Воля Монолита

Призрачные силуэты давно пустующих, заброшенных домов, укутанные искажающими пространство аномалиями проносились сквозь туманную муть сознания совсем недолго. Картинки, слившиеся воедино, походили на короткий отрывок какого-то старого кино. Было ли всё это наивной шуткой мозга, терзающегося выбросом, или же подаренными Зоной воспоминаниями о прошлом, Артём не знал. Всё оборвалось в один момент. На один единственный миг пришли боль и страх, осознание чего-то непонятного, несуществующего, а красная мгла достигла своего пика. Шум становился всё более нестерпимым, и воображение смешало все краски, превратило фотографии, принесённые бурей, в хаотичную уродливую помесь красок. Чудовищный, адский ужас, раздирающий растворённое в мареве бытие, не спешил отступать.       Парень умолял Зону, чтобы его страдания прекратились. Думать стало невыносимо больно, а мозг, кажется, начал неумолимо превращаться в кашу. Шли секунды, минуты, часы, может, даже месяцы и годы. Но аномальная буря, неся разрушение и смерть, покрывая Зону новыми радиационными полями и меняя всё старое, ушла столь же внезапно, сколь и разразилась. Волны неизученной энергии, пронёсшиеся от самого Центра и до периметра, растворились в пространстве, и всё утихло. Тряска сошла на нет, и Зона вновь погрузилась в свою излюбленную, неимоверно приятную, но оттого не менее опасную тишину. Она была обманчива, старалась запутать, сбить с пути, унести с собой в неистовое забытьё жизни. Незнакомые, чужие жизни, не имеющие к тебе абсолютно никакого отношения.       Артём распахнул глаза, скрючившись в конвульсиях. Секунду назад ему казалось, будто смерть уже дотянула до него свои мерзкие костлявые пальцы, и удивлению не было границ, когда оказалось, что самочувствие вполне нормальное. Расслабив мышцы, парень ощутил, что лежит на чём-то мягком, уютном, тёплом и пахнущим свежестью. А свежесть в Зоне была явлением отнюдь не распространённым. Лица коснулся бодрящий осенний холодок, и на секунду подумалось, что и не в Зоне он сейчас. Взору, чёткому и сфокусированному, попалась растрескавшаяся вдоль и поперёк отсыревшая штукатурка, из прорезов в которой гнилым оскалом выглядывали доски. Ясно, стены были деревянными. «Тёмный», с трудом веря своим ощущениям, принюхался и услышал знакомый, моментально порадовавший запах костра, который слегка перебивал смрад фонящей болотной тины. Источник света, помигивающий и пляшущий, располагался где-то над головой слева. Послышался скрип старого табурета, и новичок, с проснувшимся самим собой чувством дежавю, повернул голову набок. — Артём! — проговорил Чурагам, положив ладони на колени, — Ну даёшь, старина! Видно, всё ж спиртное тебе перед выбросом не давай… — Где-то я это уже видел, — ухмыльнувшись, сказал парень, снова устремив взгляд в потолок. Паутинка с прошлого раза стала ещё больше. — Так конечно, — хмыкнул сталкер, — Ты же в пространственно-временную аномалию попал, в «Пузырь», можно сказать. Теперь каждый день, как предыдущий, — Чурагам залился добрым смехом, сев обратно на табурет. Артём, по правде, тоже не удержался от смешка. Хорошим сталкером был Чурагам, всё-таки, позитивным. — Ну, а если по правде, — продолжил он, — то водочка тебе, парень, не слишком-то благоприятно выходит. Как мы с чистонебовцами под землю от выброса спрятались, ты там и вырубился. Мне, между прочим, тебя наверх тащить пришлось, так что с тебя причитается. — Не пил я, а лечился, — не теряя смешка, фыркнул Артём. — Ага. У тебя вид такой был, будто перед тобой стая кровососов щупальцами брыкает. Ну да ничего. Ты ж меня, как-никак, из бандитского плена спас, вот и я тебе помог. Нам обоим, кстати, идти пора. Мне — на Кордон, а тебе на Янтарь. Час повалялся — и хватит. Проводник тебя уже у колодца ждёт, ну, а я своей тропкой. Связной попрощался и поспешил покинуть комнату. Мутант полежал ещё пару минут, глядя на небо Зоны, затянутое чёрными тучами, сквозь проломанную дыру в стене. Из проёма вновь начало тянуть холодком, и «тёмный» слегка поёжился. Рывком сев на кровати, он надел ботинки, завязал потасканные шнурки и поднялся. Надев бронежилет, лежавший в углу на стуле, парень накинул на плечи рюкзак, что был прислонён к тумбе. Собравшись было уходить, он остановился у зеркала и всмотрелся в собственное лицо. Видя такое, обычно говорят «бледен, как смерть». По прошествии выброса Артём мало чем отличался от зомбированного. Тому причиной, новичок был более чем уверен, являлись накатившие после первых толчков волны неистового ужаса, от одной мысли о которых становилось не по себе. В разделе наладонника, посвящённом аномальным бурям, было написано, что выброс обычно сопровождается инфразвуковым излучением частотой от пяти до семи герц, которое способно вызвать приступ страха. Такое же, судя по предоставленной в ПДА информации, вызывалось толчками плит земной коры на дне океанов, довольно быстро распространяясь по воде, и являлось причиной гибели некоторых кораблей. Что ж, теперь ничего удивительного…       Набрав в руки подогретой