешались группы из параллельных классов, нарушая привычный строй из одноклассников и еще пуще сокращая возможность списывания. Саске приподнял бровь, всем своим видом показывая, что не может взять в толк, почему Наруто тупит. Бланк под его локтем был более чем наполовину заполнен аккуратным почерком, вне всяких сомнений отражающим только верные ответы. Узумаки высунул язык. В ответ Учиха закатил глаза, вновь возвращаясь к тесту. Дрожь в пальцах утихла. За полчаса можно горы свернуть. Можно быть на полпути от родного города, мчась на электричке, можно разорвать длившийся долгие двадцать лет брак, можно найти друга на всю жизнь, даже не подозревая об этом. И можно сдать тест. Последний тест в этом триместре, чтоб ему пусто было. Втянув согретый дыханием учеников воздух, он снова обратился к листку. Первое задание было легким, и галочка в нужном месте уже стояла, но вот второе… Условие, какое там было условие… «Выберите верный график функции, соответствующий приведенному уравнению». Блондин чуть не подскочил на месте. Ведь вчера он вывернул чай на учебник, верно? Догадка в голове промелькнула чёрным вихрем. «Такую закорюку и я бы запомнил», — так сказал тогда старик? Какая из приведенных «закорюк» подходит больше? Думай, Узумаки, думай. Когда напротив нужного изображения стала метка, перед Наруто вдруг открылся чудесный мир возможностей. Будто строгий привратник оценил его шансы и сжалился. Дверца, ведущая на склад с томящимися там школьными знаниями, скрипнув, отворилась. Пыльные полки и узкая комнатка парня не смутила, и, решив больше не гневить судьбу, он осторожно шагнул внутрь. Пусть в некоторых местах он был не уверен, но теперь хотя бы было понятно, что дни и часы подготовки даром всё же не прошли. Как и всяческие попытки Саске настроить его на рабочий лад. «Надо будет сказать ему спасибо за помощь», — лениво подумал блондин, почти на сто процентов убежденный, что дальше мысли дело не пойдет. Активная мозговая деятельность, бурлящая неподалеку, немало позабавила Учиху. Он краем глаза наблюдал за другом, пока тот усиленно грыз карандаш и над чем-то размышлял. У него самого оставался только последний пункт, и потому он не спешил, только проводил взглядом темных глаз лохматые волосы и руку, сжатую на затылке. Тиканье настенных часов и неторопливые шаги Анко-сенсей вдоль рядов почти не долетали до его ушей, и только, когда женский голос возвестил о том, что осталось пять минут до конца экзамена, Саске вздрогнул, приходя в себя. Досиживать до самого конца было не в его традициях, поэтому он быстро чиркнул карандашом и сдал свой бланк учительнице. Проходя мимо Наруто, корпевшим над работой, он сдавленно хмыкнул. Тот скорчил гримасу. Прогуляться по школьному двору оказалось не такой уже плохой идеей. Козырёк возле блока спортинвентаря надежно укрывал от мелкого дождя, а огромное окно напротив давало отличный обзор на слаженную игру баскетбольной секции. Высокие парни передавали друг другу рыжий мяч, взмыленные от бега и постоянных прыжков. Их головы не были затуманены переживаниями об учебе, о своих и чужих чувствах, и тем более мыслями о том, нормально ли терять ощущение времени, пялясь на чужой блондинистый затылок. В их головах была только игра — живая, бурлящая, без единого лишнего движения. Иногда к ним прибегали визжащие девчонки, размахивая плакатами и разбрасывая в воздухе конфетти. То сразу теряли всю свою силу, превращаясь в обычных самцов. Такие моменты раздражали больше всего. Тогда Саске отворачивался и брёл вдоль стены школы, похлопывая шершавый кирпич, пока не покажется главный вход и зашпиленный на все пуговицы Узумаки, переминающийся с ноги на ногу. Сейчас зал был пуст. Двери были распахнуты настежь, позволяя запаху свежей краски, смешанному с кислым резиновым духом, проникать наружу. Поблескивавшее кольцо звало, и брюнет сделал шаг. Пол скрипнул под подошвой. Было тепло, как будто жар командной игры еще не ушёл отсюда, а согревал, упорно маня