Воля Монолита

— Что с тобой случилось? — поинтересовался Артём, неслабо удивившись такому повороту событий. Он сел на пол в той же позе, что и оба его сокамерника. — Долгая история, — почесав затылок, ответил сталкер, — Но времени у нас, как видишь, теперь хоть отбавляй… В общем, всё началось с того, что я двигался от центра Зоны в направлении Болот. Можно было бы и не такой извилистый маршрут подобрать, но я решил перестраховаться — о посылке-то ценной наверняка не я один знал… Оказалось, правда это: когда я пересекал территорию к западу от Агропрома, на меня напали монолитовцы. Дальше удирал как мог, пока до туннеля перед мостом не вышел. Там произошло что-то вроде короткого пси-выброса, а потом артефакт, что прилагался к посылке, вдруг активировался: молниями начал шарахать во все стороны… Я, считай, только благодаря костюму своему и выжил. Но вот потом… Вспышки непонятные начали бить со всех сторон, монолитовцы один за другим пропадать стали… А я сознание потерял. Очнулся уже здесь — в плену и без посылки. — Бандиты отобрали её у тебя? — спросил новичок. Чувство собственной ничтожности потихоньку сползало на нет, и душа вкупе с сознанием начала приходить в норму. — Да в том-то и дело, что нет… Контейнер я, скорее всего, где-то у моста или туннеля посеял… Как повязали меня — тоже не помню. Наверное, тогда ещё без сознания был. — Ясно… — только и ответил парень, уставившись себе под ноги. Ну да, ситуация, называется… Ни посылки нет, ни артефакта нет, да ещё и в плен попал. Что происходит — тоже непонятно… — А ты-то, парень, кем будешь? — спросил Чурагам и взглянул на Артёма, слегка приподняв бровь. Теперь можно было заметить, что на грудной пластине его комбинезона имеется неглубокая опалённая борозда, оставшаяся от молнии. — Меня зовут Артём. Прозвище ещё не прибилось, просто. Пару часов назад я очнулся в бункере у Сидоровича, а тот приказал на него работать. Вот я на Болота и пошёл. Ну и, как бы это сказать, я ничего не помню о своём прошлом. — Вот как, значит? — связной хмыкнул, — Это в духе Сидора… Отправить гладкомозглого новичка без оружия в какую-нибудь задницу — это он всегда горазд. Испортился совсем, хрыч старый. Ну да ладно уж, хрен с ним. Что теперь-то сделаешь?.. — Можешь сказать, что такое пси-выброс? — Артём, оторвавшись от раздумий, уставился сталкеру в лицо. — Хм, вижу, совсем ты что мало помнишь… Ну, значит, про этот феномен тебе профессор расскажет больше, — Чурагам кивнул головой в сторону Чембикина, — он человек умный, про всякие такие вещи тебе лучше разъяснит. — Спасибо вам, молодой человек, — ответил тот, — Приятно понимать, что хоть кто-то за последние шесть лет относится ко мне не как к куску плоти… Ну, Артём, — обратился профессор уже к новичку, — раз вы спрашиваете, отвечу с радостью: данный эффект Зоны, надо полагать, возникает там же, где и обычный выброс — в самом центре Зоны, около чернобыльской АЭС. Во время него почти вся территория Зоны накрывается умеренным полем психотропного излучения, что пагубно действует на сознание достаточно развитых живых существ. Кроме тех, собственно, что научились это поле экранировать… В любом случае, для человека, не обладающего хорошей защитой, пси-выброс на открытом пространстве смертелен. — Понятно, профессор, — сказал новичок. Чембикин вздохнул, вновь уставившись себе под ноги. Артёму было жалко учёного: всё-таки, несмотря на амнезию, отбившую почти всю память, он смог разделить чувства профессора. Провести шесть лет под землёй, в застенках этого бункера, почти никогда не видя солнечного света и испытывая ежесекундное угнетение — это выдержит не каждый. Последнее понимал и пленный связной, поражаясь стойкости несчастного профессора.       