артефактом на дне воды, парень умылся, поколдовал с полотенцем, после чего покинул помещение. Пройдя мимо знакомых компьютерных столов, коими были уставлены стены прилегающей комнаты, он шагнул в почерневший от времени дверной проём. Оказавшись на балконе, Артём вздохнул полной грудью, что всё ещё болела после недавнего пулевого попадания в бронежилет, упёр руки в щербатые деревянные перила и уставился вдаль, в растворяющийся в туманной мгле горизонт Болот. Эта картина никогда не надоедала, лишь прибавляла настроения «мрачным личностям». В последнее время «тёмный» заметил, что и сам становится таковым, только признавать этот факт сознание наотрез отказывалось. Бессмертный пулемёт Калашникова, с комфортом усевшись в гнезде, начал палить по кому-то среди бескрайних камышовых зарослей. За вчерашний день, кстати, он довольно часто давал о себе знать. Артём, взглянув на турель, невольно вспомнил про гон мутантов, который должен произойти через несколько часов после выброса. Сотни, а то и тысячи мутантов, введённых в бешенство аномальной бурей, вскоре попрут к периметру от самого Центра Зоны. Основные натиски, как было написано в ПДА, сдерживают бойцы Свободы на Барьере, остатки же охотно расстреливаются Долгом.       Откуда-то с заражённых земель топей донёсся жалобный утробный вопль, дополнив и без того напрягающую канонаду Зоны. Пулемёт, найдя свою цель, покорно замолчал, и стало видно, как клубками из его дула валит серый пороховой дымок. Стая ворон, появившаяся из-за недалёких деревьев, шумно взмыла в небо, и крики гулко раскатились по болотам. Проводив взглядом слуг Зоны, парень оторвался от созерцания пейзажа всех оттенков серого и направился вниз. Горели и трещали костры, вздымали вверх чёрные кудри дыма, галдели у огня сталкеры в небесно-голубом, а бренчащие нестареющие мелодии гитары ходили меж зданиями, приятно поглаживая уставшие уши. Плавно, неспешно, но жизнь плыла. «Жаль, — подумал Артём, — что такой уют царит лишь в одном месте на всех топях». Холод привычно помахал рукой Мутанту, а тот, в свою очередь, лишь хмуро кивнул: по-другому, увы, пока не выходило.       Проводник, облачённый в болотный камуфляж с нашивками группировки, то и дело потягиваясь, стоял у старого, забитого досками колодца. Лицо чистонебовца скрывал не весь как, но массово попавший в Зону экспериментальный американский противогаз XM40, главной особенностью которого было отсутствие фильтрующего короба. За спиной же висел плотно набитый по виду рюкзак, смахивающий на кофр, да и, судя по всему, имеющий солидную прорезиненную защиту. Ремень, потянувшийся от пояса до плеча, удерживал верного спутника любого сталкера — автомат Калашникова. Всё это добро, которое в долю секунды отметил Артём, стоило отнюдь немало, и было ясно, что проводник, который дожидался парня, являлся человеком весьма опытным и с немалым стажем в Зоне. Завидев парня, он оживился и пробубнил в противогаз что-то вроде: «Ну наконец-то», перехватил в руки Калашников и, как только новый клиент подошёл поближе, произнёс: — Явился, не запылился, парень. Я уж думал, целую вечность тебя дожидаться придётся. Ну да ладно, что там… Ты идти-то готов? — гулкий баритон был приглушён, но речь сталкера Артём слышал чётко. — Да, — коротко ответил «тёмный». Проводник хмыкнул. — Оружие у тебя смазано? — из-за спины новичка выглядывал блестящий в свету ствол дробовика, — Патронов закупил? Болота — это тебе не шуточки, уж я-то знаю, хе-хе. В общем, мне тут нашептали, что тебя на Свалку доставить надо, да поскорее. Бронированного конвоя с вертолётным сопровождением я тебе не обещаю, зато, коль меня слушать будешь, шаг в шаг идти и падать в любой момент, когда я скажу, даже, если грязь под тобой лужей растечётся, то будешь иметь солидные шансы на выживание. Полагаю, с этим всё ясно? — Куда уж яснее, — пожал плечами Артём, накинув на голову капюшон и надев респиратор. По паре патронов дроби парень предварительно рассовал по карманам куртки. Ни подсумком, ни патронташем он ещё разжиться не успел, да и денег на это дело у него явно не хватило бы, так что пришлось выкручиваться. Не сказать, чтобы доставать патроны из карманов было неудобно, но много таким образом с собой не понесёшь. Проводнику же, представившемуся Могильщиком, патроны и магазины проблем не доставляли: у него все приборы и прочие объекты жизненной необходимости в Зоне были растасованы по карманам камуфлированной разгрузки, и вытащить всё можно было в любой момент. Автоматные рожки, ассоциировавшиеся у новичка с обрубленными полумесяцами, по паре торчали из специальных кармашков на жилете. Аптечки, бинты и прочие лекарственные препараты, судя по всему, также находились в зоне непосредственной досягаемости. Пояс же у чистонебовца был тугой и широкий; на нём держался современный трёхсекционный контейнер для артефактов, недалеко от которого повисли ножны, выполненные из диэлектрика. Пялясь на всё это загляденье, Артём не на секунду не сомневался, что это не осталось незамеченным, но проводник, судя по всему, за свою долгую карьеру уже неоднократно встречал завистливых новичков. Не сказать, что у Мутанта слюна текла на обмундирование сталкера, но обзавестись таким он бы точно не отказался. Помародёрствовать в случае чего, впрочем, тоже. — Могильщик? — переспросил парень, и его бровь сама собой поднялась под резиной, — Хорошая кличка для проводника. — Кончай балаболить, — отрезал последний, — Оно всяко в Зоне бывает, так что лучше башкой по сторонам верти, да в аномалию не вляпайся. А то придётся потом камуфлу новенькую от твоих кишок оттирать. Ну? Чего встали? Пойдём уже, пока не стемнело.       