Freedom! Тайны. Бонус

Настроение главы — Pandora. Why? I should have known Everything must come to an end A broken heart And it’s never goin' to mend Like autumn leaves I fade away from you My winter came When I had to go Why why why why Did you ask me to leave Why When I started to believe Why why why why Did you ask me to leave Why When I’m all you ever need. (Я должна была знать, Что всему приходит конец, И разбитое сердце Никогда не склеить опять. Как осенние листья Я увядаю без тебя, Пришла моя зима, И я должна уйти. Зачем, зачем, зачем, зачем Ты сказал мне уйти? Зачем, Когда я поверила тебе? Зачем, зачем, зачем, зачем Ты сказал мне уйти? Зачем? Ведь я та, кого ты ждал всю жизнь.) 90% мужчин, узнав об измене жены, собирают вещи и уходят к любовнице... Август 1995 года. Париж. Диснейленд. Майкл, словно раненый зверь, метался по шикарному номеру в отеле парижского Диснейленда. Почему Лиза сделала это? Как она могла с ним так поступить? Слезы горечи и обиды душили его. Он старался быть ей хорошим мужем. Иногда даже переступал через себя, свои принципы, лишь бы Лиза была счастлива. Так почему, черт побери?! Ему безумно хотелось разнести весь этот номер к чертям, как тогда, в Москве в 1993 году, когда он узнал об чудовищных обвинениях в свой адрес. Джексон рванул к кровати и, вытащив из-под нее небольшой дорожный чемодан Louis Vuitton, швырнул его прямо на незаправленную, скомканную постель. Нервными, чуть подрагивающими пальцами открыв молнию, он начал скидывать вещи из своего ручного багажа прямо на пол. На самом дне чемодана он обнаружил то, что искал — небольшой серебристый сотовый телефон. Взяв его в руки, Майкл сел на пол и, облокотившись спиной о боковину кровати, молча уставился на него. Одноразовый телефон с правом одного-единственного звонка. Судорожно выдохнув, мужчина нажал кнопку вызова. Ожидание было мучительно долгим. Когда на том конце провода взяли трубку, он задохнулся от нахлынувших на него сильных эмоций. Этот чарующе-красивый и такой родной голос…  — Майкл?  — Приезжай… Приезжай, пожалуйста, ко мне… Мне… Мне очень плохо… — он не смог продолжить разговор, опасаясь разрыдаться прямо в трубку. Певец нажал кнопку «Отбой» и с силой швырнул телефон в стену. ***  — Здравствуйте, Ваше Величество! Проститутку заказывали? — Наташа решительно прошла в номер мимо усмехнувшегося на ее реплику Майкла и, остановившись посередине просторной комнаты, обернулась на него. —  Променял Неверлэнд на Диснейленд? Надолго?  — Не знаю, как пойдет, — неопределенно пожал плечами мужчина. Наташа иногда любила подколоть Джексона на тему проститутки, припоминая ему историю с Даэрти, но делала это не со зла, а чисто, чтобы повеселиться. Ее внимательный изумрудный взгляд задержался на лице певца, и молодая женщина недовольно отметила про себя, что выглядел он далеко не самым лучшим образом.  — Ну, рассказывай, что случилось на этот раз… — вздохнула она.  — Для начала, я хочу сказать тебе огромное спасибо за то, что прилетела так быстро… — Майкл привычно закусил нижнюю губу, робко разглядывая ее соблазнительную фигуру в потрясающе красивом платье. Наташа улыбнулась про себя, поймав на себе его взгляд. Она, по-прежнему, будила в этом мужчине чувственные эмоции, и он вновь не сумел этого скрыть. Или, не захотел… — Когда ты мне позвонил, я была на премьере в Венской опере, — беззаботным тоном отозвалась она. — Я бы прилетела и раньше, но у меня уже была назначена встреча кое с кем.  — И этот кое-кто, как всегда красив, талантлив и богат, — меланхолично протянул Майкл, чувствуя при этом сильный укол ревности.  — Как всегда… — согласилась Наташа и подумала о том, что близость этого мужчины сладострастными волнами отзывается во всем ее теле. Она хотела его и это, бесспорно, ее злило. —  Джексон, я что-то не пойму, ты меня позвал, чтобы обсудить мою личную жизнь или твою? И давай, сходи уже в душ, а то вид у тебя, как после знатной попойки… *** Молодая, зеленоглазая женщина, с волосами цвета молочного шоколада, сидела на кровати в спальне шикарного гостиничного номера. «А у этого парня большое будущее. Мне определенно нравится его стиль», — размышляла она, с интересом рассматривая каталог платьев ливанского дизайнера Elie Saab. На стене за ее спиной висел огромный жидкокристаллический телевизор, который был включен на каком-то музыкальном канале. Как только женщина услышала первые аккорды одной, мгновенно ставшей популярной песни, то сразу же недовольно скривилась. Она огляделась по сторонам в поисках пульта, но его нигде не было видно. — Да заткнись ты, Джексон, — рявкнула Наташа, кидая в телевизор только что снятую с ноги босоножку Manolo Blahnik.  — Ты это которому из нас? — спросил Майкл. Он только что вышел из душа в длинном махровом халате с эмблемой отеля и яростно сушил полотенцем копну непослушных, коротких волос, тихо напевая себе под нос.  — Тому, который в телике, — сердито выдохнула Наташа.  — Не нравится песня? — хмыкнул Джексон.  — Не нравится?! Да я ее просто ненавижу! И клип этот твой, идиотский, ненавижу! (речь идет о клипе You are not alone, в котором Джексон снимался со своей женой Лизой Марией Пресли — прим. автора). Майкл бросил полотенце прямо на пол и присел на кровать за ее спиной. Какое-то время он просто смотрел на Наташу и думал о том, что никогда не испытывал к Лизе ничего подобного. Такой сильной любви. Такого животного влечения.  — Почему? — вдруг спросил он.  — Что почему? Джексон, отстань, а? Женщина хотела встать с кровати, но сильные мужские руки не позволили ей этого сделать. «Джексон, какого черта ты делаешь? Слишком близко», — подумала про себя Наташа. — Ты ревнуешь? — его хрипловатый голос прозвучал над самым ухом, заставляя ее тело покрыться мурашками, а его руки еще сильнее стиснули ее плечи. Наташа вздохнула вместо ответа. Майкл схватился рукой за длинные, заплетенные в косу, женские волосы и аккуратно потянул на себя, заставляя ее голову лечь ему на плечо.  — Ну, так ты ревнуешь меня к Лизе? —  вновь спросил он, пристально глядя ей в глаза.  — Нет. Я счастлива, что…  — Ты лжешь…  — Майкл… — под этим пронзительным взглядом она почувствовала себя обнаженной и уязвимой.  — Ты маленькая, зеленоглазая лгунья, — прошептал мужчина, накрывая ее губы нежным, едва уловимым поцелуем. Женщина было дернулась от него, но он сразу же углубил поцелуй, еще крепче прижимая ее к себе. Это было началом конца. Он переступил черту. Точка невозврата была пройдена.  — Ты хочешь меня… Хочешь… Твое тело буквально кричит об этом… —  чувственно шептал певец, в то время, как его руки плавно скользили по волнующим изгибам ее шикарного тела.  — Майкл, ты потом опять будешь жалеть, — пыталась возразить она, прекрасно понимая, что не собирается его останавливать.  — Это мои проблемы, детка… Только мои… — выдохнул мужчина, и его пальцы потянули за конец пояса ее платья, распуская мягко задрапированный бант. ***  — Джексон, ты — идиота кусок… Какого черта ты вообще женился… Я ненавижу тебя, придурок… О Бооожеее… — голос женщины сорвался на стон, когда ее тело в сильной, чувственной агонии начало яростно метаться под ним, а потом выгнулось дугой, заставляя ее кричать от наслаждения. Мужчина, жадно наблюдавший за ее оргазмом, промолчал в ответ и лишь с силой стиснул женские запястья, не давая ногтям впиться в бледную кожу на его спине. Чуть позже они по-турецки сидели на кровати, обернувшись мягкими, белоснежными простынями, и смаковали превосходное французское шампанское. Майкл протянул к ней руку и начал играть пальцами с прядью длинных, шелковистых волос. Наташа улыбнулась в ответ и положила ладонь ему на обнаженную грудь.  — Я хочу выйти на балкон. Подышать свежим воздухом. Женщина выскользнула из кровати, быстро отыскала свои кружевные трусики и футболку Майкла и надела все это на себя. Она вышла на просторный балкон и задумчиво смотрела на мерцающие в темноте огни огромного парка развлечений, вдыхая свежий, ночной воздух. Вдруг она почувствовала, как Майкл прижался к ней сзади, и его ладони легли на перила по обе стороны от нее.  — Ты больше не боишься балконов? —  удивилась она.  — Боюсь. Но ты же меня защитишь? —  произнес он, зарываясь носом в ее волосы. Наташа лишь улыбнулась в ответ. Он убрал одну свою ладонь с перил, и его рука заскользила по женскому бедру вверх. Когда он последний раз был с ней? Пять месяцев назад на Балу Роз в Монте-Карло. Тогда еще Лиза грозилась выломать дверь, и Наташе пришлось уходить через окно. Нет, Лиза ничего не знала о его любовнице, просто ей приспичило в очередной раз повыяснять с ним отношения. Мда… вообщем, было весело. С Наташей всегда было весело. Майкл улыбнулся своим воспоминаниям. Боже, как же он скучал по ней все это время. По ее улыбке, глазам, запаху… по ее шуточкам и вечным подколам. — Пойдем обратно, в номер, милая… иначе, я поимею тебя прямо на глазах у всего Диснейленда, — страстно прошептал он ей на ухо.  — Это вряд ли, — улыбнулась она.  — Думаешь, мне слабо? — он крепко прижал ее ладони к перилам.  — Майкл, не глупи…  — Ты прекрасно знаешь, что обычно бывает, когда мне бросают вызов, — процедил он сквозь зубы, резко наклоняя вперед и одним движением срывая с нее кружевное белье… *** Наташа смотрела, как небо над шпилями и башнями Диснейленда несмело окрашивается розоватыми предрассветными тонами.  — Красиво, — произнес лежащий рядом с ней мужчина.  — Очень, — ответила молодая женщина, роняя голову ему на грудь.  — Может быть, еще разок?  — Майкл…  — Ну тогда, сладких снов, моя потрясающая женщина.  — И тебе сладких снов, мой потрясающий мужчина. Она поудобней устроила голову у него на плече и, приобняв за талию, закрыла глаза.  — Чтобы не случилось, просто держи меня за руку, — в полудреме произнесла Наташа.  — Обязательно, детка… Я обещаю, — эхом отозвался Майкл. «Я обещаю», — повторила она про себя, проваливаясь в сон. *** Наташа, накинув пушистый махровый халат прямо на голое тело, вышла из ванной. Тряхнув у огромного, во весь рост зеркала копной роскошных, влажных волос, она босыми ногами прошлепала к круглому столу из натурального ротанга, сервированному к завтраку, и с ногами устроилась в большом плетеном кресле.  — Обожаю этот волшебный запах настоящих французских круассанов, — она блаженно прикрыла глаза, вдыхая аромат свежей выпечки. Мужчина, который сидел за столом в таком же плетеном кресле, со стаканом яблочного сока в руке, мелодично рассмеялся.  — Тебе так мало надо для счастья, милая.  — Зато тебе, Джексон, и целого мира мало, — добродушно парировала девушка. — Может расскажешь уже, что все-таки случилось? Вчера у нас так и не получилось толком поговорить. Майкл как-то разом сник и, вздохнув, произнес:  — Лиза на целую неделю уехала со своим бывшим… — И всего-то? — Наташа безразлично пожала плечами, намазывая персиковый джем на хрустящий тост. — Что значит и всего-то?! — мгновенно вспылил Джексон, недовольный ее спокойной реакцией. — Она, вообще-то, моя законная жена!  — Ну ты сегодняшней ночью тоже не с игрушечным Микки Маусом в обнимку спал, — вновь безразлично пожала плечами женщина, отправляя очередной кусочек круассана себе в рот. Вспомнив, что они сегодня творили с ней в постели, Джексон игриво улыбнулся и, одновременно, смущенно покраснел. Он почувствовал, как по телу побежали приятные мурашки, а в паху предательски заныло.  — Ты что, собираешься читать прессу? —  удивился мужчина, наблюдая за тем, как Наташа берет с нижней полки сервировочного столика свежую газету.  — Ой, и не говори, Майкл. Сколько раз говорила себе — Наташа, не читай за завтраком французских газет…  — Да еще и в двух экземплярах, — хихикнул он, отпивая яблочный сок.  — Так это вчерашняя. Майкл внезапно сильно закашлялся, подавившись соком. — Чееерт… — простонал он, смахивая рыжие капли с белоснежного халата. Наташа непонимающе посмотрела на него, а затем перевела взгляд на газету:  — Так-так… Похоже запахло жареным. Ну-ка, что тут у нас…  — Неееет. Наташа, не читай это, пожалуйста. Она нарочито медленно развернула газету и вслух прочитала огромный заголовок на первой полосе: — Лиза Мария Пресли поведала своей лучшей подруге, какие секс-позы предпочитает ее знаменитый муж в их супружеской постели. Дочитав заголовок до конца, она расширенными от удивления глазами уставилась на Майкла.  — Не читай этого, я тебя прошу, — еще раз еле слышно выдавил из себя певец.  — А вдруг, я узнаю от твоей жены что-нибудь новенькое? Может быть, я с тобой в постели вообще все делаю неправильно? Наташа начала внимательно читать статью, иногда бросая полные удивления взгляды на Майкла. Тот сидел, красный как томат, делая вид, что внимательно изучает узоры на скатерти. Дочитав до конца, она аккуратно положила газету на стол и, вздохнув, принялась дальше пить свой утренний чай.  — Ну не молчи. Скажи что-нибудь… —  еле слышно проговорил Майкл, стесняясь даже взглянуть на нее.  — Вот же сука, — прошипела женщина, делая маленький глоток из своей чашки. — Если это все правда, то я и Лиза спим с двумя разными Майклами Джексонами. Хотя, насчет украшений…  — НАТАША!!! Она замолчала, аккуратно отхлебывая из кружки ароматный чай с жасмином. Майкл, тем временем, решил перевести тему.  — Расскажи лучше, как у тебя дела? Что нового, кроме очередного богатого и красивого ухажера… — Какие ухажеры, Джексон?! В отличии от твоей, моя жизнь скучна и однообразна. Наркотрафик, маньяки с извращенцами, да погони со стрельбой, короче, ничего интересного. То ли дело у тебя. Это ж надо — ролевые игры с женой в постели! Вы так скоро с ней свою, личную Камасутру напишите. Наташа не успела увернуться, и в нее прилетело скомканной льняной салфеткой.  — Что, Джексон, настолько все плохо? — не выдержала женщина, злобно бросая реплику ему в лицо. — Она хоть немного тебя возбуждает?  — Она мне очень нравится, я… Я люблю ее! — буквально выкрикнул он в порыве эмоций.  — Тогда какого черта ты творил со мной сегодня ночью? — Наташа нервно поднялась из-за стола и отошла к окну.  — Я…Я разозлился на нее, — произнес он, постепенно приходя в норму.  — Разозлился он, видите ли, — процедила женщина сквозь зубы, скрещивая на груди руки и разглядывая сказочные домики за окном. Майкл подошел к Наташе со спины, робко протянул к ней руки, но так и не решился опустить их на ее плечи.  — Это еще не всё… Лиза все это время принимала противозачаточное… Я узнал об этом совершенно случайно. Наташа почувствовала, как внутри нее поднимается обжигающая волна гнева, но вида не подала.  — Она же обещала родить тебе детей…  — Она меня обманула… «Как можно быть такой дрянью?!» — внутри женщины все кипело. Майкл печально рассмеялся и, наконец, опустил ладони ей на плечи.  — Я и не думал, что наш Бог такой большой шутник. Мне, человеку, который обожает всех детей на планете, он упорно отказывается дать своих. Сначала ты, потом Лиза. Наташа вздохнула, не зная, что сказать. Мужчина крепче прижал ее к себе и зарылся носом в ее все еще влажные, распущенные волосы.  — Ты сразу меня предупреждала, что не родишь мне ребенка, и я сознательно пошел на это. Но Лиза! Мужчина резко отстранился от нее и нервно зашагал по комнате.  — Знаешь, а я могу ее понять, — с иронией в голосе протянула Наташа. —  Лишиться неземного удовольствия трахаться с тобой. В попытке стать отцом, ты, наверняка, сутками ее из спальни не выпускал. А когда она забеременеет, ты же сразу перестанешь с ней спать. — Значит вам, женщинам, от меня нужен только секс? — в его голосе звенело разочарование.  — Ты сам виноват. Не надо быть таким потрясающим любовником, — вздохнула женщина. — А ты все шутишь, Романова… —  улыбнулся Майкл. — При общении с тобой, Джексон, без юмора никуда! Он вернулся к ней и, приподняв за талию, усадил на край стола, за которым они завтракали несколько минут назад. Его волнующий, кареглазый взгляд скользил по ее лицу, отзываясь сладкой ноющей болью во всем женском теле. Мужчина наклонился ближе и коснулся губами ее щеки. — Я так и не смог подчинить тебя себе, — его губы сместились чуть ниже, к шее. —  У меня нет абсолютно никакой власти над тобой, — он слегка прикусил мочку ее уха. — Это сводит меня с ума. Это заставляет постоянно желать большего, — шептал мужчина, скользя губами по ее шее вниз, к ямочке между ключицами.  — А ты бы хотел, чтобы всё было просто? — тихо спросила она, запуская пальцы в его короткие волосы и прикрывая глаза от удовольствия. —  Хотел, чтобы я смотрела на тебя преданными, как у собаки глазами, и во всем и всегда с тобой соглашалась?  — Боже упаси! Я бы сдох от скуки, — улыбнулся певец, продолжая покрывать влажными поцелуями ее тело. Вот оно самое страшное слово. Скука. То, что Джексон ненавидел больше всего. Он терпеть не мог, когда скучно и банально. «Эта вечная игра в кошки-мышки, ближе-дальше, горячо-холодно, вот что его всегда, не по-детски заводило», — подумала Наташа и тут же, с тихим стоном выдохнула, почувствовав прикосновение горячих губ к ее нежной плоти. Издав еще один сдавленный стон, она ухватилась за край стола, подаваясь навстречу его ласкам. О Боже, его язык был таким опытным, он так умело дразнил ее, заставляя буквально терять рассудок.  — Ааа… Джексон… — ее тело нетерпеливо и сладостно задрожало, предчувствуя долгожданную разрядку. — Еще, Майкл… Еще… О Боже, только не останавливайся, умоляю. Она еще крепче схватила руками его за волосы, прижимая к себе. «Интересно, с женой он тоже…» — последнее, о чем успела подумать Наташа, прежде чем обжигающая волна острого наслаждения прошла сквозь ее тело, подобно электрическому разряду.  — Я никого так больше не целую. Эти ласки только твои, девочка моя, — словно прочитав ее мысли, прошептал Майкл, продолжая ласкать ее языком. «Джексон, что ты творишь», — застонала она и тотчас закричала от очередного оргазма. Едва женщина успела перевести дух, как он грубо подхватил ее под ноги, одним властным движением притянул к краю стола и безо всяких прелюдий резко и глубоко вошел. Одинокая чайная пара, забытая после завтрака на столе, жалобно звякнула. Толчок — звяк… Толчок — звяк… Вскоре звук посуды превратился в одно сплошное дребезжание, а их голоса слились в громкие, чувственные стоны. *** На огромных настенных часах с героями диснеевских мультфильмов было семь часов вечера. Майкл расслабленно развалился в кресле и, тихо посмеиваясь, наблюдал за тем, как Наташа скачет по спальне на одной ноге, пытаясь одновременно попасть другой ногой во второй туфель, и застегнуть сережку.  — Вот что ты ржешь, Джексон? Помог бы лучше. — Она беспомощно крутила в руках концы пояса своего шикарного платья, — я полчаса себя в него упаковывала для того, чтобы ты раздел меня за пять минут? Господи, ну что за хитровыебнутые фасоны у этого Версаче?! Наташа окончательно сдалась и, стащив с себя платье, швырнула его на кровать. Майкл почувствовал, как сладостная судорога пробежала по его телу, и он без стеснения принялся пожирать глазами безупречную женскую фигуру в кружевном нижнем белье и на шпильках.  — Джексон, я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Так вот — забудь! Даже не думай об этом! Она выудила из своей дорожной сумки небесно-голубые джинсы-скинни и яркий трикотажный топ.  — Меня нет! А, черт! — раздраженно бросила она, в ответ на раздавшуюся из ее сумочки телефонную трель.  — Правильно, тебя ни для кого нет. Кроме меня, разумеется. Джексон в это время уже стоял рядом с ней и крепко обнимал за плечи, прижимаясь к ней всем своим телом.  — Майкл, отпусти, — беспомощно всхлипнула Наташа.  — Сама виновата, нечего было передо мной в неглиже ходить… — произнес мужчина, заваливая ее на кровать. *** Майкл сел в плетеное кресло перед открытой балконной дверью со стаканом виски в руке. Наташа улетела обратно в Европу, завершать какие-то неотложные дела. «Наверное, опять прострелит голову какому-нибудь Дону Корлеоне*», — ухмыльнулся Джексон и сделал небольшой глоток из стакана. Они расстались с Наташей всего пару часов назад, а он уже безумно тосковал по ней. Он снова изменил с ней своей законной жене и не испытывал абсолютно никаких угрызений совести. Певец размышлял над тем, а не пора ли заканчивать с этим балаганом под названием «его семейная жизнь»? Но Романова в очередной раз привела кучу аргументов в пользу того, чтобы попытаться наладить отношения с Пресли. Если он так сильно хотел детей, то должен убедить Лизу в том, что на него можно положиться… Он просидел так не один час, грустя и хмелея, то жалея себя и ненавидя Лизу, то безумно желая, чтобы все у них наладилось. В конце концов, он решил дать их браку второй шанс. Скоро он будет выступать на церемонии награждения MTV и пригласит туда Лизу Марию. Он должен придумать какой-нибудь приятный сюрприз для нее и наладить с ней отношения. *** 7 сентября 1995 года. Нью-Йорк Бокал из тонкого богемского стекла, ударившись о стену, разлетелся на мелкие, сверкающие осколки. Наташа без сожаления смотрела на жалкие остатки некогда изящной вещицы, нервно сжимая пальцами горлышко винной бутылки темного стекла.  — Я ненавижу тебя, ненавижу! Как ты могла, тварь? Я отдала его тебе! Я думала, что ты сделаешь его счастливым! Твою мать! Как ты могла с ним так поступить? Я убью тебя, убью, Лиза Мария! Синяя китайская ваза полетела в стену вслед за бокалом. Наташа схватилась за бутылку и вдруг, разразившись громкими рыданиями, начала сползать спиной по стене. Осев на пол, она прикрыла лицо руками и дала волю эмоциям. Она вспомнила сегодняшний вечер. Майкл на сцене, такой красивый. Его выступление потрясло всех. Он был прекрасен, восхитителен, недосягаем. И что сделала эта стерва? Оттолкнула его, унизила на глазах у всех! За что? Ей нестерпимо хотелось поехать к Пресли и, глядя ей в глаза, сказать, что трахалась с ее мужем все это время. Пусть почувствует, каково это быть униженной и растоптанной. Проклятье… Наташа поднесла горлышко бутылки к губам. Она чувствовала себя обманутой и одинокой. От этого чувства хотелось выть волком или кого-нибудь убить. Она вспомнила их с Майклом недавнюю ночь в Диснейленде. Требовательные слияния их губ, жаркие переплетения рук и ног, пристальные взгляды глаза в глаза, приятная тяжесть его тела, их стоны и крики, которые, наверное, слышала вся гостиница. От этих воспоминаний низ живота свело нестерпимой, жаркой судорогой. «Я хочу мужика, — подумала Наташа. —  Боже, я просто хочу нормального мужика». Она поднялась с пола и, вытирая рукой слезы, отправилась искать свой мобильник. Ей необходимо сбросить сексуальное напряжение. Ей просто нужен банальный секс без сантиментов и обязательств. Пришел, трахнул, исчез. Всё. Она мутным взглядом вглядывалась в светящийся экран, быстро листая контакты. Любой из этих мужчин будет рад составить ей компанию сегодня ночью. Она прикрыла глаза и на мгновение представила, как чужие губы и руки ласкают ее тело. От одной этой мысли к ее горлу подступил безобразный приступ тошноты.  — Твою же мать! — Наташа замахнулась и кинула мобильник через всю спальню. — Да пошло оно все! Да пошли они все! Вернувшись обратно в гостиную, она снова прислушалась к себе. Как известно из данной ситуации было два самых очевидных выхода — другой мужчина или алкоголь. И если даже при одной мысли о ком-то другом, кроме Майкла, ее мутило, то оставалось только одно. После недолгих колебаний, Наташа быстро прикончила первую бутылку вина и решительно откупорила вторую. В это время ее мобильник, валявшийся где-то под кроватью, бесшумно завибрировал. На его маленьком светящемся экране призывно пульсировала черная надпись «Бэмби». *** Майкл открыл электронным ключом массивную дверь в номер и бесшумно скользнул внутрь. Он чувствовал себя преступником, который вломился в чужой дом. Но у него не было другого выхода. Наташа не отвечала на его звонки, а ему до чертиков в глазах, до дрожи в коленях нужно было ее видеть. Для чего? С какой целью? Он и сам не знал. Ему было нереально хреново. Он твердо решил дать их отношениям с Лизой Марией еще один шанс, и все опять полетело к чертям собачьим. Его выступление на вручении наград MTV произвело на всех неизгладимое впечатление. На всех, кроме его жены. Он так хотел к ней подойти, вывести за руку на сцену, сказать, как она ему на самом деле дорога. Но этот колючий взгляд и надменно поджатые губы подействовали на него лучше, чем ушат холодной воды. И он не подошел к ней. Ни во время выступления, ни после. Он просто взял и уехал почти в самом начале церемонии. Он никого не хотел видеть и слышать, кроме одного-единственного человека. Он раз за разом набирал ее номер и слышал в трубке длинные гудки. Он узнал в каком отеле она остановилась. Ему пришлось пустить в ход все свое обаяние и три штуки баксов, чтобы портье дал ему ключ от ее номера. Он просто хотел увидеть ее, почувствовать ее тепло, понять, что кому-то на самом деле нужен. Хотя, он не знал, чего от нее ожидать. Наташа была непредсказуемой. Она могла запросто послать его нахер, даже не пустив на порог своего номера или сказать, чтобы он убирался к жене. Но он должен попробовать. Наташа была, пожалуй, единственной женщиной, перед которой он готов был унижаться, болезненно ломая себя и свой идиотский, упрямый характер. В номере было темно и тихо.  — Наташа, — негромко позвал певец с порога. На его призыв никто не отозвался. Он прошел в гостиную. Нащупав рукой выключатель на торшере, мужчина щелкнул кнопкой, и комната озарилась мягким светом. Первое, что он заметил — это множественные осколки на полу. Сердце неприятно екнуло. «Что здесь произошло? — подумал он, присаживаясь на корточки перед осколками и внимательно их рассматривая. Затем он протянул руку и аккуратно поднял с пола пустую бутылку из-под вина. — Наташа била посуду? Почему?» Мужчина положил пустую бутылку обратно на пол и выпрямился в полный рост. Быстро оглядевшись по сторонам, он решительно направился в сторону открытой двери спальни. Из огромного незашторенного окна лился свет неоновых вывесок, озаряя комнату причудливыми разноцветными всполохами. Наташа лежала в кровати поверх покрывала, свернувшись калачиком и крепко прижимая к себе подушку двумя руками. Майкл присел рядом с ней и положил руку на ее плечо:  — Прости. Я надеюсь, это все не из-за меня? Он прилег рядом с ней на огромную кровать и принялся ласково убирать прядки от ее лица. — Майк? — она сначала произнесла его имя и лишь потом открыла глаза. Она протянула руку и осторожно коснулась пальцами его лица, словно желая проверить, не сон ли это.  — Боже, Майкл, — всхлипнула Наташа, ведя пальцами по его гладковыбритой щеке. — Мне так жаль… За что она так?  — Я не знаю… Я правда хотел все исправить, — певец вздохнул и упрямо поджал губы. — К черту всё… Не могу больше…  — Майкл. Ты так нужен мне. — Ее рука плавно скользнула ниже, к его ключицам. — Я никого не могу представить рядом с собой, кроме тебя. Мужчина поймал ее руку и прижал тонкие, подрагивающие пальцы к своим губам.  — Что с тобой? Ты вся дрожишь… —  певец все продолжал покрывать легкими, невесомыми поцелуями ее ладонь, взволнованно вглядываясь в женское лицо. — Мне плохо, Майк. Очень плохо без тебя в этом долбанном мире… Мужчина в одно мгновение навис над ней.  — Детка, какой же я идиот, — произнес он, глядя ей в глаза, и со стоном впился в желанные губы. Они начали быстро избавлять друг друга от одежды, не прекращая своего страстного, ненасытного поцелуя. Освободив Наташу от трикотажной майки, он принялся ласкать губами женскую грудь, заставляя ее тело еще сильнее выгибаться ему навстречу. Наташа не выдержала и, запустив пальцы в его короткое каре издала сладострастный стон, требуя большего. Но Майкл продолжал дразнить ее, покрывая шею и грудь медленными и упоительными поцелуями. Он ласкал ее тело так чувственно и исступленно, словно желал довести ее до самого пика всего лишь с помощью своих губ и рук. — Майкл… — простонала Наташа, когда он спустился поцелуями к ее бедру и принялся нежно и очень медленно ласкать языком его внутреннюю поверхность, тем самым заставляя ее судорожно хватать руками простынь, еще шире раздвигая ноги навстречу его поцелуям. Она так хотела чтобы он