Погрузившись в раздумья, Артём вдруг вспомнил про артефакт, который ему удалось вырвать из владений аномалии на Кордоне. Весёлое название «Пончик» этому порождению синергии, на первый взгляд, не подходило совершенно. Решив убедиться в обратном, парень выудил артефакт из кармана, после чего принялся разглядывать увесистую для своих размеров ржавую болванку, изливающую неестественно приятный и притягательный свет, и аккуратно отломил от неё кусочек. Материя поддалась неожиданно легко, словно кусок коричневого щербатого пластилина. Субстанция, при взгляде на которую уж точно не скажешь, что она съедобна, ударила в нос божественным запахом вишнёвого джема. Не удержавшись, Артём опустил в рот весь кусок целиком, а потом только и наслаждался сладкой волной вишнёвого безумия, затопившей мозг до края. Волк не ошибся — этот артефакт действительно обладал поражающей способностью распознавать любимый вкус человека, что прикоснулся к нему языком. Разжёвывалось же порождение Зоны легко, словно пудинг. Взглянув на Чурагама и профессора, что устремили свои взгляды на довольное лицо Артёма, что-то ёкнуло в душе парня. Внезапно нахлынуло пронизывающее желание поделиться аномальным лакомством, что он и сделал, разломив остаток надвое и протянув сокамерникам. — Вот спасибо! — радостно воскликнул сталкер, принявшись прессовать зубами кусок артефакта, — Хороший ты парень, Артём. Жаль, что прошлого своего не помнишь. Вкус-то хоть какой почувствовал? — Вишнёвый джем, — ответил новичок, удивившись, что на руках ни осталось ни малейшего следа от «Пончика». Парню казалось, будто куча окислённых частичек, покрывающих поверхность артефакта, укроют кончики пальцев. — Ещё одна деталь из вашего прошлого, однако, молодой человек, — подметил профессор Чембикин, с интересом изучая полученный фрагмент, — И, будучи вежливым, скажу спасибо. Лишь единожды мне приходилось видеть такой артефакт, и уж никак я не мог подумать, что получу образец в собственные руки. — Вы не попробуете, профессор? — обратился к учёному Чурагам, сочно хрустнув позвонками шеи. — Для меня, как для учёного, — произнёс Чембикин, — важнее информация об артефакте и его действующий образец для изучения, нежели факт получения плотских благ за счёт оного. Пусть даже я могу изучить его лишь на уровне разглядывания.       Артём лениво обводил взглядом объекты гигантского бункера, всё не переставая слегка поражаться его размерам. Насколько же действительно большим было это подземелье? Бандиты и мародёры, словно муравьи расползшиеся по балконам, казались на общем фоне в край мизерными. Что удивляло не меньше, так это отсутствие какого-либо воздушного шума. Настолько большой объект наверняка должен был хорошо снабжаться воздухом, но звуков оного, вырывающегося из труб, не было. Хотя, возможно, они лишь терялись во всей здешней строительной какофонии. Переваривая мысли у себя в голове, новичок обратился к профессору: — Скажите, а вы можете нарисовать примерную карту этого помещения? — Карту? — приподнял бровь учёный, — Ну, что ж… За шесть лет в застенках у меня было достаточно возможностей запечатлеть на бумаге схему ходов. Побеги я тоже пытался устраивать пару лет тому назад… Но понял со временем, что всё это бесполезно. Вам-то, господин Артём, карта зачем нужна? Не уж-то на волю путь прокладывать?.. — Пока нет, — ответил новичок, — Но кто знает, что случится. Карта в таком случае точно лишней не будет. Потом он смотрел, как профессор, достав из внутреннего кармана халата карандаш, бодро заработал им на слегка помятом куске бумаги. Тот был размером, как гласил глазомер, примерно двенадцать на девять, и пожелтел от времени. Полминуты Чембикин водил грифелем, затем же, спрятав карандаш обратно в карман, взглянул на получившийся рисунок. Линии были не слишком-то