База Чистого Неба почти со всех сторон была окружена аномальной чащей, которая, вроде бы, и не большой была-то, но заблудиться в ней — рас плюнуть. Обилие мелких пространственных флуктуаций, как выразился Могильщик, создавало единую сеть лабиринтов, выход из которых могут найти лишь опытные проводники-ветераны, успевшие обзавестись особым чутьём на аномалии. Поговаривали, рано или поздно это случалось со сталкерами, что бороздили заражённые территории больше трёх лет. Несложно догадаться, что таких берегли, как зеницу ока, и заработок у них был соответствующий. Листва деревьев была неестественно серой, как будто искусственной, а мощные корни, переплетённые подобно проводам в электрощитке, устилали всё пространство меж ними, отчего полосу одичавшего мутировавшего насаждения, длинной максимум в двадцать метров, пришлось проходить полчаса и буквально по шажку. «Тёмный» ступал за проводником след в след, вплоть до того, что ловил себя на абсолютно схожих телодвижениях. Серый лиственный массив то и дело колыхался ветром туда-сюда, пародируя разбушевавшуюся гладь моря. Его монотонный шуршащий шум пускал по спине мурашки, и стаи ворон, как будто поддакивая ему, взмывали в небо прямо над головой. Меж далёких стволов постоянно мелькали жёлтые светлячки — стянувшиеся друг у другу остатки аномальной пыли, почти не покидающей пределы рощи. Окружающий пейзаж мало походил на Зону — скорее, являлся вырванной частью какой-нибудь волшебной сказки. Ни у кого, однако, не вызывал сомнений поверхностный обман последней: эти обманчивые тишина и спокойствие, завораживающие глаз явления, были лишь маскировкой для Зоны. Под каждым углом притаилась незримая опасность, так и жаждущая втянуть в себя неосторожного сталкера. Могильщик спокойно относился к этому небольшому леску. Кто и как, а уж он-то знал его повадки, да и зла Зоне никогда не желал, веря, что если не трогать её, она не тронет тебя. Может, лишь поэтому ему удалось продержаться на её аномальных землях так долго.       Растительность, облюбовавшая окрестности базы вольной группировки, постепенно редела, открывая взору бесконечные камышовые заросли бескрайних просторов Болот. Вновь стали доноситься далёкие потрескивания очередей и звериный вой, погружая в гнетущую, но, одновременно с этим, манящую и незабываемую атмосферу Чернобыльской аномальной Зоны. Растворялись в белёсом тумане далёкие ряды камышей, а по небу неспешно, еле-еле, плыли тяжёлые свинцовые тучи. Мокрая грязь, перемешанная с перепревшей чёрной листвой, начала жирно чавкать под ногами, неохотно выпуская подошвы из своего омерзительного плена. Детектор аномалий и ДЖФ начали синхронно сообщать об опасностях неподалёку, а через пару секунд к ним присоединился и счётчик Гейгера. На одном из близлежащих холмов бродили один за другим, словно заключённые в тюрьме, несколько зомби, невнятно бормоча что-то полусгнившими голосовыми связками. От повышенной влажности воздуха на топях их отвратительные, невероятно смердящие тела заметно разбухли. Из-под обрывков старой одежды, превратившейся в чёрное тряпьё, выглядывали сквозь отслоившуюся плоть потускневшие кости. При одном только взгляде на этих существ хотелось поскорей отвернуться, к тому же, их не фиксировал детектор жизненных форм. Один из ходячих трупов повернул отвратительную голову в сторону Артёма, уставившись на него пустыми, чёрными, как шкура химеры, глазницами. Парень направил было Remington в сторону холма, но Могильщик, развернувшись, опустил рукой ствол дробовика. — Волыну опусти, парень, — проговорил он, — Не хрен на зомбаков боезапас переводить. Они со своей кочки никуда не денутся. Внимательно присмотревшись, новичок заметил абсолютно невозмутимую водную гладь у подножия холма, в то время, как болотная муть у камышей то и дело перечёркивалась десятками мелких волн, поднимаемых холодным ветром. Зомби, как и некогда увиденные кабаны с псевдоплотями, оказались намертво запечатаны на небольшом клочке сырой земли. — Открывай огонь только по моей команде, усёк? «Тёмный» коротко кивнул, после чего проводник развернулся и, перехватив «калаш», вновь двинулся меж рядами мутировавших зарослей. Не успел Артём и двух шагов ступить, как откуда-то слева, с дальних холмов, послышалось разъярённое рычание и тяжёлое дыхание раненого мутанта. — Стоп! — гаркнул Могильщик, и парень замер на полушаге, стараясь даже не моргать. На длинной полосе возвышенности, где-то