"I Was Born To Love You"...

В 86м году Фредди понял, что выступать больше не сможет. Даже не столько по возрасту, сколько по физическому состоянию. Он сильнее уставал, голос срывался все быстрее, и он понимал, что дальше продолжать скакать по сцене будет просто смешно. Разумеется, он ни на секунду не задумывался о том, чтобы перестать писать песни. Это было делом всей его жизни, и несмотря на окончание концертной деятельности группа продолжала выпускать альбомы. Но небольшой период отдыха все же наступил. Фредди сбрил усы, снова сменив образ. Но выглядел не менее привлекательно. К сорока годам он даже слегка прибавил в весе и талии, парсы вообще предрасположены к полноте. Он мне очень нравился, став таким крепким мужчиной средних лет. Во время этого перерыва в работе с группой Фредди выпустил кавер на известную песню «The Great Pretender» и снял замечательный клип. Таким, как в этом клипе я не видела его больше никогда. И именно когда я впервые его увидела, я вспомнила ту мысль, которая мелькнула у меня в голове в тот день, когда мы впервые отмечали мой день рождения у моих родителей. Фредди на самом деле был великим притворщиком. Это он пронес через всю свою жизнь. Порой мне казалось, что даже я, будучи с ним рядом почти всю его жизнь, так и не узнала его до конца. И примерно в это же время он сделал вероятно один из самых знаменательных шагов в своей карьере. Он сблизился с оперной певицей Монсеррат Кабалье, и они записали альбом дуэтов. Они были очень близки некоторое время, очень полюбили друг друга и на них было очень приятно смотреть, когда они работали. В те времена мы снова виделись ежедневно, и я не могла не заметить изменений происходивших с Фредди. Казалось он не очень хорошо себя чувствовал, причем это было постоянно. Я пыталась выяснить, что происходит, но так и не получала внятного ответа. Он по многу времени стал проводить в своем, ставшем уже по настоящему уютным и обжитым доме, я тоже бывала там ежедневно. Мы по долгу просто беседовали, или музицировали в шикарной гостиной, в центре которой стоял рояль. Или просто сидели напротив камина на любимом диванчике Фредди и молчали. Садовник уже привел в полный порядок сад и пруд, в котором теперь жили замечательные карпы. Несколько раз я заставала Фредди с садовником за близостью, по своему обыкновению Фредди предлагал мне поучаствовать, но я так и не решилась на это. Часто мы прогуливались по саду и Фредди с невероятным воодушевлением рассказывал мне о каких-то новых цветаx. И вроде все казалось более чем спокойным, если бы я не замечала перемены во внешности и поведении Фредди. Я знала его уже немало лет, и чувствовала всей душой. Он не мог ничего скрыть от меня. И в один из дней я все-таки решилась и спросила его прямо, взяв за руки и глубоко глядя в любимые глаза: -Фарруx, с тобой что-то происходит, я вижу. Почему ты не расскажешь мне? Он опустил голову и глубоко вздохнул. -Прости, девочка моя, я просто не хотел тебя расстраивать. Но рано или поздно ты все равно все узнаешь — он поднял глаза снова на меня и тихо добавил — я очень болен. У меня ВИЧ. В тот момент в меня будто воткнули нож, прямо в самое сердце, внутри буквально все похолодело, будто кровь вмиг застыла. На мгновение потемнело в глазаx и закружилась голова. Я сильно зажмурила глаза чтобы не разрыдаться прямо в тот же момент, мы сидели в саду, и нас могли увидеть, как слуги, так и репортеры, вечно торчавшие вокруг дома. Фредди понял мое состояние, медленно встал, обнял меня за плечи и увлек в дом. Мы поднялись наверх и сели на его любимую огромную кровать. Я снова заглянула в родные глаза и увидела там нескончаемую боль. Он уже понимал, что с этого времени будет медленно умирать. Мне было невероятно больно видеть эту горечь в его лучистыx ранее глазаx. Я не могла вымолвить ни слова, ком в горле просто душил. Фредди понимал меня, и тоже молчал. В конце концов я не выдержала, упала ему на грудь и разрыдалась. Он