ровными и прямыми, но понять схему туннелей не представляло труда. Удостоверившись, что всё начерчено правильно, учёный протянул листок Артёму: — Пожалуйста, молодой человек, как вы и просили. — Благодарю, профессор, — парень посмотрел на карту, стараясь отметить в памяти расположение ходов, и, сложив лист вчетверо, засунул в нагрудный карман, — за всё. Следом он вновь принялся скользить взглядом по металлическим балконам, рассматривая бандитов, прохаживающихся по ним. В один момент, на одном из нижних балконов появились фигуры двоих мародёров, которые пленили Артёма. Парочка прошлась по винтовой лестнице, после чего спустилась в самый низ и подошла к клетке. У обоих на лицах расцвела ехидная улыбочка, которую украшали парочка золотых зубов у каждого. — Сегодня твой счастливый день, фраер, — сказал тот, что забрал винтовку, которая, однако, на его плече уже не висела, — Смилостивился пахан наш над радиоактивным мясом. — Короче, — произнёс второй более серьёзно, подойдя поближе и рыская в кармане в поисках ключа, — начальство решило, что рабочих тушек уже достаточно, а содержать больше — слегка невыгодно: и места шибко мало, и еды на вас всех гору тратить надо, чтоб не передохли, как голуби. Ну, и, раз ты совершил такую благородную вещь, — отдал монолитовскую «джишку» со встроенным ГУ, — мародёр хитро улыбнулся, сверкнув глазами при мысли о автомате, — то почему бы и не погладить тебя по головушке? Висячий замок лязгнул при повороте ключа, после чего соскользнул с засова и бесшумно приземлился в руку бандита. Заскрипели проржавевшие петли, и большая решётчатая створка неспешно открылась. — Ты тоже пойдёшь с нами, — кивнул бандит Чурагаму, — И так уже ясно, что информации полезной в тебе ноль… Значит, правила такие: мы вас выводим на Болота, а потом — шагайте хоть на все четыре стороны, только с глаз побыстрей слиняйте. Пушки ваши к нам отойдут, но снарягу да комбез оставим — не изверги ж, всё-таки. — Вы, если что, обращайтесь, — не без ехидства в голосе произнёс тот, что отворил клетку, — Я слыхал, что большинство переходов на Болота опасны — аномалий много, мутантов… Так вы к нам приходите, мы вас с радостью проведём, хе-хе. Мародёры залились противным смехом, а Чурагам же, на пару с Артёмом, встали, бросили печальный взгляд в сторону несчастного профессора, после чего покинули пределы своей грубо сваренной из стальных балок камеры. Картина вокруг как будто обрела новые краски, новые пределы и взгляды. Артём же, с мгновенно нахлынувшим волной ужасом, заметил, как мародёры-охранники, что дежурили у второй клетки, тащат вместе окровавленный труп бойца в чёрно-красном комбинезоне к скоплению огненных аномалий, воздух над которыми извивался, словно над асфальтом в жаркий летний день. — О, хех, ты гляди! — поддел локтем товарища смеющийся мародёр, — Ещё одного жмура в «крематорий» тащат! Интересно, от чего этот загнулся?! Вновь что-то шевельнулось в душе Артёма. Мигом все звуки вокруг как будто скрыл незримый щит, а во всём огромном убежище остались лишь эти два бандита, смеющихся над погибшим, и тело несчастного бойца, которого настигла страшная смерть. Секунду назад парень думал, что сейчас перед ним стоят два человека. Но теперь он был уверен, что в метре от него находятся лишь два чудовища, ещё страшнее тех, о которых рассказывал Волк. Они получали удовольствие от чужой гибели, от настигшей долговца смерти. Их бесстыдное наслаждение человеческим страданием выжгло в них остатки человечности. А может, оно являлось лишь последствием вконец потерянных и осквернённых душ. Артёму было жаль убиенного бойца, но, одновременно с этим, какое-то новое чувство проснулось внутри него. Оно зародилось где-то в самых глубинах сознания, а затем всплыло наружу. Глубочайшее