в тридцати метрах от идущих, остервенело дрались матёрый излом, которого выдавал мощный костяной шип на суставе локтя, и молодой болотный кровосос. В паре метров от них лежал объект сражения — труп не весь откуда взявшегося псевдогиганта. Проводник, максимально сконцентрировавшись, пригляделся к мутантам. Похоже, кровосос уже успел пару раз царапнуть излома по груди, судя по вытекающей из разрезов чёрной крови, но и ему самому досталось: в бок мутанта пришёлся мощный удар гипертрофированной рукой, но ему это, кажется, не мешало. Что уж говорить, регенерация тканей у кровососов на высоте, и заметно лучше, чем у тех же изломов. Подобные твари были на Болотах относительной редкостью, и увидеть здесь их можно было нечасто. — Отступаем, — медленно произнёс Могильщик, делая аккуратные маленькие шажки, — Они нас не учуют, пока хреначатся. Давай тихо и осторожно за мной, шаг в шаг, и не делай резких движений, уж тем более, — не стреляй — положишь здесь нас обоих. Повинуясь словам проводника, новичок медленно, с расстановкой зашагал вслед за ним. Маршрут впереди выдался и без того сложный: пришлось огибать выросшие на тропе после выброса аномалии и держаться подальше от горячих пятен, попутно следя за поведением сцепившихся монстров. Ботинки постоянно увязали в жиже меж камышей, а тонкие длинные стебли то и дело норовили приложиться к телу. Детекторы аномалий и радиационные датчики пищали не умолкая, и, спустя минуть десять, всё же удалось выбраться на более-менее тихий участок, а возвышенность, ставшая полем боя, бесследно растворилась в мареве. Подул холодный ветер, и над камышами пронеслось лёгкое мочало «Жгучего пуха». Тропа же, серой ленточкой тянущаяся по топям, шла вперёд, завиваясь и петляя между аномалиями-константами, что могли подолгу оставаться на одном и том же месте после нескольких выбросов.       Понемногу приближаясь к участку, утонувшему на территории огненной архианомалии, можно было заметить снопы искорок оранжевой аномальной пыли, щедро разбросанной по окружающим путь зарослям. Ветер со стороны аномалии подул ощутимым жаром. Над поляной, словно над раскалённым асфальтом в летний день, расплывались далёкие холмы, серое небо и показавшиеся издалека сооружения механизаторского двора. Артём спокойно обводил взглядом близлежащие камыши, увядшие от жара. Страх перед неизведанным в лице Зоны постепенно начал пропадать: последние деньки выдались не самыми безмятежными, но парень начинал потихоньку осваиваться. — Замедли шаг, — донеслось от Могильщика, — Впереди «Котельная» — архианомалия местная. Её придётся огибать по топям: я, может, и проскочу, но вот у тебя защиты никакой нет. Так что приготовься немного намочиться, пацан. Прощупав предварительно болотную жижу болтами, проводник аккуратно, словно боясь наступить в медвежий капкан, опустил ногу в топь. Счётчик Гейгера, ровно как и детектор аномалий, не подавал абсолютно никаких признаков опасности. Тем не менее, чистонебовец вслушивался в пространство, пытаясь почувствовать что-то, затем опустил в воду вторую ногу. Оказалось, камуфляж сталкера водонепроницаем. Переставляя ноги по илистому дну, он прошёл пару метров, и вода стала ему по колено. — Давай за мной. Шаг в шаг, — произнёс Могильщик, — Под водой до хрена «Жадинок». А детектор аномалий, как выяснилось, молчал потому, что в центре архианомалии был расположен источник электромагнитных помех. Это объясняло, как подумал «тёмный», почему здесь ещё не было перестрелок между конкурентами, желающими первыми урвать лакомые кусочки после выброса, — ни от какой аномалии нет пользы без работающего детектора.       Новый порыв ветра, внезапно нагрянувший со стороны усеянного аномалиями поля, обдал зноем с такой силой, что Артёму едва не прижгло левый бок, а ткань куртки погрубела, чуть не растрескавшись. Следуя словам проводника, парень ступил в мутную воду болота. Она оказалась заметно теплее, чем раньше, — попадала в зону досягаемости жара. Многострадальные штаны пропитались разогретой жижей, отчего стало лишь противней. Ил на дне отчаянно старался проглотить ботинки, и выдирать их оттуда становилось всё сложней. Приходилось следить, чтобы дробовик, болтающийся за спиной на ремне, не провалился в отравленную муть топей. Кроме того, двигаться доводилось на редкость медленно: дно было испещрено аномалиями-ловушками, вступив в которые оставалось лишь ждать кончины, а камыши то и дело представали впереди переплетёнными непролазными стенами. Идти в обход «Котельной» пришлось полчаса — не меньше, пока, наконец, не удалось выйти снова на тропу. Оттуда до двора, как сообщил Могильщик, было рукой подать. И вправду: через пять минут петляния меж чёрными клубами «Смертельного тумана» дорожка, тянущаяся прямиком от чащи, вывела во двор бывшей станции техобслуживания. Возле одной из камышовых стен, примыкавших ко двору возвышающегося над Болотами комплекса зданий, кучей были набросаны старые прогнившие ящики, за которыми лежала наполовину вросшая в землю, не менее старая ржавая цистерна. За ней, словно колыхающийся гравитационный щит, наползли после прошедшей аномальной бури «Воронки», туго примкнувшие друг у другу.       