Freedom! Тайны. Бонус

Сентябрь, 1996 год. Отель «Балчуг Кемпински. Москва. Молодая женщина в униформе сотрудницы отеля на мгновение замерла в коридоре и, набрав в легкие побольше воздуха, постучала в дверь номера люкс.  — Войдите, — незамедлительно ответил из-за двери молодой женский голос на английском. «У Джексона телохранитель — женщина?» — удивилась Вера, припоминая кадры с русского телевидения, на которых мегазвезда везде в окружении дюжины мускулистых амбалов. Аккуратно открыв дверь, она шагнула внутрь, тут же плотно закрыв ее за собой. Постоялица номера стояла спиной к ней и смотрела в окно на Московский Кремль. На женщине был черный брючный костюм, который сидел на ней настолько идеально, что Вера решила, что он пошит на заказ. Волосы цвета молочного шоколада были заплетены во французскую косу, а черные лакированные оксфорды завершали строгий женский образ. «Ничего себе у него секьюрити», — Вера невольно залюбовалась ее красивой фигурой и дорогой одеждой.  — Здравствуйте, мэм. Меня зовут Вера. Я буду обслуживать Ваш номер. Может быть, у Вас будут какие-то особые пожелания? Женщина несколько секунд молчала. — Скажите, пожалуйста, Вера, а можно ли сейчас в Москве найти настоящих местных яблок, антоновки например? —  спросила женщина на чистом русском языке, продолжая смотреть в окно. Вера на время потеряла дар речи. Почувствовав ее замешательство, женщина повернулась к ней лицом и внимательно на нее посмотрела. Вера была поражена ее взглядом. Казалось, ее изумрудные глаза сканировали Верин мозг, читая ее, как открытую книгу. Увидев ее обалдевшие глаза, «женщина в черном» вдруг звонко и дружелюбно рассмеялась:  — Вера! Ну что Вы впали в ступор, ей Богу! Что у мистера Джексона в команде не может быть вашей землячки? Да, я русская. Родилась в Сибири, потом жила в Москве вплоть до своего отъезда в Штаты. Вера, не найдя, что сказать лишь робко улыбнулась в ответ. Но потом, вспомнив про яблоки, сказала, также по-русски:  — А обязательно антоновку? Ведь есть много других, вкусных сортов.  — Просто, Вера, антоновка — это единственное, что я помню из своего советского детства. И, кстати, почему Вы тоже перешли на русский?  — Я подумала, что Вы сами этого хотите, раз сразу заговорили со мной на родном языке, — уверенно ответила Вера, начиная потихоньку осваиваться в ее присутствии.  — Вы правы. Люблю сообразительных людей. Думаю, мы легко подружимся, — с улыбкой произнесла «Леди в черном». — Меня зовут Наташа. Без «мэм», отчества и прочей подобной фигни. Помимо яблок, мне еще нужна минеральная вода хорошего качества и самый лучший русский шоколад. Его я буду есть много.  — Насчет воды — «Боржоми» подойдет?  — Вполне.  — И еще, со мной лучше на «ты», — немного помявшись, сказала Вера. Женщина в черном утвердительно кивнула головой. «Почему я называю ее женщиной?» — вдруг подумала Вера. —  «На вид ей двадцать шесть-двадцать семь. Хотя, в мои двадцать восемь у меня муж и трое детей. Интересно, у нее есть муж, дети? Вряд ли. С такой работой, я думаю, ей не до семьи. Никогда бы не подумала, что у Джексона такие молодые телохранители, да к тому же чертовски красивые».  — Вера, ты наверное разочарована, что тебя приставили ко мне, а не к мистеру Джексону? Молодая женщина вновь не нашлась, что ответить. Как она догадалась? Вера действительно была большой поклонницей поп-короля. Именно поклонницей, так как искренне восхищалась им, как человеком — его добротой, трудолюбием, талантом, а не лила крокодиловые слезы над его глянцевыми фотками и не мечтала оказаться с ним в одной постели. — Может, у тебя есть какая-нибудь личная просьба к мистеру Джексону? Ну там автограф или еще что-нибудь? —  снова спросила Наташа.  — Автограф было бы здорово! —  искренне обрадовалась Вера и тут же пожалела о своих словах. А вдруг это проверка на ее адекватность? Вдруг Наташа решит, что она чокнутая и может представлять угрозу для певца? И все, прощай тогда малейшая надежда увидеть его хотя бы одним глазком. Вера с испуганным видом наблюдала за тем, как Наташа подняла трубку стационарного телефона и, с хитрой улыбкой поглядывая на нее, набрала какой-то номер.  — Алло, Майкл. Как устроился? Услышав его ответ, Наташа улыбнулась еще шире.  — Послушай, ты там сильно занят? Тут с тобой одна девушка желает познакомиться… Ну, ты же хотел пообщаться с загадочной русской душой… Считай, я тебе ее нашла… Ее зовут Вера… О’кей, я поняла. Вера пребывала в шоке. Ей казалось, что она смотрит откуда-то со стороны кино с ее участием, причем в замедленном воспроизведении, и совершенно не могла поверить в реальность происходящего. Майкл? Вот так вот запросто она назвала его Майкл? Кто эта женщина? Что здесь, черт побери, вообще происходит?  — Обещаешь, что не будешь падать в обморок? Он этого жутко не любит, — сказала Наташа, все с той же улыбкой наблюдая за Вериной реакцией. Та лишь утвердительно закивала головой.  — Ну тогда пошли!  — Куда? — еле выдавила из себя женщина, сама не своя от страха.  — За автографом, куда же еще, — звонко и от души рассмеялась секьюрити. Пока они шли по коридору, Вера пыталась осмыслить происходящее, но у нее это получалось с большим трудом. Ей казалось, что все это просто розыгрыш. Дурацкий, нелепый розыгрыш. Сейчас они откроют дверь в номер, и со всех сторон полетят разноцветные воздушные шары, оглушительно бабахнут хлопушки и высветится яркая неоновая надпись «Купилась, идиотка!» Коридор резко повернул налево, и они оказались перед массивными дверями роскошного президентского люкса, по обе стороны от которых стояли два угрюмых, темнокожих амбала в строгих черных костюмах. Их вид мигом заставил поверить Веру, что все это не сон, и она, сама того не ожидая, судорожно вцепилась в Наташину руку и еле слышно прошептала:  — Наташа, я жутко боюсь. Женщина по-доброму ей подмигнула и подбадривающе похлопала по руке:  — Не бойся, Вера. Он просто человек. Она коротко, но громко постучала в дверь, которая практически сразу же отворилась. На пороге стоял еще один шкафоподобный чернокожий мужик с рацией в руке. Смерив двух женщин быстрым, профессиональным взглядом, он кивком пригласил их войти. Наташа уверенно шагнула внутрь, чего не скажешь о Вере. Ее ноги вмиг стали ватными, сердце бешено колотилось, тупой болью отдавая в виски, все тело била мелкая нервная дрожь.  — Мисс? — низкий мужской голос немного привел ее в чувство, и она робко шагнула в номер. Его она увидела сразу, несмотря на то, что в номере было достаточно много народа. Майкл сидел в вычурном кресле, больше напоминавшем королевский трон, и подписывал стопку каких-то бумаг. Каждый подписанный листок он аккуратно передавал стоящему рядом с креслом щуплому мужчине славянской внешности. Манеры, внешность и одежда буквально кричали о том, что он — юрист. Как только перепуганная женщина появилась на пороге его номера, Джексон на несколько секунд отвлекся от бумаг и посмотрел прямо на нее своими красивыми карими глазищами. Вера почувствовала, как в голове мгновенно образовался приятный туман, и весь окружающий мир куда-то поплыл. «Обещаешь, что не будешь падать в обморок? Он этого жутко не любит», — вдруг вспомнила она и сразу же взяла себя в руки. Вера повела глазами по номеру в поисках Наташи, отчаянно ища поддержки, но ее нигде не было.  — Наташа, — вдруг громко крикнул Майкл, полностью отклоняясь на спинку кресла и поворачивая голову в сторону.  — Майкл, тебе не нужен переводчик. Она прекрасно говорит по-английски, — откуда-то из глубины комнаты донесся знакомый женский голос. Певец снова посмотрел на Веру своим проницательным кареглазым взглядом.  — Вы, видимо, и есть Вера? Женщина лишь смогла утвердительно кивнуть головой в ответ: язык напрочь отказывался ее слушаться. Она с удивлением отметила, что в жизни у Майкла голос был намного ниже и от этого еще красивее.  — Прошу меня простить, Вера, но мне необходимо срочно закончить с этими бумагами, — Майкл демонстративно потряс в воздухе оставшейся в его руках стопкой неподписанных документов. —  Располагайтесь пока и чувствуйте себя как дома, — на последних словах он широко улыбнулся своей ослепительной белозубой улыбкой. Обескураженная тем, что сам король поп-музыки попросил у нее прощения, Вера медленно опустилась на такой же, как и кресло, навороченный диван и, наконец, смогла немного оглядеться по сторонам. В комнате вместе с ними находились не менее шести телохранителей певца, тот самый юрист и четверо непонятных людей. И еще, Наташа в дальнем углу комнаты все это время очень тихо разговаривала с каким-то мужчиной. Вера почему-то решила, что это доктор. Немного освоившись, Вера робко покосилась на Джексона. Он был одет на удивление просто, без всяких там его металлических и сверкающих наворотов. Его ярко-синяя вельветовая рубашка была расстегнута сверху донизу, демонстрируя простую белую футболку, чуть надорванную у горловины. Классические черные брюки, видавшие виды черные мокасины и черные носки. Стоп. ЧЕРНЫЕ носки? Вера с удивлением подняла брови, пытаясь подавить улыбку. На Майкле также не было его знаменитой черной шляпы федоры и традиционных темных очков. Волосы были убраны