презрение затопило сознание новичка. Презрение к тем, что давным-давно покончили со своей собственной жизнью, поныне лишь существуя в человеческом облике. Мысли заняли ничтожную долю секунды, но и её оказалось достаточно, чтобы понять многое. — Профессор останется здесь, — прекратив, наконец, смеяться, сказал презренный бандит, — Ему-то и тут хорошо! И кормят, и работа есть, и жопа в тепле всегда! Верно ведь, а, профессор? Чембикин прикрыл веками глаза, в которых ещё секунду назад появилась чуть сияющая, словно далёкая-далёкая звезда, надежда. Глубоко внутри. Учёный хотел верить, что однажды сможет выйти за пределы этого гнусного бункера и насладиться наконец чувством свободы. Но звезда погасла, словно новогодняя свечка… Её место вновь заняла раздирающая душу печаль, холодной стальной иглой пронзив сердце. Может, и правы эти мародёры?.. Где Чембикину найдётся место вне этих стен? Кому он, в конце концов, нужен в этом огромном, опасном, нечестном и безжалостном мире?.. А эти двое в кожаных плащах всё смеются. Какую же это вызывало кричащую во всё горло досаду! На этом свете властвует тот, у кого есть сила — вот, к чему всё сводилось. Мысли вновь сжимали Артёма титановыми тисками, изо всех сил барабаня в стенки черепа, а эмоции норовили страшным ураганом вырваться наружу.       Его вновь вели по бесконечно длинным коридорам, в которых царила сырость и её верная спутница плесень, едва освещённым тусклым светом давно разбитых ламп, что обрели новую жизнь благодаря Зоне. Она, загадочная и непредсказуемая, но не менее оттого прекрасная, даровала им возможность светить вновь. А к воскресшим газовым трубкам, словно к светлому будущему, роями тянулись здоровые мухи. Запах прелой одежды вновь забивал нос, заставляя то и дело кашлять. Взгляд новичка, подгоняемого дулом 7,62-миллиметрового автомата, остановился на лице Чурагама, которого вели совсем рядом. Что-то в нём изменилось; глаза сталкера остекленели, потеряв связь с реальностью. Казалось, пустышка-зомби сейчас бредёт в полуметре от Артёма, пришедшего в состояние лёгкой тревоги. Новичок не знал, что сейчас творится в душе этого сталкера, и мог лишь отдалённо догадываться. От подобной картины делалось действительно жутко — навевалось ощущение, будто тебя ведут в преисподнюю бок о бок с каким-то бедолагой, душа которого оказалась вечно пленённой за вратами ада. Вновь перед глазами пронёсся образ профессора Чембикина, который смотрел сверху, лишь грустно улыбаясь и качая головой. Коридоры же, тем временем, сменяли друг друга, прокладывая путь к выходу. И опомниться Артём не успел, как растрескавшиеся бетонные стены сменились на землю, из которой тугой сеткой выпирали переплетённые корни. Прогнившие насквозь деревянные балки еле-еле справлялись со своей задачей, сдерживая массу породы, так и норовившую раздавить тех, кто шёл по туннелю. Сырости и влаги, казалось, стало ещё больше. Теперь уже дорогу впереди освещали не ожившие лампы, а два налобных фонаря. В один момент нос резанул смрад разложения, который дополнял оттенок мутировавших камышей и ила. Поверхность Болот была близка — и дурак догадался бы, что несёт гнилыми топями. Спустя полминуты лучи солнечного света, с трудом пробившись сквозь монолитную плиту туч, ослепительно озарили выход. Судя по всему, этот туннель когда-то был шахтой, и кончался, ровным счётом, дырой в склоне, заросшей со всех сторон камышами, которые надёжно скрывали лаз от посторонних взглядов. Тусклый свет, падавший на заражённые земли, показался Артёму и Чурагаму нестерпимо ярким. Так всегда бывает, когда долго идёшь по еле освещённому месту, а потом внезапно выбираешься наружу. Пейзаж вокруг оказался таким, как новичок его себе и представлял: холмы, заросшие сверху до