Воля Монолита

Гравитация подействовала верно и чётко: едва Артём, ощутив собственную материальность, распахнул глаза и узрел прощальную вспышку «Телепорта», — плюхнулся с метровой высоты прямо на кучу разнокалиберного прогнившего мусора, что скопился здесь ещё после знаменитой аварии на чернобыльской АЭС. Покорёженные ржавые железки и почерневшие доски, доведённые временем и дождями почти что до состояния трухи, впились в штаны и рукава, и по телу прошла пронзительная колющая боль. Под грудью почувствовалась кочка, явно являющаяся металлическим стержнем, и в очередной раз парень заметил, что монолитовский бронежилет спас ему жизнь. Чудом под головой оказался то ли старый кусок рубероида, то ли какая-то силиконовая подстилка, что уберегла лицо от скрюченного заражённого металла.       Артём, подтянув к себе руки, аккуратно упёрся ладонями в щербатую поверхность кучи и, переборов боль, поднял голову и осмотрелся. Взору предстали знакомые, уже начинающие успокаивать тяжёлые свинцовые тучи, пленившие весь небосвод. Подул холодный ветерок, и по спине прошли мурашки, добавив желанной бодрости. Через секунду новичок обнаружил дорогу, усыпанную выщербленами и рытвинами, сплошь покрытую трещинами и заросшую мутировавшими сорняками, что проходила недалеко от того мусорного холма, на который его выбросила аномалия. Где-то вдалеке на дороге, уходящей вдаль, валялся остов какого-то старого автобуса. Что удивительно, корпус был совсем как новый, только что выпущенный с завода. Муть тумана клубилась в широких оконных проёмах, норовясь скрыть их от незадачливого взгляда «тёмного». Соседние горы металлолома, расположившиеся один за другим по ту сторону дороги, поочерёдно тонули в белёсой пелене. Балки и кронштейны, укреплённые крестообразными конструкциями стрелы кранов, параболические антенны и прочий хлам делали холмы похожими на гигантских спящих ежей, чьи иголки расплывались во мгле. Неизменными спутниками этих аномальных земель были деревья. Когда — живые, когда — мёртвые. Они были подобны призракам, наблюдающими за медленным движением здешнего времени, украшая и дополняя своими голыми чёрными силуэтами постапокалиптический ландшафт.       Счётчик Гейгера неистово затрещал, всеми силами сообщая хозяину, что пора валить и, желательно, поскорее. Мутант мигом вспомнил про блуждающее горячее пятно, стремительно приближающееся к нему, и, вскочив было со спрессованного ржавого металлолома, тут же вжался в него назад под треск автоматных очередей. — Ливер вылез! — противным хриплым голосом завопил один из бандитов, и короткая очередь трассирующих пуль взмыла в воздух метрах в десяти от распластавшегося на куче Артёма. Он, в своей традиционной манере, не проронив ни звука, перекатился, вжимая челюсти друг в друга от дикого покалывания, и, попутно снимая с плеча дробовик, молился всему святому, что только сумел вспомнить, чтоб страшно фонящее пятно, от которого счётчик уже чуть-ли не дымился, прошло мимо. Так, в общем, и случилось: взбесившееся скопление протонов проплыло в полуметре от потенциальной жертвы, устремившись к одному из взобравшихся на кучу бандитов. Мощность излучения, Артём уверен, была ни йотой не меньше, чем в атомном реакторе: кожа лица мародёра, что и так была не в лучшем состоянии, вмиг пожелтела и зашелушилась, и бандит, испустив сдавленный крик, повалился наземь и скатился с холма. Следующий на миг показался слева, но парень выстрелить не успел. Только сейчас он заметил усиливающийся гул, источником которого, он готов был поклясться, были вертолётные лопасти. Зыркнув в серое небо, новичок увидел стремительно приближающийся со стороны Кордона армейский Ми-24, летевший, должно быть, к заставе Долга — резать мутантов после гона, который, кстати, имел место быть в интервале нескольких часов.       Несколько малокалиберных пуль впились в проржавевший мусор в считанных сантиметрах от Артёма, и он, с трудом перекатившись, выстрелил на звук. Дробь разворотила старый дорожный знак, потускневший от времени, в полуметре от мародёра. Тот, с противным криком саданув ещё одним шквалом свинца, что пролетел над парнем, юркнул за металлический контейнер. На засаду это никак не похоже — от Артёма уже и мокрого места не осталось бы. Эти бандиты, как подумал парень, слетелись на вспышку «Телепорта» как мотыльки на свет лампы.       