остаться. Скамья всё же оказалась холодной, так что парень чуть сморщился, садясь и откидываясь спиной о дерево обшивки. Полутьма навевала дремоту. Но парень не закрыл глаза, только запустил руку в карман. Желтый шарик скатился по ладони на пол, находя прибежище в углу возле корзины с мячами. — Саске, ты чего тут забыл? Я тебя везде ищу, — первым в зале показался носок туфли, а потом уже белобрысая голова. Голубые глаза, стремительно поменяли свой цвет на более сдержанный, глухой синий, спасая чужое зрение от слепящей яркости собственных радужек. Наруто плюхнул свою сумку рядом с другом и огляделся. — А тут здорово, — он принялся заглядывать то в раздевалки для спортсменов, то в душевую, где на грани слышимости плюхал каплями кран, то в маленькую коморку, где тренера с соседних школ могли оставить свои вещи и дать напутственную речь своим игрокам. Учиха молча наблюдал за ним, гадая, куда мог укатиться житель его кармана. Ответ не заставил себя долго ждать. Потому что любопытный Узумаки засунул свой нос и к мячам, выискивая самый лучший снаряд и явно намереваясь сделать пробный бросок, когда неосторожно отступил назад. И растянулся на полу, болтая ногами, как черепашка, возлегающая на круглом панцире. Испуганный прыгун рванул обратно к хозяину, продолжающему спокойно сидеть на скамье. Саске подхватил его и подошёл к лежащему Наруто, по-видимому, устроившемся вполне удобно и не планировавшему вставать. — Ты в порядке? — рука, схватившая парня под локоть, была сильной, несмотря на внешнюю тонкость и хрупкость строения. Наруто даже про себя сделал предсказание, что спустя пару лет тот вымахает в здоровенного лба и будет иметь в своем запасе ещё один повод смотреть на него сверху вниз. — Вроде того, — рассеянно ответил Узумаки, потирая ушибленную спину и прожигая взглядом дыру в жакете Саске. — Погоди… это… — Это? — усмехнулся брюнет, разжимая ладонь. Желтый шар застыл, нагло выделяясь своим сочным цветом на фоне общей тусклости. — Когда? — пораженно вскрикнул Наруто, не понимая, как так вышло, что его друг снизошёл до такой бесполезной, по его мнению, траты монет. — Когда, черт возьми? — Сегодня утром, — просто сказал тот. — Он твой. — Чего? — Разве не верить своим глазам и своим ушам возможно одновременно? Если нет, то это явное исключение из таких правил. — Того. Я подумал, раз уж ты не можешь достигнуть успеха в такой мелочи, то я сделаю это за тебя, — светловолосый не обратил внимания на слабую попытку подколоть, предпринятую Учихой, а только взял в руки символ фортуны, нагретый теплом чужих пальцев и выдуманный им самим на потеху лени. — Да, моя удача пришла с тобой, — тихий голос резанул по слуху, словно парень крикнул, а не произнес эти едва заметным шепотом. Саске показалось, что его ткнули в бок. — На самом деле, я думаю, что тест я сдал. Уж не знаю, насколько, но… Я крутой! Заливистый смех наполнил пространство, раскатываясь эхом по пустому залу. Волна его радости достигла и стоящего в оцепенении Учиху, рисуя на лице усмешку. — Пошли домой, мистер Крутой. Всю дорогу от школы Наруто подбрасывал вверх своего нового резинового друга, дурачился, ронял его и бежал за ним в кусты, на который уже задирал лапу престарелый бульдог, такой же древний и седой, как и его хозяйка. Спасать мяч пришлось двумя руками — одной хватать его, а второй отталкивать собаку, из прирожденной английской гордости не собирающуюся прерывать свое занятие. Извиняться перед женщиной пришлось уже Саске, потому что защищать права пса на куст его друг и не думал. В этот момент раздался звонок от брата, так что, в итоге, нотаций от бабули не избежал и Учиха, обвиненный в неуважении к старшему поколению. На это брюнет безжалостно ответил, что звонил ему старший брат, и вот его он как раз уважает, в отличие от людей, выгуливающих своих питомцев на не предназначенных для этого местах. Хозяйка рыжего Джуго смерила его недобрым взглядом и затопала в другую сторону, даже не воспользовавшись своей тростью.