низу тонкими прутиками камышей, мокрая земля с грязевыми лужами, нога в которые проваливается с жирным чавканьем, мелкая река с зелёной водой, над которой клубились токсичные испарения, и, как того и можно было ожидать, разрушенный железнодорожный мост над ней, кончающийся туннелем, над которым стояла большая надпись, потерявшая несколько букв. Металл моста давным-давно поддался коррозии и едким токсинам, не выдержав суровой проверки стихиями Зоны. Солнце уже почти скрылось за небосводом, погрузив Болота в полумрак, а туман стал растворять в себе прорезавшуюся под вечер синеву. В поле зрения оказалась парочка гравитационных аномалий, круживших жухлые листья внутри себя и комкая землю холмов. «Смертельный туман», пристроившись у одного из гравиконцентратов, кружился своими чёрными петлями вокруг него. — А теперь сыграем в игру, — внезапно произнёс мародёр с ехидством, когда Чурагам с Артёмом уже вкусили сладкой и тёплой, как горячий шоколад, свободы, — Мой друг, Пит, — он показал рукой в сторону расплывшегося в улыбке товарища, — довольно хорошо воспринимает всякое на слух. Объясню, значит, правила, хе-хе! Итак, мой друг сейчас достанет из кобуры пистолет, а вы побежите прочь со всех ног. Пит закроет глаза и будет стрелять на звуки вашей беготни! Как тебе такая игра, а, Пит? Ужас тонким и острым, как когти кровососа, клинком, пронзил вновь сердце новичка. Одна лишь мысль… Их даже не держат здесь за людей — они просто два куска мяса, с которыми можно поразвлечься. Артём бросил испуганный взгляд на Чурагама, — тот, осознав скверность происходящего, вернулся из своей прострации в реальный мир. Зрачки сталкера расширились, а челюсть немного отвисла. Артём снова перевёл взгляд на изливающего отвращение бандита. — Ещё бы мне игра такая не понравилась! — гадким голосом сказал Пит и потянулся рукой к кобуре. Провожая это движение взглядом, новичок почувствовал, что ноги подкашиваются. Сердце заколотило ещё сильнее, а разум заплывал пеленой смерти. Казалось, время замедлило свой беспощадный темп. Парень буквально видел, как пальцы мародёра медленно опустились на потёртую коричневую кобуру, как сделали движение, а потом пространство прорезал щелчок кнопки. Он как будто разорвал действительность надвое, окончательно стерев границу между миром живых и мёртвых. Артём сорвался с места. Бежал так быстро, как только мог. Из памяти пропали и аномалии — невидимые ловушки Зоны, и радиоактивные пятна распавшегося наполовину урана, а объекты вокруг сгладились и размылись, лишь посторонними образами мелькая перед глазами. Новичок бежал несколько секунд, казавшиеся стремительной бесконечностью. А за ними, словно громовой раскат, резанул по ушам громкий хлопок выстрела. Пуля, пролетавшая мимо парня, отразилась в глазах неистовым раскалённым лучом, смяв пространство вокруг себя. Она пролетела в нескольких метрах от новичка, и со звоном, резко ударившем по ушам, срикошетила от толстой стальной балки разрушенного моста. Артём продолжил бежать в направлении туннеля, входящего в заросший холм, над которым виднелась поблекшая от времени и сырости надпись. Грязь под ногами сочно чавкала, брызги летели в стороны, а выстрелы рассекали воздух один за другим, отдаваясь эхом в холмах Болот. Свинцовые цилиндрики, раскалявшиеся о воздух, пролетали мимо, изредка пробивая землю у ног.       