Прошло ещё несколько секунд, равносильных вечности, и гул винтов разбавил рёв двух моторов, мощностью по две тысячи пятьсот «лошадей» каждый, и по ушам со страшной силой ударил грохот четырёхствольных крупнокалиберных «гатлингов». Вертолёты — они вообще самые опасные из хищников Зоны. Их боятся даже псевдогиганты с химерами. И если уж приключилось такое несчастье — увидеть во мгле над горизонтом тёмный силуэт ударного двадцать четвёртого Ми, то любой сталкер, у которого присутствует хоть малейший инстинкт самосохранения, тут же бросится искать себе укрытие покрепче, чтоб скрыло от внимательных глазёнок пилотов и, по возможности, защитило от шквала пуль калибра 12,7.       Проржавевшие обломки непонятно чего, наваленные в кучу в двух метрах перед Артёмом, неистово загремели и усыпались искорками рикошетов, и сквозь дыру в массивном стальном ковше стало видно, как крупнокалиберная очередь разорвала напополам тело бандита, обдав алым окружающий хлам. Парень увидел это в одну секунду, и не составило труда догадаться, что следующей жертвой летающего монстра с титановой бронёй станет он сам. Мысль о собственных кишках, намотанных пулями на ближайший ржавый стержень, «тёмному» не слишком-то импонировала, и он, молниеносно поднятый с земли страхом смерти, тут же очутился под толстенной металлической плитой, спрессовавшей под собой прочий мусор, но оставив простор для средних размеров человека. Шут его знает, для чего предназначалась эта многотонная стальная глыба, но её шестисантиметровая толщина, хоть и подгрызенная коррозией, была не под силу такому калибру. В голове новичка промелькнула мысль о горячем пятне, что проходило точно по этому импровизированному щиту, но фон здесь был самый что ни на есть нормальный — локальная радиационная аномалия впитала в себя все лишние нуклоны, что только имелись в этой куче, и перемещались они впредь лишь только с ней.       В ушах повис звон от нестерпимого пулемётного грохота, а от лошадиной дозы адреналина, выброшенного в кровь, помутнело в глазах. Сталкерский наладонник, покоящийся в одном из карманов Артёма, вполне мог перехватывать переговоры военных на недальних дистанциях, но эту функцию, как и оповещения о некрологах, парень отключил — пользы в деле мало, лишь сосредоточиться мешает. Хотя, даже если бы ПДА перехватывал речь, её одинаково не было бы слышно из-за пуль, всё ещё барабанящих в плиту. Время, казалось, замедлилось в десятки раз, как если бы Мутант приблизился к горизонту событий. Перемещающаяся зона страшной радиации всё ещё находилась поодаль, но секунды текли с неумолимостью гравитации чёрной дыры, проглатывающей космический объект.       В один момент безумная бомбёжка прекратилась, смилостивившись над сердцем и ушами «тёмного». Пауза затянулась на несколько секунд, пока парень с ужасом не понял, что пилот с диспетчером обсуждают, стоит ли тратить на несчастного сталкеришку драгоценную ракету. Так это или нет, а оставаться на месте точно нельзя было. Артём, выпученными от страха глазами, принялся искать в полумраке выход из положения. Им оказался едва различимый в разносортном спрессованном хламе зев бетонной трубы, что был завален мусором ровно настолько, чтоб в него с трудом протиснулся взрослый человек. Сделать это, не порвав куртку прутьями арматуры, было непросто, зато оставшийся путь по трубе вниз, до самого подножия террикона, оказался относительно ровным. Стоило только Артёму коснуться пятками мокрой заражённой земли, как сзади разразился истинно несносный грохот взрыва: клубящееся пламя осветило кучу, а из трубы ударил поток раскалённого воздуха, отшвырнув парня на пару метров вперёд. На сей раз ткань не выдержала и растрескалась, а тело, как казалось новичку, погрузили в чан с кипящей водой, и он не смог удержать в себе протяжный крик, растворившийся в пучине адского полымя, полыхающего с той стороны террикона. Хороший пилот попался, всё-таки, — попытался довести дело до конца. И довёл бы, кстати, если бы ржавые металлоконструкции, наваленные друг на друга, не скрыли за собой распластавшегося на холодной земле «тёмного». Пилот же, решив, что цель мертва, развернул машину, и она, сделав петлю в воздухе, устремилась куда-то в сторону Тёмной долины.       