Не повернуть назад

       Они прошли ту самую башню. Каменную, уходящую далеко в голубое небо с невидной крышей. Джонни знал точно — это та самая башня, которую они видели издалека, и теперь рад оказаться поблизости, но сейчас, с ощущением меча за спиной, это совершенно не радует.        Они прошли ворота. Деревянные колья взметались до пояса, а спустя каких-то жалких метров начинаются первые дома. Они небольшие, одноэтажные с кучами чистых окон. Без штор, с нередко встречающимися горшками ярких цветов. Среди них Джонни часто видел сине-фиолетовые лепестки ириса. Они прошли всего пару домов, а в их открытых окон Джонни видел по нескольку тёмных горшков.        Он прикусывает губу, чувствуя себя не в своей тарелке. Табличка на мосту, синий цвет ириса, и всё это — преданность всего одним людям.        Мечникам.        А Джонни единственный волшебник среди одноэтажных домов, сделанных из дерева с каменной крышей. И прибывать для него здесь — уже преступление. Поэтому он медленно вышагивает по грунтовой дорожке, чувствуя шуршание под своими ногами. Зелёные участки травы аккуратно обходят дома, у некоторых из них есть задние дворики, обделённые маленьким заборчиком. Внутри них — высокие цветы, оплетаемые вбитые в землю палки. Трава здесь ровно подстрижена, и Джонни не видел ни одной лишней травинки.        Они заворачивают за угол, проходят между двумя домами. Здесь трава по щиколотку, и ощущение меча убирается. Ничего больше не упирается между лопаток, и Джонни разворачивается на пятках, видя перед собой смеющиеся глаза.        — Это ты ту табличку приколол? — Джонни сверкает глазами, делает шаг вперёд, почти что упираясь в Рому.        Рома качает головой, тихо смеясь.        — Прости, я не выдержал.        И потом тихо засмеялся, прикусывая щёку изнутри. Джонни чуть толкает того за плечо, а Рома не выдерживает. Смеётся ещё громче, хватая того, прижимая к себе и обнимая.        — Прости, прости, прости, — бормотал он, пока Джонни чувствовал, как он дёргается из-за смеха. Джонни вздыхает, приобнимает его, а потом опускает.        — Мы должны отсюда уйти, — Джонни опускает его, подбирает свой рюкзак у ног Ромы, медленно натягивая его на плечо. — Мне тут небезопасно, сам знаешь.        Рома поспешно кивает головой, засовывая свой небольшой кинжал, что Джонни принял за меч, в рукав своей кофты.        — Останемся тут ненадолго? — Джонни хмурит лоб, а Рома быстро выходит за угол. — Мы только сюда пришли, ненадолго, Джонни. Передохнём, осмотримся и потом уже пойдём. Ну, немного совершенно.        Джонни выходит следом за ним, оглядываясь по сторонам. Утро почти закончилось, а из домов никто не вышел. Заглядывать в окна не хотелось, поэтому Рома потянул Джонни вперёд.        — Где останемся? — Джонни оглядывал дома вокруг. Одни одноэтажные строения, и вряд ли одно из них окажется пустующим.        Рома пожимает плечами, и они проходят дальше. По обе стороны тропинки стоят высокие столбы с факелами в железных подставках. Пламя в них всё ещё горело, и Джонни думает, что каждый вечер кто-то из жителей проходит каждые, зажигает. Или огонь всегда трещит в железных подставках, никогда не затухая. Джонни тихо вздыхает, потирая пальцами переносицу. В голове всё ещё вертелось сделанное Ромой, и Джонни никак не может отвязать от себя эти мысли. Был ли он напуган?        Да, был. Ещё как. Потому что не каждый день тебя хватают до стука сердца в пятках и ушах, до жгучего страха внутри тебя, что заполняет абсолютно всё. Джонни слышал о людях, которые до сих пор не могут воспринять обе стороны этого мира, как не враждующих. Некоторые ещё думают, что против них надо противостоять.        И люди из этой деревне как раз такие. Многие учителя в Академии называли их «вековыми». Людьми, которые живут лишь прошедшими моментами войны между двумя сторонами. Людей, что не хотят принимать новые законы и продолжают точить мечи, бросать их на землю другой стороны, готовиться к новой войне.        Джонни тихо ступает по тропинке вслед за Ромой, и старается думать, что очередной войны между этими двумя мирами не будет. Потому что зельевары — те же воины, что и мечники. А мечники те же волшебники, что и зельевары. Они мастерски орудуют мечами, они ловки так, будто из старых легенд вернулся давно забытый волшебник, умеющий обращаться в различных животных. А у зельеваров за пазухой грозные зелья — и их немало, несколько видов, и каждое может вызывать что-то новое, из-за чего всё может полететь к чертям.        