Воля Монолита

Пробуждение изо тьмы, бездонной и беспроглядной, словно густая чернота колодца, нашло навязчивым чувством дежавю. Перед глазами привычно витали разноцветные снежинки, будто конфетти, вырвавшееся из хлопушки, обширная паутина на растрескавшемся потолке, обжитая жирным пауком, застоявшийся затхлый воздух и запах медпрепаратов. До последнего Артём думал, что всё обойдётся. Прогадал, видимо…       Свет был тусклый, глаза не резал, под собой чувствовался мягкий покров матраса на старой кровати с панцирной сеткой. Парень приподнялся, опустил ноги вниз, сел. Светлячки перед взором мигом исчезли, самочувствие радовало — будто бы только-только отошёл от десятичасового сна. Сквозь толстые стены раздался приглушённый раскатистый грохот грома — ненастье, бушевавшее снаружи, набирало обороты.       Подушку внезапно поглотила тень, пришедшая откуда-то слева, заползла во вмятину, оставленную головой новичка. Тот тряхнул головой, поморгал, поднял её и уставился в приблизившийся силуэт. — Опа, — безэмоциональным, будничным голосом произнёс силуэт, — Неужто оклемался? Зрачки, наконец, смогли откорректироваться должным образом, и тёмное пятно на белоснежном фоне лампочки превратилось в долговца, одетого в белый медицинский халат. О том, что он, собственно, являлся долговцем, говорила нашивка в виде чёрно-красного щита под нагрудным карманом. Полы халата были сплошь измазаны в каких-то серых пятнах и капельках запёкшейся крови. Руки незнакомец держал в широких карманах у пояса, имел короткие тёмные волосы, а пристальный взгляд и нос картошкой довершали портрет. — Один стимулятор тебя до бара дотянул, сталкер. Счастье твоё, что на полпути не вырубился. Самочувствие как? — Более-менее, — скучно промямлил Артём. — И того хватит, — качнул головой медик, — После контузии-то, плюс, ожогов первой степени. Всего парочки, но всё же. Хотя… Хех… Я вас, «тёмных», знаю. С пяти метров мордой в камень упадёте — и через пару часиков целёхоньки-невредименьки. Глаза парня испуганно округлились, стоило ему только услышать «тёмный». Слухи о том, как Долг относится к мутантам, отнюдь не были небылицами. Врач заглянул в расширившиеся зрачки парня, ухмыльнулся и, хмыкнув, успокоил: — Не ссы. Мы к вашему брату «тёмному» в хорошем расположении духа. Пока дорожки не пересекутся, конечно. В общем, снаряга вся твоя в том углу, — он указал на погружённый в полутьму закоулок, — в ценности и сохранности. Я с тебя и цента не взял, слово долговца. За тебя сталкер один заплатил. Чудной такой… Он, кстати, да и ещё один наш местный тип хочет с тобой побазарить. Долговец вновь ухмыльнулся, кивнул и, став со стула, удалился. Артём, сопроводив его взглядом до двери, уставился себе под ноги, облокотившись о колени. Оказалось, сейчас он в одних лишь подштанниках и футболке. Ладони противно ныли от многочисленных царапин, руки были затянуты в бинты, испещрённые кровавыми пятнами, спина болела от ушибов. Спросонья сознание и не заметило подобных мелочей. Сейчас же, сидя в долговском лазарете, парень, рассматривая всё вокруг, с тоской думал: «И когда всё это кончится? В очередной раз уже так залетаю…» Хотя, в конце концов, он испытывал своеобразное удовольствие от происходящих событий. Поиски самого себя вели в беспросветные дебри, всё дальше и дальше, открывая новый тайны и загадки. Всё походило на какой-то фантастический сериал, где главный герой внезапно вылезает из пробирки, очутившись в опасном и чуждом мире. Недостатка адреналина чувствовать не приходилось, и мучил лишь один вопрос: а стоит ли оно того? Прошлое танцует где-то там, в конце тоннеля, непредсказуемое, непонятное, тайное. А, может, и не в конце вовсе, а позади, в туманной мути тьмы, ушедшей в небытие? Здесь, в Зоне, у людей начинается новая жизнь, и большинство бы отдали многое, чтоб забыть прежнюю…       Размышления прервал скрип двери. Артём непроизвольно повернул голову налево, бросив быстрый взгляд на вошедшего. Ну, собственно, кто же это ещё мог быть? Чурагам, конечно. Шлем защитного скафандра снят, рытвины на груди как и не бывало, лыбу такую давит, будто целый пуд золота нашёл. В своей стихии, в общем. — Капец! — бросил он, махнув рукой, — Знаешь, сколько тебя, непутёвого, лечить денег стоит? Сродни хорошенькой научной аптечке! Такую-то у Сахарова при хорошем раскладе на двадцать пять штук обменять потянет! Сталкер подошёл к кровати, ловко развернул к себе стул, плюхнулся на него. В который раз, называется, появился в том месте и в то время, и, надо сказать, начал заметно импонировать Артёму. От Чурагама будто шёл какой-то лёгкий позитив — диковинка, которой в Зоне порой очень сильно не хватает. Может, и впрямь малость чудной?.. — Теперь мы с тобой квиты, сталкер, — проговорил он, — жизнь, как говорится, за жизнь. Ты меня спас — я тебя спас. Хорошенько так получается, а? — Не то слово, — буркнул новичок, — Но что ты здесь делаешь? — На огонёк к долговцам зашёл, — честно признался Чурагам, — Посылку-то я таки Сидору отдал. Посидел ещё малость у них в деревне… Ты это, представляешь, Сидора грохнули! «Тёмный» поднял бровь в удивлении. Не то, что бы по старому жмоту-торгашу плакать хотелось — скорее, это действительно было странно. Вот уж чего точно никто ожидать не мог. — Вся Зона как с ума сошла, — продолжал связной, — Вот так вот раз — и нету больше Сидора! На меня б, кстати, подумали, если бы монолитовскую снарягу там рядом не нашли. И чем же это старикан фанатикам не угодил? Эх, доигрался Сидорыч, доигрался… И кейс-то, ясен пень, пропал. Уж и представить боюсь, что мы с тобой тогда, на Болотах, в руках держали… Вместе с