Терять сознание в Зоне — смертельно опасно: мутанты мигом учуют дармовую свежую добычу, и ещё быстрее примчатся её уминать. Да и бродячие аномалии-ловушки никто не отменял. Артём знал это. И вот сейчас тело, распластавшееся на земле, отчаянно жаждало спокойствия, умоляя о паре тихих минут. Ему, не менее отчаянно, сопротивлялось сознание, во всю крича о снорках, кровососах и псевдособаках, что уже спешили насладиться свежей кровью и плотью. Парню едва хватило сил на то, что бы приподняться на локтях и разлепить веки. Окружение было мутным, раздваивалось, неистово вращалось. Каждая секунда протекала с неимоверными усилиями. Левую лопатку пронзила боль, рука подкосилась, и «тёмный» перевернулся на спину. Расслаивающееся в глазах серое небо Зоны никуда не делось. Каждая клеточка организма молила о немедленном забытье, долгом и беспросветном. Усилия ставали всё более натужными, и, раскалив силу воли до предела и стиснув зубы, парень достал из-под себя аптечку, открыл её и ухватился за шприц со стимулятором. Перехватив его кое-как дрожащими пальцами, Артём вогнал в себя иглу прямо через куртку. Сознание было нагружено настолько, что и боли почти не почувствовалось. Прошла секунда, другая, и мир в один момент остановился, избавился от красного оттенка, а безграничная бетонная плита, всей массой навалившаяся на тело, рассыпалась на атомы. Облегчение манной небесной понеслось по венам вместе с кровью, приводя организм в рабочее состояние. Мутант сдавленно выдохнул, оторвал руки от заражённой земли и, подобрав под себя ноги, сел. Привычная гамма серых цветов и оттенков заполнила объекты вокруг, а разум стрелой прошила ясность. Лишь сейчас, когда терзающий уши звон убрался восвояси, стало слышно частое попискивание детектора аномалий. Как оказалось, Артём чудом не влетел в незримую «Жарку», что расположилась в паре сантиметров от бетонной трубы. Да и на местности в целом аномальный фон был активнее, чем обычно: многие холмы окружили невидимые барьеры, радиационные очаги перекрывали целые секторы, а дорога была буквально испещрена гравиконцентратами, и почти всё время приходилось идти по её обочине, минуя частые ловушки в виде мощных плешей. Учёные, промышляющие в Зоне, до сих пор не могли дать объяснения одному феномену: каждый уровень имел свою собственную аномальную флуктуацию, будь то чрезмерно большие гравиконцентраты, как, например, на Янтаре, или же толстенные гибкие ветви «Смертельного тумана» в Тёмной долине, достигавшие в размерах, порой, нескольких сотен метров. Так же и со Свалкой: терриконы и холмы, состоящие сплошь из мусора, порой приобретали необычайно мощный радиационный фон, а иногда и вовсе меняли структуру материалов. Так, например, однажды был найден трёхкилограммовый бесформенный слиток чистого золота, проданный местными заправилами на большую землю за бешеные деньги. Время от времени встречались призрачные холмы, закованные в путы пространственных аномалий, к которым невозможно было приблизиться. Один из таких увидел в сизом тумане Артём: куча была далека и будто расплывчата; у её подножия нашли себе пристанище непроходимые ряды «Электр», а за ними, поблёскивая тусклым светом, валялись целые горы артефактов-обманок электрической природы.       Дорога всё шла, плавно извиваясь, бежала мимо мусорных куч, аномальных полей, усыпанных «ненастоящими» артефактами-пустышками, что пародировали своих ценных собратьев, огибала туманные поляны. Тихо постукивал детектор, временами давал о себе знать счётчик Гейгера. Живности вокруг было немного: мутанты собирали силы для гона. Тишину, в которую погрузилась Свалка, нарушали лишь далёкие завывания и потрескивание аномалий. Сталкеров же, наоборот, прибавилось: покинув схроны, вольные бродяги заполонили окрестности в желании разжиться дарами Зоны, что в обилии появились после выброса. «Зелёные» новички парами, осторожно, еле-еле продвигались вглубь аномальных полей, копошились с радиоактивными железками диггеры на холмах, облачённые в противорадиационные костюмы серии ССП. Впереди, возле дороги, шагала по направлению к «Ростоку» группа сталкеров. Приглянувшись, Артём сразу различил главного: бодро шагающий матёрый зубр, одетый в камуфлированный сталкерский комбез, со штурмовой винтовкой М-16 за спиной. Возле него шали, шарахаясь от каждого шороха, три пацана из лягушатника на Кордоне. Частенько, к слову, бывалые сталкеры-ветераны забредали в деревню, чтобы раздобыть новых отмычек — взамен старых, оставшихся в Зоне навсегда. Для молодняка же, прохлаждающегося на стоянках, они были хорошей возможностью освоить Зону, при том не сгинув. Дальше уж — воля случая. Артём относился к подобным вещам довольно спокойно — ничего бесчеловечного, как твердили во всю военные сталкеры, здесь не было. Это, скорее, была одна из неизменных традиций сталкерства, существующая ещё со времён его начала.       