назад, лишь несколько волнистых прядок падали на его красивое, бледное лицо. Вообще, в данный момент он производил впечатление не супер-пупер-мега-мировой звезды, а милого и тихого соседского парня. Если бы конечно не эти президентские хоромы и амбалы-телохранители рядом. Майкл все это время незаметно поглядывал на Веру. Он, сославшись на возню с бумагами, дал ей время немного освоиться в его присутствии. Один раз она поймала его короткий взгляд и, мило смутившись, опустила глаза. Певец улыбнулся про себя. Она ему нравилась. Не в сексуальном смысле конечно. Покончив с бумагами, Джексон всем корпусом развернулся к Наташе и грозным тоном сказал:  — Может уже хватит шушукаться за моей спиной? Уволю обоих к чертовой матери! «Доктор» обернулся на певца и неодобрительно покачал головой. Наташа состроила уморительную рожицу и показала Джексону средний палец. Веру почему-то это все развеселило, и она не смогла сдержать громкий смешок. Майкл резко обернулся на ее смех. На его губах тоже играла улыбка.  — Так все! Ребята, вы все можете быть свободны! — неопределенно махнул рукой певец, и люди начали спешно покидать его шикарные апартаменты. Наташа, так же как и все, направилась к выходу, и у Веры внутри началась тихая паника. Она что останется здесь с НИМ совсем ОДНА? Словно отвечая на ее немой вопрос, Майкл ткнул в сторону Наташи указательным пальцем: — А Вас, Штирлиц, я попрошу остаться. Услышав эту фразу, Вера округлила глаза от удивления. Где Джексон и где Штирлиц? Откуда он знает советскую киноклассику? Но это были еще цветочки. Когда все покинули комнату, и они остались втроем, Майкл посмотрел на Веру своими необыкновенными, шоколадного цвета глазами и, сексуально облизав губы, томно произнес:  — Нуу…чем заниматься будем? У Веры мгновенно отвисла челюсть, а перед глазами вмиг пронеслись яркие картинки порнографического содержания. Нет, нет и еще раз нет! Эти развратные американцы, черт бы их побрал! Какого лешего она ее сюда притащила?! Да не пошли бы вы… Вера уже хотела встать и уйти. Но вдруг Майкл, все это время наблюдавший, как женщина быстро покрывается красными пятнами от растущего в ней возмущения, весело и по-детски заразительно расхохотался.  — Вера, прости, пожалуйста, Майкл у нас большой шутник, — Наташа метнула в его сторону недобрый взгляд и добавила, уже обращаясь к нему. —  Сначала вводишь людей в полный ступор одним своим присутствием, а потом еще и стебешься.  — Ладно, не дуйся, — Майкл схватил Наташину ладонь и примирительно ее сжал. — Давайте, что ли, пить чай. Через десять минут они втроем сидели за большим круглым столом, уставленным разными вкусностями, и отхлебывали из изящных фарфоровых кружек ароматный чай. «Ничего себе наш кондитер расстарался», — восхищалась Вера, окидывая взглядом все это сладкое великолепие. Она сама не заметила, как уже вовсю болтала с Майклом, как будто он был не мировой знаменитостью, а самым обычным парнем. Вере так много хотелось у него спросить, но он не давал ей ни малейшего шанса. Он живо интересовался всем, что касалось ее жизни, семьи, интересов. Ей казалось, что она уже рассказала ему абсолютно все о себе, начиная с места своего рождения и заканчивая названием своих любимых конфет. Его карие глаза горели таким неподдельным интересом и такой искренней душевной теплотой, что Вере стало абсолютно спокойно и комфортно в его компании, и она без стеснения смотрела прямо на него. «И почему его лицо называют маской?» — думала Вера про себя, с удовольствием наблюдая за его живой и очень подвижной мимикой. Конечно, его кожа была скрыта под плотным слоем тоналки, и глаза были слегка подведены черным карандашом, но на этом весь грим заканчивался. Никакой туши для ресниц, ярко-красной помады и прочих косметических штучек. А какая у Короля улыбка!.. А эти удивительные карие глаза!.. Вера искренне восхищалась этим мужчиной.  — А не выпить ли нам водки? — вдруг спросила Наташа, и Вера с Майклом одновременно уставились на нее, открыв от удивления рты. Майкл первым пришел в себя и, скрестив руки на груди, многозначительно закатил глаза:  — Нууу, начинается…  — Ты можешь и не пить, — Наташа безразлично пожала плечами.  — Я тоже не могу, я на работе, — начала отнекиваться Вера, но Наташа как-то очень ловко ее уговорила. Секьюрити быстро распорядилась по внутреннему телефону по поводу водки и закуски, причем сделала это уверенно, со знанием дела. Веру по ее собственной просьбе временно закрыли в другой комнате, чтобы персонал гостиницы не застал ее в компании заезжей поп-звезды. Сам Майкл тоже куда-то временно сдулся, чтобы его не видели, вообщем Наташа принимала банкет в гордом одиночестве. Когда Вера наконец вернулась обратно, она обалдела от количества стоявшей на столе еды и ее ассортимента. " Ни хрена себе!» — чуть не вырвалось у нее, но она вовремя себя сдержала, глядя на все это округлившимися глазами. Майкл, скрестив руки на груди, с ироничным видом наблюдал за тем, как дамы, налив по первой и задвинув тост за знакомство, чокнулись стопками и залпом опрокинули это дело. По старой русской традиции, которая гласила «После первой не закусывают» и «Между первой и второй перерывчик небольшой», девушки тут же налили снова и чокнувшись, выпили. Майкл с улыбкой смотрел как с каждой следующей стопкой Вера с Наташей становятся все «интереснее и интереснее». Примерно через час они уже болтали о своем, о девичьем, не обращая на знаменитого певца абсолютно никакого внимания. — Да ну и фиг с вами, — внезапно произнес Майкл, поднимаясь из-за стола. Две женщины вдруг резко перестали хихикать и молча уставились на него. Когда певец повернулся к ним спиной, Вера не удержалась и, показывая пальцем на его волосы и давясь при этом от смеха, сказала:  — А у вас с ним косички одинаковые. Это, случаем, не ты его заплетала?  — Неа. Не я. Это он меня… заплетал, — хихикнула Наташа и серьезным тоном обратилась к певцу:  — Слышь, Джексон, мы со своими прическами похоже спалились. Майкл обернулся на нее и, многозначительно закатив глаза, показал средний палец. Девушки переглянулись и зашлись веселым смехом.  — Вы такие классные, — сказала Вера по-русски, смахивая с глаз слезы от безудержного веселья. — Вы оба. Майкл, так вообще, душка. Он совсем не такой, каким его рисуют газеты. Наташа хотела что-то ответить, но тут вернулся Джексон и, поставив на стол еще одну стопку, ловко разлил водку всем троим.  — Охуеть, — невольно вырвалось у Веры, на что Майкл вздернул вверх свою изящную бровь. Вера повернулась к Наташе и шепотом произнесла по-русски:  — Только не говори мне, что он понимает русский мат…  — Конечно понимает. Моя школа, — безразлично пожала плечами Наташа.  — Боооже, — выдохнула Вера, чувствуя как сильно краснеет.  — Ну мы пить сегодня будем или как? —  невозмутимым голосом спросил Майкл, и все трое незамедлительно выпили. Спустя еще полбутылки, Вера вдруг вспомнила, зачем она вообще сюда шла. Майкл с радостью расписался на двух своих огромных постерах, нескольких дисках и на чем-то еще. Потом подарил ей несколько пакетов с сувениркой своего тура. Но ему этого показалось мало. Он распаковал пачку новых белых футболок и, достав одну, черным маркером написал на ней «Я люблю тебя больше», поставив под ней свою размашистую роспись и дату. Вера завизжала от восторга и тут же напялила футболку поверх своей униформы. Майкл, улыбаясь, надел на нее одну из своих черных шляп и очки-авиаторы, объяснив, что это тоже подарок. Вера была на седьмом небе от счастья! Затем они устроили фотосессию на полароид, корча смешные рожи и всячески прикалываясь друг над другом. Где-то около двух часов ночи Майкл сидел, облокотившись о стол, и слушал как эти две женщины задушевно поют русские народные песни. У Веры оказался весьма приятный голос, ну, а Наташины таланты в этой сфере он знал прекрасно. Вера обнимала Наташу одной рукой за плечи, и вместе они, чуть дрожащими от избытка чувств голосами, пели «Напилася я пьяна, не дойду я до дома, довела меня тропка дальняя до вишневого сада». Проблемы начались, когда Вера засобиралась идти спать. Она запаниковала, совершенно не понимая, как она в таком виде и с целой горой подарков дойдет до своей комнаты абсолютно никем не замеченной. А потом и вовсе расплакалась, все время причитая, что ее теперь точно уволят. Наташа командным тоном приказала ей прекратить истерику и проводила в одну из пустующих комнат на их этаже. Поскольку Майкл снимал весь элитный этаж с одними люкс номерами, найти ночлег для Веры оказалось вообще не проблемой. Блаженно растянувшись на шикарной кровати, Вера уставилась в высокий потолок. «Сегодня самый счастливый день в моей жизни! Сегодня я лично познакомилась с самым лучшим в мире человеком!» — думала Вера, быстро проваливаясь в крепкий сон. *** Наташа спала, лежа на спине в своем шикарном люксе. Вдруг она почувствовала, как шелковая простыня, прикрывавшая ее обнаженное тело, медленно поползла куда-то вниз, обнажая ее грудь. Наташе было лень даже пошевелиться и она, недовольно поворчав про себя, попыталась «забить» и спать дальше. Но вдруг она почувствовала, как горячие губы мягко обхватили ее правый сосок, который в ответ на это прикосновение мгновенно напрягся. Затем к губам добавился язык, который принялся нежно поигрывать с затвердевшей выпуклостью. Другую ее грудь накрыла обжигающая мужская ладонь, которая тут же начала ее тихонько поглаживать и периодически легонько сжимать.  — Отъебись, Джексон, — по-русски простонала девушка, пытаясь спать дальше. — Не матерись, алкашка, — хихикнул мужчина, и его губы тотчас оказались в непосредственной близости от ее губ. От Майкла разило крепким алкоголем, и этот запах подействовал на нее невероятно возбуждающе.  — Фууу, Джексон, и кто у нас тут алкаш? —  шутливо сморщила нос девушка, представляя, что от нее пахнет не лучше.  — Запах водки так возбуждает, — прошептал Майкл, прикусывая и одновременно посасывая ее нижнюю губу. Наташа, в ответ на его ненавязчивые ласки, резко подалась вперед, отрывая голову от подушки, и вонзилась в его губы диким, развязным поцелуем. Он обхватил своей широкой ладонью ее затылок и еще крепче прижал к себе, чтобы полнее прочувствовать ее страстный, полный желания, поцелуй. То, что она творила своим языком у него во рту, а также количество выпитого накануне алкоголя быстро отправили его бедную голову в увлекательное путешествие, без малейшего шанса на скорейшее возвращение. Наташа ловко сняла с него ярко-синюю рубашку и, страстно прошептав: «Я хочу свой торт», яростно разорвала его футболку по линии надреза напополам. Затем она грубо толкнула Джексона на спину и принялась целовать его грудь, периодически покусывая маленькие соски. Майкл закрыл глаза, издавая тихие, протяжные стоны, и слегка запрокинул голову назад, растворяясь в ее чувственных ласках. Руками он ухватил девушку за плечи, словно умоляя ее не останавливаться. Чем ниже и развязнее становились ее поцелуи, тем громче и эротичнее становились его стоны. Не переставая ласкать языком его горящую огнем бархатную кожу, девушка положила ладони ему на плечи и резко повела ими вниз, впиваясь ногтями в его нежное тело. Майкл дернулся и зарычал, испытывая гремучий коктейль из острой боли и невероятного наслаждения. Он резко перевернулся, подминая девушку под себя, и схватил ее одной рукой за горло.  — Сколько раз тебе говорил, не царапай меня перед концертом, — задыхаясь от сильнейшего возбуждения, яростно процедил он сквозь зубы.  — Вау, ты что голым перед публикой скакать собираешься? Как на пару с женой в том самом клипе? — съязвила девушка, отдирая его руку от своего горла.  — Просто Карен… — Да похуй на твою Карен! — Наташа, не матерись! — А ты не занудствуй. Или ты меня разбудил среди ночи, чтобы обсудить твою гримершу? После этих слов она столкнула его с себя и, снова уложив на спину, принялась расстегивать ремень на его брюках. Быстро освободив его от ненужной одежды, она нависла над ним и наклонила голову вниз. Она начала медленно водить головой вперед-назад, и трепетные прикосновения кончиков ее длинных и мягких волос к его груди и животу просто сводили мужчину с ума. Одновременно она начала сексуально тереться своей промежностью о его сильно возбужденный орган, заставляя его полностью забыться от чувственных ощущений. — Дааа, детка…как хорошо…милая…только не останавливайся… — стонал он, кусая свои губы от сильного возбуждения. Внезапно она крепко обхватила его член рукой и начала плавно водить ей вверх-вниз, слегка подкручивая. Майкл дернулся от сладостной судороги и открыв глаза, посмотрел ей прямо в лицо. В ее изумрудных глазах прелестные бесята танцевали эротическую самбу.  — Хочешь меня, Джексон? — с усмешкой в голосе прошептала Наташа.  — Безумно хочу, — выдохнул мужчина, и схватив ее за бедра, резко насадил на себя. Девушка выгнулась, запрокидывая голову назад и издав чувственный стон, схватила его руки и приложила ладонями к своей груди. Она закрыла глаза и начала плавно двигаться на нем, постепенно наращивая темп. Когда напряжение в их телах стало просто невыносимым, Майкл резко сел и, крепко обхватив ее за талию, переместился вместе с ней на колени. Она нежно обвила руками его шею, запуская пальцы в волосы на его затылке. От этого прикосновения по его телу пробежала приятная сладостная волна и, страстно застонав, он крепко схватил ее за бедра. Они трахались как сумасшедшие. Их легким катастрофически не хватало воздуха от бешеного темпа. Они шумно и тяжело дышали не в состоянии даже кричать. Оба понимали, что в таком ритме долго не протянут, но башню у обоих снесло начисто. Они совершенно не понимали кто они и где они — всепоглощающее чувство первобытной, животной страсти, подкрепленное изрядной долей