Чурагамом, пару минут назад, вошёл какой-то тип в чёрном плаще. Вошёл, причём, настолько тихо, что Артём и не заметил. Сейчас, обводя взглядом старые приборы и столы с инструментами и различными препаратами, парень заметил его у дальнего угла — того, что ближе всего к двери. Чурагам пристально глянул на «тёмного», развернулся и уставился туда-же, куда и тот. — А, — выдал сталкер, — Это Осведомитель. Ждет не дождётся уже, как бы с тобой парочкой слов перекинуться. Оставлю вас, пожалуй, наедине, мешать не буду. Как закончишь — найди меня у одного из столиков — дело есть. Связной, многозначительно кивнув, поднялся со стула и, плавно развернувшись, зашагал к двери, шурша тканями своего скафандра. Как только та захлопнулась, осыпав на пол часть отсыревшей штукатурки, Осведомитель неспешно подошёл к сидящему на кровати Артёму и уселся на стул. У парня возникло такое чувство, будто бы он чей-то секретарь — и пяти минут не прошло, а перед ним уже третий за день уселся. — Так это ты Мутант, значит? — слегка вульгарным голосом поинтересовался информатор, вкрадчивым взглядом въевшись в лицо новичка, словно пытаясь разглядеть невидимую надпись у него на лбу. — И так называют, — бросил Артём, поёрзав на матрасе. Странный, как подумалось ему, перец: выражение лица — как у манекена, скрытный, говорит чётко и быстро — как на допросе. От такого и не знаешь, чего ожидать. — Это хорошо, — Осведомитель неожиданно расплылся в сверкающей золотыми зубами улыбке, — О тебе Холод словечко замолвил. Сказал, мол, на Янтарь тебе надо, да чтоб чёрно-красные не запалили. Верно сказал? — Верно, — подтвердил парень, — вот только как ты меня идентифицировал? — Легко и просто, — второй раз сверкнул золотом информатор, — Нашептали мне птички, что ты в монолитовском бронике расхаживаешь, — он мотнул головой в сторону сложенного в углу снаряжения, — а я такой среди сотни узнаю. Продать не хочешь? — Жизнь дороже бабок, — отрезал новичок. — Ну, я попытался, хе-хе. В общем, ещё мне птички нашептали, что у тебя некие документики в раскладе имеются. Из одного бункера документики. Не знаешь, часом, а? «А вот это уже подозрительно», — мелькнуло в голове у Артёма, внешне же он постарался остаться неизменным. Ели уж этот подозрительный тип знал о документах — и откуда только? — то лгать и секретничать смысла не было. Правда показалась парню наилучшим выходом из сложившейся ситуации. — В рюкзаке, — сказал он, поднялся, к счастью для себя, не испытав приступа головокружения, и прошёлся до рваного куска рубероида в углу, на котором дожидалось хозяина его добро. Расстегнув молнию на рюкзаке, «тёмный», покопавшись в вещах, выудил папку с документами. Сопровождаемый хищным взглядом Осведомителя, он вернулся назад, активно размышляя о том, как бы выудить из сталкера побольше «зелёных» — любая информация в Зоне, как известно, стоит немалых денег. — Хм, — издал информатор, рассматривая титульный листок из рук Артёма, — То, что надо. Бумажную версию продашь? — А сколько дашь за фотку? — Раза в два меньше. Может, в три. Парень стоял, вглядываясь в пожелтевшую перевязанную бумагу, норовясь вычислить всё полезное. Результатов это, однако, не дало — одни лишь формулы и непонятные научные символы. Более-менее ясной оставалась лишь карта вентиляционных шахт.       Поразмыслив ещё пару секунд, новичок с неуверенностью мысленно махнул рукой, и где-то сверху, над землёй, как можно было догадаться, грохнуло. Улыбка Осведомителя засияла с новой силой, стоило ему только прикоснуться к документам. Ценный товар, что сказать. Тем более, что выудить их из новичка «бесплатно» на базе Долга не получится — мигом вычислят и над тропкой со Свалки вздёрнут. Грабёж и мародёрство на «Ростоке» равносильны самоубийству, и Осведомитель прекрасно это понимал. С детства он, надо сказать, пылал страстью к ценной информации — начиная с шантажа школьных закладчиков, и заканчивая ныне лабораторными документами, награды за которые одна за другой назначаются за периметром. Одним словом, информация для него — словно холст для художника и чистый лист для писателя. — Сколько? — спросил Артём так, будто являлся начальником блокпоста периметра, а перед ним не Осведомитель был, а какой-то лопух, по дурости попавшийся патрулю. Тот, однако, никакого внимания на рьяность требования не обратил — лишь поднял сияющий взгляд и ответил: — Штук десять в евриках я тебе обеспечу. Но что тебе от них толку в лаборатории, а? — На что ты намекаешь? — прищурился парень. — Да расслабься, — махнул рукой информатор, — Никто тебя разводить не собирается — так дела в Зоне не делаются. Шестьдесят километров в диаметре — это не от Иркутска до Нью-Йорка. Один раз кинешь кого-то — и доверия тебе больше нет. Я тебе выгодный обмен предложить хочу, парень. — Условия? — О, вот это деловой разговор. Быстро схватываешь — Зону ещё потопчешь. В общем, за эти десять тысяч я бы смог тебе подогнать новенький «Вал» и пару магазинов с бронебойными СП-6. В Х-16 полно фанатиков, и эффективный «глушак» придётся тебе весьма кстати. Что скажешь? Артём, подумав пару секунд, неоднозначно хмыкнул и согласился. Remington — это, несомненно, хорошо, но бесшумное оружие для дальней стрельбы в Зоне было вещью практически незаменимой. Осведомитель потёр ладони друг о друга, скалясь от возбуждения и удовольствия, уплыл за дверь и вернулся через пару минут, держа в левой руке начищенный автомат. Воронёный ствол радовал глаз, изгибы и пересечения на цевье внушали суровую смертоносную красоту, ремень то и дело болтался. Вдобавок к этому — лёгкость, удобность, хорошая точность и внушительный калибр, способный с пятидесяти метров проломить бронированную грудную плиту экзоскелета. Не автомат — мечта.       