Через пару минут мощный аномальный фронт резко кончился, и по дороге, по-прежнему усеянной трещинами, можно было идти относительно спокойно. Вслушиваясь в стуки тяжёлых подошв, парень всё глядел и глядел вдаль, где уже обрисовались контуры долговской заставы. Сквозь синеватую туманную мглу она была почти неотличима от груды наваленных друг на друга контейнеров. Обочины дороги устилали разлохмаченные побеги коричневатой аномальной пыли, поблёскивающие во влаге воздуха. На них, словно на рельсах, разбросались ложные артефакты, что выглядели точь-в-точь как настоящие. «Грави», «Выверты» и «Баранки» валялись в копнах, переливаясь слабым светом, что исходил из самого сердца. Детектор для их обнаружения был не нужен — лишённые каких-либо свойств, они выходили из аномалий в своём истинном обличии.       КПП, преграждающий путь на «Росток», с каждой минутой становился всё больше и чётче, пока, наконец, окончательно не выплыл из белёсой пелены. Справа показалась барахолка — разрушенный остов здания, удерживаемый той самой непонятной силой, из-за которой панельные пятиэтажки Припяти всё ещё не рассыпались в бетонное крошево. Скрюченные ржавые прутья торчали в ней отовсюду, куда ни глянь. Это место было разорено ещё после войны группировок, и покинуто сталкерами более года назад. За ней, погружённая в синее марево, была радиоактивная тропа в Тёмную долину. В этой местности, возле блокады Долга, довольно редко воцарялась тишина. Сегодняшнее же утро припало именно на такой момент — она, столь сладкая, желанная и манящая, но в то же время гнетущая и ужасающая, лишь тихонечко рассекалась мелодичным бренчанием гитары и радушными смешками у костра. Охотники-долговцы уныло и буднично бродили по заставе туда-сюда, время от времени прислушиваясь и всматриваясь в даль. Чёрный дымок костра возвышался вверх, трещали дрова, разносились тихие голоса. Даже здесь царила атмосфера уюта и спокойствия, заколдованными казались дальние расплывчатые холмы, а стаи ворон рассекали в бескрайнем сером небе.       Внезапно наладонник пискнул, сообщая владельцу о пришедшем сообщении, и Артём, остановившись, извлёк прибор из кармана, включил и уставился в экран: «Стой, сталкер! Ты приближаешься к территории Долга и находишься под прицелом у пулемётчика и снайпера! Медленно подойди и назови номер своего ПДА, да чтоб без резких движений!» Это сообщение, судя по невозможности идентификации отправителя, падало на приборы всем, кто приближался к заставе. Если он был не врагом, конечно, — в таком случае в расход пускали сразу. Военизированные сталкеры-долговцы с противниками церемонятся не особо. Артём же, являясь «обычным мирным бродягой», спокойно смог неспешно зашагать по направлению к КПП. Глянув на помятый зелёный вагончик, парню тут же бросилась в глаза массивная высокая фигура, обхватывающая руками ПКС, жерло которого было направлено «тёмному» точно меж глаз. Не взирая на действие стимулятора, кожа на спине зачесалась от прошедших по ней мурашек и холодка. Осознавать, что тебе, даже по чистейшей случайности, в любой момент может прилететь пуля калибра 7,62 — удовольствие так себе. А ведь ещё и снайпер где-то в кустах засел, если командир заставы, конечно, не блефовал. А блефовать ему совершенно незачем: недаром Долг прозван одной из сильнейших группировок Зоны, и уж мощи арсенала ей не занимать. Взять, к примеру, того же пулемётчика: мужик, дело свое стопудово знающий, облачён в штурмовой комбинезон группировки, сконструированный на базе тяжёлых армейских бронекостюмов, хорошо защищающих от пуль, осколков, радиации и химического воздействия. Закупать у вояк списанные бронекостюмы — дело весьма затратное — учитывая сталкерский спрос на надёжную защиту, эти кадры в ценах не стесняются. Ходили слухи, что на главной базе Долга, глубоко в закромах оружейного склада, покоились несколько тяжёлых немецких экзоскелетов и гаусс-винтовок, закупленных с большой земли за баснословные деньги, использующихся в спецоперациях отрядом долговского спецназа.       