Автоматная очередь прогрохотала в воздухе, словно гром посреди ясного неба. Малоимпульсные пули калибра 5,45 миллиметров, вылетев из старенького АКС-а семьдесят четвёртого года, визжа пронеслись над головой; одна со звоном врезалась в проржавевший металл цистерны. Могильщик, мимоходом рявкнув «сука!», распластался на земле рядом с ящиками, попутно сбив с ног Артёма. Новичок, ошарашенно хрюкнув, упал лицом в грязь. — Вали петушар! — донеслось тем временем с той стороны двора, и ещё два автомата синхронно принялись поливать укрывшихся за ящиками. Расстояние хоть и являлось небольшим, просвет между аномалиями и цистерной был совсем узок, отчего пули, с шумом рассекая воздух, пролетали над ящиками, впивались в цистерну, устилали поверхность гравиконцентратов множеством колышущихся волн. Винтовки плевались свинцом ещё, от силы, секунд пять. Затем в магазинах одновременно закончились патроны — ренегаты, сколько их знал Могильщик, никогда не додумывались вести огонь, прикрывая друг друга. Затянулась пауза длинною в секунду, и проводник, быстро определив бреши меж сросшимися аномалиями, высунулся из-за ящика и пальнул одиночным. Раскатистый хлопок автомата Калашникова пронёсся по механизаторскому двору, и пуля, пролетев меж силовыми щитами «Воронок», угодила одному из мародёров в торс. Ренегат выронил оружие, пронзительно заорал на все Болота, упал на землю и попытался зажать трясущимися руками хлещущую из раны кровь. — Нашего подстрелили! — противным голосом взвыл второй, щёлкнув затвором поцарапанного и солидно изношенного MP5. Могильщик моментально развернул ствол автомата, но выстрелить не успел: длинная очередь пуль калибра девять на девятнадцать миллиметров заставила его вновь вжаться в сырую землю, стиснув в руках «калаш». Мародёр яростно загорланил, выкрикивая всякую несусветную чепуху, и пустил в ящики ещё по паре коротких очередей. Пули опять засвистели над головой, отскочили рикошетом от ржавой, но всё ещё крепкой цистерны, оставили глубокие борозды в земле. Запах пороховой гари, вперемешку с выброшенным в кровь адреналином, ударил в мозг, и Артём, вспомнив о своей «тёмной сущности», что было сил напрягся, стараясь сбить прицел ренегата. Последний и вправду замельтешил, что не осталось незамеченным Могильщиком: сталкер, чётко совместив точки прорези, мушки и головы бандита в одну линию, выстрелил снова. Пуля с рассечённой крест-накрест головкой попала точно в цель — снесла мародёру половину черепа, щедро обдав землю перемешанным коктейлем из мозгов, осколков черепа и крови. Последний оставшийся противник, додумавшись залечь в укрытие пару секунд назад, попался на обед «Терновому кусту», и в воздухе послышался отвратительный запах горелого мяса.       Могильщик поднялся и отряхнулся, закинул автомат за спину, после чего уставился в экран ДЖФ. «Твою мать, ну как можно было трёх обшарпанных гондонов проворонить?..» — невольно пронеслось в голове у сталкера, и он, не обнаружив больше ни единого живого существа в радиусе пятидесяти метров, рывком поднял с земли приклеившегося к ней новичка. — Пулю не схлопотал? — осведомился проводник, уставившись на Артёма тёмными окулярами противогаза. — Нет, — чужим голосом проговорил парень, сглотнув холодную слюну. Вот опять. Мимолётные образы троих ренегатов судорожно прокатили по сознанию; отдельные обрывки их извращённых мыслей коснулись мозга «тёмного». Окружающий мир вновь оказался размыт, но лишь на долю секунды. Чувство было такое, будто после дичайшей мигрени моментально вернулась ясность разума. — Терпеть не могу Западные Болота, — чистонебовец сплюнул в ближайшую мутную лужу с отравленной водой, — Аномалия на аномалии, говнюк за говнюком. Хорошо хоть, мошкара от Зоны передохла. Раненый в живот мародёр всё ещё корчился на земле, жалобно поскуливая от боли. Кровь сочилась меж его онемевших пальцев, струйками стекая на серое, пропитанное водой радиоактивных и кислотных дождей покрывало аномальных территорий. Заляпанное грязью лицо ренегата было перекошено болью и мыслью о неминуемой кончине. Зрачки расширились, рот судорожно глотал воздух. Могильщик медленно, зная, что корчащийся в агонии враг никуда не денется, подошёл к нему, извлекая из кобуры раритетный «Маузер», полюбившийся сталкерами за надёжность, мощность и великолепную точность. — Не-е-не-е!.. Не убивай меня!.. — прохрипел мародёр, оторвав наконец руки от вываливающихся их живота кишок в попытках поползти, — Я… Я всё шо угодно сделаю!.. — Всё, что угодно, говоришь? — игриво переспросил проводник, оттягивая затворную раму, — Раз так, то сделай одолжение — сдохни. Прогремел выстрел, эхом разнёсшийся по бескрайним просторам топей, и канувший в далёкую туманную мглу, витающую над горизонтом. Вспышка озарила сырую отравленную землю, а пуля, проделав свой короткий путь, поставила точку в жалкой жизни ренегата. Кровь брызнула во все стороны, а под простреленной