Приняв из рук информатора оружие, словно древний самурайский меч, Артём погладил винтовку по стволу, обхватил ладонью рукоять и, отсоединив магазин, проверил наличие патронов, затем защёлкнул его обратно и передёрнул затвор. — Нравится? — сказал Осведомитель. — Не то слово, — кивнул «тёмный», — Отличное оружие. Беря «Вал» в руки, Артём испытывал какое-то неизведанное удовлетворение, будто не один километр заражённых земель прошагал вместе с ним, раздавая тяжёлые свинцовые гостинцы мародёрам и мутировавшему зверью. Винтовка, хоть и не пристрелянная, лежала в ладонях как родная. Новичок не помнил своего прошлого, но там, за той мистической гранью, эта винтовка, верно, не раз выручала его из западни. Как бывалый боец смотрел на своё оружие с уважением и благодарностью, лелеял его и ухаживал, так ныне смотрел Артём на «Вал», блестящий в ламповом свете. — Репутацией ручаюсь, — заверил информатор, — Ты оденься да снарядись, подойди в баре к своему другу-сталкеру, а я подожду у выхода, — Осведомитель, дёргая ручку двери, добавил: — И, это… Бармен сообщил охране, что я тебе ствол дал, так что пройдёшь без проблем. Сталкер кивнул, растворился за дверью, и Артём вновь остался наедине с собой. Здесь, в лазарете, хоть и пропах каждый квадратный миллиметр медицинским спиртом, было тепло, сухо, а раскочегарившаяся снаружи гроза лишь прибавляла уюта и чувства защищённости.       Парень поднялся, бегло осмотрел себя ещё раз (зеркала в помещении почему-то не было) и, вздохнув, прошёлся вдоль пустых коек в дальний угол. Куртка, как оказалось, в парочке мест всё же истлела, укрывшись опалёнными дырами. Неприятно, конечно, но сильно это общему состоянию не повредило. Нацепив на себя её и бронежилет, которому хоть бы хны, «тёмный» залез в штаны, зашнуровал ботинки и, закинув рюкзак на спину, поддел за ремень штурмовую винтовку. Магазины к ней новичок растасовал по карманам, в которых и без того уже имелось прилично хлама, и, ополоснув лицо из крана в умывальнике, вышел из лазарета, аккуратно прикрыв за собой створку. За ней, как обнаружилось, шёл целый лабиринт из подсобок, мини-складов с провизией и патронами, парочки туалетов и разветвлённых ходов. Некоторые из них, кстати, были замурованы не хилым слоем кирпича; кое-где имелись заваренные намертво бронированные гермодвери. По сталкерским легендам и преданиям, под заводом «Росток» располагался огромный подземный комплекс секретного назначения, состоящий из сотен подвалов, туннелей, путепроводов и цехов, военных лабораторий и жилых комплексов для персонала. Ни для кого не секрет, что вся Зона давным-давно изрыта десятками тысяч ходов, и все они образуют единую сложную систему, главными объектами которой являются лаборатории с индексом «Х». Эдакая своеобразная железобетонная грибница под Чернобыльской зоной отчуждения. Из неё, как гласили иные легенды, и выползли наружу мутанты, заполонившие просторы аномальных земель. А если уж так, то никто и предположить не может, что может скрываться в неисследованных участках, входы в которые навеки забыты…       Поплутав в ходах, Артём всё-таки вышел в бар. Уже издалека стал слышаться гвалт голосов, по коридору потянулся табачный запах. Сквозь шум прорезался звон стаканов — Бармен по привычке разливал прозрачное. Сегодня в «100 рентгенах» посетителей было поменьше, чем вчера, и подавляющее большинство — одиночки.       «Тёмный» прошёлся вдоль стойки, кивнул Эрнесту в знак приветствия, скользнул ладонью по доске, высматривая средь посетителей Чурагама. Он, как оказалось, забился почти в самый угол, где вчера горевала над павшим товарищем долговка, потягивал из стакана что-то золотисто-коричневатое, судя по всему, коньяк, и с интересом разглядывал какой-то журнальчик. Завидев Артёма, он улыбнулся, кивнул головой, мол, подходи сюда давай, и со шлепком захлопнул свою брошюрку, на обложке которой мелькнула надпись «Playboy». — Здрав будь, Артём, — проговорил сталкер, — Всё ж решил в мир выйти? — Типа того, — улыбнулся краешками губ парень, упираясь в стол, — Так что ты там про дело какое-то говорил? Чурагам отхлебнул из стакана, со стуком припечатал его обратно о доски и бодро заговорил: — Я иду с тобой на Янтарь. Брови новичка подлетели кверху, выражение лица сменилось на изумлённое, он тряхнул головой и сказал: — Откуда ты?.. — Мы перетёрли с Осведомителем, пока ты в отключке валялся. Я помог ему найти тебя. И это даже не обсуждается — на Янтарь в одиночку не ходят, да и, тем более, с твоей-то снарягой. Сгинешь ты один там. — Что тебе-то на озере нужно? — спросил Мутант, — Бункер учёных разбит, монолитовцы захватили контроль над уровнем… — …И поэтому тебе не справиться в одиночку, — подхватил Чурагам, — Может, всё это и так, да долговцы нынче никого туда не пускают, а ты только представь, сколько вкусного после выброса наплодилось! Будем друг друга прикрывать, а хабар пополам поделим. Мне кажется, вполне себе так достойно. Артём задумался. Действительно, сталкер был прав: Янтарь отнюдь не был местом для прогулок и, сто процентов, кишел аномалиями и мутантами. Плюс ко всему, излучатель-то, расположенный где-то на территории завода, возобновил работу. Не мешкая, парень согласился. — Вот и ладушки! — всплеснул руками бывший связной.       