***

Последние дни перед каникулами всегда пропитаны каким-то ароматом свободы и легкости. Ноги летят, будто не касаясь земли, ветер кажется не таким уж и холодным, а влажная земля и вовсе мягкой и пушистой. Когда Наруто тряс перед Джирайей своими результатами, тот сначала бухтел и требовал, чтобы ему не тыкали в глаза бумажками, а потом, посмотрев внимательней, выругался. Грязно и некрасиво, но парень благородно сделал вид, что не услышал, только записал слово себе в специальный мозговой блокнотик. В целом, сдал он неплохо, если бы не С по литературе и обществознанию, а так за математику Узумаки даже получил В, «с натяжечкой», как выразилась Анко-сенсей, протягивая ему листок. Саске, конечно, был награжден высшими баллами, и скучающе реагировал на каждый восхищенный возглас преподавателя. Класс гудел, предвкушая долгожданную поездку, пока Наруто взгромоздил свой подбородок на парту. Сияющий Джирайя стоял перед глазами, а плечо всё еще чувствовало его по-медвежьи неуклюжее объятие.

***

Магазин оказался скромным по размерам и обстановке, да и битого стекла оказалось навалом, но разрисованные граффити стены были даже своеобразной изюминкой пошарпанной атмосфере. Старик долго рассматривал изображение на кирпичной стене, пока, наконец, не понял, что это человек, целиком состоящий из дерева. Вместо головы у него был свежий зеленый лист. Гуманная природа? Природный гуманизм? Но ясно было одно: автор призывал беречь природу и отнестись к ней не хуже, чем к своим друзьям и родным. То, что у растений есть чувства, Наруто знал еще с ранних лет, когда ему подарили гардению. Тогда это был только крохотный цветок с едва набухшим бутоном. Это было лето, тёплое лето, полное забот и переездов. Они снимали квартиру за квартирой, меняли район за районом. Но то соседи были не ахти, то жилищные условия оказывались хуже, чем на первый взгляд, то вдруг плата за съем оказывалась в два раза выше указанной. Тогда они вдруг нашли их будущий дом. Табличка «Продается» была прибита прямо на их глазах. Высокий статный мужчина оглянулся с молотком в руке, встречаясь глазами с ребенком на руках старика. Голубые глазёнки пристально смотрели на него, отчего он неловко улыбнулся, делая шаг ближе к двери. — Деда, рамен, — пробормотал Наруто, шмыгая носом и потирая живот. — Да, можем зайти в тот супермаркет, там можно заварить. Только давай глянем ещё один дом, ладно? Где он тут… Хм. Не подскажете, где находится дом по этому адресу? На обрывке газеты был выведен адрес его соседа. И он слишком хорошо знал, что за скряга там живёт, но права говорить этим незнакомцам не имел. Как и то, что детей тот ужасно не любит, просто потому что у самого ранние годы были далеко не радужными. Когда седой человек прошёл мимо, мужчину словно ведром холодной воды окатили. — Старый красивый дом, — звонко рассмеялся мальчик, кривя носик в сторону замершего мужчины. — Да, но нам нужен поскромнее, Наруто, — ботинки простучали еще пару шагов по дорожке, оставляя мокрые следы от расположенной недалеко лужи, в которую угодил старик, сам не замечая того, слишком одуревший от жары. — По какой цене вам предлагают этот дом? — неожиданно для себя спросил незнакомец, хватаясь за ограду, словно прикосновение железной решетки придаст сил и скорей заставит Джирайю ответить. Когда цифра была названа, мужчина тяжело вздохнул. Сосед действительно был в своем репертуаре. — Я очень удивился, когда узнал о такой оплате, — развёл руками старик. — Такие условия редки и обычно быстро теряют свою актуальность. Много желающих, знаете ли. — Есть один нюанс, — задумчиво проговорил Ирука, всматриваясь в лицо напротив и взвешивая, стоит ли так откровенничать с этим Джирайей. В целом, он выглядел вполне приятным, если даже не сказать простодушным. Наруто теперь стоял на ногах, и вполне уверенно, но зачем-то держался за штанину своего опекуна и наблюдал за чужаком лишь одним глазом. — Плата указана не за месяц, а за неделю. Так делается, — сразу кивнул он, когда Джирайя распахнул рот в удивлении. — По крайней мере, так делает мой сосед. Это некрасиво, но должен предупредить вас, что, ссылаясь на свою глухоту, правду он вам скажет далеко не сразу. — Жаль, — печально ответил седовласый, сминая листок в своей руке. Порывистость, с