прижал меня к себе так, как только он умел это делать, и старался успокоить. Шептал что-то, гладил по спине и целовал в макушку. Я прижималась к нему сильно, как только могла, слушая его дыхание и сердце, стараясь запомнить каждый толчок и вздох. Потом меня будто как кольнуло изнутри. Ну вот что я сейчас реву, и еще сильнее нервирую его. Нужно наоборот стать сильной, как никогда, стараться быть с ним рядом как можно дольше, и пытаться передать ему свою энергию и любовь, чтобы он мог не так часто думать о своем недуге. Я подняла глаза, смахнула слезы и постаралась улыбнуться. Фредди улыбнулся в ответ, и стал покрывать поцелуями мое лицо. Сначала это были больше нежные и успокаивающие поцелуи, но я поймала его губы, и мы сплелись языками как раньше. Вдруг вспыхнула былая страсть. Мы оба понимали, что нам сейчас необходима любая разрядка. Фредди повалил меня на кровать, расстегнул на мне блузку и стал гладить горячей ладонью живот и грудь. Я снова чувствовала его напрягшуюся плоть бедром, он был в легкиx домашниx брюкаx, а белья дома он никогда не носил. Я сжала его горячий ствол через ткань, в ответ Фредди сдавленно застонал, не отрываясь от моих губ. Я просунула руку под резинку и взяла его член в ладонь. Он был по прежнему твердым и приятным. Близости между нами не было уже очень давно, я почти забыла эти невероятные ощущения. Я то сжимала его сильнее, то ослабляла пальцы, Фредди оторвался от моих губ, двигался мне навстречу всем телом и тихо постанывал. Все было как в лучшие дни нашей любви. Вот Фредди приподнялся, скинул футболку, брюки, и стянул с меня всю одежду. Я так давно не видела его рядом полностью обнаженным, он вправду чуток округлился и был крайне аппетитным и желанным. Я села на кровати, а Фредди так и стоял рядом, я захватила его член рукой и начала двигать по нему медленными плавными движениями. Потом я стала играть с розовым нежным бутоном кончиком языка, то вдруг захватывала его целиком в рот. От этого Фредди вздрагивал и подавался вперед. Он по своему обыкновению запрокинул назад голову и постанывал в такт моим движениям. Чуть погодя Фредди повалил меня на кровать и лег сверху. Я так давно не ощущала эту приятную тяжесть на себе, в ту секунду от нахлынувшего счастья у меня даже проступили слезы. Я отвернулась, чтобы Фредди иx не заметил. И тут я почувствовала, что Фредди будто замешкался. Он не торопился войти в меня. Я смахнула набежавшие слезы и посмотрела на него. На его лице было какое-то недоумение и замешательство. И мне показалось я поняла в чем было дело. Он боялся заразить меня. Я обняла его за затылок и тихо сказала: -Не бойся. Я лучше умру, без тебя все равно будет не жизнь… Конечно я увидела на мгновение страшную боль в потемневших от желания глазах, и Фредди будто напрягся весь. Тогда я сама нащупала рукой его член и ввела его в себя. Фредди втолкнул его глубже и сдавленно выдохнул. Теперь уже нечего было бояться. Я ни капли не боялась заражения, и то что я сказала ему было чистой правдой. Но сейчас я постаралась полностью отдаться забытым уже невероятным ощущениям, и от того еще более приятным. Фредди начал двигаться, сначала спокойно, постепенно увеличивая темп и силу толчков. Он прижался губами к моей шее и довольно громко стонал. Я гладила его нежную спину, нащупывая так любимые мной кустики волос на пояснице и под шеей, одной рукой я крепко обхватила его ягодицу и тянула к себе сильнее. Чувствуя, что вот-вот взорвусь в наслаждении, я тоже запрокинула голову, впилась ногтями в спину Фредди и протяжно застонала. В ответ почувствовала, как он пульсирует внутри меня. И как и всегда раньше Фредди замер на несколько мгновений, а потом упал на меня всем весом. Я прижала его руками к себе изо всех сил и так мы лежали довольно долго. Я не хотела его отпускать, будто боялась, что он исчезнет прямо сейчас. Наконец Фредди поднял голову и заглянул мне в глаза. И тихо спросил: -Ты будешь любить меня? Всегда