Осведомитель, задумчиво разглядывая муху, что кружилась у лампы, ждал у проёма, что вёл к ступенчатой лестнице. Завидев подошедших «тёмного» с Чурагамом, он кивнул, мол, идите за мной. Сталкер ткнул пальцем в красную кнопку, и массивная стальная дверь с утратившей смысл потёртой надписью, жужжа сервомоторами, въехала в стену. Громила за решётчатой амбразурой недовольно зыркнул на автомат новичка, висящий у него за спиной. Информатор отвесил долговцу скудное приветствие, и тот, пошуршав чем-то внизу, выволок дробовик Артёма наружу. Парень, подхватив оружие, перекинул его через плечо, и стволы орудий со звоном стукнулись. Обозначившийся вес не хило давил на спину, и Мутант, кряхтя, принялся шагать по бетонным ступенькам. Чурагаму охранник выдал бесшумный АК-9, который сталкер уже где-то умудрился раздобыть. Боезапас, судя по всему, был растасован по карманам разгрузочного жилета комбинезона «СЕВА».       Снаружи, как оказалось, бушевал настоящий ураган: лило как из ведра, небо то и дело озарялось вспышками молний, постоянно меняющийся ветер создавал ощущение, будто над тобой неисправная душевая лейка. Новичок накинул на голову капюшон, Чурагам прикрутил к костюму бронированный шлем. Счётчик Гейгера, к счастью, помалкивал, а серного запаха в воздухе не чувствовалось — радиоактивные фронты со Свалки, должно быть, ушли в другом направлении. — Ну и льет ведь, ёлки! — посетовал Осведомитель, натягивая на лицо противогаз, — Чёртова буря! Вдалеке, над цехами, обозначился разбушевавшийся аномальный смерч. Под ногами бренчал об асфальт всякий мусор, сталкеры попрятались в цехах. Завод будто опустел, и лишь свет, просачивающийся сквозь скрипящие створки, напоминал о чьём-то присутствии. — Всё из-за гравитационных аномалий, — проговорил Чурагам сквозь шум дождя, — Капли разряжают воздушные плеши, и те поднимают ветер. Артём уставился в свинцовую плиту низких туч, что пленили небо. И вправду: весь небосвод покрыла рябь; чёрный массив словно через мясорубку прокручивали.       Вокруг, обдающиеся со всех сторон мощным ливнем, мелькали в неистовом свете молний серые громады цехов. «Росток» разом погрузился во мрак, из которого хищными красными глазами смотрело собственное расшатанное воображение. Нынче был полдень, но из-за грозы здесь было чернее, чем в Тёмной долине. Гром гремел в такт ужасающему скрипу ржавых створок, от которого по спине бежали мурашки.       Троица двигалась в умеренном темпе, петляя меж бетонными коробками и прогнившими металлоконструкциями, мелькая под ветхими крышами и разваливающимися антресолями. В каком-то из близлежащих цехов со скрежетом рухнул кронштейн, а через секунду в небе вновь громыхнуло. Неприметная тропка к Янтарному озеру проходила под пустынной частью заводского комплекса — сооружения здесь были ветхими, непрочными, изъеденными Зоной и временем. Вперёд подгоняли ржавые балки и перекладины над головой, рискующие в любой момент сорваться и полететь вниз. Ходили слухи, будто когда-то здесь так и погиб отряд генерала Крылова — предшественника Воронина на троне Долга. Шёл проливной дождь, весь небосвод сотряс страшной силы разряд — и огромный цех обвалился на головы легендарных долговцев. С тех самых пор почти никто не забредал в восточную часть «Ростока», которую, по преданиям, стерёг призрак погибшего генерала.       Осведомитель, считая подобные истории всего лишь россказнями, без какого-либо опасения расхаживал здесь. Юркнув в неприметный среди куч хлама лаз, он махнул рукой Чурагаму с Мутантом. Те, переглянувшись сквозь защитные стёкла, нырнули следом. Это была маленькая захламлённая комнатка, посередине которой уходила вниз на удивление хорошо сохранившаяся лестница. Оттуда, из десятиметровой шахты, тянуло ощутимым летним теплом. Оно не испепеляло, заставляя морщиться и отводить лицо, — наоборот, снизу веяло подобно распахнутым дверям суровой зимой, заставляя вмиг забыть о разбушевавшейся аномальной грозе. — Moment mal, — по-немецки бросил информатор, копаясь в старом потускневшем электрощитке. Изоляция давным-давно перепрела, облезла со ржавых проводов, противно пачкая руки. Сталкер вытащил из перепутанных коричневых комков видавший виды трос и, кряхтя с той стороны респиратора, что было сил потянул его на себя. Где-то внизу что-то залязгало, заскрипело. Осведомитель, сорвав с лица противогаз, тяжело отдышался. Видно было — курил бродяга. Хотя, вообщем-то, в Зоне либо курили, либо пили. А часто — одно и второе вместе, со всех сил сбивая последствия изнурительных рейдов. В Зоне так — не пьёшь, как говорится, а лечишься.       Соглядатай выудил из внутреннего кармана плаща вязанный мешочек с болтами, дёрнул короткий шнурок, извлёк оттуда болт и кинул в шахту лестницы. Со звоном отскакивая от перекладин, он ухнул вниз, глухо стукнувшись о что-то металлическое. Осведомитель одобрительно хмыкнул, глянул туда, и, подкинув мешочек на ладони, спрятал его в плащ. — Клёвый мешочек, Осви, — хихикнул Чурагам, — бабушка подарила? Артём не сумел удержаться от короткого смешка. — В наследство, — невозмутимо уточнил информатор, — Эх, Родион, и дал бы я тебе по роже, да ты ж, сука… — Цыц! — рявкнул Чурагам, дёрнув правой рукой, сжатой в кулак. Осведомитель вмиг осёкся, зыркнув на «тёмного». За мутными стёклышками противогаза, тем более, почти в полной темноте, глаз парня видно не было. Махнув про себя рукой, сталкер опустил ногу на скобу. Внезапно из жерла шахты ударило зловещее оранжевое свечение, сделав лаз подобно люку в преисподнюю. Сердце Артёма будто канцелярским ножом пощекотали, а детектор аномалий оживился, словно молнией прошитый. На экране прибора вереницами обозначились «Жарки», солидности ради разбавленные химическими «фонтанами». — Давайте за мной, да поскорее, — произнёс ведущий, одна лишь голова которого торчала из шахты, — пластина раскалится — ногу не опустите.       