Дистанция до пулемётного дула всё сокращалась, сильнее действуя на нервы. Артём сглотнул, постарался не смотреть в ту сторону, руководствуясь открытым некогда каким-то учёным фактом, что если поместить кота в ящик и не видеть его — нельзя сказать на сто процентов, что он там есть. Только на этот раз в роли кота был пулемёт, огонь которого на такой дистанции держит лишь тяжёлый экзоскелет. Между тем, парень и сам не заметил, как приблизился к командиру заставы, что стоял между двумя брустверами из наваленных наспех бетонных труб. Остальные долговцы продолжали бесцельно расхаживать по блокпосту, даже не взглянув на прибывшего — мол, в случае чего пулемётчик сам разберётся, и лишь этот широкоплечий мужик, загородивший проход, смерил парня внимательным, вкрадчивым взглядом, так и стараясь вывернуть его душу наизнанку. За спиной долговца поблёскивал начищенный автоматический дробовик SPAS-12. — Притормози-ка, сталкер! — с хмурой рожей произнёс он, — Хочешь пройти дальше — говори номер наладонника. Нет — разворачивай и вали, и без тебя дел хватает. Артём глянул на долговца. Мужик высокий, широкоплечий, с прямой осанкой и квадратным подбородком. Типичный вояка, популяция Долга из которых состояла процентов на пятьдесят.       «Тёмный», выудив из кармана ПДА, развернул его ребром к себе и, прищурившись, проговорил несколько выгравированных на корпусе циферок. Долговец, не сводя с парня глаз, выслушал, и, когда тот закончил, набрал комбинацию на своем приборе. Через полминуты он, едва заметно переменившись в лице, спрятал наладонник и тем же голосом произнёс: — Проходи, сталкер. И советую побыстрее добраться до бара — через час будет гон. В глазах долговца, лишь на сотую долю секунды, промелькнула угнетающая горечь и скорбь, тут же исчезнув, вновь спрятавшись в суровый чёрно-красный камуфляж. Может, Артёму это лишь показалось, и напряжённость последних дней сделала свой вклад в работу фантазии, но ощущение это было быстрым и чётким. Бросив взгляд на холм в паре десятков метров от блокпоста, душа новичка на миг вздрогнула, увидев ряд гнилых деревянных крестов, коими было усеяно подножие. Сидевшие у костра то и дело косились в сторону кладбища, с болью вспоминая, как приходилось копать могилы собственным собратьям. Глубокие, чтоб твари не разрыли. Как приходилось погружать в них тела тех, кого навсегда забрала Зона… И думалось о том, что после этого гона любой из них может оказаться там, у холма…       Непонятные, смешанные эмоции скользнули сквозь незримое полотно сознания, зацепились кое-где за стенки черепа и прошли мимолётным видением. Впервые Артём ощутил чуждость всех этих людей. Вроде, такие же сталкеры, несущие свои потери и свои мечты, цели и надежды, но одновременно и такие же далёкие, безразличные, просто манекены в мутном стекле витрины. — Чё застыл? — буркнул долговец, вырвав парня из плена задумчивости, — Проходить собрался — так проходи, скоро не до тебя будет. Новичок пошатнулся, тряхнул головой, лишил своё лицо каких-либо выражений и подался вперёд, к помятым воротам. Чёрно-красные фигуры мелькали слева и справа. Артём на секунду обернулся и увидел вдалеке, за монолитными аномальными заслонами, многие группы сталкеров, что, как и он, прокладывали себе путь к «Ростоку». Старый заводской комплекс, в котором нашла себе пристанище военизированная группировка, являлся по истине огромным. В одном из его подвалов находился известный на всю Зону бар «100 рентген», а в другой же части, восточной, прозванной Дикой территорией, обитал самый крупный за всю историю аномальных земель полтергейст, отличавшийся от своих собратьев наличием разума. Многие пытались прогнать его из своего оплота, и все они неизменно погибали, а путников, прокладывающих себе путь на Янтарь, мифический послушник Зоны не трогал никогда.       