которой он это сделал, поразила Ируку. Он поморгал, кусая губы и перебегая глазами от мужчины к ребенку. Мальчик будто понял, что произошло что-то нехорошее, и о лапше больше не заговаривал. Минуты размышлений текли одна за другой, и было трудно сказать, почему этот человек колеблется. Вроде бы ему надо продавать свой дом, и нужно срочно. Но не так уж и легко принять тот факт, что вот только что он повесил на дверь объявление, и уже нашёл своих покупателей. Ирука с детства был приучен бабушкой верить знакам, будь то птица, клюнувшая в стекло, или оторвавшаяся в самый неподходящий момент пуговица. Иные назвали бы это простой суеверностью, но старая женщина всегда видела эту грань. — Я могу предложить вам те же условия, но в месяц. По правде говоря, я не собирался сдавать дом в аренду, но… Мне нужно разобраться с этим домом как можно скорее. Со временем, может быть вам здесь понравится, и вы решите его всё же купить, чему я буду только рад. Поймите, я не могу позволить, чтобы это место пустовало. Ну, никак. Джирайя спешно пожал ему руки, встряхнув их даже сильнее, чем необходимо. Пальцы Ируки неприятно хрустнули, но он сдержал вскрик, ограничившись лишь натянутой улыбкой. Язык они нашли довольно быстро, и опекун Наруто оказался ещё более говорливым, чем на первый взгляд, громогласно рассуждая на темы, в которых бывший теперь хозяин дома совершенно не разбирался, лишь согласно мотал головой в такт словам. Мальчишка болтал ногами на высоком для него стуле и ковырял кашу, сваренную Ирукой. «Полезное питание важно для ребенка», — заявил мужчина, засыпая щедрую ложку овсянки в подогретое молоко, пока Узумаки заворожено смотрел, как кружатся в вареве хлопья, размокая и оседая на дно. Каше было суждено пригореть, ведь следить за кашей поручили именно ему, пока взрослые говорили о своём в соседней комнате. Он путал эти чёртовы стрелки, позабыв напрочь, какая из них показывала минуты. Пока трехлетний Узумаки упорно пялился на короткую, длинная продолжала свой обычный круговой ритуал, а каша на плите стремилась прочь из кастрюли, наполняя кухню резким запахом. Истощив запасы своей речи за бурным обсуждением нового жилища и нового знакомства, Джирайя теперь молчал, пробуя на вкус пересоленные комочки. У Ируки был приятный, мягкий голос, который будто был создан для пения колыбельных и усмирения детских шалостей. Получалось у него так естественно, что Наруто получал удовольствие лишь от одного его звучания. Он говорил о своей жизни, о жизни поколения, которые так любили этот дом. О бабушке, которой он так восхищался, и которая большую часть жизни прожила одна, в окружении цветов и предметов. Когда ее здоровье пошатнулось, зависая на грани между жалким существованием и днями, полными боли, растения начали перенимать ее страдания, засыхая одно за другим. А потом она умерла. Всё, что осталось в память о бабушке Ируки — один белый цветок в горшке. — Она очень его любила. Но много дней за ним никто не ухаживал, и боюсь, он просто не выживет. Листья уже пожелтели, а бутон уже подсыхает. Взять его с собой я не могу, поэтому, — он присел на корточки, кладя ладонь на плечо Наруто, нос которого всё еще был вымазан в овсянке.— Полагаюсь на тебя. Присмотришь за ним? — А что означает гардения? — спросил Джирайя, с сомнением оглядывая растение в углу. — О, у этого цветка много значений, но чаще всего, тайная любовь. Моя бабуля вообще любила разные символы, — улыбнулся Ирука. Его рука нежно гладила листочки, а мальчик рядом с ним серьезно смотрел на бутон. Тот формировался так же, как и этот светловолосый ребенок Узумаки, вполне способный погибнуть без ухода и заботы. Первое время мальчишка дулся. Ему не нравился этот капризный цветок, который даже будто свои листья отодвигал, когда тот его поливал, аккуратно, как и положено, не касаясь стебля, когда следил, чтобы ветер из окна не достигал его хрупкого тела, и когда закрывал шторой от прямых солнечных лучей. Так они и препирались: гардения упорно не желала проявлять взаимность, а Наруто постепенно свёл свои обязанности к простому поливу, демонстративно выходя из комнаты. Гардения не цвела. Росли листья, выплевываясь из пазух со сменой сезона. Менялась земля в горшке, а вода в бутылке смиренно ждала неподалеку