Стены колодца, как оказалось, сплошь закоптились от жара термических аномалий. Хвататься за стальные перекладины становилось всё тяжелее, ибо те неслабо нагрелись за прошедшие минуты. Та самая пластина, про которую говорил информатор, потихоньку начала приобретать красноватый оттенок, прикрывая собой разъярённую «Жарку». Аномалия та была совсем хиленькой, иначе за пару секунд бы расплавила покорёженную железячку в пластилин. Общая же активность, как показывал прибор, достигала совсем невысоких отметок. Вероятно, Осведомитель собственноручно покрыл туннель аномальным полем, использовав активированные артефакты — ловушки в подобных случаях выходят слабосильными, но всё ещё опасными.       Температура здесь стояла градусов в сорок, не меньше. Воздух колебался, создавая впечатление, будто бы ты на трассе, затерянной где-то средь пустыни. Фиолетовые молнии лениво потрескивали в углах, извиваясь в жарком воздухе. Несмотря на высокую температуру, влажность здесь была приличной, и весь туннель, полукруглый в сечении, стал подобным бане, граничащей с предбанником ада. Организм отчаянно жаждал снять противогаз, но делать этого ни в коем случае нельзя было — едкие кислотные пары, взбудораженные высокой температурой, мигом сожгли бы лёгкие.       В раскалённом воздухе почувствовался запах озона. Носоглотку неумолимо жгло, и Осведомитель уже чуть-ли не бежал к концу коридора. Более-менее сносно здесь было только, пожалуй, Чурагаму, облачённому в комбинезон высокотехнологичной универсальной защиты. Внутри скафандра, Артём готов был поспорить, температура не повысилась ни на градус — полимеры, стекловолокно и никель отлично справлялись со своей задачей.       Через пару минут, петляя меж аномалиями, троица таки покинула смертоносный туннель, который вывел в более широкий поперечный ход. Эти путепроводы, сто процентов, являлись частью обширных подземелий завода, судя по всему, отрезанными от остальной их части — ни рыков неслыханных мутантов, ни постоянного лязга поломанных механизмов, что приводила в движение неизведанная энергия Зоны.       Синхронно рассекли темноту три луча, устремившись в настораживающую даль коридора. На полу, всюду растрескавшемся и покрытым какой-то мутировавшей гадостью, смахивающей на мох, валялись пустые консервные банки, проржавевшие металлические детали и прочий разнокалиберный мусор. Отсыревшие стены были сплошь укрыты перепутанными проводами. Для чего предназначалось это место, ныне понять возможным не представлялось, однако детекторы, несмотря на кристальную чистоту воздуха, ритмично зазвенели. Новичок выудил из кармана свой прибор, откинул крышку и, как оказалось, весь экран был усыпан значками синеньких молний в чёрном ободке. Расположившись весьма эффектным образом, аномалии делали панель детектора похожей на игру «крестики-нолики». В ней же, как выяснилось секундой позже, «крестиками» служили «Электры», а «ноликами» — «Терновые кусты».       Внезапно на радаре из правого сектора выплыл яркий и жирный значок молнии, озона в воздухе заметно так прибавилось, послышалось резкое электрическое потрескивание, и темень впереди прорезала мощная «Тесла», окатив ходоков неистовым синим сиянием. Смахивая на гипертрофированную шаровую молнию, или же вовсе на джинна, аномалия неспешно укатила в боковой тоннель. Артём почувствовал, как от переизбытка статического электричества в пространстве у него волосы к капюшону прилипли. Эх, нехорошее это дело — подземелья Зоны… Чего здесь только не встретишь. Они щемили, надавливали на тебя всем своим многотонным весом, запугивая, рьяно пытаясь заставить тебя паниковать. Зловещий лязг из темноты вводил в ужас, нескончаемый лабиринт ходов неизменно заковывал в свои путы. По спине парня пробежал лёгкий холодок, стоило ему лишь подумать об этом, однако страх пред деяниями заражённых земель улетучивался подобно лужам дождя в Сахаре, невиданном десятилетиями. Правду говорят, всё же, — человек — существо, что быстро приспосабливается к любым условиям, в которых физически возможно выжить. Зона учит быстро и безжалостно, отсеивая многих в первые же дни. Сознание с колоссальной скоростью меняется, трансформируется, сосредотачиваясь на поставленных задачах и отсеивая ненужные побочные эффекты вроде страха и инстинкта самосохранения. Всё больше это понимал Артём по мере длительности нахождения здесь, на аномальных территориях.       С потолка, блеснув в свете налобного фонарика, упала склизкая капля какой-то зелёной дряни. Детектор жизненных форм зашумел как ошпаренный, и «тёмный», выстрелив в потолок лучом, вырезал из мрака приклеившуюся к высокому потолку чёрную сороконожку-переростка, что зашипела и принялась хищно щёлкать клешнями-кусачками. У новичка сердце замерло, стоило ему только взглянуть на мутанта. — Огонь!!! — что было голоса заорал Осведомитель, моментально сдёрнув с плеча SIG с нацепленным глушителем. Три ствола одновременно захлопали, разбавив воздух лёгкой дымкой. Свинцовый шквал обрушился на зажравшееся членистоногое, и оно истошно заверещало и задрыгало лапками, пронзённое тремя десятками раскалённых игл. Чурагам дёрнул Артёма рукой за шиворот, и на то место, где секундой ранее стоял новичок, грохнулось с трёх метров умерщвлённое туннельное нечто. «Тёмный» словно почувствовал его, секундой позже ощутив, как адреналин, борясь с нахлынувшим ужасом, терзает настрадавшееся за прошедшие дни сердце. В руках парень мёртвой хваткой сжимал автомат, сам не зная, как тот попал к нему в руки. Тело всё сделало за него само. Сознание на миг отключилось, дав волю инстинктам и привычкам, намертво въевшимся в кору мозга. И