Покорёженная выбросами и временем дорога шла вверх на холм, с которого в туманном мареве отчётливо были видны силуэты нетронутых Зоной цехов, призрачные деревья в простирающейся к заводу равнине, и грозно возвышающиеся над заражёнными землями антенны не менее легендарного, чем «Росток», Выжигателя. Потом, дальше, дрога уходила в туннель, сопровождаемая ровными рядами «Вихрей» — воздушных аномалий, которые при срабатывании создавали зону мощной турбулентности, что была способна смять человека как фантик. Здесь же, над аркой туннеля, витали фиолетовые потоки редкого типа «Смертельного тумана», и где-то в их глубине, едва заметно для глаза, потрескивали разряды «Электр». Подземный же ход, в который канула дорога, был почти непролазным лабиринтом из гравиконцентратов, разбавленных нечастыми аномалиями кислотного действия. Детектор на поясе вновь затрещал, и Артём вытащил его, чтобы найти путь, тщательно скрытый ловушками Зоны. Впереди, сквозь ребристую муть искажённой гравитации, виднелись силуэты долговцев в современных костюмах с замкнутым циклом дыхания. Они копошились с приборами, проводили какие-то махинации с артефактами, из которых рождались аномалии, и до парня дошло: этот туннель — полоса препятствий для мутантов, которые прорвут КПП на Свалке, и полоса, судя по всему, непроходимая: человек едва мог протиснуться между «Воронками», а что уж говорить о массивных кабанах, плотях и кровососах.       За туннелем шла полоса густого леса, деревья в котором, Зоне наперекор, расцвели как после долгих летних дождей. Причём, не было в них абсолютно ничего аномального — скорее, они походили на воплотившуюся сказку. Вверху, над зелёными кронами, бушевал вдалеке смерч-аномалия, вот уже шестой год подряд наматывающий круги вокруг старого комплекса. До него же, как показывала карта, оставалось метров семьсот, пройденные «тёмным» без особых проблем; лишь изредка приходилось огибать слабые ионизирующие пятна. Лес кончился быстро, резко, без каких-либо предупреждений. Дорога шла прямиком к заводу, окружённая последней линией обороны — толстыми ржавыми шипами, торчащими из земли. Это, как оказалось, не всё: Артёму в глаза ударили слабые блики пулемётных щитов на крышах цехов. Их парень насчитал, по меньшей мере, три. И стволы, торчащие из этих щитов, определённо были весьма внушительного калибра. Да-а… Что уж говорить, а база Долга по истине неприступна. «Тёмный» готов был голову на отсечение дать, что где-то там, на крышах бетонных коробок, ждут применения миномёты и ПЗРК.       Откуда-то из траншеи, что была вырыта здесь давным-давно, донёсся исступлённый собачий лай. Артём дёрнулся от неожиданности, отпрянул назад, срывая дробовик с плеча. Лай разбавился разъярённым рыком псевдопса, и он, спустя пару мгновений, показался из-за утыканного ржавыми шипами земляного копна, ловко и умело петляя меж штыками. Самец, причём крупный и матёрый. Красные глаза, налитые слепой беспросветной яростью, были подобны двум сверкающим рубинам. Из клыкастой пасти валила ядовито-жёлтая слюна, а мощные бока были сплошь изодраны — видимо, этой твари не всегда удавалось так искусно петлять меж скрюченными прутьями.       Где-то вверху разразился жуткий грохот, от которого уши вновь жалобно заныли, и длинная очередь пуль калибра 14,5 распорола тушу мутанта. Гнилые куски плоти, обрубки костей и чёрная кровь дополнили постапокалиптический узор асфальта. Псевдопёс на глазах превратился в рваный окровавленный мешок с мясом. Сердце парня вновь кольнуло от моментально накатившего страха и адреналина, а в ушах застоялся до боли противный писк. Тело заныло, затряслись поджилки, выбив из головы большую часть мыслей. Действие стимулятора неумолимо заканчивалось, и до Бара следовало добраться до того, как обессилившее и измотанное тело рухнет навзничь.       Хищно блеснул на фоне неба щит пулемёта, и парень, забросив потяжелевший дробовик за спину, побрёл по направлению к заводу. На близлежащих от дороги цехах и мёртвых деревьях болтались на ветру сгнившие трупы. С них почерневшими лентами свисали обрывки одежды, судорожно мотая кончиками из-за холодных порывов. Это были мародёры, бандиты, предатели и лжецы и прочие изгои аномальных земель, пойманные Долгом. Один из мертвецов, что висел на дереве, вдруг оскалил гнилые зубы, уставившись на Артёма пустыми глазницами, и пробормотал что-то невнятное. Невидимая и сильная рука в который раз сжала до боли сердце новичка, а он сам, чуть не присев от подобного, быстрым шагом направился меж цехов, подгоняемый в спину острой иглой взгляда зомби. Когда-то здесь прошёл выброс, оживив