на полу. Не цвела она вплоть до дня, когда Наруто пришёл домой. В тот день он щебетал что-то радостное и нелепое, и гардения по привычке скрутила верхний лист от раздражения. Ей было чуть холодно — из форточки дуло, занося пылинки и пух одуванчика, застревавший на упругих ветках, словно осыпаемых ранним снегом, выпавшим в середине июля. Мальчик напевал песни под нос, поливал, не заботясь о том, как это отразится на корнях и трогал зеленую кожистую поверхность кончиками пальцев, даря тепло своего счастья растению, которое не должно было в этом нуждаться. Но нуждалось. — Ты противная, гардения, но я думаю, что и тебе тяжело. Ты потеряла хозяйку и не можешь привыкнуть к новым людям. Я тоже. Но знаешь, бывают исключения, — светлые волосы колыхнулись, когда мальчишечья попа уселась на простой серый ковер. Узумаки потёр пятно грязи на своем жилете. — В библиотеке я видел в одной книге, какие красивые у тебя цветы. Так почему бы тебе не стать такой, вопреки всему? Целый день, а потом и вечер, растение стояло в своем коричневом глиняном коконе, попадая то в прохладную тень, то в полосы приглушенного света, время от времени прерываемые стремительным взмахом птичьих крыльев. Пустующая комната была привычным пейзажем, но в этот раз что-то изменилось. Крохотные комочки земли цепочкой рассыпалось по полу, разнося по воздуху аромат влажной травы. Гардения вздохнула бы, если бы могла, но легких у нее не было. Это был день, когда Наруто впервые встретил Саске. Наутро на тонком изогнутом стебельке появился бутон — спирально закрученный шарик с белыми прожилками.

***

— Что ж, класс! Пришло время обсудить поездку в Киото! Как вы знаете, это займёт два дня, с полноценной ночевкой, экскурсиями и свободным временем. Для особо ответственных ребят буду организованы кружки по повторению учебного материала, дабы не прийти в новый учебный год с пустой головой. — Недовольное гудение в кабинете стало почти невыносимым, когда женщина подняла руку, призывая к молчанию. — Разумеется, на ваше усмотрение. Теперь список учеников, сдавших деньги и проявивших желание участвовать в общем деле. Итак… Наруто снова опустил голову на стол, не обращая внимания на то, что в кожу впивается трещина древесины. Ему не нравилось слушать восхищенные возгласы девчонок, хохот парней, тыкавших друг в друга, когда их имена называли. Ему хотелось быть со всеми, но Джирайе он так ничего и не сказал. Это было глупо, особенно теперь, когда его идеи начинают воплощаться в жизнь и глаза горят таким весёлым блеском. Узумаки философски рассудил, что годам к тридцати он все-таки увидит Храм Фусими Инари-тайся, мост «Лунной дороги» и куча других мест, которым славится Киото. Мысль о такой перспективе грела едва-едва. И хоть он и понимал, что в нем борется всего лишь простой эгоизм, но было обидно, что он родился в такой бедной семье. Да и семьей ее можно назвать с трудом. Он и старик, которому больше некуда податься. Да, Джирайя заботился о нем, даже устроил Наруто в отличное заведение, но… Поступал ли бы он также, если бы не данное обещание? Почему он никогда не говорит о родителях Наруто? Почему не видит его права на важную правду? Почему всё ещё принимает его за ребенка? Саске легче. У него полная семья, куча денег, на которые можно купить всё что угодно. Хоть езжай в Киото каждый чёртов день. Но Учихе, видите ли, не хочется. Он, видите ли, не любит многолюдные места. Из тьмы внутренних сомнений его вырвал голос учителя. Рыжая челка была плавно заправлена за ухо, а лиловый ноготь прошелся вдоль списка, останавливаясь в самом конце. — А вот и наши счастливчики, успевшие забежать в последний вагон. Посмотрим… Саске Учиха. И Наруто Узумаки. Не забывайте, что мы встречаемся в понедельник в 5:30 на станции. Удачных выходных! Узумаки вскочил, даже голова отозвалась звоном на резкое движение. — Простите, тут должно быть какая-то ошибка! — проговорил Наруто. Он бы крикнул об этом ещё раз, но женщина уже услышала и как раз подошла к нему. — Ошибки нет. Узумаки, вы есть в списке, значит, вы едете с классом. — Но я… — Всего доброго, — бросила она и прикрыла за собой дверь. Та закрылась бесшумно, оставляя парня наедине с его чувствами. Недоумение мешалось с нарастающей злостью, и это напрягало ещё больше.