башкой бандита образовалась многогранная красная клякса. — Ссыкло грёбаное, — прокомментировал сталкер, уловив взглядом блик старенького «макарова», выглядывавшего из внутреннего кармана расстёгнутой куртки убитого, — Нет бы по-мужски пустить себе пулю в лоб. Пришлось патрон потратить на это дерьмо. Артём бросил взгляд на лицо мародёра, заляпанное грязью и кровью, на котором за миг до смерти застыли страх и дикая жажда к жизни. Наверное, он успел свести на тот свет не одного вольного бродягу, и теперь сам отправился вслед за убиенными. В душу парня закралась ноющая тоска, при мысли, что и он может окончить так: быстро, внезапно, тогда, когда умирать ещё вовсе не хочется. В конце концов, ещё ни один сталкер не умер от старости. Вопрос лишь в том, что уготовано Зоной для тебя: уйдёшь ли ты так же жалко, как этот несчастный ренегат, или же достойно, с оружием в руках, нещадно отстреливая врагов плечом к плечу с тем, кому не рез спасал жизнь, и кто смог стать тебе настоящим другом. Ведь всё в этом мире зависит от человека, и нет смысла ссылаться на судьбу или обстановку.       Аномалия моментально поглотила тело, и от мародёра, попавшего в «Терновый куст», остался только потускневший от времени укороченный малокалиберный «калаш», несколько пятен крови на сырой земле и завораживающий, переливающийся оттенками синего артефакт, выкатившийся в пространство. Хищные лианы, покрытые шипами, снова расползлись по земле звездой, принявшись выжидать очередную жертву. Из центра замаскировавшейся под растение аномалии всё ещё валил клубами лёгкий дымок, а в воздухе растворился запах озона. Говорят, когда живое существо попадает в аномалию, она неведомым образом творит из его плоти артефакт. Некоторые считают, что где-то там, в самом сердце артефакта, душа живого существа всё ещё живёт, бьётся в попытках высвободиться.       Могильщик, сделав несколько шагов в направлении аномалии, нагнулся и поднял с земли покалывающий пальцы «Бенгальский огонь». Он был похож на запертый в прозрачную, окутанную синим маревом сферу ураган. Синие побеги клубились внутри, то и дело пуская блики. От артефакта тянуло бодростью, чувствовался блаженный прилив сил. Проводник, щёлкнув крышкой контейнера, сунул туда искрящий, подобно новогоднему бенгальскому огню, артефакт. Ёмкость несильно завибрировала, но быстро утихла — арт смирился с тем, что его поймали. — Короче, — буркнул чистонебовец, натягивая снятый противогаз обратно, — одной проблемой меньше. Здесь, в подвале станции техобслуживания, находится «Телепорт», что перенесёт тебя на Свалку. Все инструкции будут, как доберёмся.       Непонятно, зачем в здании такого назначения был предусмотрен подвал, да и вряд ли уже найдётся кто-то, кто сможет объяснить. Не исключено, что здесь располагался вход в какие-то секретные подземные катакомбы, которыми была испещрена почва Зоны, а построенный над ним механизаторский двор был лишь прикрытием. И, если уж само здание едва держалось из-за сырости и ветхости, перекошенные и потрескавшиеся стены туннелей не удивляли. Здесь стоял вечный запах плесени, а из щелей между кирпичами тихонько сочилась вода, сбиваясь в ручейки и протекая под искривлёнными стенами. Из дали тёмных ходов постоянно доносился какой-то шум, отчего у «тёмного» в который раз прошли по спине мурашки. Налобные фонари выхватывали из тьмы всё новые и новые повороты, пока луч не рассекретил притаившуюся под ржавыми трубами стаю тушканов. Могильщик умело и поголовно отстрелял мелких вредных зверьков, и из-за оглушительных в малом пространстве хлопков старинного пистолета зазвенело в ушах. Коридоры лабиринтом тянулись один за другим, пока, наконец, впереди не обозначился крутой и узкий спуск вниз, подобный тем, которые монахи когда-то рыли в церквях. Ушей сквозь непрекращающийся фоновый звон коснулось бульканье мелких капелек, падающих с потолка в скопившиеся лужи. Помещение, что находилось прямиком за лестницей, оказалось солидных, по сравнению с прошлыми коридорами, размеров. Невозможно было определить, для чего оно предназначалось, так как весь интерьер, наполнявший некогда эту комнату, давно уже превратился в отсыревшую кучу мусора, устилающую пол. Фонарик выхватил из темноты множество обломанных бетонных колонн, выделяющихся среди прочего хлама, а также пульсирующие пространственные искажения гравиконцентратов. «Карусели», «Воронки» и редкие «Трамплины» протянулись вереницами, перегородив все возможные пути к другому концу помещения. Мусор под аномалиями был спрессован до такой степени, что, казалось, по гладкости был сопоставим с дном высушенных солевых озёр. Что находилось на той стороне, за гравиконцентратами, увидеть было невозможно ввиду того, что луч фонарика не бил на такое расстояние, а сама картинка, даже, если бы была видна, напоминала бы разноцветные многогранники калейдоскопа. — Остановочный пункт, — проговорил Могильщик, — Аномалия, как мы её называем, «Шахматная доска». Тут практически всё перегородили гравитационные плеши, расположенные понятным