это было не случайностью — ни один новичок так бы не отреагировал. Артём это прекрасно знал… — Что это за дерьмо? — ледяным тоном спросил Чурагам, сохраняя незыблемое спокойствие, явно неоднократно побывав в подобных ситуациях. — Да хрен его знает, — сплюнув на пол, ответил информатор, опуская противогаз обратно, — Не видал я раньше такого. Должно быть, из нижних подземелий вылезло. — Из катакомб под «Ростоком»? — пробубнил из-под триплекса сталкер. — Ага. Должно быть, лаз оттуда прокопали, твари… Дело худо, пора уматывать. Если сюда муть всякая с нижних ярусов полезет — нам точно хана. «Тесла», громыхая разрядами, вновь пролетела в проходе, обдав коридор светом на пару секунд. Чурагам отточенным движением вынул «Велес», ткнул большим пальцем, затянутым в прорезиненную плотную ткань, в кнопку, и экран прибора засиял. На нём, совсем близко к нижнему краю, заполыхала обширная голубая точка. Выставив вторую руку перед собой ладонью кверху, сталкер поймал «Слюну демона» — полупрозрачный синеватый артефакт, смахивающий на давно исчезнувшую «Плёнку». Вязкий сгусток, овитый белёсой дымкой, отправился в металлический контейнер на поясе. Ловко и расчётливо сработал Родион, ничего не скажешь. — Профессиональное, — пожал плечами он и захлопнул пальцами крышку детектора.       Обойдя мёртвую тушу мутанта-сороконожки, изгвазданную в противной зелёной жидкости, что, видимо, служила чудовищу кровью, Осведомитель аккуратно приблизился к границе рейса электрической аномалии. — Вот тут начинается самое интересное, ребятки, — произнёс он, и «Тесла», тщетно попытавшись достать соглядатая, злобно затрещала и спряталась в наполовину обсыпавшийся туннель, — Эта аномалия пороется в ваших радиоактивных извилинах и, когда вы на ту сторону ухать будете, тут же вырисуется из-за угла и подаст ваши жаренные тушки мутантам на обед. — Чего это «ваши»? — возмутился Чурагам, — А ты что, неосязаемый, что ли? — Здесь моя конечная, — улыбнулся информатор во все тридцать два зуба, из которых, как на глазок определил Артём, четвёртая часть золотых была, — На Янтарь — вперёд по коридору, налево и по лестнице. — Коротковат путь что-то, — парировал сталкер, укоризненно уставившись на собеседника сквозь бронированное стекло. Тот покачал головой. — Слыхал о пространственных аномалиях? — Кто ж про них не слыхал? Поприбавилось их что-то в последнее время. Да и не только пространственных — и временные появляться с недавних пор начали. Научники аж на ушах ходили, пока «привет» от Монолита не прилетел. — Во-от, — протянул Осведомитель, — Такая же и в конце лестницы. Люк вскроешь — и на Янтаре. — А если ты разводишь? — Скажи, Чурагам, на твоей памяти на меня многие жаловались? Если б один раз подвёл — меня б давно из Бара вон выставили. Сталкер устало махнул рукой, мол, как знаешь. Повернувшись к перекрёстку, который патрулировала «Тесла», он, дождавшись, пока аномалия пройдёт мимо, ушёл в туннель перекатом. Лязгнули о мокрый бетон заземления на костюме. Спасла качественная пси-защита комбинезона, дорогая и тонка, словно ювелирная работа. Шаровая молния-переросток, никак не отреагировав, продолжила свой нерушимый маршрут.       Осведомитель повернулся к Артёму, ехидно улыбнулся под противогазом и молвил: — Ну, паренёк, у тебя-то такого навороченного комбеза и в помине нету, так что советую вот что, — он протянул на ладони несколько упаковок с какими-то красными таблетками, — Пси-блокада. Опасная штука, скажу, но выхода нет. Она сделана на основе каких-то там наркотических препаратов и нивелирует действие психотропных волн. Возьмёшь пачку — жри все. Почки поболят маленько, да перестанут, зато мимо аномалии проскочишь. Да, и вот ещё что… Маленький побочный эффект: на время действия этой фигни исчезают все эмоции. Ну, почти все. Любовь и прочие сильные чувства этому неподвластны. Артём, покрутив в пальцах пачку с таблетками, разорвал её и ввалил в себя блокаду. Остальные две он спрятал в карман. Пси-блокиратор — это на вкус гадость, конечно, зато действенная: на миг перед глазами всё дёрнулось, будто картинка неисправного телевизора, а затем кто-то маленький в мозге подошёл к тумблеру, под которым было подписано «эмоции», и дёрнул его вниз. Всё вокруг словно чёрно-белым окрасилось, помутнело, сознание постигли невозмутимое спокойствие и кристальная ясность. — Что, серьёзно? — шутливо поинтересовался Чурагам с той стороны и, обращаясь к «тёмному», сказал: — Колобок повесился. Ноль реакции. Артём, находясь в состоянии абсолютной сублимации, лишь уставился на сталкера круглыми стекляшками противогаза. Осведомитель то ли хрюкнул, то ли хмыкнул, и, бросив напоследок: «Прощайте, бродяги!», удалился в том направлении, с которого и привёл «клиентов».       В который раз парень заметил, что больно уж оптимистичным и игривым как для ветерана-сталкера был Чурагам. А в том, что он являлся ветераном, усомниться было крайне трудно — простые, едва прижившиеся ходоки такой экипировки позволить себе не могли. Да и детекторы у него, наверняка, самых распоследних моделей. Больно уж он весел, но не беспечен. Говорят, Зона в большей степени такая, какой её воспринимает человек. Может, правда, может, нет. Приглянувшись к сталкеру, Артём понял — хотя, нет, скорей, констатировал, — что же в нём так импонирует. Мистический ужас, бессильный страх, чувство безысходности будто отступает, отходит на задний план рядом с ним. Большие сомнения закрадывались в душу по поводу того, что Чурагам — обычный сталкер. Слишком многое не сходилось, оставалось за занавесом, по ту сторону осязаемости, на параллельных гранях. С того самого