прикоснулся к ее изнывающей плоти, и когда он наконец сделал это — неторопливо и совершенно развязно — с ее губ сорвался громкий, протяжный стон. Алкоголь все еще затуманивал ее разум, заставляя ощущать все его прикосновения гораздо острее и буквально балансировать на грани «еще немного и я кончу». Майкл, совершенно не стесняясь, продолжал играть с ней, лаская языком ее промежность, заставляя женщину всхлипывать и извиваться от божественного наслаждения. Когда по ее телу пробежала обжигающая волна оргазма, он еще сильнее приник к ее плоти губами, пытаясь вобрать в себя жаркую пульсацию и упиваясь ее громким финальным криком. Как только женщина затихла, певец начал подниматься поцелуями выше к ее животу, затем к груди и ключицам. На несколько секунд его взгляд задержался на ее лице. Наташа уловила чувственный блеск в его влажных карих глазах, слышала его сбитое, неровное дыхание, смотрела на соблазнительно приоткрытый, четко очерченный рот. Подавшись вперед она требовательно прильнула к его губам своими губами и ощутила во рту свой собственный вкус. Майкл жадно отвечал на ее поцелуй, и она почувствовала, как он мягко толкнулся в нее, проникая лишь наполовину. Она двинулась бедрами ему навстречу, желая принять его в себя целиком, но он подался назад, практически покидая ее и заставляя задохнуться от нестерпимого желания.  — Майк, ну же… — ее голос прозвучал как отчаянная мольба. Он уткнулся лицом в ее шею и одним мощным движением вошел в нее до упора. Она чувствовала его горячую пульсацию внутри себя, но он, издав сдавленный стон, неподвижно замер, словно не в силах двигаться дальше.  — Ты боль всей моей жизни, — вдруг прошептал он ей на ухо. — Ты любовь всей моей жизни. Я никого так сильно не хотел, как тебя. Мужчина начал двигаться, поначалу медленно и нежно, попутно целуя ее шею и оставляя на ней едва заметные следы от засосов. Но вскоре он потерял контроль над собой, и его движения стали быстрыми и резкими. Майкл ловил своим ртом каждый ее вдох, каждый ее стон. Ее пальцы лихорадочно блуждали по его покрытому испариной телу, то запутываясь в его взмокших волосах, то с силой впиваясь в упругие мужские ягодицы. Почувствовав, что близка к финалу, Наташа начала неистово царапать его спину, выкрикивая ругательства на русском языке. Дав ей кончить, Майкл не остановился, а напротив, еще больше ускорил темп. Их, почти одновременный, оргазм не заставил себя долго ждать, накрывая обоих безудержной, чувственной лавиной. ***  — Я разведусь с Лизой Марией, — упрямо произнес Майкл, переплетая их пальцы между собой.  — Ты уверен, что хочешь этого? —  вздохнула Наташа.  — Абсолютно. Как только закончу с шоу «Michael Jackson: One Night Only», сразу же займусь всей этой юридической мутью, которая связана с расторжением брака.  — Что за шоу?  — Тебе правда интересно?  — Очень, — она ласково потерлась щекой о его грудь и нежно поцеловала возле соска. Майкл улыбнулся в ответ на ее ласки и крепко обнял одной рукой за плечи, еще сильнее прижимая к себе. — У меня запланирован концерт, примерно на 8–9 декабря здесь, в Нью- Йорке, в театре Beacon. И я сейчас с головой погружен в творческий процесс и совершенно не желаю портить себе настроение всей этой бракоразводной нервотрепкой. Я хочу сделать что-то новое, открыть себя для зрителя с совершенно другой стороны. Не стадион на сто тысяч человек, а небольшой концертный зал всего на три тысячи мест. Никаких спецэффектов, молний, взрывов. Только я и моя музыка. Лучшие песни за все годы. Это будет что-то очень личное, даже интимное. Зрители будут сидеть очень близко и я хочу сделать то, чего раньше никогда не делал. Но что именно, это секрет. Марсель Марсо, кстати, уже дал свое согласие на участие.  — Да ладно! — она приподняла голову и с восхищением посмотрела на певца. — Я обожаю Марселя! Его пантомимы просто гениальны.  — У нас с ним будет потрясающий номер. Вот представь, — мечтательно произнес певец. — Сцена полностью погружена в темноту. Я стою в одном круге света, а Марсель Марсо — в другом. Никакого другого освещения на сцене нет. Я нахожусь чуть выше, на втором ярусе, и мой круг света немного меньше. Марсель танцует на нижнем ярусе в большем круге света и пантомимой передает текст песни Childhood. Наташа закрыла глаза и пыталась представить то, о чем говорил Майкл. — Это должно быть завораживающее зрелище, — выдохнула она с нескрываемым восхищением.  — И у тебя есть возможность все это увидеть в живую. Я хотел бы видеть тебя на этом шоу и непременно в первом ряду, рядом с Элизабет Тейлор. Если я тебя приглашу, ты придешь?  — Приду, Майкл, обязательно. — Для меня это дополнительный стимул сделать шоу поистине незабываемым.  — Майкл, ты не поедешь к себе в отель или в отель к жене?  — Я хотел бы остаться с тобой, если можно… — произнес мужчина и, помолчав, добавил. — И, желательно, навсегда. Только факты 25 июля 1995 г. Король поп-музыки поведал миру, что намеревается принять участие в эксклюзивном телешоу, которое будет транслироваться в конце года. Шоу под названием «Michael Jackson: One Night Only» должно было стать интимным, личным действом на сцене легендарного театра «Beacon» в Нью-Йорке. Съемки были запланированы на 8–9 декабря с живой аудиторией, а трансляция — на 10 декабря, только на телеканале HBO. Шоу «Michael Jackson: One Night Only» должно было стать поистине грандиозным ТВ-событием. Для Джексона всегда существовала какая-нибудь непокоренная вершина, и эта спецпрограмма для канала HBO стала бы беспрецедентной. Это была очередная гора, на которую Майкл непременно хотел взобраться. Сделать что-то, чего не смог бы сделать ни один другой артист. Это было еще одной большой мечтой певца. Мечтой, которой не суждено было стать реальностью. 1 ноября 1995 года. Театр Beacon, Нью-Йорк Лиза Мария Пресли на личном авто подъехала к зданию театра Beacon, где ее муж репетировал свое грандиозное телевизионное шоу. Она заглушила мотор и некоторое время сидела в машине, не решаясь выйти. Ей было ужасно стыдно за свое отвратительное поведение на церемонии вручения премий МТV. Она чувствовала себя очень плохо, как эмоционально, так и физически. Ей казалось, что она теряет своего мужа. За эти два месяца, что прошли после той гребаной церемонии, они практически не разговаривали. Майкл почти все время где-то пропадал, ссылаясь на адскую загруженность в связи с шоу. Лиза была уверена, что если он уйдет, то возврата уже не будет. Он уйдет навсегда. Девушке казалось, что ее тело буквально разваливается по частям. Ей было всего двадцать семь, а она чувствовала себя, словно дряхлая старуха. У нее начала проявляться аллергия практически на все. Ее мучили приступы астмы и частые панические атаки. Какая же она была дура! Только сейчас, когда Майкл так сильно отдалился от нее и стал холодным, как айсберг, она начала понимать, как сильно она… любит его. И ей оставалось лишь молиться своему саентологическому Богу, чтобы Джексон ее простил. Певец недовольно скривился, увидев свою бывшую, как он уже считал, супругу в концертном зале.  — Майкл, нам надо поговорить, — Лиза остановилась у самого края сцены и посмотрела на мужа снизу вверх.  — Не сейчас, Лиза, я слишком занят, — недовольно бросил он со сцены, даже не удосужившись спуститься к ней в зал. — Можешь подождать, пока репетиция закончится. Вдруг в зале раздались странные приглушенные звуки, похожие на тихие хлопки. «Что это было?» — подумал певец, но особо не заострил на этом внимание. Через пару минут в зал влетел запыхавшийся Билл.  — Майкл… Там… Наташа… Певец посмотрел на своего телохранителя и все понял. Странные звуки. Это были выстрелы. ***  — Мне очень холодно…почему так холодно? Холодно. Я замерзаю. Он наклоняется и нежно целует ее губы. Они ледяные. Он осторожно касается ее пальцев. Лед. Ее глаза — два искрящихся снежинками изумруда. Он медленно переводит взгляд на свою жену. Лиза стоит у стены, сунув руки в карманы бежевого пальто. На лице никаких эмоций, во взгляде — сталь. Он снова смотрит на нее и ласково проводит рукой по слипшимся волосам. Ее тело бьет сильный озноб, лоб сплошь покрыт капельками пота, ее взгляд заволакивает туманом.  — Будь со мной, слышишь, будь со мной…только не засыпай…не спи… — еле слышно, одними губами, — я люблю тебя…открой глаза…пожалуйста…открой глаза…  — Я люблю тебя! — его надрывный крик эхом отражается от деревянных балок подсобного помещения за сценой. Он стоит чуть поодаль и смотрит на них. Стройный, черноволосый мужчина сидит на коленях, бережно поддерживая руками ее голову. По ее белой рубашке сбоку быстро расплывается багровое пятно. Плохо. Очень плохо. Паршивое ранение. Врачи будут с минуты на минуту. А вот и они.  — Отойдите, вы мешаете нам работать. Врачи аккуратно принимают голову женщины из его рук. Он встает на ноги, шатаясь, как пьяный. Он поворачивается к нему. Его дорогая шелковая рубашка вся в алых пятнах. Его руки и лицо перепачканы ее кровью. Певец подходит к нему и хватает за лацканы пиджака, до белых костяшек на пальцах сминая шерстяную ткань.  — Сделай что-нибудь, Дерек, я прошу тебя, сделай… — он не может закончить фразу. Громкий всхлип. За ним звук безутешных рыданий и, наконец, душераздирающий крик. Его крик возвращает ее в сознание. — Майкл… Он оборачивается на нее. Такие родные, полные слез карие глаза смотрят на нее с любовью и надеждой и… темнота.