образом, меняющиеся от выброса к выбросу. Один неверный шаг — и, считай, можно готовиться ко встрече с архангелами. Я прочувствую путь, а ты стой и не рыпайся, если жить охота. Когда подам сигнал — двигай за мной. Медленно, шаг в шаг, иначе в наноплёнку сплющит. Откуда-то с потолка посыпалась бетонная крошка, угодив прямиком в аномалию. Послышался свист закручиваемого в неистовом вихре воздуха, а затем помещение словно пирокластическим потоком обдало: в центре плеши внезапно вспыхнула ослепительно яркая вспышка, и моментальный жар ударил со всех сторон. В пространстве вновь повисла тишина, прерываемая лишь падающими в лужи каплями. — Твою мать, — чертыхнулся проводник, — Как назло появилась, дрянь! — Что это за хрень? — спросил Артём, ранее не видавший подобных аномалий. Глаза Могильщика, казалось, блеснули в темноте сквозь тонированные окуляры XM40. — «Поршень», — проговорил он, стянув с лица импортный противогаз, — помесь «Жарки» с «Каруселью». Подобные эффекты в автомобильных двигателях происходят, вот сталкерская молва её так и окрестила. К счастью, остальные гравиконцентраты не были растревожены и продолжали лениво, нехотя пульсировать, словно бы перед глазами болтается на нитке большущая линза. Обозначился во мраке тускло светящийся детектор Могильщика, и в пространстве стал разноситься учащённый писк. Сталкер сделал медленный, предельно сосредоточенный и аккуратный шаг, прислушиваясь и принюхиваясь к окружающим аномалиям, пытаясь уловить их местоположение, и не забывал глядеть на экран прибора. Неспешно, словно в замедленной съёмке, он опустил ногу в брешь между аномалиями, расположившимися в шахматном порядке. Подобным образом чистонебовец продвинулся метра на три вперёд. Затем, поставив обе ноги, затянутых в камуфляж, на пол, представляющий из себя покрывало из гнилого хлама, он осторожно развернулся и негромко сказал: — Хорош кунять, давай за мной. Помни: шаг на сантиметр не туда — и каюк. Артём давно уже стянул свой старенький противогаз, ибо в темноте в нём даже с фонариком видно ничего не было. Послушавшись проводника, парень аккуратно ступил на то место, где пять минут назад зашагал сталкер. Жар, идущий от аномалий, удушающей хваткой обволок лицо, а мусор различной степени сохранности так и норовил выскользнуть из-под ботинка. Если говорить в целом, то чувство, когда тебя со всех сторон окружают сгустки страшной, неминуемой и чудовищной смерти, — не слишком-то приятное. Но, к счастью, костлявой Артём не приглянулся, и он благополучно добрался до того места, на котором стоял Могильщик. Таким образом, заходов в пять, обоим удалось добраться до противоположного конца помещения. Адский лабиринт из гравиконцентратов был позади, и в перекошенной растрескавшейся стене справа чётко обозначился выход.       За проёмом обнаружилась ещё одна сеть непонятных, неудобно узких коридоров, в которой, как оказалось, без труда ориентируется проводник. Всё более удивительным казался тот факт, что подземелье ещё не обрушилось под неумолимым воздействием грунтовых вод. Может, эти ходы, ведущие некогда в секретные советские лаборатории, держались благодаря неизведанному наукой феномену Зоны, благодаря которому вот уже шесть лет держались под давлением аномалий и выбросов припятские многоэтажки.       Мерзкий, отвратительный запах разложения проник в дыхательные пути, и Артём невольно закашлялся, жалея о том, что из-за обилия аномалий в ходах противогаз пришлось снять. Одновременно со смрадом ушей коснулось тяжелое дыхание и нелепое хрюканье, сквозь которые доносился треск свежего рвущегося мяса. Могильщик что-то почуял и, опустив палец на спусковой крючок автомата, медленно и бесшумно зашагал дальше по коридору. То же самое он велел делать «тёмному». Через несколько секунд луч фонарика выхватил из темноты углы развилки, и хрюканье стало громче. Осторожно повернув голову на звук, Могильщик рассеял тьму в правом коридоре. Там, ровно по середине, на полу, сидел в позе султана в узком лазе матёрый кровосос, и присасывался щупальцами к горлу зомбированного (судя по всему, свежака), терзая его тело ужасающими когтями, без проблем разрывающими укреплённую армейскую броню. На разодранном плече пустышки была видна окровавленная эмблема Чистого Неба. Мутант, нехотя оторвав взгляд от ужина, уставился на сталкера красными, налитыми кровью и яростью глазами, ничуть не морщась от яркого фонарного света. Сказать, что у проводника сердце в горле стало, — значит, ничего не сказать. Артём видел, как чистонебовец одними лишь губами произнёс: «Твою мать!..» И вправду: кровопийца аккуратно перевёл взгляд на новичка, и тот почувствовал, как в сердце втыкаются сотни тысяч мелких назойливых игл, а к спине будто кусок льда прирос. Затянулось незадачливое молчание, тянувшееся, как показалось «тёмному», целую вечность. Говорят, сытый кровосос может с величайшим пофигизмом относится к проходящим мимо бродягам. Этот, судя по той жухлой окровавленной тряпке, некогда являвшейся зомбированным, был как раз сыт.       