момента, как парень очнулся в бункере пару дней назад, всё напоминало чью-то дурную, продуманную и хитрую игру, фишки в которой давно расставлены, а ходы просчитаны…       Сгусток тысяч ватт, потрескивая разрядами, вновь пронёсся в туннеле, и, как только исчез за углом, Артём что было сил сиганул в коридор. Он не чувствовал страха, не чувствовал концентрированный озоновый запах смерти. Пси-блокада, надёжно справившись со своей задачей, провела парня вперёд. Волосы уже чуть ли не протыкали капюшон, когда «Тесла» засияла ещё раз. «Разумные» аномалии, подобные полтергейстам, начали появляться относительно недавно — с тех самых пор, как Зона совершила новый рывок, породив новые ловушки и артефакты, до неузнаваемости изменив и исковеркав старые. — Ловко ты, — хмыкнул Чурагам, обернувшись передом к сворачивающему влево тоннелю, взяв крупнокалиберный АК на изготовку. Детекторы в унисон запиликали, голося о протянувшихся вдоль стен «Жадинках» и «Снопах», что отвоевали у «Электр» часть путепровода. Поглядывая в экраны, оба двинулись вперёд.       За плавным поворотом открылся целый затерянный мир, усыпанный фосфоресцирующей сине-коричневой аномальной пылью, барахтающимися и звенящими пустышками-артефактами, рассыпанными на полу подобно одуванчикам в поле. В конце коридора, под роскошными сияющими арками, виднелся окутанный серым маревом силуэт лестницы. — Кое-чего не хватает, — ехидно проговорил Родион, в ладонях которого оказалось по болту. Встав на одно колено, он махнул руками снизу вверх, и два металлических кусочка, блеснув в аномально свете, пролетели до самой мглы, взбудоражив «Снопы», подобно хлопушкам, разразившихся искрами. Раскалённые фонтаны били аж до потолка, мигом смахнув оттуда, словно веером, всю синеватую пыль. Зрелище напомнило взрыв сверхновой, и Чурагам, в шлеме которого отразилась вся его затея, удовлетворённо проговорил: — Вот теперь и лезть не стыдно. Эх, жаль, аплодисментов нет… Нет, всё же, чересчур оптимистичный сталкер. И как он только умудряется? Повидав и боль, и страдания, и смерть на Пути Сталкера, ему всё равно удается излучать неимоверный в серых границах Зоны позитив. Многие бы такому позавидовали. «Может, он сумасшедший?» — промелькнуло в голове Артёма и тут же угасло.       Чурагам схватился за перекладины, вскарабкался на лестницу и полез наверх. Там, в конце шахты, виднелось вечно серое, тоскливое и тяжёлое, подобно той самой свинцовой плите четвёртого энергоблока, небо. Дожди в Зоне начинаются быстро, резко и неожиданно, и кончаются так же. Там, на поверхности, уже ничто не напоминало о грозном ливне и грохочущих молниях. Воду, радиоактивную и заражённую, пахнущую серой, впитала в себя аномальная земля.       Положив руки на изъеденную ржавчиной скобу, парень посмотрел вверх. Сталкера, что ещё пару секунд назад маячил в лазе, там уже не было. Растяжек, как оказалось, тоже. «Тёмный» брался за перекладины аккуратно, не делая резких движений, опасаясь, как бы те не сломились под весом парня, который, вместе со снаряжением, составлял не меньше центнера. Стволы орудий, звенящих друг о друга за спиной, то и дело чиркали о круглые бетонные стены. Новичок извивался, как мог, но лязг за спиной всё не прекращался. «И как он тут только пролез так тихо?» — подумал Артём, и силуэт Чурагама в грузном бронированном комбинезоне невольно замаячил на внутренней стороне черепа, словно на стене киноэкрана.       Вскарабкавшись наверх и оставив за собой пятнадцать метров ржавой лестницы, парень посмотрел себе под ноги и замер, словно вкопанный: под ним была мокрая смесь из перепревшей прошлогодней листвы, глины, земли и запёкшейся крови, и ни намёка на лестничный люк. Озона в воздухе как и не бывало, а вместо массивных серых туш цехов «Ростока» вокруг виднелись лишь далёкие монолитные холмы во мгле, да мелкое озеро меж ними. — Стой! — металлическим голосом (и как он им только так орудовать может?) сказал Чурагам, и «тёмный» не шелохнулся — лишь повернул голову в его сторону. Перед парнем, метрах в трёх, стояло искалеченное суровыми условиями Зоны голое дерево, подобное чёрному призраку, духу этих заражённых земель. Родион, поднеся правую руку к шлему скафандра, щёлкнул включателем фонарика, и луч ударил в чёрный прогнивший ствол. Артём увидел, как тень дерева упала на землю перед ним. — «Изнанка», — констатировал сталкер, — Медленно отойди. Новичок, повинуясь команде старшего, осторожно зашагал спиной назад. Отойдя метров на шесть, парень обернулся и пытливо посмотрел на Чурагама. — Чутьё, — ответил тот, — Порой, только оно и спасает. Артём не стал уточнять детали, связанные с герметичным шлемом костюма.       Вниз по холму, метрах в двадцати, кучей были навалены несколько обросших лишайником булыжников, за которыми, лавируя меж незримыми аномалиями, засели оба. Чурагам, взяв в руки бинокль, принялся всматриваться в даль. — Разгромленный научный комплекс там, рядом с озером, — сказал он, — В пятидесяти метрах оттуда кто-то шлёт сигнал SOS. Еле поймал — сигнал очень слабый и нечёткий. Где-то на соседнем терриконе что-то громко засвистело, надорвалось и хлопнуло. Повернув голову, Артём увидел дёргающуюся, словно водная гладь, в которую ненароком бросили камушек, грань пространства. «Воронка», расположившаяся там, поражала своими размерами. Будучи в диаметре метров тридцать, она, казалось, могла разорвать в клочья даже танк. Разделав свою очередную добычу, гравиконцентрат успокоился. Вновь повисла в воздухе обманчивая тишина Зоны, прорезаемая лишь дальними многоголосыми рыками мутантов и журчанием аномалий.       