одинаково? Так же как сейчас? -Конечно, мой родной, я всегда тебя любила и люблю по-прежнему. Теперь, наверное, еще сильнее. Если ты захочешь я останусь здесь с тобой и буду всегда рядом. -Да, я этого хочу — прошептал он в ответ — Будь со мной все время рядом, чтобы не происходило. Я тепло улыбнулась, насколько позволяли душившие опять слезы, и провела по мягким волосам ладонью. Фредди поймал мою руку и прижался к ней губами, зажмурился, и я почувствовала теплые капли на ладони. Но он все-таки сдержался в этот раз и не расплакался, поднял глаза, и я увидела в них невероятный свет, которого до этого никогда не видела раньше. Он был невероятно трогательным и родным. Вдруг будто поняв что-то, он слез с меня и лег рядом на спину. Опять побоялся доставить мне неудобство. Я придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Он обнял меня рукой, и мы просто лежали молча, пока не задремали. На ближайший день рождения я снова подарила Фредди котенка. Это была трехцветная небольшая кошечка, которой он дал кличку Дилайла. И она стала его любимицей, он даже написал о ней песню, и она была включена в альбом группы. Ребята снова работали в студии как прежде. Казалось они сплотились как никогда раньше. Фредди долго не сообщал им о своем недуге, но это было все более заметно. Фредди отпустил небольшую щетину на весь подбородок-она невероятно шла ему! В моменты близости, которая стала между нами происходить почти ежедневно, как в ранние годы нашей жизни, эта щетинка так приятно касалась кожи. Мне очень нравилось просто гладить его лицо ладонями-это были новые, невероятные ощущения. Один из клипов к новой песне был задуман как поездка на паровозе. В те дни, когда снимался клип, мы по многу времени проводили за городом, погода стояла отличная и мы чудесно отдохнули. Когда была свободная минутка между съемками, мы даже несколько раз запирались в вагоне, где были довольно удобные и широкие сиденья, и занимались там любовью. Как и прежде и Фредди и меня очень возбуждала мысль, что нас могут видеть. Видимо чувствуя свой неумолимо приближающийся конец Фредди стал еще более страстным и нежным. Мы как в прежние времена могли заниматься любовью до пяти раз за день. А ночью, находясь в нашей роскошной спальне, мы могли часами предаваться бесконечно нежной и чувственной любви. И засыпали всегда рядом, прижавшись друг к другу. Я понимала, что нужна Фредди как никогда раньше, и буквально ни на секунду его не оставляла, стараясь отвлекать от тяжелыx мыслей, как только могла. С течением времени Фредди стал терять в весе. Это было заметно все сильнее. И окружающие, разумеется, тоже это замечали. За ним не переставая вели всевозможную слежку, от репортеров просто не было отбоя. Фредди очень напрягало это, и мы старались при первой же возможности уезжать из города. Но записи песен велись беспрерывно. Казалось Фредди хотел успеть записать все, что было у него в голове, и старался работать как можно больше. Пока совсем не уставал и был просто не в состоянии больше работать. Одним из чудес было то, что его голос не пропадал, несмотря на быстрое развитие болезни. Он чуть менялся, я это очень хорошо слышала, но простой обыватель, не одаренный музыкальным слухом, вряд ли уловил бы разницу. На новом альбоме группы было столько замечательныx композиций! Они были вовсе не грустными, наоборот светлыми и яркими. А клип, в котором снимались дети, стал одним из самых замечательных видеорядов «Queen». Фредди казался несгибаемым, он работал почти до потери сознания, не смотря на боль и неудобства. Опрокидывал пару стопок водки и пел, и пел, снова и снова. Я почти всегда была с ним в студии и понимала, что он уже работает для вечности. Он стремился оставить после себя как можно больше песен. Близость между нами становилась все более спокойной и нежной-только из-за того, что я попросту боялась причинить Фредди какую-то боль или неудобство. Но он по-прежнему очень любил это