Почти добежав до железнодорожных путей, Артём услышал крик, за секунду перед которым прогрохотал очередной выстрел. Повернув голову, резко остановившись, новичок увидел, как Чурагам, оскалив зубы от боли, плашмя упал на мокрую землю, прижав к себе простреленную ногу. На коричневой ткани комбинезона хорошо была видна алая кровь, хлещущая из раны. — Х-ха! — донеслось сквозь туман, — Гляди! Попал таки в фраера, Пит! Лежит вон, на земле, корчится! Мародёр болтал что-то там ещё, но снайперская пуля калибра 7,62 заставила его замолчать навсегда. Артём, положив руки на колени, чтобы отдышаться, с тонизирующей волной психического расслабления наблюдал, как голова бандита резко запрокинулась, а кровь, вперемешку с мозговой жидкостью и осколками черепа, брызнула на землю и заляпала чёрный плащ Пита, подобно упавшему ведру с краской. Бездыханное тело повалилось на землю, словно мешок с картошкой. Хлопок выстрела, пошедший эхом по просторам топей, вновь раздался откуда-то со стороны туннеля. Второй мародёр рухнул на землю с простреленной башкой, подобно своему товарищу. Новичок увидел, как за секунду перед смертью лицо Пита исказил страх. Почувствовав кровь дружка, мародёр не попытался уйти с линии огня, не попытался хотя бы распластаться на земле и ответить огнём противнику, а, мигом растеряв всю свою победную уверенность, просто-напросто наложил в штаны и получил пулю в лоб. Артём лишь слабо ухмыльнулся, осознав это. Бесчеловечные куски ходячей плоти, лишённые моральных качеств, оказались слабаками. Но тут, поймав себя на мысли, что радуется гибели бандитов, Артём ужаснулся. Чем же он теперь лучше этих двоих, если радуется их смерти?.. Голову отрезвил факт того, что Чурагам, корчась от боли, валяется сейчас в нескольких метрах от него, по ту сторону моста. Выстрелы, доносившиеся со стороны туннеля, утихли, но нельзя было быть уверенным в том, что снайпер — друг. Выбора же судьба не оставила никакого: раненному сталкеру требовалась срочная помощь, а всё, что имел в распоряжении Артём — это одна аптечка и пара бинтов. К тому же, путь от Болот к ближайшему пункту, где могли помочь, был сейчас непосильным для обоих, плюс, оружия не было никакого. Пистолет и автомат можно было подобрать с трупов, но с ними против мутантов, о которых рассказывал Волк, особо и не повоюешь. Отчаявшись, парень бросился помогать Чурагаму. В несколько прыжков преодолев расстояние, разделявшее их, новичок помог кряхтящему сталкеру сесть. — Сильно тебя задело? — спросил он, смотря на залитую алым дыру в штанине костюма. Чурагам хмыкнул, однако новый приступ боли заставил его вновь оскалиться, после чего он с трудом выговорил: — Не слишком… Ох… Пуля прошла навылет. Но больно-то, чёрт!.. Пальцы сталкера, затянутые в плотную резину перчаток комбинезона, были все в крови — Чурагам пытался зажать рану, но тщетно. Артём помог ему отвернуть штанину, после чего осмотрел рану. Пуля и вправду пробила ногу, чудом не задев кость. Пытаться зашить ранение в таких условиях было бы опасно, потому новичок, быстро достав из рюкзака бинт, размотал его и перевязал простреленную ногу сталкера. Белоснежная ткань, плотным рулоном лежавшая до того в упаковке, сразу стала окрашиваться в алый. — Потерпишь? — спросил Артём, — Если что, в аптечке есть шприц с обезболивающим… — Потерплю, брат, — тяжело дыша, ответил Чурагам, — Нечего по пустякам нужное средство переводить… Ты, лучше, это… Проверь сходи, что за товарищ головы бандюкам продырявил. — Это опасно. Да и что же ты делать будешь? — Здесь посижу, — слова дались сталкеру уже значительно легче, — никуда не денусь. А вот ты сходи. Нам с тобой с Болот одним всё равно не выбраться… Осознавая печальную правду слов Чурагама, Артём медленно, сомневаясь, встал и посмотрел в сторону туннеля, затем на тела двух мародёров. Пытаться подойти к ним и подобрать оружие не имело смысла, ибо подножье холма было у снайпера на как на ладони. Новичок несколько секунд рассматривал темноту железнодорожного туннеля в попытках выловить оттуда хоть что-то, но ничего видно не было — только лишь сплошное чёрное полотно. Топи вновь погрузились в свою обманчивую тишину, словно