Всмотревшись в озеро, Артём откровенно изумился: оно, как и гнилые остовы сваленной в нём техники, было покрыто поблёскивающей коркой льда. Мутировавшая растительность, обжившая заражённый радиоактивный водоём, нерушимой коричнево-чёрно-зелёной стеной стояла у поверхности. Лишь только здоровенные гравиконцентраты, что зияли над озером, невозмутимо пульсировали в тумане. А над ними, подобно гигантской воронке, клубилось бледное марево. Посмотрев в самый его эпицентр, «тёмный» удивился ещё больше: воронка медленно разрушилась, рассосалась, а на её месте возникло чьё-то размытое лицо, цепким туманным взором смотрящее парню прямо в глаза. Казалось, сама Зона открыла свой истинный лик Артёму. — Тоже это видишь? — проговорил Чурагам, — Не обращай внимания — это всего лишь помехи пси-установки на заводе. — На комплексе «Янтарь»? — спросил новичок. — Именно. Образ Зоны тут же растворился во мгле, перемешался, исковеркался. Вместо него теперь обрисовался старый, потёртый, запачканный кровью противогаз снорка, хищно уставившийся вдаль потрескавшимися стёклами. Справа от него, проглядывая сквозь серую муть, виднелись силуэты бетонных коробок «Янтаря» — завода радиодеталей, просторы которого давным-давно обжиты бродячими трупами-пустышками.       Глядя в постоянно меняющуюся туманную воронку, Артём не почувствовал страха — сказывался «антиэкспрессивный» побочный эффект препарата. В том лице, что возникло из марева пару секунд назад, не было ничего от Зоны — настоящий её облик крылся в аномалиях, смерти, боли и страданиях. Везде и всегда, куда ни посмотри. — Двинем к бункеру, — сказал Чурагам, — Там и выясним всё в деталях. Сталкер сдвинулся было с места, но Артём придержал его за бронированное плечо. — Стой, — молвил он, — Что, если где-то на холмах снайперы? — Да какие, к лешему, снайперы? — буркнул Родион, — Тут и с холмов-то дальше носа собственного не видно, плюс, даже, если у монолитовцев прицелы с тепловизорами — низкий аномальный фронт любую пулю с линии к чертям снесёт. Даже гауссы здесь бессильны. Это одна из сталкерских аксиом — не стрелять через аномалии. В паре десятков метров от булыжника, за которым засели Артём с Чурагамом, послышался свирепый собачий лай и рычание, и оба увидели, как крупная стая здоровых слепых псов во главе с чернобыльцем мчится прямо на них. Детекторы жизненных форм ритмично зазвенели, сообщая о приближающихся кровожадных тварях. У «тёмного» перед глазами помутнело на миг — огромный матёрый псевдопёс, скаля клыкастую слюнявую пасть, попытался что было сил долбануть парня по мозгам. Тот поставил про себя галочку — о «переговорах» не может быть и речи. — В прочем, знаешь, что? — как ни в чём не бывало сказал Чурагам, — Забудь о том, что я говорил — мочи мразей! Новичку не пришлось растолковывать дважды, и два автомата, пыхтя в унисон, принялись поливать стаю раскалённым свинцом. Тяжёлые бронебойные пули, пролетая сквозь неприметные гравитационные плеши невероятной мощности, комкались и мялись в них, бесформенными клочками стремясь в псов. Один из покорёженных свинцовых цилиндриков эффектно впился в заднюю лапу одному из слепышей, оставив его бежать на трех. Пули разлетались в аномалиях подобно гороху, одну за другой разряжая их, устраивая тем самым смертоносную цепную реакцию. Слепые псы лавировали между гравиконцентратами, ёрзали, уворачивались, но их всё равно рвало в ошмётки непомерно увеличенными «Воронками». — В чернобыльца бей! — закричал сталкер и сам сменил сектор обстрела. Тварь, будучи умнее и сильнее своих меньших собратьев, ловко юркала меж ловушками и пулями, будто играя с незадачливыми стрелками. Запас удачи, однако, даже у порождений Зоны не бесконечен — выиграв очередную секунду у аномалии, мутант схлопотал очередь из автомата Артёма. Лишённый половины черепа, монстр проехался по инерции ещё пару метров, да так и застыл перед камнем. — Справились, — облегчённо выдохнул Чурагам, — Поделом тварям. В общем, это, план меняется. Наведаемся сперва к непутёвому — тот сигнал, готов поспорить, уже давненько так шлёт. Двигай за мной да не отставай — мутантов здесь тьма-тьмущая.       Родион вёл чётко, уверенно, припуская солидными темпами. На экране детектора отчётливо вырисовывалась дорожка меж аномалий — двигаясь по ней, мутантов опасаться можно было гораздо меньше. Разглядев сквозь пульсирующие гравиконцентраты обилие местной фауны, Артём сменил «Вал» на более подходящий Remington.       Минут через двадцать впереди замаячил какой-то наполовину обсыпавшийся вход, являвшийся, судя по всему, широкой канализационной трубой в холме. Сигнал SOS стал чётче; в темноте трубы порезался какой-то синий отблеск. Перед ним, возникнув из ниоткуда, понёсся на бродяг здоровый снорк с размытыми очертаниями, нечёткий и… Желтоватый. Артём не испугался — скорей, маленько удивился произошедшему. Но Чурагам, бодро шагавший впереди, просто прошёл сквозь снорка, и тот, обхватив его нематериальными когтистыми лапами, растворился в воздухе.       За поворотом, в который уходил туннель, сидел, сжимая в руках крупный «Лунный свет», какой-то крепкий мужик в костюме термо- и химзащиты. Рядом с ним, светясь в полумраке, лежал одной из последних моделей ПДА. Мужик — судя по всему, учёный, — повернул голову в сторону пришедших. Под глазами у него виднелись солидные мешки, без пяти минут фингалы, лицо заросло трёхдневной щетиной. — Неужели… — безнадёжно проговорил он, — Неужели кто-то пришёл сюда?.. — Да пришёл, пришёл, — сказал Чурагам, — Кем будешь? Учёный сокрушённо вздохнул, помотал головой, поднял на сталкера усталые глаза и произнёс: — Я — профессор Круглов… Здравствуйте, молодые люди.