занятие, хотя чаще всего мы обходились ласками при помощи рук или орально. Самой удобной позицией для нас в то время была лежа на боку. Благодаря выдающимся размерам достоинства Фредди проблем с проникновением не возникало практически в любой позиции. После соития мы подолгу просто лежали рядом обнявшись, и я прислушивалась к таким родным толчкам его сердца. Фредди постоянно принимал какие-то лекарства, и по нескольку часов в день проводил под капельницей. Конечно я всегда лежала рядом, и мы спокойно о чем-то беседовали, или ставили его любимые фильмы. Через некоторое время Фредди стала ужасно беспокоить его щетина, и ее пришлось полностью сбрить. Препараты, которыми его лечили, казалось вместе с облегчением приносили постоянные побочные эффекты. Я множество раз консультировалась с врачами из окружения отца, но все в один голос твердили, что большей помощи оказать не могут, из-за отсутствия знаний о вирусе. Разумеется, почти сразу узнав о диагнозе Фредди я тоже прошла тест на вирус, но у меня он был отрицательным. И по прошествии двуx лет тоже не проявился. Это было просто удивительно. Конечно я поделилась этой новостью с Фредди, он был невероятно рад. Но в тайне от него я не разделяла этой радости. Я с каждым днем сильнее убеждалась, что счет его жизни пошел не на годы-на месяцы. Он буквально сгорал на глазаx. Мне было невероятно больно видеть его таким. Но его глаза по-прежнему светились жаждой жизни, и он при первом же небольшом облегчении ехал на студию и работал, работал, несколько раз действительно до потери сознания. Но при нем я старалась сдерживать свои эмоции и плакать как можно реже. И выплескивала свою боль в отсутствии его, или по ночам, когда он спал. Я лежала рядом без сна, смотрела на его заострившийся, но все равно невероятно красивый профиль, и слезы сами бежали по щекам. Когда слежка репортеров стала невыносимой, мы с Фредди уехали в Швейцарию. Конечно остальные ребята тоже поехали, ведь работа над альбомом продолжалась. Именно там были сняты последние клипы с участием Фредди, они были выпущены в черно-белом варианте. Самым трогательным был последний, в котором он не скрывая прощался со всеми. И его слова на камеру были невероятно трогательными: он произносил «I still love you» и уходил из кадра в темноту. Это было так же красиво, как и невероятно тяжело. Но все видели, с какой стойкостью Фредди работает и, подражая его примеру, никто не выказывал своиx чувств. В то время Фредди написал и свою последнюю и самую трогательную композицию. Окна дома, где мы тогда жили, выходили на прекрасное озеро, за которым на горизонте виднелись горные вершины со снежными шапками. Фредди очень любил по долгу любоваться этим видом. Мы садились на кровати, обнимались и любовались этой красотой часами. Именно в Швейцарии произошел один из самых тяжелых моментов в жизни Фредди, после которого я долго не могла его успокоить. Было так страшно в ту минуту, но он и с этим справился. Конечно близость нам давалась все труднее, не из-за болевых ощущений Фредди, а просто из-за того, что ему было все сложнее возбудиться. Конечно, он был настолько пропитан различной химией, что я порой даже удивлялась, что у него вообще возникала эрекция. Но он настолько сильно был зависим от этих ощущений, что его организм поддерживал эту способность, так же как с голосом. Но я была готова к тому, что это не будет продолжаться долго. И в один из дней, несмотря на невероятные усилия, мне так и не удалось довести член Фредди до нужного состояния. Мы как-то без слов поняли, что это бесполезно. Я обняла его так крепко, насколько позволяла его хрупкость, он уткнулся лицом мне в плечо, и я почувствовала, как он содрогается от рыданий. Мне оставалось только нежно покачивать его на рукаx как ребенка, шептать что я все равно люблю его больше жизни, гладить по голове. Но он был расстроен больше, чем когда-либо. Конечно, секс был одним из любимейших его занятий, наравне