подыгрывая прорезавшемуся чувству страха. Как же всё-таки часто приходилось переживать его, думал парень, ведь оно неизбежно сопровождает новичка на нелёгком пути. Некоторые не выдерживают угнетения Зоны, теряя разум и превращаясь в греховцев. Никто не знает, что с этими несчастными делает Зона, но, в конечном итоге, все они перестают быть людьми, становясь полуразумными адептами заражённых земель, ненавидящих своих былых собратьев. Бывают, однако, и те, чьи души Зона не смогла взять в вечный плен. В корне своём меняясь, они становятся опытными сталкерами, борющимися до конца и не знающими страха. По крайней мере, на первый взгляд…       Артёму было тяжело сделать первый шаг. Далёкие холмы во мгле посеревшего тумана, отпечатывающиеся в сознании призрачными силуэтами, отравленная вода, из-за которой дна не было видно, и доносящиеся химеричными отголосками крики ворон сжимали, норовя раздавить, уничтожить. Но поддаваться было нельзя — лишь одна неправильная мысль, пара ложных сигналов меж нейронами — и страх сожрёт, скомкает тебя, как кусок фальги. Бороться с ним было всё тяжелее… Но парень победил в этом поединке, ступив в сторону заброшенного туннеля. Терять больше нечего. Сзади пропасть неизвестного прошлого, выхода из которой нет, вокруг — мокрая клетка, провонявшая насквозь смрадом гнилья, тины и крови, а впереди спасение, либо же смерть. Взвешивая варианты, новичок медленно направился вверх по холму, но его окликнул Чурагам: — И, это, Артём… Спасибо тебе. Не каждый бы стал мне помогать. И не каждый бы такое пережил… — Не нужно благодарить, — тот развернулся и посмотрел на сталкера, — Тебя ранили по моей вине. Я делаю то, что, наверное, сделал бы каждый сталкер на моём месте. — В том и дело, что не каждый, — с проступившей ноткой печали в голосе сказал связной, — Зону переполняют трусы, предатели, убийцы, которые только и думают о спасении собственной шкуры. Ты хороший человек, Артём, и хороший сталкер. Таких Зона любит. Новичок кивнул, неуверенно улыбнувшись, после чего развернулся снова и продолжил шаг. Хлюпанье грязи под ногами эхом шло под стенками черепа. Казалось, не существует больших звуков в природе. Лишь шаги, проделанные на встречу неизвестности.       Арка туннеля, выложенная растрескавшимся от сырости и времени кирпичом, сплошь заросла мутировавшими мхом и плесенью. Тёмное пятно, расположившееся меж рядами рельс, вызывало неуверенность. Артём достал из кармана куртки гайку, посмотрел на неё, подкинул на ладони раз-другой, после чего бросил её прямиком в пятно. Раздался треск, подобный звуку рвущейся металлической проволоки, после чего из сгнивших шпал вырвалось несколько десятков коричневых лиан с шипами, похожих на тугую верёвку. Смертоносные лианы мигом переплелись между собой, образовав колючий ком, вслед за чем воздух пронзил сильнейший электрических разряд, ветвями синих молний саданув по рельсам. Последние моментально раскалились докрасна, но быстро остыли под действием болотной влаги. Лёгкий пар пошёл от искрящей стали. В нос ударил резкий запах озона, изотопа кислорода, возникающего при ионизации воздуха. Это была аномалия «Терновый куст», сперва поражающая попавший в неё объект, обтягивая своими нереально острыми жгутами, и добивающая мощным электрическим током. Судя по вспышке, аномалия не разряжалась уже довольно давно. Артём захотел достать детектор, но голос, донёсшийся из темноты туннеля, заставил вздрогнуть: — А ты осторожен, парень, — из непроницаемого чёрного полотна вышел на свет сталкер, облачённый в тот же комбинезон, что и Чурагам. Защитный шлем, как и у последнего, был снят. Этот бродяга сейчас был похож на вышедшего из космического корабля космонавта, готового к вспышке фотоаппарата, которая вот-вот рассечёт