Выходит, что зельевары намного опасней мечников? И из-за этого многие люди сейчас стараются уйти, как когда-то давно?        Джонни прикусывает губу. Трясёт головой. Нет, такого точно не может быть. Потому что у воинов есть тоже опасные плюсы…        -… знаешь, мы можем попроситься к кому-то в дом, — произносит Рома, когда они вдалеке увидели высокие башни, обвитые чем-то красным. Отсюда невозможно было понять, но Джонни не сомневался, что это были флаги. Но он не помнил, чтобы у мечников были красные цвета. Такие оттенки чаще всего присваивают волшебникам, отдавая воинам более холодные цвета. Не бросающиеся в глаза, вызывающие спокойствия. — Вон там, впереди, кажется, находится главная площадь или что-то такое.        Джонни останавливается спустя несколько шагов от Ромы. Он оглядывается назад, приподнимая бровь. Оказавшись глубоко в своих мыслях Джонни совершенно не слушал друга. Размышляя о древних проблемах он как-то забыл о том, где находится.        — Что? — осторожно переспросил он.        — Мне кажется, что там точно есть что-то, — хватает глазами, чуть улыбается Рома. Он чуть толкает друга в плечо, подойдя ближе. — Там дома выше в несколько раз, я уверен что там есть что-то вроде комнат для путников.        Джонни смотрит вдаль. Волнение абсолютно не хочет сходить с него. Сердце продолжает биться в груди, а в голове рой мыслей. Но тем не менее он кивает.        Чем дальше они шли, тем больше встречались флаги. Они были разными: свисали с деревянных стен домов, висели на верёвочки под подоконниками, над головой. Некоторые из них, видимо снесённые ветром, лежали под ногами, из-за чего приходилось обходить их стороной или перешагивать. Но теперь они не были чисто красными — какие-то были голубыми, зелёными. От ярких красок в глазах всё рябило. Средь домов стали появляться люди. Они открывали окна, кто-то нараспашку раскрывал двери средних размеров домов, выставлял около стены деревяшки с надписями и рисунками. Джонни оглядывал всё вокруг, подмечал детали.        Вот девушка в лёгком светлом платьице в сапожках выставляла цвета на улице в больших горшках из глины. В воздухе сразу повел ароматными запахами букетов, и Джонни краем сознания понял — это что-то вроде продажи. Чем глубже они заходили, тем больше встречали открывающиеся двери различных домов. Разные вывески, запахи. Деревнях будто ожила, и даже громкие голоса, слышавшиеся издалека висели в воздухе.        А парни всё шли дальше и дальше. Впереди по-прежнему были видны высокие башни. Джонни не сомневался, что они полностью из камня. Но он сомневался, что они смогут дойти до туда.        Живот тихонько заурчал, стоило им пройти мимо очередного дома с нарисованных хлебом на вывеске. Джонни тихо хмыкнул, вспоминая, что последний раз ел совсем давно. Адреналин бурлил в крови, заглушая все остальные чувства во время побега из Академии.        Прошло только часов восемь, если не больше с их ухода. Там мало времени утекло, а по чувствам они ходили больше двух дней.        — Думаю, нам всё-таки стоит перекусить, — Рома останавливается посередине улицы, поправляя свой рюкзак. Джонни отрывисто кивает, вспоминая, что закинул на дно рюкзака пару монет. Рома смотрит на вывеску с хлебом, а потом крутит головой. — Но я не думаю, что нам хватит булочки. Давай найдём что-то типа… трактира? Или как эти места называются в деревне.        Джонни тихо смеётся. Но всё равно кивает головой, полностью соглашаясь со словами друга. Он бы сейчас не отказался от богатого обеда Академии, где присутствовало что душе угодно. От обычных салатов и до стейков. Да, сейчас было бы отлично оказаться в большом зале с длинными столами и свечами, со скатертями двух цветов.        Джонни определенно скучает по старому месту. Но точно бы туда не вернулся.        — Можем идти на запах, мы сейчас настолько голодные, что могли бы обгладать собаку, — Рома не сдерживает смешка. Он продолжает идти дальше по дороге, по бокам от которой дома стали стоять впритык друг другу, без единой щелки и с редкими поворотами в разные стороны.        — Мне кажется, что если мы пойдём дальше, то найдём то, что ищём, — Джонни кивает, вновь. — Заодно в трактире должны быть комнаты, не думаешь? Убьём двух зайцев: поедим и найдём место отдыха.        — Да, но я буду надеяться, что это будет не слишком дорого.        И они продолжили идти вперёд, нередко оборачиваясь назад, будто думая, что за ними погоня. В Академии не могли хватиться их — все только спят в этой время, слишком рано.        Да и будто думалось, что за ними всё равно ведётся погоня. Хотя это было бы просто смешно.