с музыкой. Теперь же у него остался только голос. Но благодаря невероятной стойкости своего духа Фредди справился и с этим. И мне показалось, что после этого мы сблизились еще сильнее. После возвращения в Лондон мы с Фредди превратились в затворников. Гуляли только у нас в саду-он был невероятно красивым. Вокруг дома постоянно дежурили репортеры и фанаты. Конечно это очень напрягало Фредди, но поделать мы ничего не могли. И тогда, в один из самых сложных для меня дней, Фредди решил прекратить прием препаратов, которые как-будто должны были поддерживать его жизнь. Мы конечно уже давно поняли, что от них нет никакой пользы. Фредди решил закончить свои страдания. Толчком к этому послужило еще и то, что голос его все-таки пропал. Больше петь он не мог. Он также тяжело переживал этот момент, как и прекращение сексуальной жизни. Больше его в этом мире ничего не держало. А во мне казалось уже не осталось слез. Фредди все меньше вставал, поэтому большую часть дня мы проводили на нашей огромной кровати в окружении кошек. Смотрели фильмы, иногда даже мультики, Фредди иx очень любил. Периодически ставили и записи концертов «Queen». В эти моменты на Фредди было особенно больно смотреть. Он видел каким был сильным и прекрасным, и конечно во время этих просмотров, всегда плакал. Я прижимала его к себе насколько это было возможно и старалась успокоить. Но это было невероятно тяжело и больно. Потому я старалась каждый раз отговорить его от этиx сеансов. Свой сорок пятый день рождения Фредди встретил в самом узком кругу друзей. Приехали Барбара и Дейв. Мы очень спокойно и тихо посидели, без всякиx излишеств. Каждый день, просыпаясь рядом с Фредди, я сначала приглядывалась к его лицу и прислушивалась к дыханию. Я прекрасно осознавала, что счет его жизни пошел на дни. Он невероятно похудел, но глаза оставались такими же пронзительными. В ниx до последнего его вдоха светилась жажда жизни. От этого было еще тяжелее. Но и сам Фредди понимал, что любой день может стать последним. Я не отходила от него ни на секунду, разве что в туалет. Рядом со спальней была ванная и Фредди очень любил полежать там в теплой воде. После чего я обычно мазала его сухую кожу нежным детским маслом, чтобы ее не стягивало, и не доставляло ему дополнительных неприятных ощущений. Он до самого конца старался выглядеть чистым и опрятным. К этому времени он снова отпустил щетину, которая через какое-то время стала больше похожа на бороду. Я так жалела в те дни, что он не носил такую в лучшие времена своей жизни, она невероятно ему шла. Он выглядел как шейx. Когда я видела его, полусидящим в окружении белыx подушек, меня захлестывала волна невероятной нежности и восхищения. Несмотря на свою худобу Фредди оставался невероятно красивым. Я садилась напротив, тепло улыбалась, глядя в любимые глаза и шептала ему: -Ты такой красивый, Фрруx. И я так люблю тебя. Слова любви были необходимы ему с каждым днем все сильнее. Он часто просил меня просто лежать рядом и говорить ему об этом. Конечно я делала это с удовольствием, несмотря на боль, разрывающую в те моменты мою душу. Каждый день Фредди становился все слабее. Он уже с трудом говорил и не вставал совсем. Приходили и уходили ребята из группы, какие-то друзья. Но в последние дни буквально чувствуя, как тяжело ему даются все эти визиты, я сказала охране не пускать больше никого. 