пространство. Кожа на его лице была обветренной, бледной, подходящей для тяжёлого пронизывающего взгляда, который бывает только у бывалых ветеранов Зоны. Такой взгляд трудно выдержать — у новичка невольно прошлись по спине мурашки. В тусклом свете лучей блеснул глушитель винтовки, висящей за спиной сталкера. Следом внимание к себе привлекла кобура, прикреплённая к поясу у одного из двух контейнеров для артефактов. В ней ожидал своего выхода старый-добрый, проверенный не в одном десятке боевых конфликтов, тысяча девятьсот одиннадцатый «Кольт» — мощное, славное и хорошо лежащее в руке оружие, известное своей феноменальной надёжностью. Приоткрыв от удивления рот, Артём догадался, в чём дело: именно этот сталкер вышиб мозги двоим свихнувшимся мародёрам. И, судя по всему, был довольно лоялен. — В Зоне недавно? — его голос туннельным звоном пошёл по воздуху. Артём раньше не видел этого сталкера, и лишь мог догадываться о том, что ему пришлось пережить в Зоне. Из памяти внезапно выплыли чьи-то слова о том, что людей, достаточно долго пробывших на территории аномальных земель, она сильно меняла — наделяла фантастическими способностями, неслыханным чутьем, ловкостью… Но всё это почему-то казалось полнейшим бредом. — Недавно, — тихо выдавил из себя парень, — Я память потерял, а очнулся недавно, — слова почему-то сами собой вылетели изо рта, словно щепки из-под лезвия бензопилы. — Вот как? — сталкер сделал несколько шагов, приблизившись к Артёму. Того пробрал лёгкий холод, — Хех… У меня когда-то то же самое было… А что ты на Болотах делаешь, зелень? И как в лапы к этим чертякам-ренегатам попал? — Сидорович велел сюда идти, — ответил новичок, — Посылка у него пропала возле этого туннеля… Я… Слушай, спасибо тебе, но… Перед смертью один из бандитов ранил сталкера, которого они со мной вели. Ему нужна помощь, а мне одному его отсюда не вынести… — Да видел я, — прервал Артёма бродяга, — Не кипижуй, сейчас помогу я твоему товарищу. И тебе тоже. Нечего ещё тебе здесь, на Болотах делать… Этот твой раненный; он на склоне холма лежит? — Да. — Я посмотрю, что можно сделать, а ты не мешай — иди осмотрись у туннеля, раз уж гадюка-Сидор послал… Что мутное или подозрительное найдёшь — не прикасайся, если жизнь дорога. С этими словами загадочный сталкер сорвался с места, побежав вниз по холму. Артём едва понял, что сейчас произошло, но осознав, что думать времени нет, кинулся во мрак туннеля. День был не бесконечен, и солнце уже почти скрылось за горизонтом, не видимым в густом тумане среди холмов. Уловив слабый источник свечения, прорезающийся сквозь мрак, подобный сгустку радия, Артём бросился к нему. Проигнорировав слова сталкера, новичок схватил руками увесистый объект, оказавшийся всего-лишь небольшим булыжником. Он был, однако, довольно странной шарообразной формы, весь покрытый множеством извилин, подобных оным в головном мозге. Стоило Артёму продержать немного камень в руках, как вдруг он перестал светиться. Новичок вспомнил слова Чурагама насчёт артефакта, который прилагался к посылке, и отправил шар в рюкзак. Благо, счётчик Гейгера, что был встроен в наладонник, не подал и звука. Найдя ощупью металлический кейс, который валялся в куче ломанного бетона в полуметре от артефакта, парень попытался нащупать ручку, но внезапно всё вокруг насытилось жёлтым, картинка перед глазами расплылась, а по голове как будто ударили молотом. Ноги стали ватными и, не сумев удержать своего хозяина, подкосились, и Артём упал спиной на пол. Позвоночник ударился точно в рельс, отчего стало ещё хуже. Внутри черепа разнеслось множество голосов, понять смысл которых не представлялось возможным. Чувствуя, как сознание медленно покидает его, новичок погрузился в кромешную и бездонную тьму забытья.