убиенного и обрёкший его на долгие и мучительные страдания. Парень на миг обернулся, поймав на себе множественные взгляды повешенных, полные боли, ужаса, желания умереть. Зона была беспощадна к тем, что пересекли её границу, и люто мстила тем, кто нарушил неписанные законы её братства. — Не обделался, парень? — насмешливо поинтересовался один из долговцев, что дежурили у прохода, — Это мы вам, «зелёным», по спецзаказу в назидание повесили. Топай давай, а если бузить будешь, — рядовой указал рукой на дерево, — там же окажешься. Спину пробрал холод, Артём выпученными глазами «выстрелил» в долговца, после чего рванул меж цехов. Это место отталкивало с первых же минут — его обитатели славно постарались над способами запугивания новичков. Тем не менее, это был один из лучших способов поддерживать на территории завода строжайшую дисциплину — тишина, спокойствие и порядок царили на пространствах «Ростока». Здания патрулировали бронированные чёрно-красные группы, рупор горланил пресловутую долговскую пропаганду, а «отмычки» нервно зыркали туда-сюда, сидя у костров вместе с ведущими. Потрескивание угольков, дурманящий дым и тепло навевали уют, заставляли расслабиться, почувствовать себя в безопасности на просторах бесконечных смертей и тревоги. Здесь аномалии отступали перед людьми, позволяли им сесть, перевести дух, помянуть чаркой водки ушедших навсегда товарищей. Но тяжёлые взгляды долговцев, блики пулемётных щитов на крышах и вечно доносящийся откуда-то издали протяжный вой в который раз напоминали о царстве смерти и страданий по ту сторону крепких бетонных стен завода. Это место было оазисом Зоны. Сталкеры со всех её уголков стекались сюда, дабы отдохнуть от повседневного напряжения, постоять за крепким и верным столом «100 рентген», погрузившись в долгие думы и потягивая спиртное из стакана.       Ужасающий мрак расступился перед парнем, пелена крови рассосалась во взгляде, и тепло комфорта пленило его. Только сейчас он заметил, как сильно хочет снова усесться за стойку, прислонить к губам флягу и забыться. Серое небо Зоны больше не давило на него, подпираемое массивными стенами цехов. Смешались запахи, цвета, звуки, и спустилось наконец желанное, страшно манящее спокойствие.       Над головой промелькнул кусок шифера, прибитый к водостоку, на котором полустёршимися белыми буквами красовалась надпись «100 рентген». Ноги сами понесли дальше, и вот уже снова вокруг лишь серые стены, местами подтёкшие, коридоры, лестницы. Заприметив «тёмного» сквозь решётку, охранник смерил его недоверчивым взглядом и, как только тот приблизился, произнёс басом: — Стоять! С оружием в бар не пускаем! Артём лениво покосился на дробовик, висящий за спиной, буднично пожал плечами, будто сдавал оружие не в первый раз, и, сдёрнув его с плеча, протянул амбалу сквозь отверстие в решётке. Тот, сверкнув взглядом на Remington, засунул его куда-то вниз, после чего грубым отточенным движением ткнул в какую-то кнопку на панели. Прошла пара секунд, долговец за преградой сморщил щетинистую рожу, недовольно хмыкнул и сказал: — Надеюсь, парень, ты с собой пластиковые ножи не таскаешь. Ради твоего же блага. В баре не шали, в драки не лезь, и будет тебе жизнь мёдом. Под мясистый палец здоровенной ладони попала следующая кнопка, послышалось жужжание сервомоторов, и мощная стальная дверь, закрывающая путь дальше, медленно отодвинулась. Амбал кивнул в сторону открывшегося прохода, и новичок, дёрнув лямки на рюкзаке, устремился в него, словно в райские врата.       В воздухе, перемешанное с гарью и застоявшимся сигаретным дымом, витало чувство полнейшей безопасности — здесь, в подвале, под зоркими взглядами охранников-долговцев опасаться было практически нечего. Помигивали время от времени старые лампы, питаемые генератором, поскрипывали то и дело грубо сколоченные столы, бухали стаканами сталкеры, утираясь рукавами. По маленькому телевизору, что висел над барной стойкой, опять крутилось одно и то же порно, на которое, впрочем, с интересом поглядывали многие. Ниже копошился деловито у консервных ящиков Бармен, стуча банками друг о друга. Не хватало этому месту лишь стриптиз-подиума, что неизменно имелся в любом другом сталкерском баре, к примеру, в том-же «Сердце Зоны» в Припяти, но Долг категорично запретил устраивать в «100 рентгенах» подобные вещи, ссылаясь на развращение своих бойцов, на что славный мужик и добротный бармен Эрнест лишь вздыхал, не оставляя попыток доказать генералу Воронину обратное.       