алкоголя, полностью затуманило их разум. Чувствуя приближение оргазма, девушка еще крепче обхватила его за шею, стараясь прижаться к нему всем телом. «Давай, детка», — выдохнул мужчина, чувствуя как разом напряглись все ее интимные мышцы. «Мааайкл», — громко закричала она его имя, одновременно сотрясаясь в мощнейшем оргазме. Он прижал ее к себе, каждой клеточкой своего тела ощущая, как по ее организму чувственными волнами разливается неземное наслаждение. «Ты мой наркотик, детка», — как в бреду прошептал мужчина, продолжая совершать мощные толчки внутри нее. — «Я отключаюсь, детка*». Сразу после этих слов ее накрыла вторая волна оргазма и он, протяжно и громко застонав, кончил вместе с ней, испытав ощущение сильнейшего в мире кайфа. Когда она, обессилев, буквально повисла на нем, он мягко опустил ее спиной на кровать и ласково провел по ее влажным от пота волосам. Девушка не открывая глаза, тихо застонала и, взяв его руку, опустила вниз своего живота. Майкл, неотрывно глядя в ее лицо, начал мягко стимулировать ее клитор, быстро доведя ее до третьей разрядки. После этого Наташа уснула, не приходя в себя после полученного оргазма. *** Наташа открыла глаза и первое, что она увидела — чернявая, кудрявая голова, лежащая прямо у нее на груди. Девушка попыталась пошевелиться, но это у нее получилось плохо. «Бооож! Он что вчера прямо на мне заснул?»  — Джексон, слезь с меня, — рявкнула девушка, сталкивая его тело с себя. Мужчина буркнул что-то невнятное и, перекатившись на спину, мучительно открыл свои глаза.  — Доброе утро, страна! — кинула ему Наташа, направляясь в душ. — Утренний подарок от друзей из ФБР на тумбочке.  — Угу, — неопределенно промычал Майкл, протягивая руку к стакану с мутной, темной жидкостью. Спустя полчаса они сидели в ее широкой кровати по-турецки и наслаждались завтраком. «Суперсекретный мегапохмелин» уже подействовал, и они оба были бодрячком. Это термоядерное пойло, разработанное в секретной лаборатории Пентагона, стирало напрочь все следы попойки, вплоть до перегара.  — Мы никогда не занимались любовью такими пьяными, — хихикал Майкл, лукаво поглядывая на нее.  — А, по-моему, так нас частенько в постели трое: ты, я и бутылка, — иронично заметила она, уплетая вкуснейший омлет с беконом.  — Нет, мы конечно много раз бывали «подшофе», но чтобы так… — Майкл пытался подобрать подходящее к ситуации слово.  — В говно? — подсказала ему Наташа и, видя его укоризненный взгляд, добавила: — Добро пожаловать в Россию, дружок! — Господи, вот что теперь обо мне подумает эта русская девушка, Вера? — с тревогой в глазах вздохнул Майкл.  — Подумает, что ты нормальный мужик. Короче, Джексон, давай, проваливай уже из моего номера! — Наташа принялась шутливо выпихивать его из своей кровати. — Кстати, тебе уже давно пора в Мавзолей. Ну это я в хорошем смысле. *** «Я в конец обнаглела!» — Вера застыла в просторной прихожей Наташиного номера, осознав, что забыла постучаться.  — Майкл! Отдай! Джексон! Отдай, кому говорю! — громко кричала Наташа откуда-то из глубины номера, на что Майкл заливался задорным, детским смехом. Вера аккуратно выглянула между большими листьями комнатной лианы. Певец стоял посреди гостиной с высоко вытянутой вверх рукой, в которой он держал… «Банка варенья?» — удивилась Вера, увидев сей предмет. Наташа прыгала вокруг Майкла, пытаясь ее отобрать.  — Ну хорошо, хорошо! — наконец сдался певец, продолжая при этом смеяться. —  Беги за ложкой. Пока Наташа умчалась за столовым прибором, Джексон ловко скрутил с банки крышку. «Ого, а он сильный», — снова удивилась Вера.  — Пол-Неверлэнда за банку настоящего советского варенья! — с этими словами Наташа запустила маленькую ложку в банку и затем, сунув ее в рот, замычала от блаженства.  — Наташа, как можно быть такой сладкоежкой? — в шутку упрекнул ее певец.  — Майкл, как можно быть таким занудой? — пародируя голос Джексона произнесла девушка. У нее это так здорово получилось, что Вера с силой зажала рот ладонью, пытаясь подавить рвущийся наружу смех.  — Ну давай, Джексон, попробуй, какая вкуснятина! — Ты же знаешь, я сладкое не очень… —  певец скептически смотрел на странную красноватую субстанцию. — Ты это таблоидам внушать будешь, чего ты там не очень… Майкл вместо ответа молниеносно схватил девушку. Та от неожиданности заехала ему испачканной в варенье ложкой по белоснежной дизайнерской рубашке.  — Упс, — произнесла Наташа, внимательно изучая бордовые следы на дорогой белой ткани.  — Ах так? — Майкл хитро сощурил глаза и в в следующее мгновение окунул свою пятерню прямо в банку. Наташа хотела было рвануть от него, но он успел заехать ладонью ей по лицу и шее, оставив смачный бордовый след.  — Джексон, ты сдурел? Майкл поставил банку на стол и, еще раз окунув в нее пальцы, двинулся прямо к Наташе: — Кажется, кто-то хотел варенье? Он выставил руку перед собой, и на его лице заиграла дьявольская улыбка. «Что этот большой ребенок собирается делать?» — подумала Вера, продолжая наблюдать за ними из своего укрытия. Наташа обхватила своими изящными пальцами его запястье.  — Самый дорогой в мире десерт — Майкл Джексон под топпингом из советского варенья, — томно произнесла девушка и, глядя мужчине прямо в глаза, начала по очереди слизывать варенье с его тонких, изящных пальцев. Вера замерла, открыв рот и не веря своим собственным глазам. Но то, что произошло дальше повергло ее в полнейший шок. Певец резко схватил девушку одной рукой за затылок, той, которая была перепачкана в липком лакомстве.  — Джексон, волосы… — только и успела проговорить девушка, прежде чем мужчина накрыл ее рот поцелуем, который был далек от детского, как Венера от Марса. Вера понимала, что ей нужно срочно уходить, но ноги словно сами вросли в пол. Она смотрела из своего укрытия, как эти двое целуются совершенно бесстыжим образом, полностью растворившись в своей безумной страсти. — Джексон, ты мне все волосы вареньем перепачкал, — зашипела Наташа, когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дух. — Ну ты же у нас любишь сладенькое, — ехидно протянул Майкл, эротично слизывая варенье с ее шеи. — А ты вроде как нет, — тут же парировала девушка.  — Считай, что я передумал, — сказал мужчина, плавно продвигаясь к ее испачканной вареньем щеке. Наташа улыбнулась в ответ, нежно поглаживая обеими руками его спину.  — Я так хочу тебя, детка… — выдохнул Майкл, вновь жарко целуя ее в губы. Певец сказал это таким хрипловатым, соблазнительным голосом, что у Веры мурашки побежали по коже. «Господи»,  — только и смогла выдохнуть женщина и вновь посмотрела сквозь листья лианы. — Ты же не занимаешься со мной сексом в те дни, когда у тебя концерты, — сказала Наташа, внезапно отстраняясь от мужчины, — чтобы держать напряжение, так сказать. Чтобы быть голодным…  — Ты знаешь, любимая, чем дольше мы вместе, тем меньше мне тебя становится, — голос Майкла внезапно стал серьезным, даже с оттенком легкой грусти. — Стойкая эрекция длиною в десять лет? — молодая женщина иронично вскинула бровь. — НАТАША! — наигранно возмутился Джексон и слегка покраснел. — Иди уже! — она игриво подтолкнула его к выходу. — Давай, пока! Продолжим начатое после концерта. Если ты будешь еще на что-то способен. Майкл направился к выходу. Вера с ужасом вжалась в стену. Она зажмурила глаза и начала молиться всем известным ей Богам. «Господи, он сейчас меня увидит. Пойдет к выходу и застанет меня здесь. Боже, я пропала. Меня точно уволят». В номере повисла звенящая тишина. Вера открыла глаза и посмотрела украдкой, что делается в комнате. Майкл стоял так близко от нее, с противоположной стороны перегородки, что она видела все эмоции, играющие на его лице. «Если бы мужчина смотрел на меня ТАК, я бы точно в обморок упала от сексуального возбуждения», — подумала Вера, внимательно изучая эмоции на его лице.  — Да ну, все к черту, — процедил сквозь зубы Майкл и направился обратно. Наташа уже сидела на элегантном диване и делала вид, что листает глянцевый женский журнал. Майкл встал напротив нее и молча ждал, когда она соизволит обратить на него свое внимание. Наташа демонстративно медленно отложила журнал в сторону и подняла на него свои глаза. Мужчина протянул руку и нежно коснулся ее губ подушечкой большого пальца и вдруг резко схватил одной рукой за горло. От неожиданности Вера вздрогнула.  — Скажи, что тоже хочешь… — властно прошипел Майкл, еще сильнее сжимая ее горло.  — Я хочу тебя, Джексон… Мужчина ослабил хватку и чувственно провел рукой вниз, к ее груди. Наташа сидела как зачарованная, не сводя своих глаз с его лица. Майкл одним пальцем подцепил вырез ее блузки и легонько потянул на себя. Девушка даже не шелохнулась. Вдруг певец схватился за вырез двумя руками. Послышался треск рвущейся ткани, и вслед за этим гулкий звук падающих на пол пуговиц. Мужчина резко раздвинул ноги девушки в стороны и опустился на колени между ними. Он склонил голову к ее груди, и Вера крепко зажмурилась и более уже не решалась посмотреть вглубь комнаты.  — Майкл, — со стоном выдохнула девушка где-то у нее за спиной, и Вера поняла, что надо срочно уходить.  — Я люблю тебя, — вдруг произнес певец на чистом русском языке.  — Миша, я люблю тебя больше, — также на русском ответила девушка. Вера замерла как статуя, боясь даже пошевелиться. Ей казалось, что она находится в темном кинозале и только что посмотрела начало красивого эротического фильма. Джексон оказался настоящим мужчиной — нежным и страстным одновременно. Наташа подчинялась его власти, полностью растворяясь в его ласках. Она следовала за ним, отдавалась ему, и это было так восхитительно… Их громкие стоны окончательно вывели ее из ступора. Решив, что сейчас самое время, девушка прокралась к выходу и тихо выскользнула за дверь. *** На улице — холод и пронизывающий ветер. Она стоит, положив ладони на бетонный парапет, и задумчиво смотрит на темные воды канала имени Москвы. «Stranger in Moscow», — внезапно пришли ей на ум слова его песни. Именно так она себя и чувствовала в этой стране, которую когда-то называла Родиной. Она взглянула на золотые наручные часы. У Майкла концерт почти подходит к концу, а у нее здесь встреча, ради которой она и приехала в Россию. Майкл. Один лишь звук его имени заставил ее улыбнуться. В последнее время она много думала о том, как бы сложилась их история, если бы не род ее деятельности. Хотела бы она выйти за него замуж, родить ему детей? Определенно, да! Когда она призналась ему в любви в Брунее, она почувствовала такое огромное счастье и, вместе с тем, небывалое облегчение. Она так долго шла к этому признанию, так долго носила в себе эти три заветных слова. Она уже подумывала, а не уйти ли ей со службы? Но угроза для Майкла из-за каталога все еще существовала, и она должна была иметь определенную власть и держать руку на пульсе. В Москву же она приехала не потому, что сильно хотела сопровождать певца в туре или от невыносимой ностальгии по Родине. Она хотела встретиться с одним человеком, которого теперь считала источником всех своих бед. Она хотела посмотреть ему в лицо и задать несколько вопросов, которые не давали ей спокойно жить. «Дьявол носит Prada», — улыбнулась она и, поведя плечами от холода, потуже затянула пояс своего кашемирового пальто от этого знаменитого бренда. Сзади послышались уверенные мужские шаги. Походка военного, офицера, человека, который твердо стоит на земле и четко знает, что и как он делает.  — Добрый вечер, Петр Андреевич, — произнесла Наташа, продолжая смотреть задумчивым взглядом на темные воды реки. — Наташа! Девочка моя! — глаза седовласого пожилого мужчины наполнились слезами, когда она повернулась к нему лицом, и он по-отечески обнял девушку, крепко прижимая к себе.— Как же ты выросла! Такая взрослая и такая красивая. Ты так похожа на свою мать. Кстати, как Вера?  — Мама умерла, — тихо ответила Наташа. — Давно, еще в восемьдесят втором.  — Прости… Я не знал… — в его голосе звучала печаль.  — Да все Вы прекрасно знали… —  девушка равнодушно пожала плечами и сунула руки в карманы кашемирового пальто.  — Не понял? — в голосе мужчины прорезались нотки настороженности. Наташа хмыкнула про себя. Она не стала тратить время на любезности и ходит вокруг да около:  — За что Вы так поступили с нами, Петр Андреевич? Ведь Вы же были другом моей семьи?  — Я не понимаю, Наташа, о чем ты говоришь?!  — Да бросьте, Петр Андреевич! Все вы прекрасно понимаете. Это же Вы сдали меня американским федералам. Талантливая, красивая девочка, дочь полковника КГБ. Уильям Дерек мне все рассказал. Мужчины в постели, знаете ли, становятся весьма разговорчивыми. Мужчина внимательно изучал ее лицо. Она все знает, в этом он не сомневался. Но он не ожидал, что их сегодняшний разговор примет такой оборот.  — Они не сделали с тобой ничего плохого? — вопрос прозвучал неискренне и фальшиво.  — Да что Вы! Нет конечно! Просто превратили меня в идеальную машину для убийства! Просто лишили меня возможности быть по-настоящему счастливой. Я безумно люблю одного мужчину, но не могу иметь с ним нормальную семью и родить ему детей. У меня все просто замечательно, Петр Андреевич! — Этот мужчина… Это тот американский певец? Майкл Джексон? — А я смотрю Вы неплохо осведомлены о моей личной жизни.  — Я просто предположил. Ведь ты с ним приехала в Москву? — Зря Вы пришли сюда один, Петр Андреевич, — она проигнорировала его вопрос, и мужчина ощутил реальную угрозу, исходящую от нее. — Очень непредусмотрительно с Вашей стороны. — Мне нечего бояться: ты в чужой стране, а я бывший, высокопоставленный сотрудник КГБ, — он попытался воззвать к ее здравому смыслу. — И Вы действительно полагаете, что все это меня остановит? — ее глаза горели яростью. * Morphine. — Michael Jackson