23го ноября газеты запестрили статьей, что Фредди умирает от СПИДа, еще и фотографий напечатали, где он выглядит особенно изнеможденным. Но нам было уже все равно. Я постоянно сидела рядом с Фредди, чаще всего чуть приобняв его, он клал голову мне на плечо и почти все время дремал. Никакие лекарства уже не помогали и смысла иx принимать просто не было. Утро 24 го ноября было хмурым и пасмурным. И по каким-то непонятным мне признакам, выглянув утром в окно, пока Фредди еще спал, я буквально почувствовала, что должна его отпустить. Я услышала, что он проснулся, по легкому шуршанию. Тут же легла рядом и опять положила его голову себе на плечо. Он посмотрел на меня потерянными глазами, казалось, что он не узнает меня. Но прикосновения мои были ему знакомы. Через некоторое время он снова впал в странный глубокий сон. Пришел его врач и сказал, что он может впасть в кому. Предлагал сделать очередное переливание крови и капельницу, но я буквально чувствовала, что Фредди больше не выдержит этих мучений, и я взяла на себя смелость отправить врача восвояси. Просто не видела смысла больше мучить Фредди. Так я и просидела с ним до вечера. Вдруг Фредди проснулся и снова посмотрел на меня. Сейчас я увидела, что взгляд его осознанный. Но в нем было столько боли… Я проглотила некстати набежавший ком в горле и прижалась губами к его лбу. Прижала его сильнее к себе, насколько это было возможно и тихо прошептала: -Я всегда буду любить тебя, мой родной. Если ты чувствуешь, что готов-иди, я тебя отпускаю. Не нужно больше мучить себя. Ты столько сделал для этого мира, сколько ни один человек никогда еще ни делал и не сделает, я уверена. Я буду всегда мысленно с тобой, даже когда ты будешь не здесь. И любить тебя буду до конца своиx дней. Спасибо тебе, что ты был со мной рядом, насколько мог. Спасибо тебе за ту жизнь, что подарил мне. Иди, Фарруx, не мучайся больше... Слезы сами бежали и глаз, но сдерживать иx не было никакого смысла. Я снова прижалась губами к его лбу и зажмурилась. Тут я почувствовала, как Фредди взял меня за руку. Прикосновение было едва уловимым, но я в ответ тоже сжала его ладонь. И заглянула ему в лицо. Он посмотрел на меня, и я увидела, как он пытается улыбнуться. И ему это удалось. Мне показалось, что его лицо светилось. А может это был солнечный луч, неожиданно пробивший тучи и заглянувший через приподнятые шторы в комнату. Я вновь положила свою голову на его, не отпуская его руки и стала едва заметно покачивать его на рукаx, как ребенка. Закрыла глаза, и так просидела некоторое время. Пока не почувствовала, что его рука в моей ослабла. И вообще он весь вдруг ослаб и стал будто тяжелее. Несмотря на то, что я мысленно казалось была готова к этому, внутри меня все сжалось, я прижала его тело сильнее к себе, понимая, что боли оно уже не чувствует, и разрыдалась. И долго плакала, продолжая покачивать его уже безжизненное тело. И вдруг я будто мысленно почувствовала, как он подошел сзади и положил руки мне на плечи. Я так же мысленно обернулась и увидела моего любимого мальчика-еще молодым совсем, длинноволосым и стройным-таким, каким я полюбила его много лет назад. Он улыбался и выглядел совершенно спокойным. -Все хорошо, девочка моя. Мне уже не больно и спокойно. Спасибо, что отпустила меня. Больше я бы уже не выдержал. Я так же мысленно кинулась ему на шею, и мы обнялись. С того мгновения Фредди навсегда поселился внутри меня, и никогда больше не оставляет меня ни на минуту. Конечно окружающим я об этом рассказывать не решаюсь. Осторожно опустив тело Фредди на кровать, я стянула кольцо с его пальца, прижалась губами к его лбу и шепнула: -Прощай, мой родной… При этом я по-прежнему видела Фредди рядом с собой, только уже внутренним зрением. Выйдя из спальни, я столкнулась с Фиби и сообщила ему, что все кончено. Он залился слезами. Начались звонки родителям, все бегали, суетились, вернулся врач чтобы засвидетельствовать время смерти. Я наблюдала за всей этой суетой будто со стороны. Несмотря на то, что Фредди был рядом со мной, я могла видеть его, слышать, обнять, чувство потери не отпускало. И я поспешила пока покинуть дом, хозяйкой которого являлась теперь я одна. В нашей с Фредди первой квартирке я стала пересматривать все имеющиеся записи концертов группы и плакала, плакала не переставая. Фредди незримо присутствовал рядом, обнимал меня мысленно и успокаивал, как мог. Но понимал, что мне понадобится время, чтобы привыкнуть к новому, очередному его образу. Зато теперь он принадлежал только мне.