Артём сделал пару шагов в пространстве бара. Ботинки глухо стучали о пол, старые доски скрипели под весом гостя. Сталкеры прищурено зыркали друг на друга, пытаясь прошить оппонента взглядом насквозь, словно снайперской пулей. Взгляд новичка скользнул по осушенным стаканам, выстроившимся рядами на столах, по красным лицам посетителей. Драк здесь не было лишь из-за охранников-группировщиков, сжимающих в руках автоматы, готовых в любую минуты пресечь попытку нарушения порядка. Столов здесь было прилично, причём многие из них были заняты долговскими квадами. Бойцы в чёрно-красных бронекостюмах неспешно потягивали из фляг, остекленевшими взглядами уставившись в пустоту. На холодной броневой стали отчётливо были видны свежие выщерблены — видимо, крупный отряд недавно вернулся из глубин Зоны. За одним из столов, что находился у стенки, «тёмный» с удивлением обнаружил девушку со шрамом на щеке, закованную в тяжёлый защитный комбез. В руке она сжимала стакан, переливающийся ламповыми бликами. Поднеся его ко рту, она одними лишь губами прошептала: — Пусть тебе хорошо лежится… Только сейчас парень заметил, что место рядом с ней не занято. Многие считают долговцев фанатиками не хуже Монолита, помешанными на бессмысленной цели кретинами. Эта группировка, всем слухам вопреки, состояла отнюдь не из фанатиков — из патриотов. У каждого из них Зона забрала самое родное, окунула лицом в грязь, заставила выть от отчаянья. Они, ведомые жаждой мести, собрались воедино, готовые прикрыть друг другу спину, отдать свою жизнь за верного боевого товарища, которому, быть может, уже не суждено вернуться из очередного рейда. Лишь немногие группировки могли похвастаться такой слаженностью и доверием, с которыми действуют бойцы Долга.       Артёма поглотила та грусть, печаль, скорбь, растворившаяся в пространстве, нахлынувшая неудержимой, болезненной волной. Чувство это продолжалось не дольше секунды, но даже этого хватило, чтоб взглянуть на чёрно-красных бойцов под новым углом. Рябь прошла перед глазами, и парень, кинув осмысленный взгляд в сторону долговцев, подошёл к стойке, уселся. Бармен, словно ощутив пришедшего новичка, оставил банки в покое и повернулся передом к нему. — Здорово, сталкер, — проговорил Эрнест, — Тебе чего? Отдохнуть, выпить, может, поторговать али с девочкой уединиться? — Мне б водки чутка, — задумчиво протянул Артём, уставившись на Бармена. Тому было лет, по виду, где-то сорок пять, может, пятьдесят. На руках красовались татуировки, видавший виды коричневый жилет отдавал спиртом. Мужик, сразу чувствовалось, добродушный — не всякий знатным барменом стать сможет, а уж Эрнест-то прославился на всю Зону вместе со своим баром «100 рентген». — Водки, значит, — повторил он, — Организуем. Бармен отошёл куда-то в сторону, пошуршал чем-то в шкафах и вернулся через полминуты вместе со стаканом и бутылкой с красочной синей надписью «Казаки». Поставив гранённую посудину, он откупорил бутылку и налил в стакан прозрачного. Артём, выложив на стойку свою единственную нашедшуюся двадцатиевровую купюру, принялся понемногу осушать стакан, поглядывая на развешенный на стене арсенал. Ценники под различными орудиями, закупленными из Европы, были весьма внушительными. База Долга, кстати, являлась чуть ли не единственным местом в Зоне, где продавалось оружие, не списанное с вооружения подразделений, охраняющих периметр, а почти законно купленное и доставленное в здешние места контрабандой. Оттого, небось, и цены так подлетели. Покупателей же, однако, на такое добро всегда находилось много — качество товара давало о себе знать.       Одна за одной тянулись неспешные минуты, сознание ловило прошенные столько дней мгновенья спокойствия, а тело, вымотанное вертолётной бомбёжкой, понемногу приходило в норму — всё же, непосредственная связь с Зоной «тёмного» могла действовать и положительно. Но, только было Артём собирался попросить об очередной порции, тело вмиг обмякло, душу пронзила нереальная усталость, веки сами захлопнулись, окружающие звуки скомкались в единую какофонию, и в который раз уже парень понял, что проваливается в беспросветную муть забытья.