Матёрый мускулистый монстр, поглазев на потревоживших ещё пару секунд, безразлично тряхнул когтистой лапой и отвернулся. Еле-еле слышно Могильщик проговорил: — Уходим… Благословляя судьбу, волю случая и её святейшество Зону, оба неслышно, в солидном темпе двинулись вперёд, не оборачиваясь. Хрюканье стихло. Взамен ему из темноты донеслись тяжёлые шаркающие шаги, судя по звуку, удаляющиеся. Адреналин, бешеной дозой извергнутый организмом в вены, начал потихоньку ослабевать, и почувствовался блаженный успокаивающий холодок. Откуда-то из глубин сознания Артём выловил, будто бы когда встретишься со смертью лицом к лицу, перед глазами пронесётся вся жизнь, и вот теперь, встретившись, он подумал: «Хрень всё это». Взгляд кровососа был каким-то гипнотическим, смертельно холодным и по своему завораживающим; казалось, в нём есть едва уловимые нотки чего-то человеческого. Встретившись с мутантом взглядами, нельзя было ничего подумать. В душу лишь закрадывался тихий ужас, подталкивающий на сиюминутное бегство, заставляющий похлеще разума сомневаться в том, возьмут ли монстра, сошедшего с экрана ужастика, очередь пуль калибра 7,62 и сноп свинцовых дробинок.       Конечный пункт, представляющий из себя полузатопленный бетонный аппендикс с «Телепортом» на куче мусора, оказалось, был совсем недалёк. Шум капель продолжал усиливаться, пока перед взором не предстала здоровенная лужа с мутной, наверняка отравленной водой. В ней, словно в зеркале, мелькали серебряные блики пространственной аномалии, то и дело растворяясь в кругами идущих волнах. На облупившихся бетонных стенах, из которых кое-где торчала проржавевшая арматура, разноцветными кляксами расползлись плесень и лишайники. Сырость, затхлость и запах грибка были неотъемлемыми спутниками подобного рода помещений. — Добрались, — слегка осипшим голосом проговорил Могильщик, — Твою мать… Кондрашка чуть не хватила… Артём был вполне солидарен с проводником. Спокойный и уверенный, но неотвратимо ужасающий взгляд кровососа намертво врезался в память, а окружающие стены будто глумились над новичком всем своим видом. Тем не менее, это не помешало перешагнуть через порог проёма, ведущего в комнату с «переходом». Аномалия не слабо напоминала сливающееся в воронку молоко, так же, как и та, что нашла себе пристанище в полуразрушенном туннеле на Кордоне. — Короче, — заговорил сталкер, переведя дух, — Эта аномалия телепортирует тебя на одну из куч советского хлама на Свалке. Фона там нет, зато есть перемещающееся горячее пятно — один из тамошних феноменов. Вляпаешься в него — получить тысячу рентген и неизбежно загнёшься, так что драпай оттуда со всех ног. Дальше — по обстановке. Могильщик выудил из кармана наладонник и, открыв спутниковую карту Зоны, ткнул пальцем в то место, где, по идее, опять же таки, находились координаты выхода. Артём, поглазев на экран, изменился в лице. — Идеальное место для засады, — сказал он. — Точно, — чистонебовец ухмыльнулся, — Но тебе, если не ошибаюсь, нужна была самая короткая дорога? Это она и есть, так что приготовь свой «реминг» гопников хреначить, — их там полно. Кстати, за такой заковыристый и проблемный маршрут мне бы положено содрать с тебя по полной, но ты, как я погляжу, самый удачливый сукин сын на всех Болотах — Холоду у меня старый должок имеется, а отдавать пришлось, ведя тебя через всю эту гниль. «Тёмный» про себя ухмыльнулся. А и действительно: всё сложилось несколько позитивней, чем у стандартной кордоновской отмычки. Везение — штука не совсем понятная, а уж Зона распоряжается ею по-своему. Кто его знает, может, и правда всё это насчёт избираемых ею любимчиков.       Артём аккуратно, боясь зацепиться ботинком за торчащие отовсюду проржавевшие прутья и прогнившие доски, взобрался на гору прелого мусора, над которой нависал мерцающий «Телепорт». От аномалии, как ни странно, не исходило абсолютно ничего. Обернись и закрой глаза — и её не станет. По природе своей пространственные искажения, порождаемые заражёнными территориями, требовали колоссального количества аномальной энергии, и то, что подобная флуктуация возникла на самом краю Зоны — редчайшее явление. — Удачи тебе, парень, — добродушно произнёс Могильщик с какой-то неподдельной искренностью, и Артём, обернувшись на секунду перед тем, как кануть в аномалию, увидел на его лице ухмылку. Не хитрую, не скрытную, не какую-либо ещё. Вся его мрачность вмиг подевалась куда-то, во что, по правде говоря, очень непросто было поверить. Может, всё это было лишь плодом расшатанного кровососом воображения, но думать над этим времени не осталось: в ушах повис высокочастотный писк, ослепляющее белое марево заполонило всё пространство вокруг, а тело будто начало левитировать. Разом исчезли все звуки, образы, а мысли вдруг успокоились и плавно потекли по течению. Это было лишь кратковременной иллюзией, ибо квантовая телепортация прошла мгновенно, и в мозг вновь проникло терзающее угнетение Зоны, что невозможно описать или пересказать словами или формулами, а тело обволок покалывающий осенний холодок.