***

Шнурки скользили из рук, пока он завязывал свои идеально чистые чёрные кеды. Им обуревала какая-то странная лень, мешавшая даже подняться со скамейки. Сумка верно стояла рядом, согнув свою молнию наподобие кривой улыбки, словно сама была рада окончанию триместра. Саске откинулся на шкафчик с обувью, на что тот больно тыкнула под ребра полкой и носком чужой сменки. Когда перед ним появился Наруто, его лицо совсем не изменилось, только чуть сильнее сжалась рука на колене. — Что за недовольная мина? — Ты. Ты. Ты знаешь кто! — Кто? — Гад. Бледная поганка! Чёртов Учиха! — Последнее явно лишнее. Моей вины в ношении фамилии нет. — Да как ты вообще додумался?! — О чем ты, не понимаю… — невинно ответил Саске, закатывая глаза. — Про поездку. Ты. За. Меня. Заплатил. — Но ты ведь хотел поехать? — просто спросил Учиха, вставая. — Да, но… Я не могу вернуть долг! — Это все, что тебя смущает? Тогда считай это подарком на день рождения. — Но мой день рождения ещё не скоро. — Знаю, — усмешка Саске была похожа на злорадную, да в принципе таковой и была. То, что Наруто жутко обожает получать подарки в любом виде, он знал очень хорошо, и то, что вот так отказаться от такой возможности, да и еще на полгода раньше, ему теперь очень трудно — тоже. — И ты просил у отца денег и на меня? Ты круче, чем я думал. — Нет, я взял из карманных. Голубые глаза казались сейчас слишком уж огромными, потому что Саске вообще не был уверен, что человек способен так вылупиться. Но этому идиоту это удалось. — Так много? Для такого мелкого, как ты, это просто неразумно. — Узумаки, смотри сюда, я на сантиметр выше тебя, так что не болтай языком зазря. — Это ненадолго! Я догоню тебя! — Хоть в этом, будь добр, — чуть слышно сказал Учиха, делая вид, что у него в сумке обнаружилось что-то, требующее незамедлительного участия его прекрасного носа. Наруто надулся, словно шар, собираясь с духом, чтобы возразить, когда его ударили по спине. Удар был смягчен кожаной перчаткой, которую ее владелец не снимал даже на занятиях, чем возмущал почти каждого преподавателя в школе. Разве что Цунаде была холодна и беспощадна, когда назначала Кибе сверхурочные работы. — Йо, Наруто! Слышал, ты тоже в нашем дружном коллективе. Повеселимся, да? — Киба? Ты тоже едешь? — Да, — хохотнул парень, скидывая туфли и до треска затягивая шнурки на массивных кроссовках. — Даже Акамару место дополнительное взял. Говорят, из-за этого какая-то девчонка не смогла поехать. — Акамару? Ты его так назвал, Киба? Но почему? — Да не знаю. Он у меня шустрый малыш, хоть еще и писается. — Я бы тоже нервничал рядом с таким хозяином. Собаку жаль, — проронил Саске. Он стоял боком, будто в беседе совершенно был не заинтересован. — Нарываешься? — бросился с кулаками Киба, но был остановлен ладонью Наруто. Он встревожено кидал взгляд с одного на другого, не понимая, чем вызвана такая агрессия. Саске смотрел прямо, чуть приподняв бровь. Весь его вид показывал, что даже если бы парень и достиг его, то с места он был по-прежнему не сдвинулся. — Эй, Наруто, а давай ты сядешь со мной и Акамару. Будет здорово. И никто не будет зудеть под ухом. — Киба, я… — О, я бы тоже купил отдельное место, даже автобус бы снял, чтобы не оказываться рядом с тобой и твоим псом. Не переживай, Наруто, ты не обязан сидеть со мной. Найду себе свободное кресло у окна. — Но, Саске, ты ведь… — Не важно, — пожал плечами тот и вышел прочь со школы, даже не попрощавшись. — За что ты так с ним? — Узумаки развернулся к Кибе. Злость пропала, только усталость. Безмерная усталость. Ну, как человек может быть одновременно таким нужным и таким сложным? Почему Учиха не может быть просто Саске, который знает Наруто как свои пять пальцев, заносчивым придурком Саске, который постоянно умничает и заставляет его злиться, просто Саске, голос которого может успокоить любые тревоги и сразу же взбесить до невероятности? Почему он всегда Саске Учиха, который притягивает к себе врагов, словно долбанный магнит? — Научись отличать помощника капитана от простой крысы, Наруто, — произнес Инудзука, только тронув плечо блондина, и, бросив «до встречи», исчез в потоке дождя. Наруто вспомнил, что снова не взял зонт.